Слепое Озеро

Если же он откажется или если та хрень, которую правительство устроило сейчас в Слепом Озере, задержит его еще хотя бы на день, Элла Рэйбурн отправит жене Боба Кортни по почте некое видео. Он не думал, что Кортни подаст на развод – если судить здраво, с браком ей очень даже повезло, – однако наверняка всю оставшуюся жизнь будет ему припоминать, как была шокирована зрелищем собственного мужа, зарывшегося физиономией между роскошными юными ляжками Эллы. Записать видео было его собственной дурацкой идеей. Он и не подумал, что Элла Рэйбурн догадается сделать копию.

Впрочем, это, к слову, были бы еще цветочки. Если Боб не сумеет организовать аборт, Элле придется во всем признаться отцу. Тоби Рэйбурн торговал стройматериалами, прислуживал в лютеранской церкви, а в свободное время тренировал баскетбольную команду. Прозвище у него было Клык, поскольку в свое время он выбил левый зуб несостоявшемуся угонщику собственной машины, оправил его в стеклопластик и с тех пор носил на цепочке в качестве амулета. Тоби Рэйбурн по прозвищу Клык, возможно, проявил бы христианское всепрощение по отношению к собственной дочери, но уж никак не к инженеру средних лет, подсадившему ее (как наверняка расскажет Элла) на барбитураты, поскольку под ними она не лома- лась.

На Эллу Рэйбурн он особого зла не держал. И ему было не жалко заплатить за аборт. Пусть девчонка тупа, как пробка, зато за себя постоять сумеет. Что вызывало определенное уважение.

Кортни тоже была такой, пока он на ней не женился. Однако с тех пор ее постоянная готовность к отпору выцвела до мрачного беспокойства по любому поводу и без повода.

– А что, осаду уже сняли? – спросила Кортни.

– Не то чтобы совсем. – Боб уже ехал к южным воротам, стараясь держать такую скорость, чтобы не вызвать ни у кого ни малейших подозрений. Тем более черный транспортник тоже никуда не торопился. Судя по тому, что он увидел с пригорка за «Плазой», за все это время тягач прополз от силы полкилометра.

– Ну а чего тогда? Выехать-то нельзя.

– Технически нельзя, только…

– Технически?

– Дай мне уже договорить, а? В таких местах, как здесь, проезд закрывают из соображений безопасности, Корт. Чтобы террористы сюда не пробрались. Всем остальным не разрешают въезжать и выезжать, потому что террористы могут этим воспользоваться. Но до нас-то никакого дела никому нет. Мы просто хотим домой, только и всего. В конце концов, что они нам сделают – отру- гают?

Скорее всего, конечно, оштрафуют, причем на кругленькую сумму, вот только объяснить Кортни, зачем нужно идти на подобный риск, у него вряд ли получится.

– До нас никому нет дела, – повторил он.

– Ворота-то заперты, дурачок.

– Скоро откроются.

– Кто тебе сказал?

– Я сам тебе говорю.

– А ты откуда знаешь?

– А я телепат. Прочитал чужие мысли.

Перед воротами уже собралась толпа. Боб съехал на подстриженный газон у обочины и припарковался справа от ворот. Выключил мотор и вдруг услышал, как ветер свистит сквозь щели между панелями корпуса. Ветер становился все холоднее, по-зимнему морозным, и Кортни демонстративно содрогнулась. Она не взяла с собой в Слепое Озеро никакой теплой одежды. Боб взял и был сейчас наказан за свою предусмотрительность – куртку пришлось отдать Кортни, чтобы не ныла, а самому остаться в рубашке с коротким рукавом. Солнце ушло за гряду вихрящихся туч, залив прерию мертвенным светом. Через пару месяцев снегу здесь будет по самые яйца. Мрачная погодка. В такую погоду он всегда ощущал печаль и даже своего рода скорбь, будто пронизывающий ветер уносил прочь что-то по-настоящему для него до- рогое.

– Мы чего, так и будем тут сидеть?

– Пока не откроются ворота, – ответил Боб.

– Почему ты решил, что нас выпустят?

– Увидишь.

– Что увижу?

– Все увидишь.

– Ну, конечно, – хмыкнула Кортни.

Потом она задремала – согрелась, решил Боб, завернулась в его кожаную куртку и еще лицо воротником прикрыла, а огромный черный грузовик тем временем замедлил свое неуклонное движение в каком-то десятке метров перед воротами. Солнце уже зашло, грузовик вращал фарами, словно подметая перед собой дорогу дугами яркого света.

Толпа заметно разрослась. Незадолго до того, как Кортни заснула, из городка, завывая сиренами, подкатили две машины секьюрити. Теперь парни в униформах, как у охранников, отгоняли толпу от ворот. Кортни не двигалась, Боб тоже вжался в сиденье, так что в полумраке и суматохе машина должна была выглядеть пустой, словно кто-то запарковался и вышел. Довольно скоро, с удовлетворением отметил Боб, толпу уже отодвинули за машину.

Ворота начали открываться. По команде с грузовика, решил Боб. Но какое великолепное зрелище! Прочный барьер в три метра высотой пополз наружу на хорошо смазанных петлях плавно, словно в кино. Победа, подумал Боб.

– Пристегнись, – сказал он Кортни.

– Что? – моргнула она спросонья.

Боб прикинул, достаточно ли открылись ворота.

– Ничего, – ответил он. Включил двигатель и втопил педаль в пол.

Мини-дроны, как рассказала Элейн, это самонаводящиеся летающие боевые машины размером с крупный апельсин. Она видела их в деле во время турецкого кризиса – они патрулировали запретные зоны и спорные территории. Но никогда не слыхала, чтобы их использовали за пределами театра военных действий.

– Эти дроны просты и не особо избирательны, – объяснила она Крису, – зато дешевые, их можно запустить сразу много, и в отличие от мин они не остаются навеки в земле, чтобы калечить детишек уже после войны.

– А что они делают-то?

– Большей частью просто лежат, чтобы не расходовать энергию. Но способны реагировать на движение и снабжены несложной логикой, чтобы распознавать вероятные цели. Если ты зайдешь в запретную зону, они взлетают, словно стая саранчи, прицеливаются и плюются небольшими зарядами взрывчатки, вполне, впрочем, убой- ными.

Крис посмотрел в ту сторону, куда указывала Элейн, однако не смог рассмотреть в сгущающихся сумерках ничего подозрительного. Здесь нужен острый глаз, объяснила Элейн. Они хорошо закамуфлированы, а если взлетят, но цели не обнаружат – допустим, их потревожила вибрация почвы под весом вот этого огромного беспилотного грузовика, – то очень быстро снова опустятся и спря- чутся.

Крис поразмышлял над этим, пока грузовик приближался, а все более и более нервничающие секьюрити отгоняли зевак подальше от ворот. Чушь какая-то, решил он наконец. Внутреннее ограждение Слепого Озера – всего лишь одна из множества окружающих городок систем безопасности. Что же это должна быть за угроза, если без боевых роботов ее не остановить?

Разве что остановить на периметре следовало не внешнюю угрозу, а обитателей городка?

Еще большая чушь.

Когда опустилась темнота, а грузовик приблизился к воротам и ненадолго приостановился, толпа притихла. Кое-кто начал от нее отделяться, очевидно, решив, что здесь слишком холодно или слишком опасно, чтобы любопытствовать. Но многие остались и навалились сейчас на веревочные ограждения, которые растянули секьюрити. Похоже, люди не обращали внимания ни на усилившийся пронизывающий ветер, ни на ранние не по сезону снежинки, закружившиеся в свете фар грузовика. Однако когда ворота вдруг начали беззвучно отворяться, толпа вздохнула и подалась назад.

Крис обернулся к Элейн, краем глаза заметив, как сквозь снежную дымку светятся огни Слепого Озера – концентрические громады «Хаббл-Плазы», мерцающие навигационные фонари на градирнях Глазной Впадины, теплые огоньки выстроенных в аккуратные линейки жилых до- миков.

За спиной у него вдруг взревел электромотор – гораздо ближе, чем рокочущий грузовик, – и он опять резко развернулся.

– Видео! – рявкнула Элейн. – Крис!

Он попытался нажать кнопку. Пальцы закоченели от холода, а кнопки были размером с булавочную головку. И вообще он эту штуку в основном использовал в качестве диктофона. В конце концов Крис все-таки нащупал кнопку «Запись видео» и направил устройство в сторону ворот.

Откуда-то из-за КПП на дорогу выпрыгнула машина. С выключенными фарами, кто внутри – непонятно. Однако намерения водителя были очевидны. Он собирался проскочить в полуоткрытые ворота.

– У кого-то дома собачка некормленая, – заметила Элейн, потом выпучила глаза. – Черт, они ж не знают!

Про дроны, подумал Крис.

Казалось, что шансов прорваться сквозь ворота у водителя мало, но он, похоже, все очень хорошо рассчитал. Машина – «Форд» или «Тесла» одной из последних моделей, решил Крис – проскочила в открывшийся проем на какой-то миллиметр шире ее самой и тут же резко свернула влево, чтобы не врезаться в массивный бампер грузовика. Зажглись фары, машина снова резко свернула, чтобы не вылететь на обочину, и стала разгоняться.

– Ты пишешь? – требовательно спросила Элейн.

– Да, – ответил он. По крайней мере он надеялся. Проверять все равно было уже поздно. Отворачиваться тоже.

– Считай, мы дома! – заорал Боб Крафт, чуть не задев задним бампером черную громаду грузовика. Хотя это, конечно, вряд ли. Скорее всего, их остановит военный патруль, всю ночь напролет на них будут орать и пытаться предъявить обвинения на основе какого-нибудь параграфа с последней страницы устава. Да и пошли они на хрен, он не на военной службе и никому не давал подписку оставаться в Слепом Озере до конца дней. Пустая дорога в свете фар в любом случае радовала глаз. – Домой! – закричал Боб опять, в основном для того, чтобы заглушить повизгивающую от ужаса Кортни.

Та наконец набрала в грудь достаточно воздуха, чтобы обозвать его козлом.

– Я тебе говорил, что мы уедем? – воскликнул он.

– Блин, ну да, говорил, только разве…

Она повернулась к боковому стеклу – что-то ее отвлекло. Боб тоже заметил: что-то небольшое выскочило из высокой травы. Птица, подумал он, однако машина внезапно наполнилась холодным воздухом и мелкой жесткой снежной крупой, уши болезненно заложило, все вокруг было в стеклянной крошке, а у Кортни, кажется, из носа пошла кровь – кровь была на приборной доске, на его новой кожаной куртке…

– Корт? – Собственный голос прозвучал необычно, словно под водой.

Он вдавил тормоз, но на скользкой дороге «Теслу» занесло, несмотря на все усилия отчаянно гудящих сервомоторов. Потом двигатель почему-то взорвался фонтаном голубого пламени. Машину подбросило. Боба вдавило в сиденье. Вокруг него вращались асфальт, высокая трава и темное небо; на какую-то секунду он подумал: «Блин, да мы ж летим!» Потом машина приземлилась на правое переднее крыло, и его бросило на Кортни. Вернее, на то, что осталось от Кортни: потому что она была вся липкая и красная, и ее лизало пламя.

– Какого хера? – потребовал Рэй, увидев взрыв. Шеф секьюрити Дмитрий Шульгин только и смог что-то пробормотать насчет боеприпасов. Каких боеприпасов? Что, собственно, произошло? Машина попыталась прорваться наружу, загорелась и перевернулась. Теперь она лежала на крыше. Больше ничего не двигалось. Даже толпа у ворот застыла в немой неподвижности. Как на фотографии. Застывшее изображение. Время остановилось. Рэй моргнул. Заряд снежной крупы ужалил его в лицо.

– Дроны, – объявил Шульгин. И как будто разорвал завесу молчания. В толпе заголосили.

Дроны. Вот эти штуки, порхающие над горящим автомобилем? Мячики с крылышками?

– Что значит «дроны»? – спросил Рэй.

Зеваки начали разбегаться к автомобилям. Фары вспыхивали, их лучи прорезали темную прерию. Всем вдруг страшно захотелось домой.

– Ничего хорошего, – ответил Шульгин, хотя Рэй к тому моменту уже забыл про свой вопрос. Шеф секьюрити отступил на обочину, словно желая броситься прочь. – Смотрите!

Во враждебной пустоте за воротами со скрежетом открылась водительская дверь пылающего автомобиля.

Когда машина наконец остановилась, Боб мало что соображал помимо того, что надо из нее выбраться. Подальше от пламени и от окровавленного, обугленного объекта, в который почему-то превратилась Кортни. Где-то в глубине сознания вертелась мысль, что нужно ей помочь, но ровно там же гнездилась еще одна мысль, совсем неприятная – Корт уже не поможешь. Он любил Кортни, во всяком случае ему нравилось так думать, и он часто испытывал к ней совершенно неподдельную страсть, однако больше всего на свете ему хотелось сейчас оказаться как можно дальше от ее изуродованного тела и от пылающей машины.

Боб пополз прочь от Кортни к водительской двери. Помятая дверь не желала открываться, ручка попросту осталась у него в руке. Растопырившись между рулем и спинкой сиденья, он стал лупить в дверь ногами. Ступни пронзила адская боль, однако дверь со скрипом и стоном чуть провернулась на погнутых петлях. Боб сумел надавить на нее, открыть пошире – и вывалился наружу, глотая холодный воздух. Поднялся на колени, затем, пошатываясь, – на ноги.

На этот раз он хорошо рассмотрел устройство, взмывшее вверх из высокой травы. Так получилось, что он как раз смотрел в нужную сторону и разглядел его очень четко – небольшой объект, совершенно здесь неуместный и, вероятно, вообще последнее, что ему предстояло увидеть в жизни. Круглый, окрашенный в защитный бурый цвет; в воздухе его держали жужжащие пропеллеры. Объект завис над землей примерно на уровне головы Боба. Боб смотрел ему прямо в глаза – если исходить из того, что вот эти небольшие впадины были эквивалентом глаз. Он сразу понял, что это боевое устройство, хотя ни разу не видел ничего подобного ни в армии, ни на сборах. Бежать ему и в голову не пришло. От такого не убежишь. Он просто застыл на месте и стал закрывать глаза, но так и не успел закрыть полностью. Успел лишь почувствовать, как кожу лица жалит снег. Потом – короткую, жгучую тяжесть в области сердца, и больше уже ничего не было.

Для толпы этого последнего действия пограничной драмы оказалось более чем достаточно. В полном молчании люди смотрели, как убитый – если это слово применимо к окровавленному кулю, из которого торчат человеческие внутренности, – валится наземь. Затем раздались панические вопли, потом – рыдания. Хлопали двери машин, школьники разворачивали мопеды, чтобы в панике устремиться сквозь снежный полумрак назад, к огням Слепого Озера.

Когда зрители разбежались, Шульгину стало легче добиться подчинения и от своих секьюрити. Их тоже ни к чему подобному не готовили. В массе своей это были просто дружинники, нанятые, чтобы не позволять пьяным или безбашенной молодежи лезть куда не следует. Были среди них и ветераны, однако большинство никогда не служило в армии. Сказать по правде, думал Рэй, от них ничего особого сейчас и не требовалось, просто организовать мобильное оцепление вокруг продолжавшего ползти грузовика и не дать отдельным оставшимся гражданским попасть под колеса. Справились они с задачей на удивление не- плохо.

Через пятнадцать минут после того, что произошло за воротами, черный транспортник остановился внутри периметра Слепого Озера.

– Эти машины служат для доставки, – пояснила Крису Элейн. – Они просто сбрасывают груз и отправляются обратно. Вон, смотри, грузовой отсек начинает откры- ваться.

Крис смотрел, но почти ничего не видел. Перед глазами стояло зрелище атаки на пытающийся вырваться автомобиль. Там, в темноте, огонь уже почти погас, остались только дымящие угли в мокром снегу. Там умерли люди, один или даже несколько человек, и смерть их, решил Крис, одновременно служила предупреждением населению Слепого Озера. Прохода нет. Ваш городок превратился в клетку.

Транспорт начал двигаться в обратную сторону, словно выползая вместе со всей броней из-под обычного морского алюминиевого контейнера, который обнаружился внутри. Освободив контейнер, транспорт ускорился, прошел через открытые ворота и направился к Констансу. Дымящиеся останки автомобиля он отбросил с дороги на обочину, словно ничего не значащий мусор.

Ворота начали закрываться.

Все как по маслу, подумал Крис. Если забыть о погибших.

Контейнер остался внутри. Утомленные секьюрити поспешно оцепили его… только приближаться никто из них не спешил.

Крис и Элейн слегка отступили назад, чтобы лучше видеть. Задняя стенка контейнера, похоже, удерживалась в своем положении единственным рычагом. Последовал диалог между Рэем Скаттером и другим мужчиной, в котором Элейн опознала начальника секьюрити Слепого Озера. Последний наконец шагнул сквозь оцепление и решительно потянул за рычаг. Стенка распахнулась.

Человек пять его подчиненных включили фонарики и направили их внутрь. Контейнер был забит картонными коробками. Надписи на некоторых Крис сумел разо- брать.

Кукурузные хлопья. Овощи. И еще овощи.

– Продукты! – воскликнула Элейн.

Мы здесь надолго, подумал Крис.

Часть вторая

Зеркала из жидкой ртути

Десять

Интеллект декаподов неизмеримо превосходил человеческий, и у них даже не возникало мысли, что люди тоже разумны. По-видимому, для декаподов люди выглядели кем-то наподобие зверушек, а города и промышленность производили на них не больше впечатления, чем на обычного человека производит муравейник – если не считать того забавного чувства, с которым он сравнивает муравьиную общину со своей собственной.

Лесли Фрэнсис Стоун. Люди в марсианском зверинце. 1936

– Крис Кармоди? Вы сюда что, пешком тащились, что ли? Сбивайте-ка снег и заходите. Я – Чарли Гроган.

Главный инженер Глазной Впадины Чарли Гроган оказался крупным мужчиной, однако объем ему обеспечивала скорее мышечная масса, чем жир. Он протянул Крису массивную ладонь. Волосы еще не начали редеть, хотя на висках уже белые. Спокоен, уверен в себе.

– Сказать по правде, – сообщил ему Крис, – я действительно пришел пешком.

– Вы здесь без машины?

Без машины, и зимнюю одежду в Слепое Озеро он тоже не взял. Даже его куртка без подкладки и то была чужая и не того размера. За воротник все время забивался снег.

– Когда работаешь в здании без окон, – сказал Гроган, – приобретаешь способность догадываться о погоде по всяким мелочам. Метель еще не кончилась?

– В самом разгаре.