Здесь так забавно…

БГ: — Так. Ладно. Вот я сейчас говорю совершенно серьезно, чего еще раньше не говорил. Дело в том, что возникло новое видение, возникло в феврале… Мы не можем больше играть ту музыку и петь о том, что раньше имело смысл. Происходит это, во-первых, из-за отделения Гребенщикова от «Аквариума», а во-вторых, Россия куда-то движется, и мы вместе с ней…

Мы сделали все, что могли, мы кончили этап, и после этого мы можем заниматься алхимией, но в этом есть что-то нелепое — заниматься алхимией, когда за окнами стреляют. И чтобы дальше что-то делать, нам было необходимо через что-то пройти. А видение было такое — мы все стоим перед стеклянной стеной и стараемся через нее пройти. Не всей группой, а по одиночке. И когда мы пройдем и посмотрим, кто прошел, кто не прошел, тогда мы сможем что-то сделать дальше. Путешествие на Запад как-то меня изменило, Мишку, Дюшу даже, наверное.

Так что сейчас эпоха смутная, все живые, играть всем хочется… Но при этом ток через нас не идет. Или идет очень редко, на каких-то только песнях. А старые песни играть нельзя. Надоело. Мы на положении партизанской бригады — ушли из городов, потому что там делать нечего; жить в лесу, быть может, и хорошо, но непонятно, зачем.

Поэтому, чтобы понять, что нам делать дальше, «Аквариум» играет сейчас очень специально называющуюся музыку, которая является частью великого общественного движения «Конь в пальто».

— А как музыка называется?

БГ: — … … …..!

— Да, так, пожалуй, мне не напечатать. Может, все-таки «фиг поймешь»?

БГ: — Вот, никогда, никогда не напишут всей правды об «Аквариуме»! Еще мы записали музыку к фильму Соловьева «Черная роза…», а еще собираемся записывать пластинку, здесь, на русском, под предварительным названием «Будни гражданской войны».

БГ: — Я всегда верю в людей, в том смысле, что если к человеку придет другой человек и попросит кусок хлеба, то тот его даст. В большинстве случаев. Но классовый гуманизм имеет свои интересные стороны. У меня создаются явные ощущения, что в России поставлен эксперимент: легко ли вытравливается человеческое из человека. И выясняется, что очень нелегко.

ПОЕЗД В ОГНЕ

Полковник Васин приехал на фронт Со своей молодой женой. Полковник Васин созвал свой полк И сказал им: «Пойдем домой! Мы ведем войну уже семьдесят лет, Нас учили, что жизнь — это бой. Но, по новым данным разведки, Мы воевали сами с собой. Я видел генералов: Они пьют и едят нашу смерть; Их дети сходят с ума оттого, Что им нечего больше хотеть. А земля лежит в ржавчине, Церкви смешали с золой. И если мы хотим; чтобы было куда вернуться — Время вернуться домой…» Этот поезд в огне — И нам не на что больше жать. Этот поезд в огне — И нам некуда больше бежать. Эта земля была нашей. Пока мы не увязли в борьбе. Она умрет, если будет ничьей, — Пора вернуть эту землю себе! А кругом горят факелы, Это сбор всех погибших частей. И люди, стрелявшие в наших отцов, Строят планы на наших детей. Нас рожали под звуки маршей, Нас пугали тюрьмой, — Но хватит ползать на брюхе — Мы уже возвратились домой.

БГ: — У нас к музыке до сих пор относятся, как к спортивным состязаниям. Чья победит? А культуры не сражаются друг с другом. Это ребенку кажется, когда он случайно увидит родителей в постели, что они борются. А они любят друг друга. И в любви рождаются дети, наделенные свойствами обоих родителей.

Я думаю, в истории человечества у России своя определенная функция: какая-то щемящая духовность. Я не русофил, нет, я люблю Россию, русскую культуру, но вот Чайковского я люблю не за то, что он русский. Я люблю его потому, что у меня от него внутри все начинает щемить. Это не только мое ощущение. И такого нет ни в одной музыке: ни в Европе, ни в Америку ни в Африке, ни на Востоке. В России есть щемящесть, может быть, потому что Россия — это великая женственность. И это все ощущают. Но можем это как следует только мы. Хотим — не хотим, умеем — не умеем, порой плохо умеем, но это мы можем. И этого ждет от нас человечество. Я этому учусь. То есть я знаю, чему учиться. Я знаю, что я должен. А уж выйдет ли — Бог знает…

Я не могу уехать, потому что здесь во всем, как и в музыке, эта щемящая штука. Она питает. Может быть, я поступаю неправильно и буду об этом жалеть, но…

— «Аквариум» существует уже два десятилетня. Не пора ли изменись стиль, как считают некоторые специалисты по року?

БГ: — Нет, меняться мы не собираемся. Мне это сложно описать, да, наверное, и ни к чему, но принцип работы с тембрами, нотами, со всем, что входит в понятие музыки, включая сюда и духовное наполнение, присущий «Аквариуму», полагаю, уникален, и предела тут нет никакого. Этим можно заниматься сто лет, можно — тысячу…

— Вы прошли «огонь, воду и медные трубы». Когда было труднее?

БГ: — Всегда трудно по-своему. Но — интересно… В конце концов, это и есть наша жизнь.

ДЕРЖАТЬСЯ КОРНЕЙ

Они красят стены в коричневый цвет И пишут на крышах слова, Имеют на завтрак имбирный лимон, И рубль считают за два. Мне было бы лестно придти к ним домой И оказаться сильней — Но, чтобы стоять, я должен держаться корней. Ты можешь купить себе новый HI-FI Или просто идти в гастроном, И медитировать на потолке, Облитом дешевым вином, Сложить свою голову в телеэкран И думать, что станешь умней — Но, чтобы стоять, я должен держаться корней. Они говорят, что губы ее Стали сегодня, как ртуть, Что она ушла чересчур далеко, Что ее уже не вернуть. Но есть ли средь нас хотя бы один, Кто мог пройти ее путь Или сказать, чем мы обязаны ей. Но чем дальше — тем будет быстрей, Все помнят отцов, но зовут матерей, А они говорят, что у них веселей В доме, в котором не гасят огней — Но, чтобы стоять, я должен держаться корней. Так строй свой бюджет на запасах вина, Что хранится в твоих кладовых; Кормись на тех, кто кормит тебя. Забудь про всех остальных. И я мог бы быть таким же, как ты, И это бы было верней — Но, чтобы стоять, я должен держаться корней.

МАГНИТОАЛЬБОМЫ

«Синий альбом»                                                                            1981

«Треугольник»                                                                              1981

«Акустика»                                                                                   1982

«Электричество»                                                                           1981

«Табу»                                                                                         1982

«Радио Африка»                                                                            1983

«Ихтиология»                                                                                1984

«День серебра»                                                                             1984

«Дети декабря»                                                                             1986

«Десять стрел»                                                                              1986

ДИСКОГРАФИЯ

«Красная волна», США, 6 песен                                                      1986

«Аквариум»                                                                                  1986

«АССА», 5 песен                                                                            1987

«Радио Африка»                                                                            1988

«Равноденствие»                                                                           1988

«Radio Silense», США                                                                      1989

«Черная роза — эмблема печали, красная роза — эмблема любви»     1990

Они красят стены в коричневый цвет И пишут на крышах слова, Имеют на завтрак имбирный лимон И рубль считают за два. Мне было бы лестно придти к ним домой И оказаться сильней — Но, чтобы стоять, я должен держаться корней.