Шестьсот шестьдесят шестое правительство (СИ)

Она взяла Венькину руку, погладила и, прошептав «Дающему да воздастся», вдруг поцеловала её.

Внутри у Веньки всё перевернулось. Сдвинулись какие-то глубинные пласты, накренились стены возведенной под чутким руководством Покровителя крепости, зашуршал, осыпаясь, песок, посыпались камни.

«Эй-эй, — встревожено закричал Покровитель. — Полегче там».

А горло уже подпирали слёзы. Зачем она сделала это? Как нищенка, которая хватает и начинает слюнявить руку подавшего милостыню. Господи, какое унижение. Что же мы так бедны-то?

«Во-он, — заорал Покровитель. — Вон отсюда».

Неведомая сила заставила Веньку выметнуться из-за стола, схватить кейс, выскочить в дверь… Очнулся он уже в машине.

Бабки, мимо которых он, шумно топая, промчался, оживленно галдели и интенсивно жестикулировали. Две из них, встав со скамейки и приставив ладошку козырьком, зорко высматривали, что там, на шестом этаже, делается. Но нет, с окнами Рапохиных всё было в порядке, они были не колоты, из них не валил дым и не раздавались крики о помощи.

Венька дал по газам и умчался.

Глава 15. Делёж портфелей

В 19.00 четверо молодых людей, подобострастно поздоровавшись, занесли в коридор четыре большие увесистые коробки и, раболепно попрощавшись, удалились.

Венька, на душе у которого было сумрачно, распаковал коробки, выставил на застеленный белоснежной скатертью стол тарелки и салатницы с деликатесами и невиданными салатами, поставил в микроволновку судки с мясными и рыбными блюдами.

В трех коробках, разделенных пластинами картона на ячейки, была чисто жратва, в четвертой имели место горячительные напитки и предметы сервировки, начиная от посуды и кончая накрахмаленными салфетками. Всё предусмотрели, холуи.

«Именно так — холуи, — немедленно прокомментировал Покровитель. Он теперь, увидев Венькину слабину, не отпускал его ни на минуту. — Надо быть хозяином жизни, иначе сомнут, стопчут. Поэтому все вокруг холуи. Подчеркивать это, может быть, и не стоит, но знать нужно обязательно. Иметь, так сказать, в виду».

К приезду Курепова с приглашенными стол был накрыт. Необременительная, но требующая тщательности возня отвлекла от мрачных мыслей, настроила на предстоящий ужин. Этому в какой-то степени поспособствовала и шикарная обстановка, в которой отныне предстояло жить.

Бездна, возле которой вдруг очутился Венька, неожиданно понявший, что в бездне этой находятся сейчас все-все, включая родителей, включая Кирилла, включая соседей и говорливых бабок, бездна, имя у которой была нищета, испугавшая своей липкой безысходностью, своей беспросветностью, отпустила. Всё, вроде бы, встало на свои места и всё было не так уж плохо.

«Нервы не в дугу», — сказал себе Венька, на чем и успокоился.

Эти двое, что приехали с Куреповым, были с Венькой предупредительны, не показывали своего превосходства (как же, Плехановский за плечами, а у тебя, парень, кроме черного пояса и головы, способной забивать гвозди, что?), но как-то поначалу Веньке с ними было неуютно. Как-то быстро они его, пару раз встрявшего в разговор, поставили на место, то есть затолкали в угол. Вежливенько так, культурненько. И он поначалу всё правильно понял. Никакой он в этой роскошной квартире не хозяин, а так — мебель, сторож. Но потом весьма неожиданно ситуация изменилась, и эти двое начали относиться к нему с уважением. Ничего понять было невозможно. В дальнейшем Курепов объяснил, что это и есть политика — менять собственные позиции, показывать себя то так, то этак. Обижаться на это не стоит, иначе прослывешь дураком, много лучше относиться к этому с юмором.

Одного из гостей, высокого лощеного брюнета в очках, звали Георгием, второго, плотного, массивного и тоже не маленького, с короткой рыжеватой щетиной на голове — Осипом. Соответственно фамилии у них были Хлебников и Аксельрод.

Когда выпито и съедено было достаточно (Венька ел и пил, не отставая), завязалась несколько странная беседа, весьма похожая на заговор. Троица плехановцев, называя Президента Бурым, Максимчика Серым, а существующее правительство всех скопом баранами, никого особенно не выделяя, начала распределять властные портфели.

Курепову безоговорочно досталось премьерство, Жоре и Осе вицепремьерство. Называя известные им троим имена и клички, выбрали министров. У Веньки спросили, кем он хочет быть — министром по чрезвычайным ситуациям или культуры. Венька, хохотнув, выбрал культуру.

У Курепова возникло сомнение по поводу министра финансов: Дохлер-де может не потянуть.

— Дохлер да не потянет? — усмехнулся Аксельрод. — Так потянет, что другим ничего не останется.

— Вот то-то и оно, — сказал Курепов. — Именно это я и имею в виду. А надобно делиться. Дохлер лучше застрелится. Но кого тогда?

Возникла пауза, и в эту паузу, зная, что терять нечего, с ходу внедрился Венька.

— Есть кадр, — сказал он. — Экономист, юрист, бухгалтер.

— Кто? — спросил Курепов.

— Мой брат.

— Что закончил?

— МГУ с отличием, — ответил Венька. — Теперь пашет в частной фирме.

Плехановцы переглянулись. МГУ тоже что-то значил. Впрочем, слово оставалось за Куреповым.

— Завтра вечером привезешь его сюда на собеседование, — сказал Курепов. — Понравится — милости просим. Покровитель не возражает.

Веньку бросило в жар. Неужели и тут повезло? Он уже понял, что разговор этот пусть между пьяными мужиками, но весьма серьезен. И нечего было хихикать. Покровитель знал дело туго. Значит, культура и финансы. Ничего себе!

— Бурый плох, — сказал между тем Курепов. — Но он — единственный гарант. Другие будут вставлять палки в колеса. Следовательно, никаких других, а Бурому обеспечить максимальный уход. Всё самое лучшее. Искусственное сердце, искусственную почку, даже член искусственный, если понадобится. Всё невозможное. Пересадить мозги, если будет нужно.

— А так бывает? — спросил Хлебников.

— Не бывает, так будет, — сказал Курепов, уже видящий себя премьером. — За зеленые всё будет. Ты что, сомневаешься?

— Коммуняги упрутся, — невозмутимо заметил Аксельрод. — И так уже шумят, что Бурый мертвее Мао Цзе Дуна.

— Черт с ними, — бросил Курепов.

— Что бараны? — спросил Хлебников. — Тебе там наверху виднее.

— Идет планомерный отсев, — ответил Курепов. — Мекают порой, когда здорово прижимают, но и только. Бараны и есть бараны.

— Может, Серого в Президенты? — неожиданно предложил Аксельрод. — Личность известная, учиться не надо — и так всё знает. К тому же здоров, в шунтах не нуждается.

— Не поймут-с, — сказал Курепов. — Харизма не та.

Венька, не встревающий в этот разговор, слушал и думал, что вот именно сейчас «дорогие россияне» смотрят свои старенькие телевизоры, лопают перловую кашу, читают, ругаются, целуются и Бог весть что еще делают, и никто из них не знает, что в некой квартире на Ленинском проспекте запросто пьют водку и решают вопросы государственной важности никому пока не известные молодые люди, которым определено завтра быть правителями. И ему, Веньке, в будущем правительстве выделено местечко. От этого становилось тревожно и радостно, но больше тревожно, потому что одно дело обучать каратистов или грудью вставать на защиту любимого депутата, и совсем другое — руководить культурой страны. Всей этой махиной — с циркачами, библиотекарями, актерами, писателями, художниками. Это ж придется общаться с заслуженными деятелями, народными артистами, академиками. Все ведь попрутся к тебе.

Тяжелый груз ощутимо лег на плечи, придавил.

Взглянув на его кислую физиономию, Курепов усмехнулся и сказал:

— Брось, старик. Это так же просто, как жрать и пить. Дистанцируйся, не принимай всерьез. У тебя будет куча помощников.

— Это точно, — подтвердил Хлебников. — Чем выше сидишь, тем легче работать. Самая суета у клерков.

— Если что — поможем, коллега, — пообещал Аксельрод. — Вместе воз-то тянуть.

— Какой там воз — детскую колясочку, — сказал Курепов. — Растащили уже воз-то. Вот с этого заявления и начнем. Мол, дорогие россияне, положение в стране аховое, всё разворовано, разбазарено, но мы сделаем всё возможное, чтобы… Чтобы что? Кто знает?

Поскольку все молчали, Венька произнес:

— Чтобы прекратить ваши мучения.

Аксельрод с Хлебниковым дружно зааплодировали, а Курепов сказал:

— Видишь, сколько в тебе глубины и тонкости. А говоришь — не потянешь. Еще как потянешь.

И предложил налить. Что было принято без возражений.

Глава 16. Сам тупой

На следующий день в шесть вечера Венька подъехал к офису фирмы, в которой работал Кирилл. Звякнул в парадную дверь. Изнутри откликнулась какая-то тетка:

— Закрыто.

Венька вновь звякнул, настойчиво, три раза.

Открыла уборщица в белом халате со шваброй в руке. За спиной её стояли столы с компьютерами, народу не было никого.

— Говорят же…, — начала было тетка, но тут из глубины комнаты раздалось: «Это ко мне, тетя Варя», — и из-за дальнего стола поднялся Кирилл. Махнул рукой.

Венька прошел к нему.

Был Кирилл озабочен и встрепан, глаза его блуждали. Видно было, что человек страшно занят.

— Поехали, — сказал Венька.

— Куда? — Кирилл так и тянулся к работающему компьютеру, скользя взглядом то по Венькиному лицу, то по монитору, причем монитор с каждым мгновением притягивал его всё больше и больше. Трудоголик чертов.

— Тебе что, больше всех надо? — сказал Венька. — Чего ты тут один торчишь?

— Да как-то кто куда, кто в лес, кто по дрова, вот один и остался, — пробормотал Кирилл и ловко ткнул пальцем в клавишу киборда.

— Постой, постой, — заговорил он, впиваясь глазами в экран. — Ну-ка, ну-ка.

И, не садясь, стремительно забегал пальцами по клавиатуре. Клавишник, органист, И.Николаев со своей Н.Королевой.

— Всё, — Венька взял да вырубил системный блок.

Монитор тут же почернел.

Кирилл похлопал глазами и сказал:

— Ну, ты глупый. Ну, ты тупой.

— Сам тупой, — парировал Венька и выключил сетевой фильтр.

После чего, крепко взяв под локоток, повел не особенно упирающегося Кирилла на выход.

— Чья тачка? — спросил Кирилл, едва они сели в машину.

— А ты как думаешь? — сказал Венька, выруливая на проезжую часть.

Кирилл вздохнул и заметил:

— Мог бы догадаться. Особенно после этого царского подарка. Кстати, ты что так внезапно ускакал? Нехорошо. Предки в недоумении.

— Погоди, братан, — сказал Венька. — Намечаются крупные изменения. Появляются крупные должности. Короче, я тебя порекомендовал, а едем мы на собеседование.

— С кем?

— Зовут его Леонид Петрович Курепов. Твоя задача понравиться.

— Курепову? Это который депутат? — уточнил Кирилл. — Не, под депутата не пойду. Люди это временные, им дадут под зад, а нам, грешным, куда? Им-то хорошо, они себе министерские пенсии выхлопотали, у них льготы, они номенклатура, а мне уже такой работы, как сейчас, не найти. Сам знаешь.

— А ты пробовал? — сказал Венька. — Ты как в эту свою дурную фирму вляпался, так из неё ни шагу. А возможностей, между прочим, тьма. Не меньше, чем в Штатах. Теперь относительно Курепова. Сегодня он депутат, а завтра — второй человек в стране. Указ уже готов. Понял, чем старик старуху донял?

Кирилл заморгал, засопел. Дошло, наконец-то, что дело серьезное.

— Да ты не переживай, — сказал Венька. — Чем выше сидишь, тем легче работать. Самая суета у клерков.

Тут Венька, как видите, позволил себе плагиат. Подтибрил у Хлебникова понравившуюся ему формулировку.

— Вот ты скажи мне, где был твой шеф, когда я пришел? — продолжал Венька, сворачивая на перекрестке направо и уверенно вливаясь в несущийся поток разномастных машин. — Шеф был ушедши. Потому как у него имеется маленькая серая лошадка, которая пашет. То есть, ты. А получает он раз в десять больше твоего. Я неправ?

— Не знаю, — сказал Кирилл.

— Ну, так и посылай его на три литеры.

— Вот черт, — сказал Кирилл. — Всё так неожиданно. Как, говоришь, его зовут? Леонид Петрович? Не ошибиться бы. Он как мужик-то? Ничего?

— Какой там мужик, чуть старше тебя, — ответил Венька.

— Совсем уже гарант охренел, — сказал Кирилл. — Скоро правительство в яслях набирать будут. А как через тройку месяцев по заду отвесят? Следуя обычаю. Куда тогда?

— За три месяца, дорогуша, ты обеспечишь себя на пятьсот лет, — усмехнувшись, произнес Венька. — Будто сам не знаешь. Умные люди говорят: мне бы часик побывать премьером, чтобы успеть документ справить, банк учредить или какую фирму, а то просто открыть счет и перевести туда зарплату учителей, — и всё, и больше ничего не надо. Зарплата у учителя маленькая, но когда их, маленьких, много, получается о-го-го.

— Ну, ты жук, я посмотрю, — сказал Кирилл.

— Это не я жук, — ответил Венька. — Это, братан, жизнь такая — жучиная…

Венькина квартира потрясла Кирилла своим великолепием. На сей раз он не стал уточнять, чьи хоромы. Подразумевалось, что Венькины. Он лишь оценивающе посмотрел на брата, который особыми талантами в ментальной сфере никогда не блистал, и молча опустил глаза. А что тут скажешь?

Венька организовал на кухне ужин из остатков вчерашнего пиршества (этих остатков в холодильнике хватило бы еще на два основательных застолья), усадил Кирилла за стол, а сам поехал в Резиденцию.

Через полчаса он вернулся с Куреповым.

К этому времени Кирилл уже поужинал, помыл за собой посуду и сидел теперь в гостиной перед огромным телевизором.

Венька выключил телевизор, вслед за чем вышел, оставив Кирилла с Куреповым.

Разговор продолжался минут десять, не больше, после чего Курепов позвал Веньку и велел отвезти себя обратно в Резиденцию. По дороге сообщил, что Кирилл — это то, что надо, с чем он, Венька, может поздравить брата. Сам Курепов оставил Кирилла в неведении — так замес круче получается. Вот только двух Рапохиных а одном правительстве быть не должно, достаточно Веньки. Кириллу же, поскольку он будет сидеть на мешках с деньгами, можно дать псевдоним Миллионщиков. А? Звучит чисто по-русски.