Слепое Озеро

– Хорошо. Это и есть самое важное. Если нам снова понадобится поговорить, вы не против, если я опять по- звоню?

– В любое время, – заверила его Маргерит, до нелепого обрадовавшись, что встреча подошла к концу.

Флейшер встал.

– Спасибо, что пришли. Надеюсь, я вас не слишком растревожил.

– Нисколько.

Наглая ложь.

– Если вас тоже что-то будет беспокоить, моя дверь всегда для вас открыта.

– Спасибо, я очень благодарна.

Маргерит спешила по коридору к дверям школы, словно ей не терпелось покинуть место преступления. Упоминать имя Рэя было ошибкой, думала она, хотя отпечатки его пальцев были буквально по всей классной комнате, а как ловко он ее подставил! И вообще, удивительно в духе Рэя использовать проблемы Тесс как оружие.

Впрочем, подумала Маргерит, может быть, я просто пытаюсь обмануть сама себя. Проблемы Тесс вовсе не легкое нервное расстройство, и весь случившийся в Кроссбэнке балаган вот-вот повторится… Она была готова на все, лишь бы помочь Тесс преодолеть этот нелегкий период, хотя и не представляла, как именно ей помочь, ведь сквозь упорное безразличие Тесс пробиться почти невозможно… а тут еще Рэй, который постоянно во все лезет, пытается ими манипулировать, пытается выгадать себе преимущество в гипотетической судебной битве за опеку.

Рэй, для которого каждый конфликт – это война, и он рвется в бой, поскольку панически боится проиграть.

Маргерит распахнула двери и вырвалась на воздух. К вечеру заметно похолодало, а тучи опустились еще ниже. Морозный ветерок после удушающей жары классной комнаты казался чуть ли не приятным.

Садясь в машину, Маргерит услышала вой сирен. Она осторожно подкатила к выезду с парковки, поэтому успела затормозить, когда мимо на полной скорости пронесся автомобиль секьюрити Слепого Озера. Направлялся он, похоже, к южным воротам.

Девять

Секретарша Рэя Скаттера, Сью Сэмпел, легонько постучала в дверь и напомнила, что через двадцать минут у того встреча с Ари Вейнгартом. Рэй оторвал взгляд от пачки распечатанных на принтере листков и поморщился.

– Спасибо, я и сам в курсе.

– А в четыре придет начальник секьюрити.

– Я вполне умею читать собственный календарь.

– Хорошо, – кивнула Сью. Да и пошел ты в задницу. В эту среду Рэй был заметно не в настроении, притом что он и раньше-то не отличался особой приветливостью. Сью решила, что на него давит карантин – как и на всех остальных. Она понимала, что меры безопасности иной раз необходимы, и могла представить себе, что бывают ситуации (хотя, черт возьми, какие?), когда приходится запрещать даже телефонные звонки за пределы периметра. Но если так будет продолжаться и дальше, людей это начнет бесить по-настоящему. Некоторых уже бесит. Разумеется, в первую очередь сменных работников, жизнь которых (а также супруги и дети) осталась за пределами Слепого Озера. Однако к постоянным жителям это тоже относилось. Взять саму Сью. Хотя жила она в Озере, свидания себе она организовывала вне комплекса и сейчас очень переживала относительно второго звонка от мужчины, с которым познакомилась на «встрече одиноких атеистов» в Констансе. Примерно ее возраста, за сорок, ветеринар с начавшей редеть прической и добрыми глазами. Она будто наяву видела, как он печально смотрит на телефон у себя в руке, на все эти сообщения «НЕТ СВЯЗИ» или «СЕРВЕР НЕДОСТУПЕН», и как в конце концов капитулирует. Еще один упущенный шанс. Ну, по крайней мере, на этот раз виновата не она.

Ари Вейнгарт появился в приемной точно по расписанию. Умница Ари: вежливый, забавный, да еще и пунктуальный. Просто святой!

– Босс на месте? – поинтересовался Ари.

– Повезло тебе. Пойду доложу.

Окно кабинета Рэя Скаттера на шестом этаже «Хаббл-Плазы» выходило на юг, и вид оттуда частенько его отвлекал. Обычно из городка и в городок непрерывно шел какой-нибудь транспорт. В последние дни движение прекратилось, из-за карантина вид из окна сделался статичным, а пейзаж за оградой периметра – пустым, словно мятая оберточная бумага. Ничего не двигалось, если не считать скользящих теней от облаков или случайной стайки птиц. Если долго смотреть из окна, пейзаж начинал казаться столь же нечеловеческим, как виды UMa47/E. Очередное импортированное неизвестно откуда изображение. Совершенно плоское, ведь так? Двумерная кар- тинка.

Карантин создал уйму малоприятных проблем. Не самой последней из которых оказалось то, что он теперь вроде как был в комплексе за главного.

Его должность в администрации была не такой уж и высокой. Однако в прошлые выходные в Канкуне состоялась ежегодная конференция Космического общества по астробиологии и экзокультурным исследованиям. Крупная делегация из ученых и административного руководства, побросав плавки и купальники в чемоданы, покинула Слепое Озеро за день до карантина. Если вычеркнуть имена уехавших из диаграммы управления комплексом, над головами начальников департаментов оставался теперь единственный кружок с именем «Рэй Скаттер» – словно сорвавшийся с веревочки воздушный шарик.

Это означало, что теперь к нему постоянно шли люди, проблемы которых он не был уполномочен решать. И требовали того, что он не мог им дать – например, внятного объяснения причин карантина или возможности в виде исключения этому карантину не подчиняться. Он был вынужден отвечать, что и сам ничего не знает. И может только выполнять стандартные инструкции до тех пор, пока снаружи не поступят другие распоряжения. Иными словами, дожидаться, пока все это дерьмо само собой рассосется. Но все продолжалось уже так долго, что не могло не раздражать.

Когда Ари Вейнгарт постучал в дверь и вошел, от окна пришлось отвернуться.

Рэю не нравился жизнерадостный оптимизм Вейнгарта. Он подозревал, что за ним скрывается недостаток уважения, что Вейнгарт притворяется своим в доску, чтобы незаметно что-то выгадать, как и любой другой начальник департамента. Но Вейнгарт по крайней мере понимал, каково сейчас Рэю, так что хотя бы не жало- вался.

Если бы только не эта его улыбка! Она резала Рэю глаза, словно дуговой прожектор. Белые ровные зубы сверкали, подобно кафельной плитке.

– Садись, – предложил Рэй.

Вейнгарт пододвинул стул поближе к столу и тут же вытащил из кармана компьютер. Сразу к делу. Вот это Рэю было по душе.

– Вы просили составить список проблем, которые нам придется решать, если блокада затянется. Я тут кое-что набросал.

– Блокада? – переспросил Рэй. – Люди так это называют?

– Чтобы отличить от стандартного шестичасового карантина.

– Но почему блокада? Мы же не в осаде.

– Спросите у Димы. – Дмитрий Шульгин, глава местного гражданского секьюрити, должен был явиться сюда к четырем. – Такой карантин, похоже, прописан где-то в инструкции для военных. Дима говорит, это называется «информационная блокада», просто никому и в голову не приходило, что такое может случиться у нас.

– Мне он ничего подобного не говорил. Вот ведь молчун славянский! И с какой же целью могут ввести такую блокаду?

– Инструкцию написали, еще когда Кроссбэнк получил первые кадры. На основании одного из параноидальных сценариев, которые рассматривались на слушаниях в Конгрессе. Идея была, что Кроссбэнк или Слепое Озеро могут загрузить что-нибудь опасное, то есть не в физическом смысле, а что-то вроде вируса или трояна… Вы знаете, что такое стеганография?

– Данные, закодированные внутри файлов с изображениями. – Рэй не стал напоминать Вейнгарту, что его лично вызывали на те самые слушания. Кибератаки в то время были модной темой. Луддитское лобби опасалось, что Слепое Озеро загрузит какую-нибудь зловредную инопланетную саморазмножающуюся программу или – о господи! – деструктивный мем, который затем распространится по земным коммуникационным сетям, причинив ущерб, масштабы которого не поддаются оценке.

Рэй отдавал себе отчет, что Слепое Озеро имеет дело с доселе неизведанным, однако идея относительно вируса была явным абсурдом. Аборигены UMa47/E вряд ли подозревали, что за ними следят. А даже и подозревай они… Считалось, что изображения, получаемые Слепым Озером, передаются со скоростью света, пусть даже и непонятно, как именно. Для того чтобы хоть как-то навредить, аборигены должны быть крайне чувствительны и до безумия одержимы идеей мщения. И тем не менее на слушаниях Рэй был вынужден признать, что возможность опасной стеганографии, пусть даже чисто теоретическая, все же существовала. Так что на этот случай в и без того чудовищную прорву планов по обеспечению безопасности Слепого Озера были внесены соответствующие дополнения. Хотя, с точки зрения Рэя, подобного бреда астрономия не знала со времен Джироламо Фракасторо с его теорией, что сифилис вызван противостоянием Сатурна, Юпитера и Марса.

Неужели эти идиотские планы и правда приведены в действие?

– С этой теорией есть одна проблема, – сообщил он Вейнгарту. – Для блокады нет причины. Мы не загружали ничего подозрительного.

– Пока не загружали, – кивнул Вейнгарт.

– Тебе что-то известно?

– Да нет, разумеется. Но допустим, что-то случилось в Кроссбэнке…

– Да ладно! Кроссбэнк видит только океан и бактерии.

– Да, но…

– И в любом случае у нас совершенно разные объекты наблюдения. Происходящее у них на нас никак не сказывается.

– Если предположить, что проблема в процессе наблюдения…

– Ты хочешь сказать, она связана с самим Оком?

– Если в Кроссбэнке что-то неладно с БЭК-кольцами, министерство энергетики или военные могут устроить нам блокаду в качестве меры предосторожности.

– Не предупредив нас?

– Информационная блокада – двусторонняя. Ни отсюда, ни сюда. Можно предположить, что они отключили все вплоть до несущей частоты.

– Но предупредить все равно можно было.

– Допустим, они торопились.

– Все это совершенно вилами по воде писано, и я надеюсь, что вы с Шульгиным не слишком много треплетесь на такие темы. Слухи могут вызвать панику.

Похоже, Вейнгарт хотел что-то сказать, но передумал.

– И в любом случае, – заключил Рэй, – от нас тут ничего не зависит. Существенным вопросом остается, как нам позаботиться о себе до тех пор, пока снаружи не решат, что можно открыть ворота.

Вейнгарт кивнул и начал зачитывать свой список:

– Припасы. Питьевую воду нам подают по трубам, и подача не прекращалась, однако без новых поставок некоторые категории продуктов закончатся уже на этой неделе, а к концу ноября нас ожидает масштабный продовольственный кризис вплоть до голода. Я бы рассчитывал, что нам организуют доставку продуктов; тем не менее представляется разумным создать неприкосновенный запас и, возможно, даже выставить у него охрану.

– Представить не могу, что эта… осада продлится до Дня благодарения!

– Мы ведь решили обсуждать самые разные сценарии…

– Хорошо, хорошо. Что еще?

– Та же самая история с медикаментами. Причем местная клиника не предназначена для лечения серьезных болезней или травм и с эпидемией тоже вряд ли справится. Скажем, если случится пожар, пострадавших надо будет отправлять в ожоговые центры, иначе возможны летальные исходы там, где их вполне можно избежать. Тут мы тоже мало что в состоянии предпринять, разве что предупредить медиков, чтобы были готовы к чрезвычайным ситуациям. Кроме того, если блокада затянется, людям потребуется психологическая помощь. Уже есть жалобы на срочные проблемы с оставшимися снаружи семьями.

– Перебьются.

– Жилищный вопрос. В спортзале сейчас живут человек двести сменных работников, не считая журналистов и других временных посетителей. Наилучшим долговременным решением – если блокада затянется – было бы отправить их всех на постой. У многих жителей комплекса есть свободные спальни или гостевые комнаты; найти добровольцев особого труда не составит. При определенной удаче нам удастся переселить всех с раскладушек на кровати, в крайнем случае – на диваны. И дать им возможность пользоваться нормальными удобствами, а не сражаться за душевые и не толпиться в очереди в уборную.

– Займись этим, – распорядился Рэй. Потом на секунду задумался и добавил: – Подготовь список возможных добровольцев, но прежде, чем с ними говорить, покажи его мне. Одновременно надо будет переписать всех сменных работников и прочих посетителей.

Вейнгарт продолжил свое перечисление – всякие мелочи, которые в основном будет несложно перепоручить, да и понадобятся они только в том случае, если карантин затянется, во что Рэй не верил. Еще месяц? Три месяца? Представить невозможно! Правда, его уверенность несколько подрывал тот неумолимый факт, что карантин уже затянулся дольше, чем можно было вообразить.

Вейнгарт подводил итоги, когда в дверь постучала Сью Сэмпел.

– Мы не закончили! – крикнул Рэй.

Сью приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

– Я знаю, только…

– Если пришел Шульгин, пусть подождет несколько минут.

– Он не придет – позвонил, чтобы отменить встречу. Едет к южным воротам.

– К южным воротам? И что же там такого важного?

– Он сказал, что, если вы посмотрите в окно, сами поймете, – ухмыльнулась Сью.

Огромный девятиосный тягач – черный, бронированный – полз к Слепому Озеру, словно огромная мокрица, робеющая, несмотря на многоуровневую защиту. Там, где следовало быть водительской кабине, имелся лишь тупой конус, оборудованный сенсорами. Тягач двигался по дороге, определяя свое местоположение при помощи GPS и скрытых на местности передатчиков. Водителя не было.

Когда Крис и Элейн достигли южных ворот, там уже собралась целая толпа из сменных работников, чья смена закончилась, клерков и старшеклассников. Подкатили два автобуса секьюрити, оттуда выскочило с десяток сотрудников в серой униформе; они стали уговаривать толпу отойти от ворот на казавшееся им безопасным расстояние.

Забор, окружавший внутренний периметр Слепого Озера, представлял собой, как объяснила Крису Элейн, «охранное оборудование» высшего класса. Столбы были из высокопрочного сплава и глубоко утоплены в землю, секции из карбонового композита, более прочного, чем сталь, их покрытие – гладкое, как тефлон, и утыкано сенсорами. Поверху шла двойная спираль из колючей проволоки. На забор можно было подать электричество убойного напряжения.

Перекрывающие дорогу ворота открывались по команде с КПП или по сигналу закодированного передатчика. Сам КПП представлял собой бетонный бункер с окнами-бойницами, прочный, как скала. Сейчас там, однако, никого не было: охранника отозвали с началом карантина.

Крис протолкался вперед сквозь толпу, Элейн следовала за ним, положив руки ему на плечи. В конце концов они вышли к барьерам, которые сейчас растаскивали вдоль дороги люди в сером. Элейн ткнула пальцем в сторону подъехавшей машины.

– Смотри, Ари Вейнгарт! А с ним, если не ошибаюсь, Рэй Скаттер.

Крис постарался запомнить его лицо. История Рэя Скаттера представляла определенный интерес. Пятнадцать лет назад он был виднейшим критиком астробиологии, «науки желаемого, а не действительного», как он тогда выражался. Разочарование, вызванное марсианской программой, привлекло на его сторону многих, во всяком случае до тех пор, пока проект «Поиск землеподобных планет» не начал приносить многообещающие плоды. После прорыва, совершенного в Кроссбэнке и Слепом Озере, его пессимизм стал восприниматься уже как близорукость и зависть, однако Рэй Скаттер вовремя дал задний ход и с энтузиазмом новообращенного взялся за дело. Без всякого преувеличения серьезнейший вклад, который он внес в первичные атмосферные и геологические изыскания, не только спас его карьеру, но и позволил подняться в иерархии до значительных административных постов сперва в Кроссбэнке, а теперь и в Слепом Озере. Рэй Скаттер мог бы стать интереснейшим объектом для журналистского расследования, однако считалось, что интервью он не дает, а публичные заявления Рэя были настолько банальными, что журналисты давно списали его со счетов.

Сейчас он с раздраженным видом о чем-то препирался с шефом секьюрити. Разговора Крис слышать не мог, однако взял карманной камерой крупный план и записал несколько секунд видео. Всего несколько секунд, не больше. Основную часть памяти следовало оставить для очевидно неизбежного столкновения самоуправляемого грузовика с воротами.

Тягач был уже в сотне метров от КПП – настолько массивный, что остановить его вряд ли удастся.

Элейн прикрыла глаза рукой и стала внимательно всматриваться куда-то вдоль забора. Заходящее солнце, проглянув сквозь слой облаков, залило прерию косыми лучами света. Наклонившись к Крису, Элейн сказала ему прямо в ухо:

– Мне кажется или это в самом деле мини-дроны?

Крис вздрогнул от неожиданности – и попытался проследить ее взгляд.

Боб Крафт, прибывший в Слепое Озеро в составе инженерной группы, чтобы разметить стройплощадку к востоку от Ока – там планировалось возвести еще один микрорайон, – заметил тягач вскоре после полудня, когда он только появился на горизонте пятнышком размером с горо- шину.

Ему довелось участвовать в турецких войнах, так что он сумел опознать беспилотный грузовик – вообще-то обычно такие используются для снабжения войск в горячих точках. Однако зрелище его не встревожило. Даже напротив. Уместен он тут или нет, грузовик явно направлялся в Слепое Озеро. Что означало – южные ворота откроют, чтобы его пропустить. И это был шанс. Он сразу же понял, что следует делать.

Боб нашел свою жену Кортни в спортзале Слепого Озера, где они провалялись без дела на раскладушках большую часть недели. И сказал ей: никуда не уходи, но будь готова к отъезду. Кортни бросила на мужа обеспокоенный взгляд – беспокоилась она всегда и по любому поводу, – однако возражать не стала, а лишь коротко кив- нула.

Боб прошел два квартала (быстро, но не настолько быстро, чтобы привлечь к себе внимание) до своей машины на гостевой парковке в подвальном этаже «Хаббл-Плазы». Усевшись в машину, он тщательно проверил уровень заряда, потом включил мотор и предельно аккуратно проехал обратно к клубу. Хотя пульс заметно ускорился, ладони оставались сухими. Кортни, которая как раз показалась в широких дверях клуба, несмотря на то что он велел ей оставаться на месте, заметила, как он подъехал, и забралась на пассажирское сиденье.

– И куды ж мы собрались? – спросила она.

Что он всегда в ней терпеть не мог, так это словечек, которых она набралась у себя в трейлерном парке в Миссури. В иные дни он был от нее просто без ума, но порой не мог не изумляться: каким надо быть идиотом, чтобы жениться на бабе, у которой культуры не больше, чем у енота, залезшего в мусорный бак.

– Надо ехать, Корт, других вариантов нет.

– Вообще не пойму, что вдруг за спешка!

Если повезет, то и не поймешь никогда. Бобу принадлежала одна четверть в успешном и уважаемом бизнесе по землеустройству и строительству фундаментов в Констансе. В четверг утром – то есть завтра – ему надо встретиться с Эллой Рэйбурн, девятнадцатилеткой, которая в свое время бросила школу, чтобы устроиться секретарем в их контору, и отвезти ее в клинику абортов в Биксби. Пусть это и не вина Боба, что бестолковая Элла не озаботилась ни обычной, ни даже экстренной контрацепцией – если, конечно, не считать виной его свойство увлекаться круглыми дурами, – он все-таки отвечал теперь за положение, в котором она оказалась. Так что в четверг он отвозит ее в Биксби, снимает ей там мотель на несколько дней, чтобы могла восстановиться, выписывает чек на пять тысяч долларов – и больше они друг друга не знают.