Где ты?

Лео(держит ее руками за лицо). Ну что, родная? Са ва мьё?

Наташа, сидя на полу, молчит, прислушиваясь к себе. Улыбается. Потом хихикает.

Саша. Отлично. Вот, она уже и ржет. (Серж) Ты зачем ей бокал сунул? А если теперь амбулянс вызывать придется?

Серж. Кого?

Саша. Скорую!

Серж. Так она у меня сама его того…

Саша.(передразнивает) «Сама его того»…

Лео смотрит на упаковку.

Лео. Не придется никого вызывать. Все будет в порядке.

Саша. А ты что — эксперт?

Лео. Я просто знаю, что ничего плохого с ней не будет. Это несерьезные таблетки. Они на травках.

Саша. То есть — ты эксперт?

Лео. У моей мамы такая же проблема. Так что, — да. Зови меня экспертом.

Наташа. Успокойтесь вы все, пожалуйста. Я еще не крейзанутая, чтобы на настоящих колесах сидеть… (Она откидывается назад и ложится на спину). Хотя, скоро, наверное, стану… Все к тому идет… Спасибо вам большое за то, что вы сегодня здесь, со мною. Иногда так не хватает родного общения… Своих людей. Чего-нибудь нашего… Так иногда надоедает все ихнее… Короче, спасибо вам за вашу поддержку и ваш презанс…

Саша. Может, уже хватит говорить, Наташа? Может, просто, тихо полежишь?

Пауза. Наташа лежит, прислушиваясь к себе.

Наташа. Ой… Чё то мне… Ой… Не надо было мне так ложиться…

Наташа резко садится прямо.

Наташа. Щас меня стошнит.

Наташа хватает Лео за рукав. Тот поднимает Наташу с пола. Наташа закрывает глаза. Лео быстро передает Наташу Сержу. Тот растерянно смотрит на Лео.

Лео. Что смотришь? Веди ее в сортир!

Серж быстро увидит Наташу в туалет. Лео с Сашей остаются одни.

Саша. Ты точно уверен, что с ней все будет хорошо?

Лео. Конечно. Ей уже сейчас легчает, в эту самую секунду.

Звучат приглушенные Наташины стоны и звук сливаемой воды.

Саша. Это хорошо… Это хорошо, потому что, уже поздно, а завтра мне рано вставать, так что…

Лео. Ты уходишь?

Саша. Вы уж меня извините, но… В общем, спасибо за вечер. Тебе и Сержу…

Лео. Ты что, даже подругу свою не подождешь?

Саша. Я же уже сказала, мы с ней просто знакомые. Из одной страны просто. К тому же, она явно собирается оставаться здесь на ночь, так что…

Лео. То есть, Наташа сейчас выйдет из туалета и поймет, что осталась одна, в квартире, с двумя, почти незнакомыми, мужиками, да?

Саша. А что, — это опасно, оставаться с вами одной в квартире? Вы что, будете склонять ее к групповому сексу? В чем проблем?

Лео. Мы не будем. В этом, кстати, и проблем. Никто из нас не планирует ни к чему ее склонять.

Саша Ну, что… Облом для Наташи. С кем не бывает.

Она идет к входной двери.

Лео. Знаешь, что в тебе самое странное?

Саша(останавливается). Кстати, нет. Я не знаю. Может, ты мне скажешь?

Лео. Ты говоришь, что хочешь быть режиссером, да? Снимать кино, рассказывать истории…

Саша. И что?

Лео. А как ты собираешься это делать? Как ты будешь рассказывать истории про людей, про их жизни, про их «маленькие жизни обычных людей», если ты сама не живешь?

Саша. Откуда ты решил, что я не живу?

Лео. Я наблюдал за тобой весь вечер.

Саша. Да ты что? Ты наблюдал за мной, аж весь вечер, и все про меня понял?

Лео. Не все, конечно. Некоторые моменты… Как ты всего боишься, как все хочешь контролировать. Прячешься за сарказм. Не подпускаешь людей близко к себе.

Саша. Я подпускаю людей близко к себе, между прочим, даже очень подпускаю. Просто не всех, а тех — кого сама решаю.

Лео. Знаешь что, Саша? Те, кто думают, что они все контролируют — очень ошибаются.

Саша. А те, кто болтаются по всему свету, без всякой цели и плана — те, конечно, правы, да?

Лео. Они хотя бы живут.

Саша. Они тусуются, а не живут. Тут есть разница, но ты ее явно не чувствуешь.

Лео. А ты живешь иллюзиями.

Саша. Да откуда ты знаешь — чем я живу? Мы с тобой пять минут знакомы. Чего ты там знаешь?

Лео. Много времени не нужно, что бы это понять.

Саша. Да ты что.

Лео. Ты не сможешь стать режиссером, не сможешь рассказывать людям истории…

Саша. Да ты что.

Лео. Если сейчас не останешься и не докажешь обратное.

Саша. Да пошел ты.

Дверь в спальню распахивается. Наташа возвращается с Сержем. Наташа снова бодра и весела. Она держит в руках DVD. Серж плетется за ней следом, неся два больших пледа.

Наташа(как ни в чем не бывало) А вот и мы! Скучали за нами? А мы будем смотреть «Ночной дозор»! Вот, нате. (вручает один из пледов Лео) Это вам, с Сашкой. (берет со стола бутылку с кофейным ликером) А это — всем нам.

Наташа, с бутылкой в руках, идет к дивану, усаживается на него. Сажает, почти насильно, Сержа рядом с собой, укрывает его и себя пледом. Лео и Саша продолжают стоять у двери.

Наташа. Чего вы? Идите к нам. (смеется) Да ладно… Я не совсем идиотка… Я немного шарю в таких вещах… Он ту пти пё! Совсем немного… И стесняться тут нечего. Мы с тобой даже не подруги. Я тебя сюда позвала, только потому что ты — моя единственная русская знакомая без парня… Так что, садитесь уже к нам, голубки и, совет вам да любовь, короче.

Лео(Саше). Пойдем.

Саша продолжает стоять. Тогда Лео берет ее за руку, ведет к дивану, усаживает, кидает ей на колени плед, садится рядом, накрывает пледом себя. Саша убирает плед со своих колен.

Саша(Наташе). Для твоей информации, мы не «голубки» и у нас совсем не «совет да любовь», оке?

Наташа. Уи, уи, уи… (Сержу). Давай, заряжай киношку.

Лео снова набрасывает на Сашины колени плед, и она снова его сбрасывает. Наташа смотрит на Сержа, замершего с диском в руках.

Наташа. Серег, ты чё примерз?

Серж. Вот вы… Вот вам не понравился мой тост, а ведь я и, правда, так считаю…

Наташа. Какой тост?

Серж. Про «самую прекрасную страну». Мой тост про…

Наташа. А… Ну а чё ты тогда сидишь здесь, с нами, на улице Тюрбиго, если у тебя такая прекрасная родина?

Серж. Потому что я могу здесь быть, а там я не могу… Я не могу туда вернуться, понимаете? Папе нельзя возвращаться в Россию. И мне с мамой из-за него тоже нельзя. Нам так сказали. Это, типа, опасно… Мы уехали в девяносто шестом, и с тех пор я там не был… Уже восемь лет… Вы не понимаете, потому что вы в любой момент можете вернуться, в любой день… А я не могу. И поэтому, у меня совсем другое к этому отношение… вот.

Лео. Типа, запретный плод сладок? Типа, — «нет жизни хуже той, в которой ты никогда не сможешь покинуть Россию, и нет жизни хуже той, в которой ты не никогда не сможешь в нее вернуться».

Саша. Кто это сказал?

Лео. Не помню… И мнения этого, кстати, не разделяю. У меня уже очень давно другая родина. Я к ней привык и люблю ее. А Советский Союз я даже не помню. Я до восьми лет ничего не помню. Мое первое воспоминание, — как я в Тель-Авиве из самолета выхожу, и надо мной небо — такого ярко-синего цвета, что я даже не верю, что оно настоящее.