Река снов. Александр

Мама уже выкроила мне новое одеяние. Я такое видел на охране баронов, приезжавших в Тверь. Ну и читал про него в книжках. Раньше его носили для защиты доспехов от солнца и дождя. Ведь, если не одеть сюрко сверху на доспехи, то они нагреются на солнце и будет очень жарко. Латник постоит — постоит на солнце и может свалиться от солнечного удара. Да и под дождем кольчуга может заржаветь, если она не гномской работы. Сейчас большой нужды в сюрко нет, поэтому его делают куда короче, чем раньше, и служит оно больше как демонстрация геральдических цветов и герба рода. А для чего оно нам? Наверное, чтоб меньше пачкать свою одежду, когда какой-то грязной работой займемся. Говорил же Лео, что могут заставить по дому работать.

Ну и ладно. Надеюсь, что меня не заставят наводить порядок в комнате, которая несколько лет стояла запертой. Я как-то помогал убирать такую, так у меня от попавшей пыли чуть нос наизнанку не вывернуло. Еле прочихался. Но, когда вытираю пыль там, где регулярно убирают, то ничего страшного.

Вечером в воскресенье я примерил уже готовое- получилось хорошо. Мне даже понравилось видеть себя в этом наряде. Мама тоже была довольна. Эх, что будет завтра!

А завтра после завтрака мы с мамой пошли на Зеленую улицу. Я хотел пойти сам, а мама не соглашалась отпустить меня одного. Поэтому договорились о том, что она меня проводит, а в дом зайду один я. Учитель жил в доме, который можно было назвать двухэтажным, а можно и полутораэтажным, ибо второй этаж значительно уступал по площади первому. Причем первый этаж был кирпичным, а вот второй- деревянным. Фасад дома занимал почти всю ширину участка, а сада не было видно. Впрочем, на нашей улице тоже были такие дома, у которых сад был сзади, а стена дома была забором, выходящим на улицу. Наш же дом строили так, чтобы он не выходил стеной на улицу, а чуть отступя, сад же располагался за ним. Были, конечно, и дома где-то в глубине участка. В таких до хозяина невозможно докричаться. Прямо хоть вешай колокол на воротах.

Дом учителя мне даже почти понравился, портила его вид только арка входа. Она располагалась ровно посредине дома и напоминала внешне рыбий рот. Дверь располагалась в глубине арки. Поэтому ты как бы заходил в рот, и рыба тебя глотала. А так все чисто, оконные стекла чисто вымыты, ворота, дверь и ставни свежеокрашены- приятно глянуть. Если забыть про арку.

Но, наверное, этот дом очень старый, может, даже перенесся сюда из Старого мира. Тогда вроде бы было куда безопаснее, поэтому у строителя дома не было мысли о том, что вход глотает входящего туда.

Ладно, пора идти. Я сжал в руке сумочку с нужными мне вещами, махнул маме рукой и пошел, не оглядываясь, через улицу. Поднялся на две кирпичные ступеньки, подошел к двери и стукнул дверным молотком. В таких домах дверной молоток самое обычное дело. Иногда ставят гномской работы механические звонки. Это в таких домах, где дом далеко от ворот. Нажмешь рычаг и сложная система тяг передает воздействие на молоточек, стучащий в гонг внутри дома. Говорят, что есть электрические звонки, но я их, будучи в гостях, не видел. Нет у меня знакомых, что живут в центральных районах города и в больших домах. У нас дома — тоже молоток.

Дверь распахнулась. За ней никого не было. Надо заходить. Я оглянулся, увидел маму, махавшую мне рукой с другой стороны улицы, махнул ей в ответ и шагнул через порог. Дверь сама закрылась за мной. Рыба проглотила меня.

Я стоял в самой обычной прихожей. В подобных я не раз бывал, заходя в гости к одноклассникам. Вокруг не было ничего таинственного и страшного. Чучел страшных зверей, скелетов, непонятных артефактов — ничего подобного. Легко можно было подумать, что это дом соседа, к сыну которого я пришел в гости или здесь живет доктор, которому надо показать какую-то мою болячку. Слева распахнулась дверь и в прихожую зашла женщина, одетая так, как принято одеваться прислуге в домах. Синее платье и белый фартучек. А на голове маленькая белая шапочка. Отчего-то эти шапочки называют «наколкой». Женщина сказала мне по вилларски: «Иди за мной!», потом поправилась и сказала тоже самое уже на языке пришлых.

Открылась еще одна дверь, и мы ступили в коридор. Слева и справа там было по две двери в комнаты. На полу лежала сплетенная из камыша циновка, а мебели в коридоре совсем не было. Только на стенах в рамочках висели рисунки карандашом. Я их не успел рассмотреть, потому что мы уже подошли ко второй слева двери и горничная сказала, чтобы я постучался и заходил.

У меня успела мелькнуть мысль, что, наверное, нас по дому все же сильно работать не будут заставлять, раз уже есть прислуга. Я поднял руку и постучал в дубовый косяк.

— Да, Саша, заходи!

Значит, он уже знает, что это именно я. Наверное, у есть какие-то магические средства слежения, чтоб увидеть, кто к нему пришел. Должно быть, у меня еще не стали работать все эти железы, о которых говорил Лео, которые включаются, когда человек начинает управлять Силой. Я — то ведь ничего не почуял, значит, еще не могу.

Я толкнул дверь, она отошла назад, и передо мной открылся кабинет Руслана. Тут тоже ничего не было из того, что я представлял в кабинете мага. Совсем как кабинет директора нашей школы. Я там был, когда побил Ваньку за дразнилки, и меня там отругали за драку. А потом ругали и Ваньку за то, что обидно дразнился. Но дело не в этом вруне и любителе дразниться. Просто было все так похоже. Наверное, Руслан тоже кто-то вроде директора в Академии, поэтому и кабинет у него такой. Никаких следов магического и непонятного.

— Доброе утро!

Руслан уже встал из-за стола, подошел ко мне, пожал руку и предложил садиться на диван. Сам сел рядом. Диван кожаный, мягкий. Но на таком спать не получится, только сидеть можно.

— Ты вот ищешь глазами разные чучела драконов, непонятные артефакты и кипящие в ретортах магические реактивы? Этого всего тут нет. Здесь я думаю. А когда придумаю, что делать, я иду во флигель, который у меня в саду, и там реализую свои задумки. Почему? Потому что одно из первых правил мага, который живет среди людей — не навреди окружающим. Твое заклинание, твой эксперимент не должны наносить ущерб тем, кто в нем не нуждается. Огнешар не должен летать по деревянному дому. Магическое существо должно выводится в защищенном месте и подальше от людей, которые могут пострадать от него. Если ты не уверен, что у тебя получится безопасно твоим способом- сделай по-другому. Поэтому часть экспериментов я провожу в дворовом флигеле, часть — в Академии. Иногда приходится выезжать в очень отдаленные и ненаселенные места. Но это потом. Придет время, ты сможешь помогать мне в экспериментах, придумывать их самостоятельно и сам либо вместе с единомышленниками их проводить. Тогда этот принцип, вошедший в твою плоть и кровь, тебе пригодится. Сейчас речь не о том.

Ты, возможно, удивился, что я, когда пришел к вам в гости, не стал подробно расспрашивать тебя о деталях твоего поединка с борейном. Должен сказать, что это не самая опасная тварь, но очень неприятная. Одной из самых неприятных сторон борейна является та, что он, будучи подраненным, впадает в бешенство и рвется отомстить. Тогда он уже не обращает внимание ни на что, и, пока еще в силах бежать к жертве, то он бежит. И даже умирая, готов из последних сил рвануть или укусить. Поскольку сведения о его ядовитости разноречивы, то укус борейна получить совсем ни к чему.

Потому я дал тебе вон тот хрустальный шар, который ты подержал в ладони. Так что я теперь видел все произошедшее твоими глазами. То, что ты сделал- сделал правильно, ибо у вас шансов было немного. Тех двоих, что удили рыбу, борейн разорвал бы точно. Ты, возможно, смог бы и убежать. Но не убежал и сделал свой первый шаг в качестве мага, защищающего людей от тварей Хаоса. Про то, что сделано с борейном — это надо будет разобраться. Ты явно использовал несколько стихий Силы, в результате чего получилось месиво из задней части твари. Разумеется, при этом получилось легкое магическое истощение, что говорит об избытке потраченного. Но ты сделал это первый раз, потому нельзя требовать от новичка возможности хирургически точно манипулировать Силой.

Отсюда еще один урок на будущее — маг должен помнить о том, что его силы конечны, оттого действовать не на износ себя. Ты уже читал книги отца и натыкался там на слово «откат»? Это реакция организма мага на манипуляции Силой. Естественно, она проявляется не на всякий уровень воздействия. На незначительные действия Силой ее не бывает. Есть и другое состояние: «магическое истощение». Маг расходует слишко много Силы, и оттого на некоторое время теряет способность ею управлять. «Некоторое время» может означать и «всю оставшуюся жизнь». Вот видишь, как ты незаметно начал учиться. Разумеется, это еще не все. Ко многим вещам мы еще будем возвращаться не раз, пока эти требования не станут частью твоей картины мира.

Вообще скажу тебе, что маг учится всю жизнь. Конечно, со временем не приходится учиться той массе сведений, которые усваиваются с самого начала. Но все равно это надо. То, что вчера казалось уделом отдельных светил, сейчас может стать обыденным для всех. Мир меняется, и мы тоже должны меняться, поняв, что изменилось в мире, и что именно мы должны сделать с учетом этого. Пойдем, я познакомлю тебя с остальными учениками.

Интерлюдия первая.

В капсуле безвременья ничто не меняется. За границами ее течет время. Внутри — время еле ворочается.

Тьма, стук капающей воды и тишина.

И я пребываю во тьме и тишине. Долго уже. Сколько- я не знаю, сколько. Я ведь не могу протянуть руку, достать свою «луковицу», глянуть на стрелки. Это состояние называется стасис.

У медиков подобное называется комою. Это не равнозначные состояния, и причина их разная, но они часто походят друг на друга. Оттого я лежу с рукой, прикрепленной к камню и пребываю в в том, что моя бабушка называла «во блаженном успении вечный покой». Впрочем, я могу и ошибаться. Все же мне могут не даваться детали бабушкиной веры. И длится вечное заточение в капсуле безвременья. Маги иногда называют это состояние чуть по другому: «Сфера безвременья». Заклинание, примененное к кому-то, выводит его из под власти времени. И жертва находится в своем коконе, пока работает заклинание. Обычно — несколько минут. Но в меня заклинание бросал лич. У него силы хватит надолго.

Оттого я и слушаю тишину и пребываю в пустоте, и это все не кончается и не кончается. Да, я жив. Можно сказать. Потому что реально живет только мой дух. Часть времени он спит, а иногда у него получается даже покинуть своды моей темницы и залететь далеко от нее. Духам ведь почти нет преград, они могут пройти даже сквозь камень, если только каменщики не озаботились положить кирпичи с рунами отпора. Тогда мятежному духу надо искать другой путь. В некую тайную кладовую он так не пройдет. Но в другом месте найдется лазейка.

Но странствия духа не всегда могут достичь нужного места. Когда я впервые смог на некоторое время освободиться и полететь вдаль, то долететь до своей семьи не получилось. Что-то мешало. Что именно? Какие-то сочетания тонких энергий. Иногда нам так отвечали в школе на наши вопросы: «отчего невозможно, чтобы получилось именно это при именно том». Нас такие ответы преподавателей бесили, и создавалось впечатление, что они либо что-то специально скрывают от нас, либо давно не пополняли своих знаний. Прошли годы, я достиг возраста многих из преподавателей и теперь знаю, что именно такой ответ правомочен. Потому что есть то, что выше наших знаний о сущем. Есть многое, что очень трудно учесть простому человеку. И даже магу, который задумывается над природой магических действий, приходится признать, что часть картины магических взаимодействий уходит от его понимания. Он может иногда учесть возможность того, что магическое взаимодействие заставит его заклинание сработать как-то не так, а может случиться нечто совсем им не прогнозируемое.

Вот, я сам перед шагом в замок Не-Мертвого, соприкоснулся с тем озером в таинственном лесу и последствиями своего вмешательства. И сколько интересного и непонятного выявилось…Возможно, это еще не все, и чудеса вдоль реки Буй продолжаются. Мне б очень не хотелось, чтобы на месте озера образовалось Дурное Болото. Увидеть или узнать об этом нет никакой возможности, потому остается только надеяться.

Первый раз, отпустив свой дух на волю, я далеко не прорвался. Дух парил в окрестностях Лесного Хребта, залетал в похожие на груды камней замки тамошних баронов. И жители замков вздрагивали, ощущая мое присутствие. Мне совсем не хотелось их пугать, но так выходило. Сначала я наводил ужас на аборигенских баронов, обучавщихся магии. А вот сейчас продолжаю вызывать у них трепет. В образе духа это проще. Даже ничего не надо делать-пройдешь близко от барона, и струйка пота потечет по его лицу, и он схватится за амулет или за кружку, чтобы успокоиться. В одном замке меня даже спрашивали, чей именно я дух: прадеда Френо, убитого на пиру, или дяди Инада, не вернувшегося с охоты. Поскольку я никак не отвечал, семейство решило, что я дух кого-то из прежних владельцев замка. Какие-то очень чувствительные к призракам бароны живут на Лесном Хребте. Или больно много жертв на совести имеют?

Когда мой дух попал в Вирац, никого он не заинтересовал. Иногда же светила и боги были благосклонны ко мне и тогда удавалось проникнуть в свой дом.

Алина вернулась туда из Убежища, а в следующем году из Царицына переехал и Валерий. А еще меня ждала совершенно невозможная новость. У меня родился сын. Наверное, это боги послали мне его за труды по борьбе с Не-Мертвым.

Видимо, то, что привиделось мне во сне в Убежище, было не сном, а реальностью.

Мальчик рос, и в каждый свой визит я видел его все большим и большим. Сильно выросший Левчик охранял его во сне. Он чувствовал мое появление, но общаться со мною не мог. Вообще кот явно неспроста попал ко мне и неспроста стережет сына. Так что я не ошибся, решив, что он ниспослан с небес. Видимо, из-за сына.

Может, мой сын вырастет магом, и даже могучим магом. А Левчик послужит ему в качестве фамилиара. Может быть. Что еще может придумать дух заключенного в кокон безвременья отца, которому и так сказочно везет, что он хоть разок-другой в год на краткое время видит своего сына, а не кошмарные сны.

Кошмаров и так хватает. Они словно висят в воздухе и просачиваются сквозь капсулу. Да, ведь существуют мембраны, проницаемые для одного и непроницаемые для другого. И оттого я вижу кошмарные сны или видения, не знаю, как их лучше назвать. Если их выдает мой собственный мозг, то это скорее всего сны. Если это просачивается ко мне, то это, наверное, видения, наподобие тех, что бывают у курильщиков разных гадостей, которые поджигают в своих трубочках разные зелья, и вместе с зельями сгорают сами.

Откуда они берутся, эти видения? Вряд ли они мои собственные. Откуда у меня возьмутся мысли, что надо истребить всех пришлых без различия возраста и пола? Что эльфийские пущи тоже должен пожрать очистительный огонь вместе со всеми обитателями? И из них останутся только эльфийские архонты, да и то в виде зомби? А те аборигенские княжества, что не поддержали намеки на присоединение к новому владыке Приитилья станут добычей орд гоблинов?

Да, я иногда желал зла эльфам, особенно когда видел запытанных насмерть арендаторов. И попадись мне в тот момент архонты, пославшие вперед этих мстителей, то я многое мог с ними сделать. Но не со всей пущей. И не со всеми эльфами.

Видимо, это опять же отрава из черной сущности Ашмаи. Очередь из «Антона» прорвала черный мешок в старом негниющем трупе, и наружу вышел яд. Вот он и висит столбом в воздухе этой вот пешеры. И потихоньку просачивается ко мне.

Иногда я думаю, что это, возможно, управляемый процесс. Задуманный Ашмаи, когда он лишился филактерии, чтобы убивший его маг или воин пострадал за свою отвагу и удачу.

И, чем не шутят демоны, вот так вывернуть наизнанку победу сил Порядка над Хаосом. Чтоб вместо одного лича пришел другой, только что победивший первого.

Мне когда-то явился сон, что я принял облик лича и, держа в руках дубовую ветвь с золотыми желудями, стоял перед волшебным зеркалом, которое материализуется в воздухе. Вроде именно так это виделось мне.

Возможно, это было предвидение. Я догадывался, что идя туда, куда зовут меня сны, я рискую и сильно рискую. И дважды мне сильно повезло. Я пошел снова, хотя догадывался, что везение небеспредельно. Впрочем, я был готов к этому и сразу. А раз повезло даже дважды — что же, я не зря делал свое дело. Немного повезло и в третий раз- на автомат охрана Не-Мертвого не рассчитывала. А надпиленные пули рвали даже мертвое мясо клочьями. Толку-то от зомби, если его перерезает очередью?! Те самые аборигены из казанских владений вообще разбежались. Возможно, грохот автомата в коридоре им напоминал нечто страшное. Десяток горцев с Лесного хребта удрали вслед за ними. А дальше была последняя удача — очередь, попавшая в Ашмаи. Патронов я не пожалел, но затем меня накрыло этим самым заклинанием. С тех пор, посейчас и надолго. Наверное.

Иногда я думаю, что должен был уже умереть. Ведь я лежу в этом коконе недвижимо, уже много лет. Мой сын родился после этого, и последний раз, когда я его видел, ему было лет десять и он тихо страдал, что у него не получается арифметика. Собственно, а жив ли я сейчас?

Или это только кажется моему духу, который никак не смирился с тем, что он вступил в темные глубины Замка Ужаса и уже навсегда останется там?

Может быть. В утешение мне иногда дается немного удовольствия. Попугать слабонервных баронов Лесного хребта, слетать в дом глянуть на сыновей. Или, как сейчас, просто размышлять. Ведь кто знает, сколько еще мой дух будет воспрявшим и не свалится в темные глубины ужаса. Вот и пока посмеюсь на высокоумными эльфийскими архонтами, которые помогали личу, не зная, что он готовит им. Впрочем, кое-кто из них догадывался, ибо помнится мне испуг эльфа-библиотекаря при расспросах об Ашмаи и личах. Помнили они и про Ис-Винира, часть из них догадывались явно и про то, что Ис-Винир и Ашмаи собирались проделать с ними.

Значит, они рассчитывали на что-то еще, что у них получится не пасть жертвою Ашмаи. Ведь нелогично рассчитывать, что они так устали от долгой жизни, что вечная жизнь в виде зомби их привлечет нестандартностью и новизной решения?

Вряд ли. Значит, что-то готовили и они. Что они могли готовить? Не знаю. Эльфийские книги и мозги долгоживущих эльфов могут таить многое. Может, тот самый полуэльф из нашей Академии, который являлся мне в снах- это тоже надежда эльфов. Хотя он по крови эльф только наполовину. Вот и получается в итоге гремучая смесь из пришлого, для которого прогресс — это неотъемлемая часть жизни и эльфа, который способен на многое из слияния с природой и Лесом.

Хотя…вроде как у него Дара работать с Силой и нет. Ну, значит, какой-то другой эльфийский Дар. Достанет дудочку из-за пазухи, засвистит в нее, и превратится дудочка в деревянный клинок, проткнувший мертвое тело Не-Мертвого живым деревом. Какого-то там чернолистого аэнивеена, древесина которого — лучшее оружие эльфов против нежити.

Вот так и проходит скромное время, отпущенное мне для размышлений и дел в этом мешке медленной смерти. И тишина сгущается в капли и капает где-то рядом.

Мрак, тишина и яд злобных эманаций Ашмаи. Каждому положен свой ад. Мне дарован именно такой. Сначала была короткая прогулка по его подобию, потом явился и он сам.

Кап, кап, кап. Теки, вечность, каплями сквозь стенку капсулы безвременья.

Я засыпал, снова просыпался, дух отрывался от тела и улетал отсюда. Иногда мне как-то отстраненно думалось, что вот, вдруг эта тонкая нить связи между телом и духом лопнет. Что будет тогда? Дух будет скитаться по странам и мирам, кого пугая, а кого нет? Или отправится в положенное ему место посмертия? Мне вспомнился рассказ Алины о Зеленом Мире.

Что же, это не самое плохое — быть тенью рядом с милыми тебе тенями. Если оно мне будет даровано. Я снова попробовал проникнуть к младшему сыну и это после нескольких попыток получилось.

Сын спал на «диванчике» в моем кабинете, посапывая во сне. Левчик лежал рядом. Когда я появился, он напрягся, но почти сразу успокоился. Видимо, я не выглядел опасным для него.

Если бы можно было поговорить! Но как…Поэтому мне осталось только смотреть на спящего ребенка. В кабинете-то ничего не изменилось, разве что на столе лежит раскрытая книжка из шкафа. Наверное, он что-то читал из моих книг по магии.

Хотя нет. Что это? На стуле аккуратно растянута мантия. Или сюрко-кто как называет. В таких нарядах обычно ходят либо дружина аборигенских баронов, либо ученики магических школ. Разница в основном в цветах. И в том, что вышито на груди. У дружинников- гербы сюзерена и цвета сюрко тоже геральдические, что принадлежат сюзерену. Обычно не менее двух цветов.

Одежда адептов обычно однотонная, а вместо герба вышивается что-то попроще. У нас в школе была вышита четырехлучевая звезда в круге, а под ней — на каком курсе учится носитель одеяния. Но в других местах могли вышивать что-то другое-герб города или символ Стихии.

Если адепт учился у мага индивидуально, то рисунок выбирал сам учитель. Вроде как. Да, так и было. Мой коллега по отряду Аррен носил на груди знак своего учителя. Он сначала учился в храмовой школе, а потом доучивался у какого-то Владеющего. Оттого был обязан носить на одежде знак своего учителя еще три года. Аррен, помню, рассказывал, что если бы он стал служить кому-то из владык, которые бы потребовали ношения герба владыки на груди, то учитель согласился в разговоре об этом на то, чтобы Аррен перевесил знак учителя на рукав.

А что тут? Одежда однотонная, синяя. На груди вышито белым. Буква «Р» в полукруге.

Значит, мой сын учится у какого-то мага? А не мал ли он для учебы? Вообще у нас тоже была группа из учеников, у которых магическая активность началась пораньше, лет в 12–13. Они сначала занимались по отдельности, позже, после третьего года обучения, их соединили с нами. По знаниям они-то были сравнимы со старшими, но вот вне занятий они были еще детьми. От того и было много интересных и смешных моментов, когда юные коллеги пытались догнать более старших в делах любовных и алкогольных…

Но, если он учится индивидуально у мага, то тут немного проще. Учеников у мага обычно не так много, потому можно проконтролировать, как ведут себя ученики по отношению друг к другу.

Да, я еще только узнал об этом, а уже беспокоюсь, как ему там учится и не обидят ли старшие ученики его…

Но надолго мне остаться не удалось, пересечения Стихий и тонкие взаимодействия увлекли меня опять в свое место заточения. Жаль, что я там пребывал только в виде бесплотного духа и не могу оставить какой-то след. И сдвинуть какой-то предмет мне не под силу.

….

Утром я проснулся рано. Только наступил рассвет, и в форточку сквозило холодом по ногам. Я подтянул на них сползшее покрывало. Вставать к окну и закрывать не хотелось.

Лео лежал рядом со мной, и, увидев, что я проснулся, подобрался мне под бок. Я протянул руку и погладил его.

— Ты знаешь, сегодня ночью здесь был дух. Он проник, поглядел на тебя и исчез. Дух не опасный, не способный к телекинезу. Его можно только испугаться, когда он пройдет близко. Тебя просто обдаст холодом и все.

— Интересно, что это за дух и что ему нужно?

— Он уже бывал здесь, у тебя. Он приходит редко и ненадолго. Наверное, это дух того, кто знает тебя и хочет увидеть, когда окажется тут.

— Отец?

— Не знаю. Он не принимает какую-либо форму, я его вижу как туман и ощущаю иными способами. Просто как присутствие.

— Тогда я сегодня спрошу у учителя, возможно ли с ним как-то вступить в контакт. Лео, ты сегодня пойдешь со мной?

Учитель догадался, что у меня есть фамилиар, потому сказал, что будет не против, если я принесу его с собой. Да и Лео будет ближе ко мне и способен будет помогать. Лео одно время отнекивался, потом согласился. С тех пор я беру его с собой, если у Лео не возникает нежелание туда идти. Такое иногда происходит и даже не знаю отчего.

Как-то я спросил Лео о причинах и он ответил, что приходится очень много говорить, ибо все почему-то просят, чтобы про что-то рассказал. А кошачий речевой аппарат не очень приспособлен для долгих разговоров. Но тут он явно притворяется, потому что со мной он может говорить часами и ничто ему не мешает.

И Анфису уже строго предупредили, чтобы она не тискала Лео и не целовала его в мордочку.

Она, конечно, умильно глядит на него и явно мечтает, чтобы ей разрешили это сделать, но ведь не трогает же!

— Лео!

— Ну ладно, пойду…

Тогда придется брать корзинку.

— Лео, а расскажи мне про то, как можно будет связаться с моим отцом, если этот призрак-именно он?

— Это не настолько сложно. Ты напишешь ему письмо, а когда он появится, я ему его покажу. Только не очень длинное, потому что здесь он бывает с минуту.

— Лео, а сколько раз он здесь был?

— Раз-два в год. Я просто не всегда на него внимание обращаю.

— Лео, а ты не сможешь разбудить меня, когда он придет снова?

— Это маловероятно. Ты спишь, как гном после визита в трактир, то есть — не растолкаешь.

— Ну, ты и скажешь! Ладно, я буду вставать, сейчас будильник зазвонит.

Истекал август, скоро надо было решать: буду ли я по-прежнему ходить в школу или буду учиться всему у учителя. Я-то был согласен, но поскольку я еще маленький, решить должны были мама и брат, как опекающие меня взрослые. А они еще не решились. Маме не хотелось, чтобы я много времени проводил вне дома, а брат хотел сделать так, чтоб мама не беспокоилась. Я с ним уже говорил, и Валерий мне ответил, что он считает, раз я хочу учиться магии и согласен большую часть времени проводить у учителя, то так тому и быть. Он лично в этом не видит ничего плохого, ибо сам много лет жил в Царицыне. Но ему не хотелось бы огорчать маму. Поэтому надо как-то было ее уломать.

Уламывал я ее неделю. Она даже специально переговорила с учителем, и, поплакав, согласилась. Вот не понимаю я, зачем плакать? Ну, когда что-то болит, это ладно, но сейчас-то для чего?

Теперь надо, чтоб она сходила в школу и сообщила об этом. А то через четыре дня начинается новый учебный год, и, если я не явлюсь, то из школы кто-то придет узнать, почему меня нет?

Ну ладно, еще успеем сказать про это, ведь не завтра же начинаются занятия? Нет, значит, ничего страшного.

Мама сходила в школу на следующий день и договорилась о том, что я теперь школу не посещаю.

Эх, красота! А то учиться шесть дней в неделю в школе, да и еще в оставшееся время магии-это даже не знаю сказать, что. Это прямо светопреставление! Или Рагнарек для нордлинга!

Но посмотрю, как будет дальше — сколько теперь придется учиться.

..А пришлось учиться пять дней в неделю, и до обеда, и после. Отпускали меня домой либо утром в субботу, либо после полудня в пятницу- в зависимости от нагрузки. С утра я занимался со старшими учениками по школьной программе, потому что учитель был занят в Академии. А после обеда он приходил и занимался обучением магии. Сначала меня отпускали домой по пятницам, а потом, когда темнеть стало рано, то по утрам в субботу. Чтоб не ходить домой в сумерках.

Первое время я пищал от перегрузки, но постепенно привык и это уже не казалось чем-то ужасным — учиться и с утра, и вечером.

Мама скучала по мне и регулярно приходила ко мне в обед, принести что-то вкусное и просто побыть рядом хоть недолго. А утром в понедельник часто плакала, отпуская меня на учебу. Лео теперь жил на два дома, половину времени находясь у учителя, а половину — в нашем доме. Он обычно приходил во второй половине дня и сидел вместе со мною на уроках магии и ночью.

Ему в гостях нравилось, потому что у учителя водились мыши. Он отчего-то не хотел истребить их магическими методами, поэтому мыши были и свои, и от соседей приходили. Лео мышей не ел, предпочитая человеческую пищу, но с удовольствием их выслеживал и давил.

Должно быть, ему было скучно и так он развлекался. Лео даже заходил на дворы соседям и там ловил мышей и крыс. Благодарные хозяева за это угощали. Я думал, что он растолстеет, но ничего подобного не случилось. Должно быть, Лео как-то мог регулировать свой вес.

Мне было интересно, использует ли Лео магию для выслеживания и ловли или нет. Наверное, все-таки использует. И, может, даже магически выгоняет мышей наружу. Вот вчера он пошел в дом к судье Игнатову, отсутствовал с полчаса и вернулся, сытый и довольный. Ну, не ходят же у судьи мыши по полу табунами, чтоб он пришел, увидел и сразу поймал! А вот если он пришел, провел магический поиск мыши, нашел ее в норке, заклинанием выгнал наружу и задавил- то как раз времени хватит на это и поедание вкуснятины, выданной в награду.