Новая погоня

Алек. Нет… Я выстрелил первым. Он сильно кричал на меня, он показался мне слишком жалким, безнадежно жалким, и я… Я всадил в него четыре пули… (Пауза.) Забрал приз и свалил.

Гера (опешив). Какой еще приз?

Алек. Ну, я же выиграл караоке. Значит, мне полагается приз.

Гера (с нарочитым облегчением). А-а… И где же он, твой приз?

(Счастливо ухмыляясь, Алек протягивает Гере губную гармошку.)

Алек. Вот.

Гера. У-у, гармошка, «Hohner»! Знаю, знаю.

Алек. Ты играешь на губной гармошке?! Чувак, я тебя уважаю!

(Вдалеке поднимается стрельба; шум стрельбы быстро нарастает, становится все отчетливей и угрожающей. Гера мигом взбирается на капот мотовездехода, с опаской вглядывается вдаль. Спрыгивает, подбегает близко к Алеку.)

Гера. Кончай трепаться! Я как чувствовал, что добром это не кончится. Знал, что твое караоке обернется нам боком!

(Гера и Алек становятся спина к спине, выхватив пистолеты, вытягивают перед собой руки; принимаются ходить вокруг оси на одном месте, заняв круговую оборону.)

Алек (стреляет из своего пистолета). Черт! Что за фигня?! Что этим парням от нас надо?! Чего они палят в нас, как полоумные?!

Гера (стреляет из своего пистолета). А ты не догоняешь?! Они пришли снести тебе башку. И мне заодно. За того кретина, которого ты исповедовал.

(Друзья поворачиваются лицом друг к другу.)

Алек (стреляет, оперев руку с пистолетом о плечо товарища). Во парни насели! У них что, обоймы никогда не заканчиваются?!

Гера (стреляет из-за плеча Алека). Это бесы, приятель; их, похоже, сама Немая прислала к нам, разделаться с нами прислала; это Немая, небось, прикинулась тем кретином с помойной душой, а теперь бесов на нас натравила; а у них патронов, что огня серного или еще какого оружия адского, всегда завались. А от бесов, чувак, не уйти, накажут они нас за то, что ты не в тот огород нос сунул, много на себя взял, чувак… (Стреляет с еще большим неистовством.) На те же, на те, получайте, суки!

(Друзья продолжают кружиться на одном месте и исступленно стрелять.)

Алек (ликует неистово). Охо-хо! Гляди-ка, падают! Не такие они уж и страшные! И вовсе не неуязвимые! Да не бесы они вообще! (Продолжая целиться в невидимых врагов, Алек другой рукой прикладывает к уху телефон.) И Немая женщина тут ни при чем. Я не чувствую даже намека на ее присутствие. Она так занята собой, что ей нет никакого дела до нас. Ее душа в вечном поиске; мы для ее души слишком ничтожная цель, чтоб она вдруг решила из-за нас свернуть с пути. Удостоить нас своей пламенной местью!

Гера. Может, и не бесы. Откуда мне знать? Я вообще-то просто так ляпнул. Чтоб тебя постращать. А падают они — значит, и вправду смерти боятся. Пуль наших боятся!.. (Пауза.) А может, нас кто прикрывает? (Останавливается, смотрит в упор на Алека.) Видать, твой ангел нас и прикрывает. От их пуль защищает и от твоей глупости… Пусть защищает. (Опускается на корточки возле мотовездехода, устало облокачивается спиной о колесо.) Мне тогда зачем из кожи лезть?

(Алек вертится, как ужаленный; вытаращив очи, не переставая, жмет и жмет на спусковой крючок своего пистолета.)

Ты вот постреляй со своим ангелом, разберись с этой оравой придурков, а я на гармошке сыграю… (С чувством выводит на гармошке мелодию «Love Me Tender».) Когда ж это было? Давно ведь, черт! Я тогда еще в школе учился, группа у нас была, а я в ней верховодил… Вот было время; девчонки за мной табунами бегали, пацаны за крутого рокера держали, а сейчас вспомнишь — ведь не музыка была, тьфу, никакой тебе не рок. Так, щипали струны, хрипели что-то или басили без слуха и голоса… (Пауза.) Зато никаких тебе пуль, перестрелок, погонь… Ништяк, пацаны, было время!.. (Пауза.) Когда я вот так же, по-простому, играл на гармошке.

(Прислушиваясь к чему-то в себе, Гера играет на гармошке. Алек вдохновенно лупит из пистолета. Свет гаснет. Затемнение.)

СЦЕНА ВОСЬМАЯ

14-й день погони

Диапозитив с изображением центральной площади Большовска. На задник проецируется сборная концертная сцена, заставленная музыкальной аппаратурой и увешанная софитами и рекламными плакатами. Семь часов вечера. Небо затянуто пасмурными тучами. Природа затихла в ожидании не то дождя, не то снегопада. Словно в противовес гнетущей тишине на всю площадь вдруг разносится стук барабанов, усиленный мощными усилителями. В следующий миг вступают в игру бас-гитара и синтезатор — музыканты настраивают инструменты перед предстоящим концертом. Их с восторгом приветствует многотысячная толпа зрителей, собравшаяся на площади. К площади подъезжает диван-мотовездеход, в нем Гера и Алек. Он чему-то бурно радуется.

Гера. Чего ты ржешь, придурок?

Алек (радостно хохочет). Гера, мы живы, живы! Меня даже не царапнуло в той бешеной перестрелке. Я совершенно цел и невредим…

Гера. А я б тебя сейчас с удовольствием пристрелил, да народу вон тьма. И патронов в обрез. Дурацкая перестрелка восемь обойм забрала. Чего ты гогочешь? Ты ж, ты ж во всем виноват! На хрена ты привел за собой хвост, местных бандюков против нас настроил?

Алек. Никого я не приводил. Они сами, как голодные псы, за мной увязались.

Гера. Что, почуяли в тебе мешок костей?

Алек. Неа, они повелись на мой редкий дар. Я разбередил их души, вызвал их на откровенность.

Гера. Тоже мне поп выискался, нашел кого исповедовать!

Алек. Ты не прав, Гера. Я только дал возможность их душам поговорить по душам.

Гера (переводит взгляд в сторону сцены). Стоп. Дальше не поедем. (Показывает вперед.)

Видишь, милицейский кордон.

Алек (вертит по сторонам головой). Что тут вообще происходит? Опять революция?

Гера. Судя по сцене, какой-то концерт намечается. (Находит взглядом рекламный щит с портретом и именем музыканта.) Пол Джойс. Черт, так это ж легенда рока! Ну что, останемся? Посмотрим?

Алек. Неа, я рок не люблю.

Гера. Гонишь, что ль? Как это ты не любишь рок?

Алек. Много шума из ничего. Примитив, топтание на месте. А эти два пальца, тьфу! Пора рок списать…

Гера (насмешливо). Что ж ты любишь, Шуберт?

Алек. Эр-энд-би, хип-хоп, рэп, электра, хаус…

Гера. Тоже мне продвинутая музыка. Отстой. Попса.

Алек. А твой рок что?! Музыка для даунов и депрессивных подростков.

Гера (хватает в ярости Алека за грудки). Что, что ты сказал, урод?! Это я депрессивный?!

(Из толпы (из-за правой кулисы) к парням внезапно выходит Ксения. Не заметив приятелей, она останавливается в нескольких шагах от них, озабоченным тоном разговаривает по мобильному телефону.)

Ксения. …Нет-нет, Вадим, только не сегодня. Здесь праздник, концерт, собралась уйма народу. Представляешь, что будет, если ты это сделаешь?.. (Пауза.) Я знала, что ты у меня мудрый. Спасибо. (Замечает впереди себя Геру и Алека, заметно теряется и быстро заканчивает разговор.) Все, целую, пока. (Прячет телефон и радостно машет парням.) Привет, парни! Вы опять на взводе? Хватит ссориться. Пойдемте лучше к сцене. Я только что оттуда — там жутко интересно!

Гера (Алеку). Вот, чувак, бери пример с Ксюхи. Она хоть и девчонка, но ценит настоящую музыку. Рок! Не то, что твой рэндпи!

Ксения (Гере). Зачем ты так? Я тоже люблю эр-энд-би. Где-нибудь в хорошем клубе. Выпить самбуки или виски с колой и позажигать до утра… Но живой концерт — это ведь совсем другое.

Гера. Никакой фанеры.

Ксения. Точно! Живой рок, как любовь, не терпит обмана и фальши.

Алек. Да какая здесь может быть любовь?! Грохот, дым, визг, писк и стадо, которое будет тащиться под вой старого маразматика, чья звезда давно закатилась на его сытой родине.

Гера. Эй, чувак, ты опять зарываешься!

Ксения. Ты не прав, Алек. Каким бы ни был музыкант, его концерт — это фрагмент его жизни. Если он искренне сыграет концерт — значит, он искренне проживет эти пару часов. Ему не будет стыдно за них… Идемте!

Гера. Пошли, Алек, не ломайся… (Ухмыляется.) Глядишь, Немую встретим.

Алек (недоверчиво). А чего ей делать на концерте? Она ж немая!

Гера. Но не глухая ведь. Ты ж сам говорил, что душа Немой временами поет. Говорил?

Алек. Ну, говорил.

Гера. Тогда пойдем. Чтоб ты знал, в толпе проще затеряться.

(Над их головами внезапно грохочет раскат грома.)

Алек (прислушивается). Это что, так задумано? Типа звукового оформления? Прикольная фишка!

(Гром гремит в другой раз.)

Ксения (пораженная услышанным). Невероятно, но это гром! Ребята, сюда приближается гроза!

Гера (фыркает язвительно). Какая, на фиг, гроза? Что ты гонишь, Ксюха? Ноябрь на улице, а она мне про грозу парит!

(Раскат грома повторяется в третий раз, да так, что сотрясаются стекла в ближайших домах и срабатывает сигнализация в мотовездеходе.)

(Потрясенный.) Ни хрена себе! Неужто и вправду гроза, мать ее.

Алек. Ага, в самом деле похоже на гром. Прикольно, ни разу не видел такого — гроза в ноябре.

Ксения (запрокинув голову, глядит на небо). Большая редкость. Как этот концерт.

Алек. Если сейчас начнется гроза, сомневаюсь, что будет концерт.

Гера (Алеку). Поспорим, что будет?

(Неожиданно раздается взрыв аплодисментов и пронзительный свист.)

Ксения. Не нужно спорить, мальчики. (Указывает в сторону сцены.) Вон он, Пол Джойс, на сцену вышел. Сейчас начнется! (Заложив два пальца в рот, лихо свистит.)

Гера. Давай, Ксюша, покажи ему! Мать его!

Алек. Вау, началось!