Голем из будущего. Последний поход Мессии

– Ты прав, конечно, Ариэль, – все еще сжимая кулаки, согласился Владимир. – Я и собирался допрос учинить, не думай. Но и затягивать не будем!

– Затягивать не нужно. Но баб с детьми не казни, не красит это властителя.

– Зато бояться будут! – князь был еще зол на подставивших его практически в самом начале правления бояр.

– Бояться будут, а уважать – нет! Мне кажется, второе важнее…

Затягивать с разбирательством и правда не стали. Да и дело-то не сложное, а остальные фигуранты, кроме боярина Владислава и его близких – союзные князья – уже покинули наш бренный мир. Не допросишь. Так что через два дня частокол вокруг посада украсило три десятка голов – братья Кормильчичи, представители еще двух принимавшие участие в заговоре боярских семей и полтора десятка самых активных деятелей из предавшей части дружины. Еще трем десяткам оборвали уши (в прямом смысле) и подготовили к продаже в рабство к половцам. Но надо отдать должное князю, свое обещание он сдержал – ни одна из голов, торчавших на остриях бревен частокола, не была женской или детской.

Еще одна голова, принадлежавшая самому, пожалуй, напрашивающемуся кандидату на занятие места на частоколе – хану Котяну, в данный момент смачно чавкала жирной бараньей ногой, возлежа в госпитальном шатре на мягких коврах. Сильного недовольства судьбой, которое обычно свойственно отрубленным головам она явно не выражала, по причине того, что все еще прочно крепилась к телу посредством мощной, покрытой до кадыка частыми курчавыми волосами шеи. От неминуемой казни или, в лучшем случае, от вонючей ямы, где его кормили бы отбросами, хана спасло несколько случайных обстоятельств. Во-первых, полученный на поле боя перелом, благодаря которому его не бросили сразу в вышеупомянутую яму, а доставили к лекарям. Во-вторых, боярский совет при Владимире, который несколько остудил пыл желавшего казнить всех причастных к мятежу князя. Совет напомнил давненько не бывавшему на родине властителю, что набеги половцев тут – дело житейское, они это не со зла, а по обычаю. Причем сегодня хан грабит тебя в сговоре с твоим соседом, а завтра тот же хан может присоединиться к тебе в ответном набеге на того же соседа. А послезавтра ты, вместе с соседом, пойдешь, чтобы вломить зарвавшемуся хану. Так у границ Степи веками заведено. И казнить пленного не принято. Гораздо выгоднее взять за него выкуп.

Боярский совет отвел от Котяна опасность немедленной казни, но никак не ямы. Данную угрозу от хана отвел я. Тоже, в общем, случайно. Зашел проведать наших раненых в превращенный в лазарет трофейный шатер и наткнулся там на валяющегося с зажатой досками и забинтованной ногой половца. Рядом с ним восседал получивший легкую царапину от стрелы Рудольфо и весело трепался по-итальянски. Котян отвечал на том же, хоть и более скудном, по словарному разнообразию, языке. Причем вполне прилично. Не хуже меня, пожалуй.

Заинтересовавшись, присел с ними. Котян Сутоевич, поначалу настороженно зыркавший своими чуть раскосыми глазами и помалкивавший, вскоре разговорился. Чему способствовала и затребованная мной «в лечебных целях» бутыль флорентийского, из личных запасов. Меня интересовал нынешний расклад сил в Степи, из первых, что называется, рук.

– А ты, сеньор Ариэль, кто князю Владимиру будешь? Родич? – хан, хоть и уже немного «под мухой», бдительности не терял. Решил, значит, прояснить, чем ему может угрожать мой интерес. Ну, скрывать мне нечего. Почти…

– Я друг князя и сам князь. Иудейский. Собираю свой, разбросанный по миру народ.

– Правда? – заметно оживился Котян. – Среди подвластных мне родов есть несколько иудейских. Бежавших с востока, с земель бывшей Хазарии, еще при моем отце. Я их очень уважаю, верные и хорошо понимающие в торговых делах люди! И вообще…

– Очень рад буду познакомиться с ними, – совершенно искренне заявил я, прерывая увлекшегося любезностями хана. Знаю этот восточный обычай… Еще пять минут, и «выяснится», что мы с ним близкие родственники по материнской линии, ага. Причем данный «факт» совершенно не помешает собеседнику вонзить мне нож в спину при удобном случае. Нет, обойдемся без фамильярностей, будем строить сотрудничество на более крепком основании!

– У нас с князем Владимиром далеко идущие планы, – приступил я к делу. – И много денег для их осуществления. Ну а силу нашего оружия ты сам лицезрел… А вот людей у нас маловато. И верных, сильных союзников тоже. Не подскажешь, есть ли у вас в Степи серьезный и надежный хан, с многочисленным войском…

В общем, соглашения по всем интересующим меня пунктам мы с Котяном достигли быстро. Хан оказался вполне адекватным и сообразительным человеком, быстро смекнувшим, откуда бьет источник будущих прибылей. И понявшим, будучи очевидцем применения невиданного оружия, что баланс сил в округе начал серьезно меняться. Неудивительно, что Котян сразу же поспешил «забить» место на правильной стороне.

«Додавить» жаждавшего мести Владимира, после холодного душа, вылитого на него боярским Советом, уже не представляло труда. В итоге постановили, что по выздоровлении Котян, в сопровождении других пленных половцев, отправится домой. А его брат Сомогур останется здесь (до нашего разговора планировалось, что будет наоборот – брат отправится за выкупом). Брат оставался как бы для обучения новым методам ведения боя, а на самом деле, разумеется, в качестве заложника. Котян же обещал в кратчайшие сроки прислать для обучения пару сот воинов. А также представителей иудейских родов. Ну и готовиться к военной кампании, намеченной на следующую весну…

Глава 24

После разгрома Рюрика со товарищи и решения всех сопутствующих проблем, выразившегося в вывешивании на частоколе голов и заключении договора с ханом Котяном, плотно занялись тем, для чего, собственно, сюда и прибыли. То есть строительством индустриальной базы. Сначала, конечно, пришлось озаботиться размещением прибывших на кораблях людей, которых набралось за переход вокруг всей Европы почти три тысячи – без малого, население самого Галича. Решение этой первоочередной задачи (дожди-то льют, да и холода не за горами) отняло почти все ресурсы в первый месяц нашего пребывания здесь. Прекрасно понимая, что обеспечить такую массу народа нормальным жильем до наступления зимы нереально, приказал копать большие, человек на тридцать землянки, крытые сверху скатами из бревен, обтесанных на поставленном поначалу прямо под открытым небом станке, использовавшемся еще в Англии. Обработанные бревна плотно прилегали друг к другу, и требовалось лишь немного герметизировать щели смесью соломы, опилок и глины либо смолы, производимой тут же. Ну и, конечно же, печка в каждой землянке, с нормальной трубой, насколько позволял наскоро построенный кирпичный заводик. Зимы в Галиче, может быть, не такие уж и суровые, однако морозы вполне себе случаются. Слишком холодно для привыкших, в большинстве, к мягкому климату бывших жителей теплой Европы.

Бревна сплавлялись по Днестру с расположенных километрах в пяти-десяти выше по течению лесных участков, где пришлось устроить лесозаготовительные лагеря. В которых ударно вкалывали как местные жители, так и часть наших людей. А также две сотни пленных, которых пообещали отпустить весной по домам взамен усердного труда. Вот они и зарабатывали свободу на лесоповале. Древесины нам понадобится много, так что занятий до весны им хватит с избытком.

Строительство жилого квартала и примыкающих к нему производственных помещений велось на свободном месте узкой полосой вдоль притока Днестра, северо-восточнее посада. Строго расчерченные улицы, состоявшие из землянок, с заранее прорытыми сточными канавами, скрытыми деревянным настилом, и огороженные частоколом представляли собой, по сути, еще один город рядом с Галичем. На речке возвели водяные колеса, питавшие механической энергией пока не очень многочисленные машины, постепенно собираемые из привезенных с собой частей. Первыми поставили деревообрабатывающие станки. Работу организовали круглосуточно, в две смены, ночью при свете масляных ламп и факелов. Зато производительности хватило даже чтобы замостить все улицы деревянными плашками. Причем не только в новом поселке, но и в самом Галиче. Так что больше не приходилось хлюпать по колено в грязи!

Сараи для будущих цехов строили тут же, за исключением порохового производства. Его, по понятным причинам, вынесли подальше, соорудив для этой цели отдельный, хорошо укрепленный острог. Взрыво-и горючеопасное сырье, которого мы привезли с собой немало, также разместили небольшими порциями в далеко отстоящих друг от друга складах.

А кузнечный и металлообрабатывающий цеха – основу нашего производства, поставили внутри огораживающего поселок тына. Рабочим далеко ходить не придется. Рядом же возвели цех общего назначения, где предполагалось заниматься остальными работами, в основном по дереву. От изготовления щитов и до, быть может, постройки боевых планеров. Туда же пока засунули привезенные из Мюнхена ткацкие станки. Они тоже без дела стоять не будут! Также предусмотрели отдельное здание для небольшого, но важного стекольного производства.

С помощью ударного, но тщательно спланированного и скоординированного труда удалось основные работы по постройке поселка завершить к концу октября. Даже не забыли, учитывая огнеопасный материал большинства строений и такой же точно характер части производств, устроить пожарную станцию с настоящей каланчой, где круглосуточно дежурил наблюдатель. Две пожарные «машины» соорудили из освободившихся от груза телег, водрузив на них большую бочку и снятую с одного из кораблей помпу. Пора внедрять прогрессивные технологии в городское хозяйство средневековья! Кстати, бояре из Галича, несмотря на понятное недоверие и опаску, часто наведывались в поселок, посмотреть на нововведения. И, кажется, собрались кое-что перенять. Предварительно испросив разрешения у местного батюшки, разумеется.

Люди, до того, в основном, продолжавшие тесниться на стоящих у причалов вдоль берега Днестра баржах и лодках, с энтузиазмом вселились в построенные жилища и стали обживаться на новом месте. А освободившиеся ресурсы мы направили уже на чисто производственные нужды. Весь ноябрь ушел в основном на продолжение установки оборудования. В одном конце механического цеха разместили в два параллельных ряда десяток крупных токарных и фрезерных станков, привезенных в разобранном виде из Мюнхена и Лондона. Между рядами, провели вал, собранный из круглых обработанных обрезков дерева и сидящий на оснащенных бронзовыми подшипниками высоких, в рост человека столбах. Один конец вала, проходя в отверстие в стене, получал вращение от водяного колеса. Станки же соединялись с ним посредством ремней.

Рядом установили еще два десятка станочков поменьше, в основном сверлильных и шлифовальных, с собственным источником движения в виде педального привода. А в противоположном конце цеха был проложен другой вал, от еще одного колеса. Он, через ряд ременных передач, предназначался для поднятия ударной части большого штамповочного станка. Теперь нам под силу относительно массовое производство крупных деталей! Еще пару штампов поменьше, с ручным приводом, поставили рядом.

Помимо установки, занимались подгонкой и калибровкой станков, так как качество изготовления их деталей оставляло желать лучшего. Но, в конце концов, сумели получить приемлемую точность обработки. Заодно дообучили дополнительное количество рабочих, отобранных из присоединившихся по пути групп. Теперь только нужно бесперебойно получать заготовки, остальное – дело техники.

Заготовки должны были поступать из соседнего цеха – кузнечного. Поначалу я планировал построить несколько небольших доменных печей, однако по пути в Галич мы собрали около сорока тонн железа в виде полуфабриката. Из которого четверть составляли крицы качественного золингеновского железа. А остальное – крицы или даже железный лом, приобретенный по моему указанию всеми, собиравшимися присоединиться к нам отрядами. Качество его было, мягко говоря, разным, однако это все-таки уже не руда, а железо. Объемы же доступной руды в Галиче оказались мизерными, так что в предполагаемые домны загружать пока особо было нечего. Зато по прибытии получили неожиданный бонус – трофейное оружие разбитого противника. С убитых и пленных его насобирали почти четыре тонны. Лучшую часть можно было использовать по назначению, остальное – в переплавку! Насчет поставок сырья из других мест я уже начал наводить мосты с торговцами, а домну решили строить одну. Для переплавки же имеющегося железа в чугун и дальнейшего получения стали передельным способом путем отжига лишнего углерода в горнах и одной вполне достаточно. Остальные построим в следующем году.

Однако и одна домна доставила множество проблем. Даже получить качественный кирпич для ее постройки оказалось ой как непросто. Еще хорошо, что некоторые ценные сорта глины мы предусмотрительно запасли в Лондоне. Так что запустить домну получилось уже глубокой зимой, в конце декабря. До этого механический цех работал вполсилы, довольствуясь небольшим количеством заготовок, привезенных с собой либо выкованных кузнецами традиционным способом уже здесь.

Сжатый воздух в кузнечном цехе во все, требующие его устройства подавался с помощью водяных колес. Проблема состояла в том, что при сильном похолодании река замерзала и приходилось взламывать лед, несколько раз даже с помощью пороховых зарядов. Хорошо хоть морозы бывали не часто.

Что же мы изготовляли на пущенной, наконец, «фабрике»? Оружие, разумеется, прежде всего. Мне удалось собрать и привезти сюда около трех тысяч человек, решившихся участвовать в моем, казавшимся многим безумным, предприятии. Из них полторы тысячи молодых, в основном, мужчин должны были составить ядро той самой вооруженной силы, которая и исполнит задуманное. В течении зимы прибудут через Венгрию еще группы переселенцев, но пока нужно ориентироваться именно на это число.

Примерно триста человек являлись более или менее опытными бойцами, прошедшими подготовку и уже вооруженными. Остальных нужно обучить и вооружить. Первую задачу начали решить сразу после постройки поселка на специально оборудованном полигоне, под руководством Моше Бен Цадока, после внезапного превращения командира моих наемников в князя Галицкого занявшего его место. Кого и как будем готовить вопросов не возникало – все уже было давно обдумано и обговорено. Ни резерв времени, ни используемое нами оружие и тактика не подразумевали возможность подготовки тяжелой конницы, типа рыцарской или княжеской дружины. Только пехота! Но чем она должна быть вооружена?

Подготовить за несколько месяцев более тысячи бойцов, на должном уровне владеющих и стрельбой из лука или арбалета, и боем на копьях, и фехтованием на мечах нереально. Даже самые опытные воины, несколько лет уже сопровождающие меня в путешествиях, не умеют всего этого сразу. Доступный же мне опыт построения массовых армий предлагает другой путь. Поэтому оружие должно быть простым, а тактическая подготовка сосредоточена больше на коллективных действиях.

Прикинув наши возможности, остановился на следующем варианте. Боец будет вооружен лезвием на древке средней длины, по плечо человеку, наподобие бердыша. И функция у этого оружия такая же: колоть, как копье, рубить, как топор, но только, если ситуация дойдет до рукопашной. А в штатной – служить упором для стрелкового оружия. На поясе бойца будет висеть длинный кинжал. Никаких мечей и сабель – все равно толком не научить ими пользоваться. Закрываться от вражеских стрел и копий воин будет стандартным прямоугольным деревянным щитом, наподобие римского скутума, но поменьше и полегче. А в качестве доспехов выступит штампованная кираса, надеваемая на обычную стеганку с нашитыми на последнюю штампованными же стальными пластинами, частично прикрывающими руки, плечи и бедра. На голове – произведенный по той же технологии полукруглый шлем.

Мои технологические возможности позволяли массово и относительно дешево изготовлять такие вещи из цельного куска металла – невозможное дело для большинства нынешних европейских, да и азиатских тоже, мастеров. У нас же в кузнечном цеху стояла машина для ковки, из которой в находящийся рядом небольшой прокатный стан направлялись тонкие прямоугольные пластины металла, превращавшиеся в последнем в катаные листы стали толщиной в полтора миллиметра и размером полметра на метр. Из этих листов уже в механическом цеху штамповались, в одну или несколько операций, используя разные пресс-формы, нужные изделия. Обрезки металла отправлялись обратно для переплавки.

Тщательный подсчет показал, что всего на личное снаряжение каждого бойца уйдет пятнадцать килограммов железа, включая производственные потери. То есть, базовое вооружение войска запланированного размера обойдется нам в двадцать тонн сырья. И, примерно, месяц работы станочного парка. Что же касается дополнительного оружия, которое, собственно, и должно дать радикальное преимущество, то оно будет дифференцировано. Трое из каждых пяти бойцов в качестве основного оружия получат арбалеты со стальной дугой и сложным рычагом для взвода – вещь, изготовляемая лучшими европейскими оружейниками в единичных экземплярах, жутко дорогая и не очень качественная по сравнению с нашими образцами. Мы даже в менее оборудованных мастерских смогли сделать таких больше сотни, сейчас же и тысяча – не проблема. Стрелять арбалет может не только стальными болтами, но и ручными гранатами, для этого предусмотрен специальный зацеп. Соответственно, по одиночным целям бойцы будут использовать значительно более точные стрелы, а по толпе врагов – гранаты.

Оставшиеся двое получат уже хорошо зарекомендовавшие себя ручные картечницы для ближнего боя. Новое оборудование позволило заменить бронзовый ствол на стальной, увеличив мощность заряда и дальность стрельбы. Теперь на дистанции до тридцати метров упакованные в заряд стальные стрелки сметали сразу нескольких противников. Даже местные кольчуги и стеганки на таком расстоянии не спасали. А вот толстые щиты – да. Они, кстати, резко снижали и эффективность гранат. С этим надо было что-то делать.

Разумеется, меня не раз посещали мысли попробовать изготовить более традиционный огнестрел. Однако, как ни прикидывал, выходило, что овчинка выделки не стоит. Ладно, городить дульнозарядные кремневые ружья на черном порохе действительно нет ни малейшего смысла. Однако, казалось бы, я научился изготовлять пироксилин. Но его выходило мало, а традиционный капсюль и вообще делать было не из чего. Опять мутить сложную химию и искать необходимые компоненты мне некогда, надо искать варианты попроще. Причем мощные, так как маленький калибр проблему борьбы со щитами и начавшими понемногу распространяться тяжелыми пластинчатыми доспехами решить не мог. Плюс сложность производства. По тем же причинам отпали и пневматические винтовки, с идеей вооружения которыми я некоторое время тоже носился. Впрочем, несколько револьверов со сменным баллоном мы в свое время сделали, а сейчас решили изготовить и с полсотни винтовок, вооружив ими командиров взводов. И в качестве своеобразного знака различия, и как скорострельное и эффективное в умелых руках оружие. Действительно, если целиться в слабозащищенные участки тела, магазинная пневматическая винтовка даст фору любому арбалету. Изготовить же ствол, рассчитанный на значительно меньшие давления, чем для огнестрельного оружия, было гораздо легче.

Бороться же с тяжелым защитным вооружением решили несколькими путями. Во-первых, стали выпускать новый боеприпас для картечницы – вместо заряда дроби в нем содержался один, но тяжелый свинцовый шар. На испытаниях он с сорока метров ломал на куски любой щит. По идее – вместе с костями того, кто будет его держать. Во-вторых, на каждый взвод выделялся расчет с переносной ракетницей. На коротких дистанциях имелся немалый шанс попасть ракетой в строй щитоносцев. Взрыв новой, пироксилиновой боеголовки проделал бы в нем широкую прогалину. Ну а в третьих – мы решили строить, наконец, настоящие пушки!

Для начала требовалось подсчитать, сколько пироксилина мы в состоянии произвести за зиму, так как привязывать артиллерию к проблематичному черному пороху не хотелось. Все упиралось в доступные запасы серы и селитры. Хорошо, мы подумали о пополнении запасов этих веществ заранее. Часть уйдет на снаряжение гранат и зарядов к дробовикам черным порохом. На это (с учетом изготовления десяти боекомплектов на каждого бойца и некоторого количества оружия для союзников) требовалось две трети наличной серы и почти столько же селитры. Оставшиеся запасы позволяли синтезировать всего две тонны пироксилина. Правда, уже договорились с купцами о поставках новых порций сырья, но они начнут прибывать в лучшем случае к концу зимы. Так что пока рассчитываем только на привезенное с собой.

Обсудили с соратниками, какие именно артиллерийские орудия нам требуются. Каждый, разумеется, тянул одеяло на себя, причем мало кто из них вообще понимал, как это будет выглядеть в действительности. Виноват в этом, наверное я, так как не удосужился подробно и внятно разъяснить. Пришлось прервать споры и проводить ликбез.

– Вот такие основные виды артиллерийских орудий могут существовать, – подвел итог обзору. – Теперь нам надо решить, что мы можем сделать и что нам вообще нужно!

– Не знаю, как другим, – ворчливым тоном начал обсуждение капитан Джакомо, – а мне нужно такое орудие, которое может утопить или, хотя бы сильно повредить венецианскую галеру на расстоянии в триста шагов. Или больше. Причем с первого выстрела!

– Размечтался! – все засмеялись, понимая, что так не бывает. – У пушки, вообще-то, отдача есть. Ты же из дробовика стрелял? Не боишься, что корабль перевернется при выстреле?

– А ракета? – ухватился за уже опробованное оружие адмирал. – Сделать раз в пять больше, чем сейчас!

– Не получается, – ответил за меня Давид, и здесь возглавлявший все производство, заодно выполняя и обязанности главного инженера. – Летят не туда или взрываются.

– Короче, флоту нужна точная, мощная и скорострельная пушка. Именно в таком порядке предпочтений, – заключил я. – Теперь о пехоте.

– Бойцам необходимо средство, точно бьющее не менее, чем на четыреста шагов. Быстро перезаряжающееся и способное свалить человека, закрытого тяжелым щитом. Кроме того, если оно стреляет по незащищенным людям, то должно поражать сразу нескольких. Наподобие нашего дробовика, только дальнобойней и мощнее. И не слишком тяжелое, бойцы должны носить его за собой! – изложил свое видение проблемы наш «министр обороны» Моше.

– А чем нынешние гранаты и ракеты не устраивают? Первые можно метать арбалетами шагов на двести! – поинтересовался Давид, задачей которого было урезать аппетиты военных, приведя их в рамки возможного для нашей хиленькой индустрии.

– Ракетой по такой цели даже с двухсот шагов можно попасть только случайно. Они не для этого. А осколки гранат не справляются со щитами. Про точность попадания я и не говорю! – парировал воевода, под мой одобрительный кивок. Не раз уже с ним эту тему «перетирали», причем не только на словах, но и экспериментируя на полигоне.

– Это не все, – продолжил Моше. – Еще нужно большое орудие, метающее тяжелые снаряды для разрушения укреплений! Оно не обязательно должно быть скорострельным, но, желательно, точным.

– Да и на кораблях бы такое не помешало! Вдруг будем штурмовать крепость с моря? – вставил адмирал.

Давид, поглядывая на меня, в сомнениях покачал головой:

– Боюсь, настолько большие стволы нам не под силу!

– Значит так, – подвел я итог. – Попробуем сделать все три типа пушек. А там будет видно, время до весны есть…

И работа закипела. Благодаря наличию более точных станков, внутренний диаметр стволов и внешний – снарядов теперь соответствовали друг другу гораздо лучше. Что резко ускоряло заряжание – ведь орудия, после долгого размышления и консультаций на профильных форумах во время частых «побывок», решили делать дульнозарядными. Стволы склепывали из стальных полос и затем подвергали токарной обработке. Нарезку я вводить не стал – пока еще слишком сложно для нашего оборудования и выбранного способа зарядки. Проще сделать оперение на снарядах. А разница в точности на наших дистанциях незначительная.

Выстрел из орудия выглядел так: в ствол вставляли завернутый в твердую бумажную обертку (производство бумаги мы как раз тоже наладили, нужная вещь) заранее точно отмеренный пироксилиновый заряд, соединенный с оперенным снарядом. Шомполом проталкивали его до конца. Через специальное отверстие в казеннике вставляли трубку с коротким запальным шнуром, прокалывавшую обертку заряда. Прицелившись, поджигали торчащий конец шнура. Секунда – и раздавался выстрел. При перезарядке надо было лишь пройти специальным шомполом с металлической щеткой по стволу, убирая несгоревшие крупицы. Пироксилин, конечно, не черный порох, но и он, нашего производства, особой чистотой тоже не отличался.

Орудие для пехоты имело калибр сорок миллиметров, средней длины ствол и, соответствуя техзаданию, могло стрелять как болванкой с оперением, так и зарядом дроби. Весило вместе с лафетом пол центнера и возилось на колесной тележке, как первые пулеметы. Но при надобности расчет мог его переносить и на руках, вес позволял. На тренировках смогли достичь скорости в пять выстрелов в минуту. В бою, вероятно, будет несколько поменьше.

Корабельное, калибром в восемьдесят миллиметров, имело более длинный ствол и вес, не способствующий его перемещению. Поэтому стояло на стационарном поворотном лафете, вделанном в палубу. Впрочем, предусмотрели и вариант установки его на стандартной телеге, чтобы, при удалении от берега, можно было взять с собой. Стреляло оно только болванками. На испытаниях оборудованная новинкой «Царица» разнесла ладью средних размеров на куски единственным выстрелом. Надо полагать, и более крупным кораблям не поздоровится. Скорострельность же крупной пушки составляла два выстрела в минуту.

Всего, с немалыми трудами и отправкой в брак примерно половины деталей, изготовили тридцать малых и восемь больших орудий. Пока хватит. Трудно оценить ресурс получившихся изделий, но, представляется, он не слишком велик. Поэтому я приказал его беречь и без надобности из орудий не пулять.

Большая пушка вполне была способна снести к чертовой матери любые крепостные ворота, однако для сокрушения каменных стен она оказалась откровенно слабовата. По разрушающей способности даже слабее применяющихся здесь требюшетов. То есть, если долго долбить в одно место, в конце концов разломает. Но мы же ставим на динамичность в военных действиях! Так что, после некоторых колебаний, решили сделать и кое-что помощнее. Проблема оказалась в том, что изготовить стальной ствол большого диаметра мы не смогли – слишком большие усилия требовались для ковки толстых полос. Да и заготовки такого размера изготовить не получалось. После некоторых раздумий я решил сделать… миномет. Точнее, помесь миномета со старинной (для меня) мортирой.

Ствол диаметром двести миллиметров с неразъемным, для увеличения прочности, казенником (в котором присутствовало лишь небольшое запальное отверстие) отлили из бронзы. Только один из каждых трех прошел испытания усиленным зарядом, но это, увы, издержки технологии. Устройство могло стрелять как оперенными болванками (изготовляемыми, для экономии металла, из доменного шлака), так и бомбами. Применять тяжелый миномет могли и для разрушения укреплений, и против спрятавшегося противника. Всего сделали пока только четыре штуки.

Вооружая и тренируя свой отряд, не забывали и о союзниках. Прежде всего, надо было укрепить войска князя Владимира. Дружина, состоявшая, в основном, из сыновей бояр, показала себя ненадежной, руководимому боярами же ополчению тоже особой веры не было. Один раз предали, предадут и второй. Да и его боевые качества оставляли желать лучшего. Разгонять их, конечно, никто не собирался, но я предложил князю в дополнение к привычным видам войска и в качестве противовеса им же, создать гвардию из наемников-простолюдинов. Небольшую, но эффективную. Денег, вроде, пока нам хватает и на более масштабные проекты.

Сказано-сделано. Владимир быстро насобирал по княжеству и за его пределами сотен восемь разноплеменных авантюристов. Вооружили их подобно нашему отряду, только дробовиков и гранат дали сильно поменьше, только самым надежным бойцам. А пушек вообще не выделили, обойдутся. Зато пошили единообразные плащи с золотым шитьем, эффектно выделявшим их среди других вояк. В качестве поощрения и для сплочения рядов, так как все остальные, естественно, сразу стали наемников активно не любить. В общем, получилось классическое «разделяй и властвуй». Не забыли и присланный, в соответствии с договоренностью ханом Котяном отряд, но его «облагодетельствовали» лишь небольшим количеством арбалетов и гранат. Конкуренты нам не нужны.

Зимой дошли сведения, что великий князь Владимирский Всеволод Большое Гнездо напал на остатки разгромленной нами семейки черниговских Ольговичей и активно принуждает их к миру (под собственным началом, разумеется). Черниговцы вроде пока отстаивают свою независимость, но вряд ли им что-то светит против такого сильного противника. Заодно Владимирский князь схлестнулся и с Всеволодом Святославичем Чермным, под шумок хапнувшим неожиданно освободившийся киевский стол. С чем, видимо, Большое Гнездо был категорически не согласен. То есть, все шло как нельзя лучше: самые влиятельные русские князья опять увлеченно стали бить друг другу морды и им пока не до нас. Так что до весны нас никто не беспокоил…

Глава 25

Весна тысяча двести шестого года выдалась дождливой. Что, вместе с таянием снегов в Карпатах, привело к превращению мелковатого обычно Днестра в стремительный водный поток, внушающий серьезные опасения насчет безопасности судоходства. И, вследствие этого, отправиться в запланированный поход мы смогли лишь в конце мая, с двухнедельным опозданием.

Внешнеполитическая обстановка, если таковое определение применимо к сложным взаимоотношениям между русскими княжествами, оставалась благоприятной. Рюриковичи продолжали захватывающую борьбу за звание самого главного в песочнице. Если их не остановить, так и будут играть до появления взрослого дяди в лице монгольского хана Батыя. Это произойдет еще не скоро, ну так и готовиться к встрече такого гостя надобно сильно заранее. Мой протеже Владимир уже получил соответствующее «пророчество» и примерно представляет, что надо делать. Проблема, однако, в том, что он пока с трудом держится даже за Галицкий стол, и для «старших» князей вообще не авторитет. Ну, это мы со временем изменим, а пока обострившаяся после прошлогоднего разгрома под Галичем, ослабившего киевских и черниговских князей, междоусобица нам только на руку. Судя по всему, плотный интерес к самому западному княжеству у «старших» вновь появится не скоро. Им же сначала надо поделить более «вкусные» места…

Время для подготовки мы использовали не зря. В течение зимы до Галича добрались несколько присланных, в соответствии с соглашением, крупных венгерских отрядов – король Андраш твердо держал слово. Часть из них оставалась в столице или была распределена по гарнизонам в городах княжества, а часть – триста всадников и восемьсот пехотинцев, отправлялась с нами. И простые воины, и, конечно же, рыцари и их оруженосцы, являлись профессиональными вояками, а не ополчением. На них можно будет положиться в серьезной заварушке!

Разумеется, не только на них. В поход пойдут смешанные силы – четыре отряда, и венгерский – не самый многочисленный из них, хоть, пожалуй, и самый профессиональный. Князь Владимир к весне созвал нерегулярное войско: бояр с их отрядами и ополчение со всех уголков княжества. Причем боярам, впервые на этих землях, было предоставлено право отказаться от участия в сложном заморском походе в обмен на уплату отступных. В виде продовольственных припасов, достаточных для прокорма не прибывшего на сбор боярского отряда в течение четырех месяцев. Многие владельцы вотчин так и поступили, не желая отправляться воевать за малознакомого пока князя за тридевять земель, в необъявленное, кстати, по соображениям секретности место. Так что бояр, которых и так на Руси было заметно меньше на единицу площади, чем феодалов-землевладельцев в Европе, решилось повоевать немного. Вместе с личными дружинами число выставленных ими воинов не превысило трехсот.

Более привычное в этих местах народное ополчение также получило возможность выбора. И на тех же условиях: либо традиционный один боец от десяти сох, либо припасы для его прокорма на указанный срок. Как и ожидалось, большинство крестьян также предпочло оставаться дома: в Галич явилось лишь пять сотен вместо четырех тысяч «списочного» состава ополчения. Зато мы почти полностью обеспечили экспедиционный отряд съестными припасами, даже с запасом, благо затягивать с боевыми действиями не собирались. А войск нам и так хватит!

Половину своей дружины князь оставлял в Галиче. Так же, как и половину созданного за зиму «иностранного легиона» из наемников. Его численность даже намного превысила планируемую, зашкалив за две тысячи рыл. Произошло это, когда, прослышав о найме воинов Галицким князем, в столицу княжества заявились, поодиночке или небольшими отрядами, разноплеменные авантюристы, тусовавшиеся в окрестностях Великой Степи. Это были и бродники-кочевники непонятного происхождения, околачивавшиеся, в основном, неподалеку от Днестра, и берендеи – разрозненные остатки вытесненных половцами из этих мест племен, и просто безымянные кочевые семейства, то ли потомки разбитых хазар, то ли еще хазарами же изгнанные с приволжских земель. Короче – люди без роду без племени. Именно такие, какие и требовались не полагавшемуся пока на лояльность местного населения Владимиру. Потому он и взял всех. Деньги имелись, а оружием, мы, поднатужившись, обеспечили. Конечно, не по стандартам нашего отряда, а попроще. Впрочем, каждый, явившийся из Степи, какое-то оружие при себе уже имел. И многие с ним же и остались, облегчив нам задачу.

Не забыли и иудейских подданных хана Котяна. Сначала прибыл их представитель – подтянутый старичок с явно тюркскими чертами лица и глубоким знанием Книги. После близкого знакомства с новоявленным «иудейским князем» (мной, то есть), а, особенно, его более подкованными в теории соратниками, посланец уехал обратно и вскоре привел за собой несколько десятков семей, присягнувших Мессии. Из которых мы отобрали полторы сотни молодых, но уже опытных бойцов, и включили их в процесс подготовки.

В результате, к маю у меня имелось тысяча шестьсот подготовленных и штатно вооруженных бойцов. А также вспомогательные средства в виде артиллерии, флота и даже авиации (планера я тоже не забывал). Это была уже реальная сила, ограниченная, правда, не очень большим резервом боеприпасов. Но все равно, наконец появилось чувство, что окончательная цель моих приключений действительно достижима. По крайней мере, я на верном пути, хотя предстоит сделать еще немало…

В Галиче решили оставить четыреста бойцов. Нужно охранять наш расширяющийся поселок, с семьями и продолжающим клепать оружие производственным центром. И полигон, где уже тренировалось свежее пополнение из продолжающих стекаться в город из других стран еврейских семей, притесняемых дома и прослышавших о появлении Мессии. Да и присматривать за остающимся на хозяйстве в княжестве Василько тоже нужно. Хоть Владимир и оставлял боярам и дружине противовес в виде горячо «любимой» последними половины наемного отряда, но лучше, если за всеми ними будет наблюдать и третья, независимая сила. Так что в поход от нас шло чуть больше тысячи бойцов.

В итоге, на подремонтированные за зиму четыре наших корабля и кучу понастроенных специально для сплава барж и ладей, сели более шестисот всадников (коней для части из них отправили заранее через степь люди Котяна) и три с половиной тысячи пехотинцев. А также все необходимые для их функционирования припасы. Это был довольно мощный, по нынешним временам, отряд, даже не учитывая возможности, предоставляемые новым вооружением. А уж с ним-то! Однако, это были еще не все участники похода…

– Ну, здравствуй, Котян! – по заимствованному степняками русскому обычаю мы троекратно обнялись. Хотя не могу сказать, что получил удовольствие, тиская бородатого кочевника, последний раз мывшегося ранней осенью. Обонятельный шок случился, невзирая на далеко не самые гигиенические условия моего двухнедельного пребывания на корабле. Жаль, половцы, позаимствовав у северных соседей многие обычаи и даже, частично, религию, не смогли внедрить бани. Впрочем, у них имелась уважительная причина – отсутствие в степи достаточного количества топлива для нагрева воды.

– Приветствую тебя, князь Ариэль, – совсем чуть-чуть, чисто для соблюдения приличий, склонил голову половец. – И тебя, князь Владимир!

– Вижу, много привел с собой воинов? – я окинул взором сотни шатров, разбитых на склоне, под акрополем Тиры.

– Сорок родов! – довольно похвалился хан.

– Это сколько же воинов получается? – уточнил я, не сильно разбираясь в степных единицах учета. Хан-то численность каждого подконтрольного рода назубок знает!

– Тысяча и еще три сотни! – чуть запнулся, подсчитывая в уме, Котян.

– Ого! И каждый настолько сильно хочет награбить денег и ценных вещей, что согласен, вопреки степным традициям, ступить на ненадежную палубу корабля?

– И наложниц! – дополнил озвученный мной виш-лист среднестатистического кочевника хан, пафосно добавив: – А еще – добыть воинскую славу и одобрение Небес невиданными подвигами, воюя бок о бок с Великим Шаманом иудеев!

– Та-ак… Понятно, что ты им наплел… – пробормотал я себе под нос. После чего уже в голос обратился к Котяну и почтительно стоявшим за его спиной старейшинам самых уважаемых родов: – Только всех коней мы взять не сможем. Тем более что у каждого вашего всадника их несколько. Я тебя предупреждал – погрузить на борт сможем не более сотни лошадей. Остальные ваши воины будут сражаться пешком. Либо пусть остаются здесь!

– Мои воины это знают, Ариэль! – подтвердил предварительную договоренность хан. – Но мы вдобавок наняли небольшие галеры у купцов в Тире. Каждая берет десять лошадей, помимо сорока воинов. Так у меня будет больше конных!

– И много галер ты нанял?

– Три десятка! – довольно осклабился Котян.

Бухта Тиры была полна кораблей, разного размера и типа. На фоне бесчисленных мелких и средних лодок и барж выделялись пятнадцать крупных, высокобортных судов. Четыре помельче, но с более стремительными обводами – «Царица Савская» и однотипные ей корабли, построенные в Лондоне. За зиму все они были подремонтированы и немного модернизированы в Галиче. А дальше, у торговых причалов – кургузые пухлые нефы, возвышавшиеся, как башни, вокруг снующих по акватории мелких суденышек. Пять оставленных нами осенью в Тире и шесть – прибывших по весне из Генуи. Семейство Спинола выполняло свою часть договоренностей и прислало корабли особой конструкции – предназначенные, в основном, для перевозки лошадей. Такие суда строились для снабжения крестоносцев и имели отработанное уже столетиями устройство. В корме корабля был устроен пандус, по которому животные попадали на борт. Там они подвешивались на ремнях в специальных стойлах, без отрыва копыт от пола, только, чтобы не падали во время качки. А «десантная дверь» просто наглухо заделывалась и конопатилась, вплоть до прибытия к месту назначения. Венецианцы считались особыми мастерами на подобные корабли, называвшиеся французским словом «юиссье», однако и генуэзцы не отставали – рынок морских перевозок во времена Крестовых походов был достаточно обширен.

– Каждый неф может взять на борт пятьдесят лошадей! – с гордостью сообщил капитан одной из них, передавший письмо от Николло Спинолы. – И месячный запас овса для них! А также триста воинов вдобавок.

– А воды на всех? – уточнил я важную подробность.

– Воды на неделю, – несколько «притух» генуэзец. – Затем надо приставать к берегу.

– Тогда вместо одной сотни бойцов возьмешь еще бочек с водой. Для людей места у нас достаточно. Скажи-ка мне, легко ли вы прошли Босфор на пути сюда?

– Без особых трудностей, синьор. Пролив перекрыт венецианскими галерами, поэтому пристали к берегу для досмотра. Указали целью плавания закупку лошадей у куманов, уплатили сбор и все…

– А много ли боевых галер возле Константинополя?

– В проливе постоянно снуют три-четыре. Еще с дюжину стоит в готовности у причалов. Если еще сколько-нибудь за Цепью, в Золотом Роге, я не мог видеть! – четко доложил наблюдательный капитан.

– Подсуетились, значит, венецианцы, после прошлогоднего разгрома! Подогнали еще галер! – констатировал я. – Ладно. Принимай лошадей на корабли!

Двести «посадочных» лошадиных мест предназначалось для здоровенных коней части дружины и венгерского рыцарства – их-то и доставили из Галича по суше степняки. А сотня – обещанные половцам. Я, поначалу, вообще собирался обойтись одной пехотой – такая экономия в кораблях выходит! Но меня переубедили: легкая конница незаменима для разведки и отвлечения противника, а тяжелая – для внезапного мощного удара. Поэтому приняли промежуточное решение – коней для небольшого отряда лучших бойцов возьмем с собой, а трофеями на месте обеспечим «безлошадных». Насколько получится…

Глава 26

– Носовая, огонь! – скомандовал Джакомо, зачем-то крича в приложенный к губам рупор, изготовленный из согнутого медного листа. Стоявший рядом вестовой аж отшатнулся, оглушенный акустической мощью усиленного нехитрым прибором адмиральского рыка, но команду сигнальными флажками передал.

У орудия, расположенного на передней, более низкой, чем кормовая, надстройке и поставленного на вращающийся лафет, возникла секундная возня. И почти сразу же раздался ба-бах. Облачко не очень густого, но изрядно вонючего дыма (пироксилин, все-таки!) вырвалось, в сопровождении языка пламени, из длинной стальной трубы. Но смотрели все не на него, а на идущую нам наперерез от восточного берега венецианскую боевую галеру. По местным меркам до нее было далековато – метров двести, не меньше.

– Ты говорил – у них катапульты на борту. Что-то не вижу. Будут обстреливать из луков? – задумчиво произнес князь Владимир минутой раньше, рассматривая вражеский корабль в подзорную трубу.