Украина – четверть века незалежности. Взгляд постороннего. Книга 3. Время беды

Без учета недействительных бюллетеней: за — 91,08 %.

Результаты в Луганской области:

За — 90,38 %

Против — 5,04 %

Недействительных бюллетеней — 4,58 %

Без учета недействительных бюллетеней: за — 94,72 %.

3. «Согласны ли вы с тем, чтобы на территории Донецкой (Луганской) области языком работы, делопроизводства и документации, а также образования и науки был русский язык наряду с украинским?»

Результаты в Донецкой области:

За — 88,98 %

Против — 6,86 %

Недействительных бюллетеней — 4,15 %

Без учета недействительных бюллетеней: за — 92,84 %.

Результаты в Луганской области:

За — 90,91 %

Против — 4,51 %

Недействительных бюллетеней — 4,58 %

Без учета недействительных бюллетеней: за — 95,27 %.

4. «Вы за подписание Устава СНГ, полноправное участие Украины в экономическом союзе, в межпарламентской ассамблее государств СНГ?» (в 1994 году это было синонимом евразийской интеграции).

Результаты в Донецкой области:

За — 88,72 %.

Против — 6,82 %

Недействительных бюллетеней — 4,45 %

Без учета недействительных бюллетеней: за — 92,86 %.

Результаты в Луганской области:

За — 90,74 %

Против — 4,54 %

Недействительных бюллетеней — 4,72 %

Без учета недействительных бюллетеней: за — 95,24 %.

Явка составила 72 % в Донецкой области и 75 % в Луганской.

Власть в Киеве проигнорировала решения референдума, после принятия конституции 1996, закрепившей унитарный строй, о нем забыли. Но только не на Донбассе, идея была отложена до лучших времен.

24 ноября 1991 в Донецке было создано Движение возрождения Донбасса, лидером которого встал преподаватель Александр Базилюк. В мае 1992 в Донецке был проведен Всеукраинский гражданский конгресс (пророссийских сил), председательствовал на нем Николай Азаров. Это было уже движение, не замыкающееся в границах одной области, в его руководство вошли Базилюк, Дмитрий Корнилов и атаман казаков из Луганска Владислав Карабулин.

В 1994 на базе конгресса была создана Славянская партия. Ее стратегической целью было воссоздание национального, духовного, экономического и исторического единства Украины, России и Беларуси. В 1995 делегация Славянской партии посетила Съезд соотечественников в Москве, украинская делегация избрала своим постоянным представителем в Москве Базилюка. 18 августа 1995 СП проводит акции протеста против сворачивания вещания ОРТ в Украине, в 1996, по инициативе Славянской партии, ГКУ и Базилюка создан Конгресс русских общин Украины…

Тем не менее — доминирующими в политическом ландшафте неспокойного Донбасса становятся другие настроения. Луганск на долгие годы становится главным (если не считать Крыма) оплотом коммунистов, каждое голосование — протестное (в 2002 году на парламентских выборах результаты: «Наша Украина» — 3,6 %, БЮТ — 1,5 %).. В Донецке местные элиты заключают союз с Киевом: голоса дончан исправно отдаются за того, за кого надо в обмен на учет интересов Донецка и интеграцию его представителей в высшие сферы украинской политики. Кульминацией этого процесса становятся сначала выборы 2004 года, а затем и 2010. В первый раз Виктора Януковича не допустил до власти Майдан, второй — Майдан случился через три года после избрания. Но нарушение негласного договора — закончилось гражданской войной.

Новый пик сепаратизма на Донбассе приходится на 2004 год — это победа первого Майдана. В Северодонецке — снова происходит съезд депутатов местных советов, на котором поднимается вопрос об автономизации или отделении. Об этом съезде рассказано во второй книге, не буду здесь повторяться. Надо сказать, что после победы Майдана — были попытки привлечь участников этого съезда к ответственности — но они так и не увенчались успехом. Победившая Оранжевая коалиция стремительно скатывалась в разборки меж собой, и при таких обстоятельствах — консолидированная позиция такого густонаселенного региона как Донбасс, а тем более всего Юго-Востока Украины — могла значить многое. А потому и Ющенко и Тимошенко — искали благосклонности Востока страны и ни о какой уголовной ответственности не могло быть и речи.

В 2008 году, когда Виктор Ющенко решил поддержать человека, которого считал другом и соратником — Михаила Саакашвили, в его войне с Россией (война 080808) — Донецкий облсовет публично занял противоположную позицию.

news.online.ua/114229/donetskiy-oblsovet-podderzhal-pozitsiyu-rossii-po-yuzhnoy-osetii/

Депутаты Донецкого областного совета поддержали позицию России по отношению к конфликту в Южной Осетии. Об этом говорится в обращении депутатов, принятом сегодня на 18 сессии Донецкого областного совета 5 созыва. «Мы, депутаты Донецкого областного совета, осуждаем агрессию грузинской стороны, которая осуществила вооруженное нападение на Южную Осетию, в результате которого погибли тысячи ни в чем не повинных людей и поддерживаем действия России по установлению мира», говорится в тексте документа. Депутаты акцентируют внимание на том, что не разделяют позицию Президента Украины и Министерства иностранных дел Украины в отношении событий в Южной Осетии как не отражающую интересы и чаяния жителей Донецкой области». «Украина не должна была поддерживать Грузию в военном конфликте, она должна была содействовать тому, чтобы ее дружеские отношения с Россией и Грузией способствовали примирению в регионе», считают депутаты облсовета. В связи с этим они обратились к украинскому парламенту с требованием «ускорить закрепление в Конституции нормы о внеблоковом статусе Украины».

Это показывало, что раскол в стране никуда не делся, он есть и при любой возможной политической встряске — он снова выйдет наружу…

Дальше был 2010 год и реванш Януковича, от которого на Донбассе ждали многого — но он не дал им ничего кроме Саши-стоматолога. Потом были титушки и второй майдан. Потом — гражданская война. Очередное обострение, которое на этот раз переросло в кровавую баню — потому что в этот раз никто не хотел отступать, все устали от бесплодных попыток что-то изменить в прошлые разы — и в этот раз готовы были идти до конца. Ну и… Россия помогла, но помогла она уже тогда, когда вовсю лилась кровь. Корни этого противостояния — как мы видим, полностью внутриукраинские…

Можно ли было этого избежать? Можно. Как избежали в девяносто первом и девяносто четвертом. Я не поддерживаю Эдуарда Лимонова, который говорит, что это наша война еще с 1991 года и надо воевать свои войны, а не уклоняться от них. Можно было избежать этой войны. Но для этого — надо было меняться украинскому политическому истеблишменту: всему, начиная от президента и депутатов, и заканчивая украинской интеллигенцией и националистами. История постсоветской Украины — это что угодно, но только не строительство страны. Это метания, перетягивание каната, месть кому-то за что-то, и самое главное — попытки доказать. Доказать собственную самостоятельность, значимость, незалежность — всем, и в первую очередь русским. Но доказывающий не прав, правый — не доказывает, он просто знает, что он прав. Те, кто двадцать лет «будували краину» — этого так и не поняли.

* * *

Для самостоятельного изучения

1. http://biblionet.com.ua/index.php/kraevedenie/donbass-rus-i-ukraina/donbass-v-period-perestrojki

2. Интердвижение и уроки Донбасса

http://news.online.ua/114229/donetskiy-oblsovet-podderzhal-pozitsiyu-rossii-po-yuzhnoy-osetii/

События 2013–2016 года. Люди Майдана

Страшные события на Украине были бы невозможны без сформировавшейся в стране особой прослойки людей, особого класса людей, которые при любой власти представляют собой взрывчатое вещество, и к строительству современной, демократической страны, нормального цивилизованного общества — в принципе не способны. Зато эти люди способны породить и поддерживать нацизм как государственный строй и образ жизни общества — что мы и видим. Опасность от этих людей, представляющих собой продукты распада одновременно украинской сельской и советской индустриальной культуры — велика настолько, что без нейтрализации этого класса — не только никакого движения вперед быть не может, но и Украина обречена к скатыванию на уровень самых нищих и примитивных африканских и азиатских стран — только с атомными реакторами. И с соответствующими последствиями для всех соседей Украины.

Я приведу две цитаты из разных источников, чтобы было понятно, о чем я.

http://expert.ru/expert/2015/13/o-valentine-rasputine/

А что было после того, как затопили Матёру? Распутин через неполных десять лет досказал вполне определённо: потом был «Пожар». Эта жуткая повесть вышла уже не в разгар застоя, а на сломе эпох: как раз объявили гласность, — но «Пожар» страшнее «Матёры» не тем, что в нём есть что-то, о чём давеча было нельзя говорить (нашего героя, кажется, цензура никогда особо не терзала). Просто он о следующей стадии разложения. Загорелся склад в большом леспромхозовском посёлке. Точно в такой, а может, именно в этот посёлок свезли жителей Матёры и прочих сгинувших деревень — и тут они «застряли в ожидании, — когда же последует команда двигаться дальше, и потому — не пуская глубоко корни, не охорашиваясь и не обустраиваясь с прицелом на детей и внуков, а лишь бы лето перелетовать, а потом и зиму перезимовать». Горит склад хорошо, а тушат его плохо: неспоро, недружно; спасённое из огня — растаскивают, вмешавшегося сторожа — убивают. И до пожара, и на нём бесчинствуют «архаровцы», приезжие по оргнабору, — сущие бандиты. Как же это вышло: «Сотни народу в поселке, а десяток захватил власть», — спрашивает себя герой повести, Иван Петрович. И отвечает: «Люди разбрелись всяк по себе ещё раньше, и архаровцы лишь подобрали то, что валялось без употребления». Тут и не захочешь, увидишь и итог советской эпохи — и неотвратимый прогноз на эпоху наступавшую.

В общем, по той же самой схеме — события начали развиваться и на Украине. Украинские архаровцы — не составляли, наверное, и пяти процентов ее населения, но в условиях, когда старое советское гражданское общество разрушено, а новое не создано, когда для немалого числа жителей Украины страна чужая, из которой «надо валить» — готовые на все отморозки почти без сопротивления берут власть.

Отрывок второй из книги Аглаи Топоровой. Ярослав Мазурок — выходец с Галичины, проживавший на птичьих правах в Киеве и совершивший убийство четверых человек.

Семья Ярослава Мазурка была типичной для бывших рабочих районов Киева, за годы независимости превратившихся в районы для таких вот семей: мало, но регулярно зарабатывающая жена, муж, который, то работает, хотя получает тоже совсем небольшие по столичным меркам деньги, то лежит перед телевизором или компьютером, подрастающий ребенок и никаких, в общем-то, надежд на улучшение жизни, ни в ближней, ни в дальней перспективах. И если женщины приспособились к такой жизни и научились сводить концы с концами, думая только о том, чтобы не стало хуже, то мужчины так и не смогли избавиться от мечты девяностых о быстром и легком обогащении.

Я много лет прожила в Киеве в точно таком же районе и почти каждый теплый вечер слышала, как на скамейке под моими окнами соседи — сверстники Ярослава Мазурка, одетые так же, как он, и живущие похожей жизнью — под пиво и анашу («драп» — на киевском сленге) обсуждают свои очередные увольнения, кидки работодателей на деньги, безденежье, усталость от жен, тещ и матерей, неправильную политику правительства и т. д., а по мере выпитого и выкуренного начинают строить планы обогащения: вот бы взять где-то денег и раскрутить какое-то дело…

Эти разговоры продолжаются годами, растут дети и квартплата, стареют жены и матери, дорожают продукты, да и из возраста, когда берут на низкоквалифицированную работу, эти ребята постепенно выходят, а дело не то, что не раскручивается — вообще никакого просвета в жизни нет. Зимой 2013–2014 годов почти все они окажутся на Майдане, а потом и в армии или в добровольческих батальонах. Они действительно поверят в то, что евроинтеграция и/или свержение Януковича изменят их жизнь к лучшему. Раз и навсегда.

(Аглая Топорова. Украина трех революций: Очерки»: Лимбус Пресс; СПб; 2016 ISBN 978-5-8370-0720)

* * *

Оба этих отрывка — повествуют о процессе и продуктах распада, который постиг нас в 1991 году, когда развалилась не только страна под названием СССР, развалилось еще и советское общество, советский народ, целая россыпь культур — советская городская, сельская, индустриальная. Этот развал — мы видим не только, когда проходим мимо некогда огромного, а теперь заброшенного и разграбленного завода, этот развал — в наших душах, в наших головах. Молотилка перестройки, страшный взрыв девяносто первого и пожар «лихих девяностых» — оставил пепелище в душах многих из нас. И теперь — все это сказывается самым страшным образом.

Точно в такой, а может, именно в этот посёлок свезли жителей Матёры и прочих сгинувших деревень — и тут они «застряли в ожидании, — когда же последует команда двигаться дальше, и потому — не пуская глубоко корни, не охорашиваясь и не обустраиваясь с прицелом на детей и внуков, а лишь бы лето перелетовать, а потом и зиму перезимовать

Это ведь мы. После девяносто первого года — многие из нас так и застряли в ожидании, ни туда, ни сюда. Не пускают корни, не обустраиваются. Для многих (и не только на Донбассе, но и в целом на Украине) те страны, которые созданы после 1991 года — они как чужие, с ними ничего не связывает, за них не проливали кровь деды, они не побеждали в войнах, их не жалко. Можно и поджечь как Украину. Причем на опыте Украины мы видим, что Украину — не жаль ни одной из сторон, участвующих в конфликте — ни украинцам, ни жителям Донбасса, ни нам, русским — хотя мы, русские, как раз таки не замечены в стремлении к гуманитарным бомбежкам. Да, не жаль. Было бы жалко — так попытались бы хоть немного для начала поговорить. А сейчас Украина напоминает одну большую Кущевку — это там где Цапки вырезали семью, если кто еще помнит. Знаете, как один журналист блистательно определил, чем отличается Кущевка от остальной страны? Во всей стране сначала выходят поговорить, а потом начинают бить в морду — а в Кущевке сначала бьют в морду и только потом возникает желание поговорить. Теперь так — на всей территории Украины — сразу бьют в морду, и только потом, если получают сдачи — начинается разговор.

После девяностых, те, кто физически выжил — представляют собой страшное зрелище, к которому лучше всего подходит определение Чингиза Айтматова «манкурты». Представители села — из-за голодухи вынужденные перебраться в город, где работы тоже для них не было, в городе — часть из них пошла в криминал, часть — начала перебиваться поденщиной, не имея никаких жизненных перспектив и четко осознавая это. Это люди, выброшенные из крестьянской общины, но не ставшие горожанами, люди, которые утратили довольно целомудренную общинную, сельскую культуру, но не приобрели свойственных горожанам уважения друг к другу, к закону, к личному пространству. Это люди, на глазах у которых разворовывался и их родной колхоз, и в целом страна — и потому про закон им говорить бессмысленно. Поденная работа большинства из них — дает возможность перебиваться с хлеба на воду, но не включает ни в какой коллектив, а длительные периоды безработицы — предоставляют возможность делать все что угодно, не опасаясь ничего — терять то все равно нечего.

К представителям села — присоединились и деклассированные рабочие с разгромленных и разграбленных промышленных предприятий — точно так же, потерявшие трудовые коллективы, часто и навык квалифицированного труда, место и уважение в обществе. Два этих «человеческих потока» слились в крупных городах, образуя взрывоопасную (нечего терять) массу. Именно она, в сочетании с приехавшими с Галичины селянами — и составила костяк, «пехоту» майдана, а потом — и пушечное мясо гражданской войны.

Давайте, попытаемся сравнить три страны, Россию, Украину и Беларусь — с точки зрения того, что представляют из себя их общества и какова степень опасности этих обществ с точки зрения развития страны. Лучше всего дело обстоит в Беларуси — она пробыла в состоянии развала всего три года, и ей удалось сохранить как сельскую, так и индустриальную культуру советского типа. В Белоруссии не найти неприкаянных и готовых на все людей — кто-то при работе в селе, кто-то в городе, молодежь, которая не видит в Беларуси перспектив самореализации уезжает либо в Москву, либо в Варшаву или Стокгольм и таким образом не является фактором, создающим общественное напряжение. Поэтому — в Беларуси возможна бархатная революция, как в восточноевропейских странах, но Майдан — невозможен. Да, это разные вещи, совершенно.

В России — период распада длился дольше, мы потеряли сельскую культуру — но городскую хоть как-то, но сохранили. В России — есть провал в малых городах, и некоторых крупных, таких как Иваново — вот там катастрофа деиндустриализации и деградации сравнима с украинской. С другой стороны — в России есть сразу несколько «кластеров», территорий ускоренного развития, либо ресурсных территорий, притягивающих людей. Это Москва, Санкт-Петербург, Алтай, Татарстан, Башкортостан, Калуга, Псков, зоны нефтедобычи, южные области — Ростов, Краснодар, Ставрополь. В перспективе к ним видимо присоединятся Сибирь и Дальний Восток, подключившись к удовлетворению спроса более чем миллиардного китайского населения. Эти территории — предъявляют спрос на рабочую силу, как постоянную, так и вахтовым методом, там строится жилье, происходит социализация людей в крупном городе. Там есть производства, и есть нормальные трудовые коллективы. На селе и на провальных территориях (центральные области России, такие как Тульская, Ивановская, некоторые области в Поволжье — Курганская, Кировская, Мордовия) — происходят разнонаправленные процессы. Часть села продолжает вымирать. Часть — пользуется тем, что на село приходит бизнес и устраивается на работу: но уже на тех же принципах, что и городские работники. Примеров успешного бизнеса на селе полно, если это не так — то кто же тогда вырастил все то зерно, с которым мы вышли на первое место по объемам экспорта в мире? Часть селян — формирует бригады для отхожего промысла, строительного или нефтяного и работает вахтовым методом, привозя в село неплохие и по городским меркам деньги. В итоге — в России за счет работающей экономики все при деле, а вахтовый метод работы и центры ускоренного развития куда можно уехать— частично снимает демографическое напряжение с тех мест, где работы нет и все мрачно. Нет работы на месте — наймись на север, или подпиши контракт с армией, с полицией… в общем, личные траектории есть и их немало.

На Украине же — рухнула и так и не восстановилась промышленность, в тяжелом состоянии сельское хозяйство, в отличие от России и Беларуси так и не наведен порядок с выплатой зарплат. Игорь Коломойский — безнаказанно кинул работников своей авиакомпании с многомесячным долгом по зарплате — и это не девяностые, это три года назад. В России или Беларуси ему пришлось бы объясняться с прокуратурой — а в Украине ничего! Это известная история, а сколько неизвестных — кидают на деньги и в городе и на селе. В итоге — в украинских городах скапливаются десятки тысяч несоциализированных людей, люмпенов, готовых на любые, в том числе и противозаконные действия. Частично — демографическое напряжение снимает выезд на работу в Россию и Европу. Но как только начался экономический кризис, как только Россия начала предпринимать меры по закрытию своего пространства от нелегальных мигрантов — так в украинских городах, и прежде всего в Киеве — взрывоопасной человекомассы — оказалось намного больше, чем обычно. Достаточно было искры — и рвануло. Обратите внимание — Майданы произошли поздней осенью и зимой, и первый и второй, когда в России резко сокращается спрос на рабочую силу на стройках и в сельском хозяйстве.

Вместе с тем — на Украине, в отличие от России и Беларуси — произошло резкое изменение истории и «национального мифа». Если в России и Беларуси Победа осталась Победой, герои — героями, а предатели — предателями — то на Украине ветераны ВОВ оказались чуть ли врагами народа, а фашистские пособники — героями нации. Все это, вместе с агрессивным навязыванием новой истории — послужило дополнительным травмирующим фактором, способствуя развитию нигилизма и цинизма, духовной пустоты.

На Украине, в отличие от России и Беларуси — не произошло политического застоя. В стране уже дважды прошли досрочные парламентские выборы, один раз досрочные выборы президента, сменилось более пятнадцати правительств, произошли два майдана. Все это время — разные политические силы агрессивно обращались к избирателю, пытались его в чем-то убедить, или даже натравить на кого-то — дополнительно его дезориентируя.

Взаимопонимания с этим классом «новых пауперов» у людей, сохранивших советскую культуру — нет никакого, они говорят на разных языках и исповедуют разные ценности. Вот, киевлянка, которая училась еще в той, старой, гуманистической советской школе — пытается поговорить со своими новыми соотечественниками…

http://blog.polemika.com.ua/blog/_3167.html

Наблюдая эволюцию мнения окружающих о происходящем, синхронизированную с такими внешними факторами, как вести с фронтов, вести с полей, вести с межбанка и т. п., я пытаюсь сформировать для себя эмпирическую модель этого чёрного ящика под названием «современное общество», чтобы понять корреляцию входящих и исходящих сигналов (не претендуя на высокие технологии. Задача неблагодарная и малопродуктивная, но так уж устроена я — мне интересны разные (хотя и не все) слои населения, иногда я иду на рынок вместо супермаркета, чтобы услышать живых людей, а не пластиковые корпоративные фразы и т. д.

* * *

Начну с событий конца февраля. Они, пожалуй, показали наиболее ярко, что связь между параметрами на входе и на выходе не вытравлена начисто:

1) бесчисленным и бессмысленным (с точки зрения задумывающегося, как мне кажется, человека) повторением речёвок и пением песен, единственной целью чего вижу отключение критического восприятия;

2) зомбирующим влиянием телевидения, выраженным тем сильнее, чем ближе по времени ему удаётся вставлять противоречащие друг другу интерпретации событий. Причём временной интервал сужается, а люди не могут уже выскочить за рамки очерченного круга, так как допустив враньё сейчас, они вынуждены проецировать его на прошлое, на основы. А это — больно. Ну и «башни», учитывая потребность обывателя, приученного ворчать на власть и на «ЭТУ страну», дают слегка выпустить пар, меняя занавески в заведении.

Так вот, в конце февраля 2015 года, ознаменовавшемся, как выражаются валютчики, «загоном оленей на 43», я вдруг стала слышать живых людей, а не роботов. Они совершенно рационально объясняли внутренние события, забыв слать проклятия Мордору, стали думать о своей продовольственной безопасности, которая в нашем менталитете почти никогда раньше не вытеснялась сладкими речами (ну, разве что в 1990-м ещё), до них даже доходили объяснения, что 100 %-я независимость должна включать в себя в современных реалиях и обеспеченность углеводородами (и что «обогреемся электричеством» — не аргумент, т. к. подавляющая его часть вырабатывается на тепловых электростанциях. А они… (нет, сами не догадались, и высшее техническое тому не помеха)… нуждаются в углеводородах. Конечно, грустная мысль о том, что все современные ништяки обеспечиваются не рабским трудом, благодаря чему западное общество, хоть и фальшиво, но играет сейчас роль альтруистического, а варварским сжиганием в топке накопленной за миллиарды лет растениями энергии Солнца в виде нефти, газа и угля, ненадолго беспокоила их. Но практический ум делал некоторые зарубки на случай нового отключения в транс. По мере того, как очередной этап заработка посвящённых на колебаниях курса переходил от «слива» к «откупу», что совпало с необходимостью, как уже систематически происходило в последний год, продемонстрировать лояльность МВФ (вот только загадка — их-то устраивают эти потёмкинские деревни на межбанке? Аль не догадываются?), народ, конечно, вернулся в привычное успокоительное лоно — жёсткое холодное дыхание неотвратимого отступило, а новые платёжки будут получены в мае, до которого, по нынешним временам, вечность фантастическая. Снова можно видеть прекраснодушные сны о страданиях от северного соседа, который даже, как в том анекдоте, не однофамилец, и дать отдохнуть когнитивным способностям. Вам снова могут позволить себе в ответ на предложение послушать Монтян, не забывающую вставлять в свои речи штампы, позволяющие обеим сторонам определять её и как «свой», и как «чужой», прислать «плинтусную аналитику» с Цензора: Монтян такая же полная, как другая тётка, и тоже пишет, что в Луганске живут нормальные люди, тогда как всякий разумный человек после такого понимает, что все её слова — бред полнейший (правда, не уточняется, к какому мнению пришли эксперты — в Луганске водятся «плешивые люди» по старику Хоттабычу, либо рогатые). Но мы-то видели, как дрожали ваши руки, как полотнели ваши лица, уважаемые сограждане. Эту дуэль взглядов вы проиграли. А это значит, что вы свернёте первыми. И можете сколько угодно заявлять, мои дорогие диванные бруталы, что с Россией надо воевать, взрывая плотины и атомные станции, я помню, как вы, успевшие отслужить срочную ещё в Калининграде, блистали долгие годы эрудицией в тактике и стратегии, как будто других тем для разговоров не было, теперь спрятались с облегчением от мобилизации за бронью от предприятия.

Но есть некоторые вещи, которые стоит осознать всем нам, кто имеет дело с этим новым типом человечества. Никак не хочу примерять на себя роль Лизаветы Прокофьевны, «вразумляющей» князя Льва Николаича. Но наши «сыновья Павлищева» прекрасно осознают ложность своих притязаний на мораль, у них — новые аксиомы. И они в этой новой реальности органически и хладнокровно жестоки (в нашей системе отсчёта).

Рассмотрим на примерах.

1) В январе 2014-го знакомый, хороший скромный человек, на мои слова о том, что «активисты», поджигающие автобусы и устраивающие средневековый дебош в центре столицы, требуют убрать из города милицию, без секундного замешательства сказал, что надо убрать. Когда уже во время войны на Донбассе до знакомых удавалось в каких-то нанокапсулах на наносекунды донести мысль, что если бы российские регулярные войска собирались «завтра бомбить меня в Киеве», то это «завтра» наступило бы полгода-год назад, они отступали на заранее подготовленные позиции в виде фраз: «А зачем они помогают оружием, советниками? Если бы они К НАМ не лезли, всё бы уже закончилось». Поверьте, я долго пыталась нащупать дно, но снизу стучали. Поэтому совершенно уверена — никаких моральных отягощений на нас эта фраза не накладывает. Потому что поведи мы себя так, как велит мораль (на то и расчёт), всё окончится, как у Януковича, поддавшегося на то же шулерство. И из предсказуемости нашего поведения просто извлекут возможность кровавого террора. И я ни грамма не верю, что Штайнмайер, подписавшийся гарантом под легитимацией захвата власти в европейском государстве, стал моральнее. Я настолько аморальна, что вижу в смене его позиции ситуативный меркантильный (видимо, не личный, а партийный) интерес. И в глубоко эшелонированной СМИ «позиции» («я смотрю телевизор потому что я должна знать, что я думаю»), которая несовершенна только в том, что не имеет нюансировки, оттенков у самых разных слоёв населения, вы прекрасно узнаете краеугольные камни. И когда на российском ток-шоу украинская журналистка не смотрит кадры страданий людей на Донбассе, поясняя, что они не способствуют миру (какая связь?), и говоря, что Россия должна перестать помогать Донбассу, восстановить контроль украинских военных на границе, она имеет в виду то, что вам страшно представить — что Украине должны позволить удавить Донбасс. Это как супруг, держащий петлю на шее жены, выгоняет прибежавших на шум соседей словами: «Сами разберёмся».

2) Про «оттяпали наш кусок земли» в отношении Крыма тоже говорят, отступая по одинаковым, не подозревающим о существовании друг друга, ступенькам. Как иначе назвать: «крымчане хотели жить в Украине, Россия насильно захватила» — «а воду мы им перекрыли, потому что они — предатели» — «нечего было вмешиваться России, мы бы сами разобрались». О том, что разобрались бы либо поставив окончательно на колени, как львовский «Беркут», либо кровавым террором, можно даже не сомневаться. И самое главное сожаление о Крыме — что легко отпустили. Это гложет и не даёт спать. Я не вижу вообще никакого государственного подхода в отношении этого вопроса. Только какая-то мелкая злоба. При том, что я всегда прекрасно понимала, как нам достался Крым, и что мы имеем право на него только пока ценим это (вообще, не устану повторять свою теорию, что в современном мире государства могут сохраняться только в границах, в которых люди толерантны друг к другу), мне неприятны некоторые моменты в отношении его перехода под российскую юрисдикцию. Это, конечно, несопоставимо с нынешней трагедией, но зачем россияне с упоением повторяют байки о том, что каким Украина его получила, таким и отдала? При Януковиче по всему государству стали массово капитально ремонтировать дороги. Как минимум, Симферополь-Алушта, но и другие населённые пункты были связаны новым полотном. Алуштинская набережная радовала глаз и была серьёзным для нас капиталовложением. А чего стоят только «вышки Бойко», за которые и Бойко, и Януковича не оплевал только ленивый «патриот». Россия хотела взять их в аренду, на что получила вполне ожидаемый ответ, что не для того их покупали и тащили из Кореи. Теперь они отошли как приданое и даже не обсуждаются, как и газ в газохранилищах Крыма. А знаменитые клюевские гектары солнечных электростанций? Это только из самого свежего, да и то не всё. И это было сделано в условиях, когда надо было погашать взятые Тимошенко кредиты под обязательства «реформ», которые МВФ реализовал только при нынешних. Я понимаю, что вести диалог о справедливом «делении имущества при разводе» сейчас в Украине совершенно не с кем. Да и странно было бы после транспортной и водной блокады. Но зачем хаять-то? Если вы правы в главном, не лгите, как бы заманчиво не выглядело, в мелочах. И, между прочим, наши социальные стандарты перед майданом выглядели ничуть не хуже российских, несмотря на то, что мы — импортёры углеводородов, а не экспортёры. Шкала зарплат-цен у нас смещена, потому и выгодно украинцам в России заробитчанствовать, но не от нищеты крымчане отчалили. Это очень опасно — примитивизировать объяснения. И мне неприятно, когда мелкие люди так мелко это объясняют. Я много общалась с крымчанами до 2014 года и, думаю, хорошо представляю то облегчение, когда для них стало возможным перестать обманывать себя, о чём им даже в голову не приходило мечтать. Вот вам и к вопросу о роли личности в истории.

3) Абсолютно все (от базарных торговцев до высоких чинов влиятельных держав) начинают отсчёт событий с марта 2014, а не с декабря 2013. Т. е., майдан с переворотом — отдельно, а уход Крыма и война на Донбассе — совершенно из другого смыслового ряда.

4) Наши соотечественники усвоили критерий оценки «свой-чужой», выражающийся в фразе: «А ты любишь Украину?» Есть ещё вариация: «А ты патриот Украины?» Эти магические, по их мнению, фразы должны заставить «одуматься» любого — от недоумевающего киевлянина до Мозгового или Ходаковского. Доброволец-дончанин Камиль, рассказывающий, что на майдан его привело «избиение детей», говорит, что родился в Украине, как и его родители, что воевал в украинской армии («рождённому в Украине» лет 50 и воевал он в Афганистане, и присягу давал другой стране, которая отпустила без единого выстрела и упрёка, когда кое-кто решил, что пилить общественное выгоднее на независимой территории). Да, 23 года — немалый срок. Рациональные люди (немайдановского склада) предпочитают инерционность системы даже если им мерещатся более выгодные состояния. Потому и реализовалась модель постепенного закручивания гаек в Украине. И племя младое теперь совсем незнакомо нам ментально, зачастую. А мы были, наверное, гораздо большими патриотами, нежели нынешние, узурпировавшие это понятие, когда полтора года назад просили не раскачивать изнутри лодку, находящуюся в бурном море.

Подменяя понятия, точку отсчёта войны или патриотизма, изменяя шкалу ценностей наши оппоненты весьма натренированы «работать со своих позиций» (как в афоризме про «не спорьте с дураком — он стащит дискуссию на свой уровень, а там задавит опытом»). Выход один — сначала уточнить понятия и синхронизировать события, а потом уже вступать в дискуссию. По поводу того, «а зачем оно нам надо?» Да, неблагодарное это дело, разгребать авгиевы конюшни. Но выход какой? Либо ответка в стиле «око за око», либо пытаться сводить базы.

Я не призываю противостоять безумию согласно поговорке «С волками жить — по-волчьи выть». Тут, скорее, рекомендации, как понимать пациента.

* * *

Но Майдан 2014 отличается от Майдана 2004 тем, что в нем, помимо того, первого поколения «человеческой пыли», оставшегося после краха советского проекта — участвовало и совершенно новое поколение. Дети новых пауперов — уже родившиеся в Украине, не ходившие ни в советский детский сад ни в советскую школу — как выразился один из журналистов «не имеющие дурного советского багажа в голове». Эта молодежь — в отличие от позднесоветского «охлоса» не труслива — и они сделали события кровавыми.

Это полностью потерянное поколение. Поколение, которому «что такое хорошо и что такое плохо» — не объяснили ни в садике, ни в школе, ни отец, то ли сбухавшийся, то ли работающий на чужбине. Объяснили им либо криминальные авторитеты, либо политические активисты, либо кореша по футбольной тусовке, либо вербовщики шовинистических и неонацистских организаций…

С.Г. Кара-Мурза — как-то высказал предположение, что при определенных обстоятельствах мы можем иметь дело со скачкообразным развитием общества, когда преемственность поколений нарушается, и раз в десять-пятнадцать лет на авансцену общественной и политической жизни выходит не просто новое поколение, а совершенно другой народ, со своим специфическим видением мира, понятиями добра и зла, табу, социальными навыками и всем прочим, что отличает один народ от другого народа. По-видимому — здесь Сергей Георгиевич прав. Крах идеологии, отсутствие воспитания, как в детском саду-школе, так и со стороны занятых выживанием родителей, массированные медийные атаки, направленные на «формирование украинцев» (Украину мы построили, теперь осталось построить украинцев) — привели к тому, что родившееся в независимой Украине поколение имеет очень слабую преемственность с родителями. Это новый народ с совершенно отличной от отцовской этикой, моралью, способностью к сопереживанию. У нового народа, что силой захватил власть — откровение вызывает тот простой факт, что в Луганске живут люди. То есть — они подвергают сомнению даже это и им специально надо объяснять, что в обстреливаемом ими Луганске живут люди, они без «допомоги» этого сами не понимают. И я хочу заметить — большой ошибкой будет делить Украину на русскую и украинскую — это деление давно ложно, в перехватах «киборги» с Донецкого аэропорта практически все говорили на русском. Раздел тут намного более глубокий — есть те, кому даже не приходит в голову сомневаться, что в Донецке и Луганске живут люди, и те, кому это надо специально объяснять и доказывать. И не надо думать, что такой вот «новый народ» народился в Украине, он есть и в Беларуси, и в России и в Грузии. И надо думать, как дальше жить и что делать с этим поколением, которое уже повзрослело и начало действовать.

Что это за поколение?

Это, словами Валентина Распутина — архаровцы.

1. Это поколение, которое не то что не видело войны — оно ее видело, но на экране монитора, когда играло в бродилки — стрелялки. Помню, какой смех вызвало воинственное заявление каких-то украинских реконструкторов — о том, что мы уже много лет играем в пейнтбол, в софтбол (военные игры с использованием стреляющих шариками или шарами с краской копий оружия) и мы порвем любой русский спецназ. Все поржали — но ведь они действительно так думали! И начали действовать именно из этих соображений. Воевать начали! Еще помню, у нас один придурок в форуме написал — очередь из восьми-десяти шариков (из софтбольного автомата) примерно равна двум-трем выстрелам из настоящего. Опять все поржали, а один из модераторов форума даже утащил это высказывание к себе на аватар — но ведь кто-то действительно так думает! И не просто думает — а действует исходя из этих рассуждений! Эти ребята — не теряли не пришедших с войны отцов, не видели калек — однако, страха перед войной как перед неведомым — у них тоже нет! И вбитого в подкорку советского «мы за мир» — тоже нет. Войнушка, которую они развязали — представляется им чем-то вроде — бродилки-стрелялки, и розовые очки спадают только когда ты реально теряешь друга или лишаешься ноги и остаток жизни доживаешь инвалидом. Вот тогда — понимание приходит, но уже поздно.

2. Это поколение, в котором полностью девальвировалось понятие ценности и обязательности труда. Ключевое отличие от Запада — на Западе все-таки трудовая этика сохранилась, они не проходили через девяностые. Общее понимание — кто работает тот лох. Это поколение — предпочитает перебиваться случайными заработками, «калымить», набирать и не отдавать кредиты. Короче, полная безответственность. Молодые белорусы, украинцы — массово едут в Швецию, подавать на беженца, там воруют. За шесть месяцев можно наворовать на квартиру. Подробнее — здесь.

http://rusrep.ru/article/2014/01/15/v-poiskah-pozitiva/

Русские кстати тоже есть, но намного меньше. Суть одна — воровать лучше, чем работать. У нас — не помню, кто-то из исследователей, проводя исследования трудовой мотивации, вывела новый тип работников — «кроссоверы». Это те, кто выбирает несложные для освоения профессии — продавец, мерчендайзер, торговый агент, сотрудник на ресепшене, таксист, не предпринимает никаких усилий, чтобы овладеть профессиональным мастерством, быстро меняет и профессии (такие же несложные), и работодателей, без проблем работодателя обворовывает. Это тоже — новое поколение «архаровцев», они пропускают важнейший элемент социализации — профессию и трудовой коллектив. Понятно, что при социальной нестабильности им сорваться с места и поехать, что на Майдан, что в зону АТО — проблем нет. И взывать к ним в поисках какой-то морали и нравственности не более умно, чем говорить со стеной. У них ни морали, ни нравственности нет по определению, для них, что работодателя обворовать, что в зоне АТО мародерствовать, что расстреливать — все едино.