Помоги проекту - поделись книгой:
Хорошо было оказаться снова в скверике, среди толстых малышей, уютных старушек, порхающих белых бабочек и нежного запаха растений!
Вон на лавочку присела тётя Катя.
А она, оказывается, симпатичная! Какой у неё смешной острый нос! И она, наверное, не вредная. Сидит себе, жмурится на солнышке.
А вон какой малыш славный! Толстый, важный. Как здорово он набирает полный совок песку и как отважно сыплет его на голову приятелю!
А вот и прутик, которым чертила девушка. А где она сама? Ушла.
Что же всё-таки она чертила?
«Сейчас успокоюсь и посмотрю», — сказал себе Павлик.
Ещё целую минуту он просидел на лавочке с закрытыми глазами, наслаждаясь после зловещего мрака подъезда светом и теплом и чувствуя, как перестают дрожать у него руки. Потом, окончательно успокоившись и убедившись, что ничего не может угрожать ему в этом залитом солнцем сквере, пересел на девушкино место и стал внимательно всматриваться в знаки, оставленные на земле.
Что же это такое? Что значат эти линии и треугольники?
Похоже на чертёж. Что она чертила? Может, какой-нибудь план?
А вдруг сейчас подбегут близнецы со Светкой и будут дразниться? Ну и пусть дразнятся, наплевать! Им нипочём не догадаться, чем занят сейчас Павлик, о чём думает? Да пусть даже сам Андрей подойдёт и будет глядеть с насмешливой, презрительной улыбкой. Пусть улыбается! Посмотрим, что он скажет потом! Как потом будет улыбаться!
Павлик поднял голову. Над двором понеслись странные пронзительные звуки, как будто кто-то огромным гвоздём царапал по железу.
На балконе четвёртого этажа стояла неизвестно откуда взявшаяся Люська и залихватски размахивала смычком над маленькой жёлтой скрипкой.
— Привет, Павлик! — замахала смычком Люська. — Подожди меня, я сейчас выйду!
Через минуту, тяжело отдуваясь и обмахиваясь скрипкой, она сидела рядом с Павликом.
— Куда ты делся? Я тебя всё утро жду! Мы вместе с мамой приехали! И скрипку с собой привезли, мама заставила. Нахальство, даже летом отдохнуть не дадут! Не представляешь, как мне эти гаммы надоели! Хоть бы они провалились!..
Люська сунула скрипку под мышку и в упор поглядела на Павлика:
— Ну, как у тебя дела? Ты ещё не выследил их?
— Пока не могу сказать, — попытался уклониться Павлик.
— Как это «не могу»?! А ну, говори сейчас же, а то я прямо тут на скрипке играть буду!
Люська придвинулась к Павлику и подставила ухо. Глаза её, как две лампочки, загорелись жёлтым огнём любопытства.
— Ну?! — нетерпеливо сказала Люська.
— Я у него дома был, — прошептал Павлик. — У самого главного! Он меня чуть не убил. Мы с ним целый час боролись!
Люська открыла рот и вытаращила глаза.
— Врёшь!
— Честное пионерское! Меня только счастливый случай спас! Ему другой позвонил, и он меня выпустил. Они условились на какой-то трубе встретиться…
— На какой ещё трубе?!!
Но Павлик не успел ответить.
— Эй, Тефтеля со Спицей, чего сидите, прохлаждаетесь? — услышал он. — У нас субботник, а они тут балалайками машут!
Перед Павликом и Люськой стояли Андрей — руки в карманы — и братья Петуховы с лопатами через плечо. Андрей усмехался. Носы братьев, покрытые тяжёлыми веснушками и лёгким загаром, высовывались из-под низко надвинутых газетных треуголок.
— Идёмте ямы копать! — сказал Андрей. — Физический труд полезен для здоровья.
— Вот ещё! — скорчила гримасу Люська. — Делать нам нечего! Сами дразнитесь, сами и копайте!
— Лю-ю-ся-а-а… — донеслось из окна Павликиной квартиры. — Немедленно домой!
— Пристала! — раздражённо сказала Люська. — Сейчас скандал устроит из-за скрипки! Ну ладно, я пошла, потом мне всё расскажешь, ладно, Павлик?
Глава 11
Пока Люська пиликала на скрипке, Павлик закрыл дверь на щеколду и сразу же принялся писать в дневнике.
«Да, я не ошибся! Это то самое, о чём я мечтал! Я эту девушку спасу от преступников. Один скрывается в доме двенадцать, квартира тридцать четыре. Он, наверно, эту квартиру специально снял, чтобы за девушкой следить. У него окна чем-то плотным и тяжёлым занавешены, чтобы соседи не подглядывали!
Обязательно пойду за ним на трубу! Но как это сделать? Если он меня в третий раз увидит, мне несдобровать! Надо быть очень хитрым и осторожным, иначе всё сорвётся!»
Глава 12
Павлик кончил писать и поднял голову.
«Всё-таки нехорошо, что я на субботник не пошёл! — подумал он. — Ну, Люська, понятно, она на скрипке занимается, а я? Надо пойти покопать немного… Пусть дразнятся, постараюсь не обращать внимания».
Он надел куртку и вышел во двор.
Андрей чертил мелом на земле большие круги.
— А, Тефтеля, пришёл? Вот тебе лопата, держи!
Стараясь не смотреть Андрею в глаза, Павлик взял протянутую лопату.
Деловитой походкой, с длинными тощими саженцами в руках подошёл Дмитрий Ферапонтович Волков в жёлтой соломенной шляпе.
— Работайте, ребята, работайте, — озабоченно сказал он. — Смотрите, чтобы всё в срок было. Тебя, Андрей, назначаю ответственным.
Андрей кивнул. Дмитрий Ферапонтович удалился, обмахивая лицо жёлтой шляпой.
— Вы, Петухи, копайте здесь, — сказал Андрей. — А ты, Светка, здесь. Тефтеля пусть копает с тобой. А я буду вот тут копать. Эх, жаль только, завтра у меня тренировки на корте! Как бы руки не загрубели!
— Да ты не копай, Андрей! — вскричали Петухи. — Брось! Мы сами всё вскопаем!
— Конечно! — воскликнула Светка. — Не копай, Андрюш, а то ещё соревнование не выиграешь!
И все стали копать, а Андрей ходил и следил, как копают.
— Петухи, крепче лопату держите! Светка, ты чего по сторонам вертишься?
— Ну, дети, как дела? — послышалось издали.
Андрей оглянулся и увидел быстро приближающегося Дмитрия Ферапонтовича.
— Тефтеля, как ты лопату держишь?! Прямо смотреть смешно! — воскликнул Андрей, взял у вспотевшего Павлика лопату, скинул с себя майку и стал копать сам.
Загорелая спина Андрея мерно сгибалась и разгибалась. Рыжая рассыпчатая кучка земли быстро росла рядом.
Все прекратили работу.
Невозможно было не залюбоваться мускулистой Андреевой спиной и сильными руками, крепко сжимавшими лопату.
Раз! Раз! Раз! — сгибался и разгибался Андрей.
— Вот это работа! — восхищённо покачал головой Дмитрий Ферапонтович. — Учитесь, дети, как работать надо! Хвалю, Андрей! От общественности двора хвалю!.. Ну, продолжайте в том же духе, я пошёл, — и зашагал в другой угол двора, где трудились взрослые.
— На€, — сказал Андрей, разгибаясь и отдавая лопату Павлику. — Продолжай в том же духе!
Он надел майку, поправил на ней заграничный значок, пригладил волосы…
— Светка, ты почему не работаешь? Хватит прохлаждаться. Петухи, давайте за дело! — весело покрикивал Андрей.
— Ну какой ты способный, Андрюш! Всё-то ты умеешь лучше всех! — вздохнула Светка и взялась за лопату.
Через час всё было вскопано.
— Молодцы! — похвалил Дмитрий Ферапонтович. — Только не расходитесь, погодите одну минуту!
Вынул фотоаппарат «Смена», велел Андрею встать посередине, по бокам поставил братьев Петуховых, Светке велел встать на одно колено, позади Тольки Петухова поставил Павлика, скомандовал:
— Улыбнитесь! — и всех сфотографировал.
Глава 13
И вот вечер. Сёстры Марина и Лидия Сергеевны хлопочут у стола, ставят на него торт, яблоки и чашки, а Люська сидит рядом с Павликом на диване и ноет:
— Ма-а-м, ну можно, я не буду менуэт играть? Надое-е-ло мне!
— Обязательно сыграешь! — строго говорит Лидия Сергеевна.
— Давайте лучше чай пить, торт засохнет!
— Не засохнет. Если не хочешь менуэт, сыграй мазурку. Ах, Мариночка, это такая чудная мазурка! Христофор Матвеич, Люсенькин преподаватель, сказал, что в ней сквозит тоска композитора по далёкой родине.
— «Сквозит, сквозит»! — пробурчала Люська и принялась с таким остервенением водить смычком по скрипке, что всем поневоле стало жаль бедного композитора.
Но Павлик скрипку не слушал. Взгляд его был туманен. Он глядел на торт, а видел скрючившегося в кустах человека. В ушах его звучали не пассажи мазурки, а зловещий вечерний разговор.
— О чём ты думаешь? — толкнула его в бок Марина Сергеевна. — Павлик, проснись!
Нет, Павлик не спал. Он думал о завтрашнем дне. Завтра, да, завтра он должен узнать, что это за люди, что они задумали? Завтра он — кровь из носу — должен побывать вместе с ними на какой-то непонятной, таинственной трубе…
Глава 14
И наконец Люська кончила пиликать на скрипке, все попили чаю и сёстры ушли на кухню обсудить свои личные дела. Павлик с Люськой остались одни.
— Ну, — сказала Люська, в упор глядя на Павлика, — рассказывай, что это за труба такая!
— Да нечего мне рассказывать! Я и сам ещё ничего не знаю!
— Не ври! — закричала Люська. — Ты просто скрываешь от меня, я же вижу!
— Да честное слово! Вот пойду за ним и узнаю.
— Да как же ты пойдёшь? Этот Лохматый тебя уже как свои пять пальцев знает!
— А я всё придумал! — воскликнул Павлик, ибо в эту самую минуту, именно в эту самую минуту, гениальная догадка стукнула ему в голову. — Я переоденусь!
— А лицо?
— Маску надену, — сказал Павлик.
— А где ты её возьмёшь, маску?
— Сейчас увидишь.
Глава 15
С треском распахнул Павлик двери кладовки, так что штукатурка посыпалась со стен, и принялся вышвыривать с полок в коридор чемоданы и корзины, в которых хранился разный ненужный хлам — старые пиджаки, стоптанные ботинки и сломанные игрушки.
Воспользовавшись тем, что увлечённые беседой мамы закрылись в кухне, он вывалил содержимое чемоданов на пол, и скоро в коридоре образовалась большая куча, из которой высовывались рукава, подошвы, велосипедные спицы и плюшевые медведи всех мастей и оттенков.
На глазах у изумлённой Люськи Павлик погрузился в кучу и извлёк из неё розовый нос, к которому были прикреплены жёсткие желтоватые усы из мочалки и оправа от очков с густыми нависающими бровями, тоже жёлтыми и тоже из мочалки.
Поделиться книгой: