Боги, дороги и рыжие неприятности (СИ)

Надо же, и этот понял! Чудеса, да и только.

Тут второй, который поумнее, зыркнул по сторонам, шагнул ближе и тихо предложил:

- Мож, договоримся? Оно ведь как, приказ был никого не пущать, а про то, чтоб самим не ходить речи-то не было. Так это, я тебе вынесу, что скажешь, а ты взамен дом дотащишь своей скотиной? А?

Я посмотрела на этого неплохого, в общем-то, парня. Что сделает с ним и его недалеким приятелем дядька, если я, как собиралась сначала, заставлю его вынести из дома все, что к полу не приколочено?

Эх, добрая я все-таки, что бы там рыжая не болтала.

- Карту принеси, - прошептала я, тихо-тихо почти не размыкая губ, - За сундуком под половицей, третьей слева. И на виду не неси, в рукав спрячь. Потом скажешь, что проверял, нет ли кого внутри.

Парень понятливо кивнул, вернул мне цепь и осторожно взобрался на крыльцо. Дом жалобно скрипнул, застонал и так просел, что нижняя ступенька аж в землю уперлась. И это очень мне не понравилось. Раньше такого не бывало ни разу, а ведь отец покойный не легче этого громилы был, а дед, пожалуй, и потяжелее. Но времени разбираться в чем дело не было. Проводив взглядом исчезающую в дверном проеме широкую спину, я вздохнула и пошла крепить цепь на место.

Так мы и пришли к дядиным воротам: впереди шагала я, все еще в драной юбке, зато с драгоценной картой за пазухой, на пятки мне наступал сердито рычащий ящер, на ходу пытаясь цапнуть за подол, а по бокам от него сурово печатали шаг дядины мордовороты - ни дать ни взять почетный караул при императорской особе. Следом, скрипя и шатаясь, катился старый дом, а замыкала шествие крайне недовольная Избранная с палкой наперевес, укутанная вместо плаща в старое шерстяное одеяло. Публика, не успевшая еще разойтись по домам, встретила нас радостными криками и свистом. Видно, представление «Сиротка и благодетель» пришлось им по вкусу и теперь они жаждали увидеть, что же будет дальше.

Лошадки, которых приготовил для нас милый дядюшка, уже дожидались у моста и выглядели подозрительно молодыми и крепкими. Я даже поближе подошла, чтобы убедиться, что глаза меня не обманывают. Но нет: две поджарые вороные кобылы нетерпеливо переступали точеными ногами и определенно не собирались подохнуть за ближайшим поворотом.

Вдруг ближайшая вывернула шею под немыслимым углом и совсем не лошадиные зубы щелкнули у самого моего лица, чудом не оттяпав кончик носа. Рыжая испуганно взвизгнула, а я неприлично громко расхохоталась. Подумать только, нам подсунули переводняков! И ведь не придраться же, это, вроде как, тоже лошади.

Ай да дядюшка! Хитер старый свин, ничего не скажешь!

Пока я воевала с лошадьми, пытаясь взять их под уздцы и не остаться без пальцев, славные жители Забредней подбадривали меня криками, свистом и мудрыми советами. В конце концов, мое терпение лопнуло и я как следует вмазала ближайшей скотине кулаком промеж наглых красных глазок. Тварь аж на задние ноги присела.

- Ты чего, совсем того?! - тут же подскочила ко мне Избранная, явно не представляющая, что за пакость нам подсунули. - Ей же больно! Бедненькая лошадка! Гринписа на тебя нет! Надо ласково, по хорошему. Правда, красавица моя? А кто у нас хорошая лошадка, кто у нас умная девочка? Ах ты моя ласточка!

И не успела я ей помешать, как эта обиженная умом девица запустила пятерню в густую черную гриву и принялась ее наглаживать, бормоча какие-то глупости. Кобыла сперва ошалела от такого нахальства, но быстро пришла в себя, оскалилась и резко мотнула головой. Избранная отлетела шага на три, грянув о доски моста тощим задом так, что аж гул пошел.

Зрители радостно завопили. Нежданное развлечение становилось все интереснее.

Рыжая неловко поднялась и снова двинулась к непокорной кобыле, на этот раз со своей палкой наперевес.

- Вот, это правильно! - подбодрила я любительницу бедненьких лошадок. - Приласкай ее как следует, по голове ее дурной! Эй, ты что делаешь? Да не по ногам же, ей еще тебя везти!

И тут мой взгляд зацепился за эту самую палку. Хорошая такая палка, прямая и гладко обтесанная. Для посоха немного толстовата, да и знак на ней вырезан неправильный. Такие режут на...

Мысль я додумать не успела, потому что дом, честно служивший моей семье не один десяток лет, вдруг не спеша накренился влево, а потом сложился, как трухлявый ящик. А как было не сложиться, когда центральную распорку выломала безголовая, полоумная...

Опомнившись, я ухватила оба повода и пихнула плечом зазевавшуюся рыжую:

- Быстро за мной, если жить хочешь!

Гневный дядин вопль и топот за спиной мы услышали, когда до ворот оставалось каких-то пара сотен шагов. Никогда еще я не бегала так быстро, даже от упыря в сушильне! На бегу как-то ухитрилась зацепить взглядом нужную веху и, стоило нам выскочить на дорогу, как звуки погони стихли.

Лошадки вели себя на удивление смирно, и каким-то чудом я даже сумела подсадить рыжую в седло. Первый и последний раз - уж очень она оказалась тяжелой.

Устроившись поудобнее, я развернула карту, быстро проверила путь и удовлетворенно хмыкнула. В Пристанище мы должны были попасть задолго до полудня.

Дом, конечно, было жаль, да и в Забредни лучше не соваться ближайшую сотню лет, но в остальном все складывалось удачно. Тогда у меня впервые появилась надежда выбраться из этого приключения живой. Глупо, конечно, но все равно приятно. И вообще, живет же как-то Избранная с полной головой всякой ерунды.

Чем я хуже?

Глава 5

После того, что мы устроили в Забреднях, о караванных путях можно было забыть до самых предгорий. Ничего, есть и другие дороги. Не такие безопасные, зато быстрые и, если повезет, можно день-другой выгадать.

С Избранной, между тем, творилось что-то неладное: она вдруг перестала ныть, жаловаться и лезть с дурацкими вопросами.

В подарки судьбы я не верила, поэтому спросила:

- Кто умер?

- А? - вскинулась будущая спасительница мира.

Вид у нее был такой, будто ее оторвали от чего-то очень важного.

- Спрашиваю, умер кто? - пришлось повторить, а то в первый раз меня явно не услышали, - Молчишь давно, будто тихую дань отдаешь. Мне даже не по себе стало.

- А... нет. Сорри, я тут... - она помялась немного и выпалила: - Слушай, а эти лошади по случаю не говорящие?

Интересно, все Избранные с головой не дружат, или это мне так повезло?

- Эти? Вроде нет.

- Ужас какой, - замогильным голосом простонала моя подопечная. - Значит, у меня появился внутренний голос! Ехидный...

- Очень интересно, - я придержала свою кобылку и повернулась так, чтобы заглянуть рыжей в глаза. Вид у нее был вполне обычный, но это не особенно успокаивало. Может, у Избранных сумасшествие на лице и не сказывается, откуда мне знать?

На всякий случай, переспросила:

- Значит, голос внутри завелся? И что же он такое говорит?

- Я не очень хорошо его понимаю, - смущенно пролепетала последняя надежда всего живого и неживого. - Сейчас вот что-то о том, как ужасно я сижу в седле, прямо мешок с... с чепухой, что ли?

- С требухой, должно быть. - подсказала я.

Пора бы мне запомнить, что в другом мире и порядки другие и то, что у нас знает любой младенец, для Избранной может быть новым и непонятным.

Снова пустив лошадку шагом, я посоветовала:

- Отвлечься постарайся. Вон, камни считай на обочине, ну или облака в небе. Даже не заметишь, как перестанешь слышать всякую ерунду.

- Угу, не думай о белой обезьяне. Легко сказать, - проворчала рыжая и сосредоточенно засопела.

Вот чудная, кто ж так отвлекается?

Надолго ее, понятное дело, не хватило.

- Не получается! - простонала она, бросив поводья и закрыв лицо руками, - Я все равно его слышу! Теперь он говорит, что я дышу как больная овца, и у него от меня уже в ушах свербит.

- Ну, так стукни кулаком промеж этих ушей, и сразу весь свербеж пройдет! - с готовностью предложила я. - Или великая любовь к лошадкам мешает? Так давай я стукну, мне не трудно.

- Стоп, так это лошадь? - возопила Избранная в абсолютно непередаваемой манере. Такое я прежде слышала лишь однажды, когда тетушка нашла на дне котла с похлебкой останки двухголовой жабы, - Ты же сказала, что она не говорящая!

- Ну так она и не разговаривает, просто думает слишком громко. Это у них что-то вроде... слушай, а давай я тебе лучше с начала расскажу, заодно и от всяких голосов отвлечешься. Только сначала дай мне этот твой пояс.

Пока я спешивалась, отбирала у рыжей уздечку и накрепко привязывала ее же поясом к задней луке своего седла, моя подопечная проявляла чудеса терпения и с лишними вопросами не приставала.

Забираясь обратно в седло, я пояснила:

- Это чтобы ты не потерялась, если вдруг отвлечешься. Только за гриву не хватайся и старайся поменьше ерзать в седле. Скоро под нами плохой кусок будет на третьем слое, это почти не опасно, но не будем впустую удачу испытывать.

Рыжая только фыркнула в ответ и выжидательно на меня уставилась.

Вспомнив, что обещала ей историю, я пустила лошадей шагом, чуть поерзала, устраиваясь поудобнее и заговорила:

- Старые люди говорят, что бродил некогда по земле лошадиный бог. Огромен он был, как гора, и видом страшен: из глаз пламя зеленое полыхает, из ноздрей туман липкий валит, а под копытами болото черное расползается. Где бы он появлялся лошадиный бог - там на полях кости прорастали и вода в колодцах кровью обращалась. Кто его видел, тот рассудка лишался сразу. И не было смертного, чтобы мог с ним справиться. Тогда собрались люди всем миром, да и пошли к своим богам на поклон. Семь дней и семь ночей по всей земле мольба стояла, пока не прокатилась весть, что сгинул Лошадиный бог, как и не было его. Много лет прошло с той поры, да тут новая напасть случилась: стали жеребята странные рождаться - черные, красноглазые и злющие, будто псы цепные. Жрут они что попало, а что сожрать не могут, то непременно изжуют, истопчут да испоганят. Сначала больше на севере случалось, теперь вот и до наших краев добралась эта зараза. И ведь что странно, соображают-то эти лошадки получше обычных, но умишко у них, вроде как, один на всех. По одиночке вообще ничего не могут, не шевелятся даже, так и стоят, пока не подохнут. Двое уже что-то мыслить начинают, а как трое или больше, то совсем беда. Многие верят, что это вот Лошадиный Бог и есть. Вроде как возродиться пытается, а сил пока не хватает. Может так оно и есть, а может и враки все от начала до конца. Во что верить ты уж сама решай, а как по мне, то разницы никакой. Бог они или не бог, а других лошадей нам один пес купить не на что, так что придется уж как-то с этими управляться. Ты, рыжая, вот что запомни: сзади не подходи, за пастью следи все время и чуть что - сразу бей промеж глаз. Да, и не слушай что она там думает, ничего хорошего все равно не услышишь. Просто представь, что это не слова, а ветер воет, или, скажем, ручей журчит. Скоро привыкнешь, и будет само собой получаться.

- А что будет, если их толпой собрать? - полюбопытствовала рыжая. - Ну там сотню сразу, или тысячу?

- Ничего хорошего, уж поверь, - я невольно поежилась, очень живо представив тысячу зубастых черных тварей, а потом провыла страшным голосом: - Восстанет из праха Лошадиный Бог и небо содрогнется под его копытами, и закричит земля разверстыми ртами могил, и мертвецы будут следовать за ним, и настанет Великая Ночь, преисполненная ужаса и скорбей, и будет она длиться вечно...

- Да ну тебя! - отмахнулась Избранная, - Я же серьезно спросила!

- Вообще, их обычно сразу закалывают, - ответила я уже нормальным голосом. - Толку о них в хозяйстве никакого, а жрет такая тварь как целый скотный двор. Даже не спрашивай, зачем их дядюшка держал, все равно не знаю.

На самом деле, были у меня на этот счет кое-какие мысли, но делиться ими со своей подопечной я не собиралась.

К счастью, Избранную, похоже, лошадки волновали больше, чем темные делишки почтенного Эгиля.

- И никогда такого не было, чтоб много и сразу собралось? - протянула она недоверчиво. - Прямо никогда-никогда? Да ладно, так я и поверила!

Я наморщила лоб, честно пытаясь припомнить что-то подобное. И, как ни странно, вспомнила:

- Не знаю, можно ли верить этим россказням, но слышала я как-то, что на юге один богатей вообразил, будто если этих тварей собрать побольше, то обретут они мудрость неимоверную и тут же выдумают нечто важное и для всех полезное. Подсчитал даже, что надо их для такого дела триста тридцать три. Так вот, стал он их собирать, где только мог, и на подворье свое свозить. Много собрал, сотни две точно, да только странное дело произошло. Возвращается он как-то с очередной парой, а вместо угодий его богатых пустырь вытоптанный, а к горизонту полоса тянется, копытами в земле выбитая. Тут лошадки, что он с собой привел, из рук поводья вырвали и по полосе этой в даль ускакали. Делать нечего, пришлось ему следом отправиться. День идет, два идет - все конца-края не видно. Долго шел, аж сапоги до дыр стоптал хоть и новые почти были. И вот приходит он на берег моря. Видит - обрыв высокий и след от копыт до самого края обрыва тянется. Ближе подошел, вниз с обрыва глянул - нет никого, только волны шумят. Понял он тогда, что от большого ума только разруха одна, а проку никакого. Заплакал он горько и хотел уже следом за мечтой своей в море прыгать, да только слышит - как будто зовет его кто-то. Оборачивается, а на камне...

Я замолчала, пытаясь хоть что-то высмотреть впереди. Легкая дымка, встретившая нас на этом куске, как-то незаметно сгустилась в плотный туман.

- Ну, обернулся он, и что? - напомнила о себе Избранная, - Что на камне было?

- Да подожди ты со своими камнями. Видишь, туман какой? - я остановила лошадь и спешилась. - Ты тоже слезай, дальше пешком пойдем.

А дальше стало только хуже.

Проклятый туман и не думал рассеиваться, будто чья-то злая воля направляла его, чтобы сбить нас с пути, и сколько я не всматривалась в эту сероватую муть - нужный ориентир как сквозь землю провалился. Хуже всего было то, что все звуки от нашего маленького отряда будто впитывались в туман, а потом возвращались к нам, снова и снова. Скоро мне начало казаться, вокруг нас скачет тысяча чудовищных коней, а впереди только высокая скала и холодные жадные волны. Не знаю, о чем думала в это время Избранная, но когда я протянула ей руку так вцепилась в нее, что чуть не оторвала..

Некоторое время мы просто брели в тумане, как потерявшиеся дети, и я все никак не хотела себе признаться, что даже не представляю где мы и как отсюда выбраться.

Вдруг внутри меня будто труба тревожная взвыла, и я замерла на полушаге, прислушиваясь.

- Что такое? - всполошилась рыжая.

Ее пальцы в моей руке были совсем холодными и мелко дрожали.

- Не знаю, но что-то не так, - нехотя отозвалась я, - Вперед идти нельзя.

- Вот только не говори, что мы заблудились!

Избранную уже трясло от страха. Ладно, не только ее. Меня тоже.

- Да какая разница, что я теперь скажу? - отмахнулась я, потерла усталые глаза и отчаянно уставилась вперед, все еще надеясь разглядеть нужный ориентир. - Этот кусок давно должен был закончится, но не закончился. И ориентир я пропустить не могла. Значит, не было его. А впереди точно плохой кусок, может и не один, так что придется возвращаться неизвестно сколько, а я даже не могу определить, где мы и карта не поможет, ничего же не видно. Здесь вообще все неправильно, понимаешь? Слишком тепло для зимы, да еще и туман этот стран...

- Хочешь прикол? - вдруг перебила Избранная. - Мы уже сколько стоим, минут пять, да? А эхо до сих пор тыгдым-тыгдым-тыгдымкает.

Теперь, когда она это сказала, я тоже услышала. Тяжелая, мерная поступь, от которой седая пелена тумана вздрагивала и расползалась косматыми клочьями. Звук медленно, но верно приближался. Мы с рыжей вцепились друг в дружку и хором выдохнули:

- Лошадиный бог!

- Элечка, миленькая, ну сделай что-нибудь, ну пожалуйста! - взмолилась моя подопечная, встряхивая меня, будто куль с горохом. Странное дело, но это помогло - ко мне вернулась способность связно мыслить.

Ясно было, что нас не легендарное чудище догоняет, скорее уж кто-то из дядькиных людей случайно на нужный кусок выскочил. Будь я одна, то постояла бы тихонько на обочине в тумане, пока погоня мимо не проедет, но провернуть такую штуку с парой злобных малоуправляемых кобыл и неуправляемой перепуганной девицей не получится.

Топот уже оглушал, и казалось, что всадник вот-вот вынырнет из тумана прямо за нашими спинами, когда я решилась. Крепко стиснув в одной руке уздечку, а в другой дрожащие пальцы Избранной, я зацепилась взглядом за какую-то выбоину на одной из дорог и шагнула вперед.

Первая мысль была о том, что мы, кажется, еще живы. Вторая, что тумана тут нет и зловещего топота за спиной тоже. А третью мне не дала додумать рыжая, так стиснувшая мои пальцы, что я не выдержала и заорала.

- Ой, сорри, я не хотела, - виновато лепетала эта вредительница, пока я трясла кистью и шипела бессвязные ругательства. - Ну прости! Очканула просто, ну, в смысле, испугалась сильно.

- Сейчас-то уже чего пугаться? - проворчала я, дуя на пальцы, - И хватит уже извиняться. Будто от твоих соррей болеть перестанет!

- Ну ты и язва! - тут же надулась рыжая, - Я к ней со всей душой, а она...

Меня чуть не покалечили, и я же после этого язва?

Хотела было возмутиться, но вовремя опомнилась. Толку-то? Эта не в меру впечатлительная девица один пес все важное мимо ушей пропустит, хоть я тресни. Мысленно отвесив себе бодрящую затрещину, я огляделась.

По обеим сторона дороги тянулась очередная равнина, унылая и совершенно безликая, и ни единого ориентира поблизости не было. Не то, что ни одного знакомого - вообще ни одного, будто по этим дорогам лет сто никто не ходил. Особой опасности я впереди не чувствовала, но снова шагать наугад не хотелось. Известно же, что дважды подряд удачу испытывать - только предков сердить.

- Ну и че стоим, кого ждем? - нетерпеливо окликнула меня Избранная.

Она, похоже, успела позабыть недавний испуг и сгорала от нетерпения поскорее двинуться дальше, навстречу великой судьбе.

- Чуда, - невесело усмехнулась я, - Хоть самого плохонького, нам сейчас все сгодится. Или ясной звездной ночи, ежели вдруг она раньше наступит.

- Чего-чего? - переспросила моя подопечная и встревожено заглянула мне в лицо. Даже лоб зачем-то потрогала, видно проверяя, нет ли жара.