Где ты?

Пауза.

Наташа. А я тебя понимаю, Серж. Я первый год здесь так скучала за Россией, вообще кошмар. Мне все время домой хотелось. Сны снились про это даже. Я плакала даже. И еще я, прикиньте, скучала по нашим страшным зданиям. Ну, по спальным районам нашим.

Серж. И я тоже. Я тоже! Вот точно так же, да… Спальные районы. Я тоже по ним скучаю. Я ужасно по ним скучаю. Под Лондоном есть дома похожие, такие, знаете? Государственные дома для бедных. Я туда специально ездил, и гулял там, и смотрел на них!

Наташа. Такие же серые коробки, как у нас?

Серж. Да. Серые коробочки… родные такие.

Саша с Лео переглядываются.

Наташа. А еще я тут, короче, в мой первый год парижский, — страшная такая стала… распухла вся и волосы испортились… Кошмар, вообще… А потом, как-то… Не знаю, привыкать начала постепенно… К хорошему… И чем дальше, тем… А, теперь, вот… Но я тебя понимаю, Серж. Да! Я тебя понимаю…

Пауза.

Саша. Ну, допустим, в первый год я тоже скучала.

Лео. Ты?

Саша. Это нормально — скучать в первый год….(улыбается). Я в первый год вообще… Себе на стенку повесила… Написала на листе бумаги… А, ладно…

Лео. Скажи.

Саша. Нет.

Лео. Скажи. Давай, скажи.

Саша. Ладно. (отпивает ликер из бутылки) Я написала: «Дуб — дерево. Роза — цветок. Олень — животное. (Лео подхватывает — заканчивают они с Сашей хором) Воробей — птица. Россия — наше отечество. Смерть неизбежна».

Долгая пауза. Бутылка идет из рук в руки, и все, по очереди, из нее отпивают.

Серж. А у вас есть в России любимое место?

Наташа(быстро). Поселок Лазаревское, на Черном море. Лучшие пять дней жизни, в августе девяносто девятого…

Саша. У меня любимое место — Питер. Летом, когда белые ночи.

Серж. А у меня Ленинский проспект. Мы там жили. И Чистые пруды. Там бабушка жила… И еще Коломенское. Я там гулял… И Чистые пруды…

Лео. Ты уже говорил. Саша, а если я приеду в Питер, ты станешь моим гидом?

Серж. А моим? Ты станешь моим гидом?

Лео. Тебе же нельзя в Россию.

Серж. Ну, я могу аккуратно… Поменять, там, фамилию и приехать…

Лео. Так чего до сих пор так не сделал?

Серж. Потому что раньше я не знал, что Саша может показать мне Питер!

Саша. Офигеть… Не собираюсь я никому ничего показывать.

Лео. Даже если мы тебя будем умолять?

Саша. Не надо меня умолять…

Наташа медленно встает с дивана и идет к стулу, где лежит ее сумка.

Саша. Э? О? Ты чего? Куда?

Наташа. Домой.

Саша. Здрасте! А я?

Наташа. Зачем я тут тебе?

Саша. Здрасте…

Наташа. Что?

Пауза.

Саша. Ты что, так вот сейчас уйдешь, и оставишь меня одну, в квартире, с двумя мужиками?

Наташа. А ты не справишься? Тебе помощь нужна?

Саша. Конечно, нужна.

Наташа. И что ты предлагаешь?

Саша с вызовом смотрит на Лео. Встает, подходит к Наташе, шепчет ей что-то на ухо. Наташа охает, потом хихикает, потом кивает. Наташа с Сашей смотрят на Лео и Сержа, которые оба сидят, обернувшись назад и не сводя с девушек глаз.

Наташа с Сашей целуются. Лео с Сержем переглядываются. Наташа идет к проигрывателю, выбирает диск. Включает песню «Pendant que les champs brûlent» группы Niagara.

Саша подходит к Лео, наклоняется к нему, целует его. Потом снимает кофточку, оставаясь в майке. Лео тянется к ней. Но она останавливает его. Наклоняется к Сержу и целует его. Тем временем, Наташа начинает медленно танцевать под песню, параллельно расстегивая молнию у себя на платье. Саша берет за руки Лео и Сержа и ведет их обоих, к Наташе. Там Серж целует Наташу, а Лео целует Сашу. Потом они меняются местами, и Саша целует Сержа, а Наташа Лео…

Вдруг Наташа присматривается к своему мобильнику, лежащему у проигрывателя. Хватает его, читает сообщение. Хлопнув по магнитофону, ставит песню на паузу. Все замирают, будто очнувшись.

Наташа. Он разводится… Он разводится! Жан-Кристоф подает на развод! Он хочет быть со мной, хочет, чтобы мы поженились!! А-а-а!!!

Наташа бросается на шею Лео. Потом, прыгая от восторга, бросается обнимать Сашу. Та радостно хлопает Наташу руками по спине.

Наташа(Саше). Слушай, давай уже, мать, по домам, а то поздно совсем!

Саша. И не говори, мать! Засиделись!

Она помогает Наташе застегнуть молнию на платье, после чего девушки хватают свои сумки, пиджаки, свитерки, и устремляются к двери.

Наташа. Мальчики, спасибо вам огромное за ужин, было очень клёво!

Саша. Да. Мерси боку! Приятно было познакомиться.

Девушки быстро целуют мальчиков в обе щеки.

Наташа. Как-нибудь увидимся, да? Бон суаре!

Саша. Чао. Бай.

Они выбегают за дверь. Лео с Сержем остаются стоять у двери. Лео переводит взгляд на два забытых зонтика. Серж тоже их замечает, наклоняется к ним, берет в руки. Звонок в дверь. Серж открывает дверь и вручает зонтики Наташиной руке. Закрывает дверь и замирает, уткнувшись в нее лбом. Лео идет к дивану. Проходя мимо проигрывателя, он хлопает рукой по кнопке «play» и песня, ожив, продолжает звучать дальше. Лео падает на диван и принимается за чипсы. Серж продолжает стоять, уткнувшись лбом в дверь. Песня играет.

Сцена 2. Январь, 2005.

Холодный зимний вечер. Маленький русский ресторан в районе Сан-Мишель. На столиках — поливиниловые белые скатерти. Из магнитофона, стоящего в углу, звучит песня «Городок» в исполнении Анжелики Варум. На столике, в другом углу, стоит декоративный самовар. На стене висит балалайка. Рядом с ней висит телефон старинного вида. Саша, в белой рубашке и черном фартуке поверх черной юбки, вытирает тряпкой скатерти и переворачивает стулья. Потом снимает фартук, стягивает с волос резинку и валится на стул. Закрывает глаза. Потом резко открывает глаза. Встает. Подходит к магнитофону. Обрывает песню. Снова валится на стул. Настенный телефон начинает звонить классическим телефонным звонком. Саша стонет, встает, бредет к телефону, снимает трубку.

Саша(в телефон). Добрый вечер, Казимир… Уже почти закрыла … Ну, конечно, сняла… Четыре… Почему мало? Четыре — это не мало… Для четверга это не мало… Было три группы… Сначала какие-то скандинавы, — человек семь; потом две французские, южане, по шесть и по восемь… Скандинавы ели много; южане — нет… Зато они съели весь рассольник… Я вам, между прочим, еще раньше говорила про такую тенденцию… Что рассольник берут больше борща, а вы мне не верили… Так он уже в обед закончился… А что странного? Январь, зима, — все хотят горячие супы, а борщ, наверное, слишком красный для них, я не знаю… Ме бьян сюр, я предлагала! Хоть я и не дипломированная официантка — работу свою я всегда делаю хорошо, и вы это знаете…(снова сбрасывает звонок на мобильнике). Если бы их можно было уговорить на вторые блюда и десерт, — я бы их уговорила на вторые блюда и десерт. Но они сегодня хотели брать только рассольник… Нет, мало чаевых… Да потому что не было ни американцев, ни англичан, ни австралийцев… (фыркает) Да уж, французы, — они дадут, ага!.. Вам тоже, Казимир, до завтра. (кладет трубку, себе). Пютан де мерде, ме кель кон!

Саша укладывает голову на стол и лежит так какое-то время неподвижно. Дверь открывается, звякнув колокольчиком. Саша резко поднимает голову. На пороге стоит Лео. На нем — теплая зимняя куртка и шапка.

Лео. Привет. Разбудил тебя?

Саша(нервно смеется). Подожди… А что ты тут делаешь?

Лео. Мне Серж сказал, ты теперь в «Самоваре» работаешь.

Саша. Нет, а почему ты в Париже? Ты же вернулся в Израиль.

Лео. Нет.

Саша. Нет?

Лео. Я передумал.

Саша. Передумал?

Лео. Я передумал возвращаться в Израиль, да.

Саша. То есть — ты даже туда не улетел?

Лео. У меня был билет на самолет, но я его не использовал.

Саша. А как же прощальный вечер?

Лео. Его я отменить не мог. Он случился до того, как я передумал… Спасибо, что пришла тогда.

Пауза.

Саша. Твой папа, наверное, высоко оценил твое решение.