Над пылающей бездной

Мгновение спустя кто-то схватил Джегера за волосы и рывком поднял его голову. Не успел он произнести ни слова, как его рот залепила клейкая лента, после чего ему на голову натянули черный матерчатый мешок, завязав его вокруг шеи.

Все почернело.

Уилла рывком поставили на ноги и потащили напролом через лес. Он шатался и оступался, пока не споткнулся о сломанную ветку и не рухнул на мокрую траву.

Бешеные крики:

– ВСТАВАЙ! ВСТАВАЙ! БЫСТРО!

Его поволокли дальше, через заболоченную местность, и ему в нос ударил резкий запах гниющей листвы. Этот отчаянный марш-бросок, казалось, будет длиться вечно, и Джегер уже вообще не понимал, где он и что с ним происходит. Наконец до его слуха донесся какой-то новый звук: ритмичный стук двигателя. Где-то впереди их ожидал автомобиль.

Сквозь мешок на голове Джегер смутно различил два ярких луча, пронзающих густые тени.

Фары.

Двое крепких мужчин увлекали его к этим лучам, крепко держа под мышки, и его ноги безвольно волочились по земле. В следующее мгновение Джегера с размаху ударили лицом о решетку радиатора, отчего голову мужчины пронзила острая боль.

– УБЛЮДОК, НА КОЛЕНИ! НА КОЛЕНИ! БЫСТРО!

Его вынудили упасть на колени. Он ощущал, как лучи фар ощупывают его лицо, а ослепительный свет пробивается даже сквозь плотную ткань. Без малейшего предупреждения мешок сорвали. Он попытался отвернуть лицо от слепящих фар, но кто-то с такой силой вцепился ему в волосы, что он и шелохнуться не мог.

– ИМЯ! – рявкнул чей-то голос. Теперь он звучал над самым его ухом. – Я хочу услышать твое ублюдочное имя!

Он не видел того, кто говорит, но в этом голосе явственно слышался сильный иностранный, восточноевропейский, акцент. На одно жуткое мгновение Джегер решил, что его захватила банда, пострадавшая от нападения с «Колоколом-1», – Владимир и сотоварищи. Но это никак не могли быть они. Как, скажите на милость, они сумели бы его найти?

Думай, Джегер. Быстро.

– ИМЯ! – снова проревел голос. – ИМЯ!

От страха и шока у Джегера пересохло горло.

– Джегер, – только и удалось прохрипеть ему.

Тот, кто держал Уилла за волосы, с размаху ударил его лицом о ближайшую фару. Джегеру показалось, будто его черты расплющились о горячее стекло.

– Оба имени! Оба ублюдочных имени!

– Уилл. Уильям Джегер.

Он выплюнул эти слова с кровью, успевшей заполнить его рот.

– Вот так-то лучше, Уильям Джегер. – Затем тот же человек, зловещим и хищным, но уже чуть более спокойным голосом произнес: – А теперь называй имена всех остальных членов своей группы.

Джегер молчал. На этот вопрос он отвечать не собирался. Однако тут же ощутил вновь возрастающие гнев и агрессию своего мучителя.

– Последний раз спрашиваю: как зовут остальных членов твоей группы?

– Понятия не имею, о чем ты говоришь, – вырвалось у Джегера.

Он почувствовал, как его голову вывернули назад, после чего лицо макнули в лесную грязь – еще глубже, чем прежде. Джегер попытался задержать дыхание, а оскорбления и проклятия возобновились, перемежаясь с мастерски наносимыми ударами – как ногами, так и кулаками. Кем бы ни были его похитители, они однозначно умели причинять боль.

Наконец Джегера поставили на ноги, а на его голову снова надели мешок.

– В расход его, – скомандовал все тот же голос. – Если он не желает говорить, толку с него ноль. Вы знаете, что делать.

Джегера поволокли куда-то, где, по его мнению, должен был находиться кузов. Его приподняли и зашвырнули наверх. Чьи-то руки вынудили Уилла принять сидячее положение – ноги вытянуты прямо перед собой, руки связаны локтями за спиной.

Воцарилась тишина. Теперь он слышал только звуки своего собственного затрудненного дыхания.

Минуты тянулись медленно. Джегер ощущал во рту металлический привкус своего собственного страха. Наконец, чтобы хоть немного расслабить конечности, которые сводило невыносимой болью, он попытался поменять положение.

Бах! Кто-то ударил его в живот ногой, обутой в тяжелый ботинок. При этом никто не произнес ни единого слова. Его снова усадили в прежнюю позу. Теперь он знал, что, несмотря на мучительную боль, двигаться не имеет права. Изначально его усадили в мучительную позу, предназначавшуюся для того, чтобы причинять человеку изощренные, невыносимые страдания.

Вдруг абсолютно неожиданно автомобиль накренился и пришел в движение. Джегера швырнуло на живот. В ту же секунду его начали бить ботинками по голове. Он с трудом выпрямился и сел, но мгновение спустя грузовик угодил колесом в канаву. От рывка Уилл упал на спину. И снова на него посыпались удары локтями и кулаками, которые как будто стремились пригвоздить его голову к холодной металлической обшивке автомобиля.

В конце концов один из его палачей снова усадил его в прежнюю мучительную позу. Боль была неописуемой. В голове как будто стучал молот. Легкие жгло огнем, и он все еще не опомнился после избиения. Ему казалось, еще немного, и сердце взорвется у него прямо в груди. Панический ужас объял Джегера.

Он понимал: его захватили люди, досконально знающие свое дело, профессионалы до мозга костей. Вопрос заключался лишь в том, кто они.

И куда, бога ради, они его везут?

Глава 17

Эта езда в кузове грузовика показалась ему нескончаемой. Автомобиль трясло на разбитой дороге и кидало из стороны в сторону. Но, несмотря на мучительную боль, у Джегера появилась возможность подумать. Должно быть, их кто-то предал. Он был абсолютно уверен в том, что в противном случае никто не сумел бы разыскать их в Фалькенхагенском бункере.

Неужели Нарова? Если не она, то кто еще знал, где они встречаются? Никто из группы понятия не имел о конечном пункте назначения. Им всего лишь сообщили о том, что их встретят в аэропорту.

Но почему? После всех испытаний, через которые они прошли, зачем Наровой понадобилось его сдать? И кому?

Совершенно неожиданно грузовик затормозил и остановился. Джегер услышал лязг открывающейся задней двери. Он напрягся. Чьи-то руки схватили его за ноги и выдернули наружу. Он рухнул вниз, пытаясь смягчить падение руками. Несмотря на это, с силой ударился головой о землю.

«О боже, как больно!»

Его снова потащили куда-то за ноги, словно тушу животного. Его голова и торс волочились по земле. Судя по пробивающемуся сквозь ткань мешка свету, был день. В остальном Джегер полностью утратил какое-либо чувство времени.

Он услышал звук открывающейся двери, и его втащили в нечто вроде здания. Внезапно снова стало темно. От этого ощущения непроницаемой тьмы его охватил ужас. Затем он услышал знакомый звук. Зажужжал мотор, и мужчина ощутил, как пол под ним уходит куда-то вниз. Он находился в лифте, опускаясь глубоко под землю.

Наконец лифт замер. Джегера вытащили наружу и снова куда-то поволокли, то и дело резко сворачивая вправо и влево. Он решил, что они находятся в каком-то извилистом коридоре. Затем открылась какая-то дверь и на него обрушилось цунами оглушительных звуков. Казалось, кто-то забыл выключить телевизор, настроенный на несуществующий канал, извергающий лишь электронные помехи – так называемый белый шум.

Джегера схватили под мышки и спиной вниз втащили в комнату с белым шумом. Ему развязали руки, а затем сорвали с него одежду – с такой силой, что пуговицы разлетелись во все стороны. Он остался в одних боксерах – с него содрали даже туфли.

Уилла заставили принять положение лицом к стене – опершись руками о холодную кирпичную кладку, но не ладонями, а только кончиками пальцев. Похитители отодвигали его ноги все дальше назад, пока тело не приняло наклон под углом около шестидесяти градусов к стене, теперь он опирался только на кончики пальцев ног и рук.

Шаги удалились, и воцарилась полная тишина, нарушаемая лишь его мучительным, затрудненным дыханием.

Есть ли здесь еще кто-то, кроме него?

Он один или за ним наблюдают?

Ответа на эти вопросы у него не было.

Много лет назад Джегер проходил процесс тестирования своей устойчивости к допросам. Это было частью отбора в САС. Кандидатов проверяли на стрессоустойчивость и способность сопротивляться внешнему давлению, одновременно обучая их переносить ситуацию плена. Он навсегда запомнил те тридцать шесть часов ада, но тогда знал: это всего лишь тренировка.

Сейчас все происходило по-настоящему, и поэтому ему было очень страшно.

У него начали гореть мышцы плеч. Пальцы сводило судорогой. Одновременно череп Джегера взрывался от оглушительного белого шума. От боли ему хотелось кричать, но его рот по-прежнему был заклеен липкой лентой. Все, что он мог сделать, – это кричать и голосить в своем собственном мозгу.

В конце концов его подвели именно судороги в пальцах. Боль пронзила кисти рук, мышцы напряглись так сильно, что ему показалось, будто кто-то пытается вырвать его пальцы из суставов. На мгновение он расслабился, опершись ладонями о стену. Он перенес на них весь свой вес и вздохнул от наслаждения. Но в следующую секунду сложился пополам, потому что боль прострелила ему позвоночник.

Джегер закричал, хотя у него вырвался лишь приглушенный стон. Как выяснилось, он тут был не один. Кто-то прижал к его пояснице электрод. Электрохлыст?

Надсмотрщики, по-прежнему не произнося ни слова, несколькими пинками ног заставили его принять прежнее положение. Впрочем, ему и без слов было ясно их послание: стоит пошевелиться или расслабиться, и против него будет использован электрод.

Прошло совсем немного времени, прежде чем его руки и ноги начали бесконтрольно дрожать. В тот самый момент, когда он почувствовал, что сил у него больше нет, из-под него вышибли ноги, и он рухнул на пол, как мертвый. Но отдыхать ему не позволили. Джегера сгребли, словно кусок мяса, и усадили в ту же позу, что и в грузовике, с той лишь разницей, что на этот раз руки были сложены перед ним.

У его мучителей не было ни лиц, ни голосов. Но они предельно ясно дали ему понять – любое движение означает боль.

Сознание Джегера теперь воспринимало только ужасающе громкий белый шум. Время утратило значение. Когда он терял сознание и падал, его усаживали в новую мучительную позу. Этому, казалось, не будет конца.

Но наконец кое-что изменилось.

Без малейшего предупреждения Джегера поставили на ноги, рывком завели руки за спину, обмотав запястья клейкой лентой, и потащили к двери. Его снова проволокли по коридорам с их резкими поворотами то налево, то направо.

Затем он услышал звук открывающейся двери и его втолкнули в какую-то комнату. Джегер ощутил резкий удар под колени. Это был край сиденья грубо сколоченного деревянного стула, на который его силой усадили. Упав на стул, он сгорбился и замер.

Куда бы его ни приводили, атмосфера повсюду отличалась какой-то промозглостью, сыростью и нехваткой воздуха. В некотором смысле это пугало его еще больше, чем пребывание в комнате с белым шумом, цель и правила которой были ему понятны. Похитители Джегера пытались измотать его, довести до нервного срыва и сломать.

Но это? Это было нечто совершенно неизвестное. Полное отсутствие звуков. Он также не ощущал ни малейшего человеческого присутствия, не считая своего собственного, и это леденило ему кровь.

Джегер почувствовал укол страха. Настоящего животного страха. Он понятия не имел, куда его привели, однако ощущал, что ничего хорошего это ему не сулит. К тому же он не знал, в чьих руках находится и что эти люди намерены с ним сделать.

Внезапно с его головы сорвали мешок, а помещение залил яркий свет. Джегер на миг ослеп, потому что мощный луч прожектора бил ему прямо в лицо.

Постепенно его глаза начали привыкать к свету и ему удалось различить детали окружающей обстановки.

Перед ним стоял пустой металлический стол со стеклянной крышкой. А на столе была простая белая фаянсовая кружка.

Больше ничего – только кружка с парующей жидкостью.

За столом сидел грузный бородатый лысеющий человек. На вид ему было хорошо за шестьдесят. Манжеты на его поношенном твидовом пиджаке и рубашке уже начинали кошлатиться. В старой одежде и очках он напоминал усталого университетского преподавателя или сотрудника музея, вынужденного влачить жалкое существование на мизерную зарплату. Джегер видел перед собой холостяка, который вечно перетушивал овощи и увлекался коллекционированием бабочек.

Он выглядел абсолютно невзрачно. Никто не обернулся бы ему вслед, а встретив в толпе, уже в следующую секунду забыл бы о его существовании. Классический серый человечек. Уж такого Джегер точно не ожидал здесь увидеть.

Он думал, тут будет банда бритоголовых восточноевропейцев – каждый с киркой или бейсбольной битой в руках. Все это казалось настолько странным, что у Джегера даже голова пошла кругом.

Серый человечек безмолвно смотрел на него. Судя по выражению его лица… ему было неинтересно… скучно. Как будто он разглядывал какой-то недостойный его внимания музейный экспонат.

Мужчина кивнул на кружку.

– Чай. С молоком. Одна ложка сахару. Кажется, такой вы пьете в Англии?

Он говорил тихо, с легким иностранным акцентом, однако понять происхождение этого говора Джегеру не удавалось. В голосе серого человечка не было ничего особенно агрессивного или недружелюбного. Более того, от него исходило ощущение легкой усталости. Как если бы он все это проделывал уже тысячу раз.

– Это очень вкусный чай. Ты наверняка хочешь пить. Выпей чаю.

В армии Джегера учили всегда принимать напитки и еду, если их ему кто-либо предложит. Да, продукты могли быть отравлены, но зачем кому-то его травить? Гораздо легче избить пленника в кровавое месиво или просто его пристрелить.

Он смотрел на белую фаянсовую кружку. В промозглом воздухе вились тонкие струйки пара.

– Чай, – повторил серый человечек. – С молоком и одной ложкой сахару. Выпей чаю.

Джегер перевел взгляд на лицо серого человечка и снова на кружку. Он протянул руку и схватил ее. Судя по запаху, это был всего лишь горячий сладкий чай с молоком. Уилл поднес кружку к губам и залпом выпил содержимое.

Он не ощутил ничего неприятного. Не рухнул со стула. Его не стошнило. Он не начал биться в конвульсиях.

Джегер вернул чашку на стол.

Снова воцарилась тишина.

Он украдкой обвел обстановку взглядом. Комната была голым, совершенно безликим кубом, лишенным каких-либо окон. Джегер чувствовал, что серый человечек не сводит с него глаз, буравя пристальным взором. Он снова опустил глаза в пол.

– Мне кажется, ты замерз. Тебе наверняка холодно. Хотел бы согреться?

В голове Уилла вихрем роились мысли. Что это? Ловушка? Возможно. Но Джегеру было необходимо выторговать еще хоть немного времени. И он на самом деле сидел на этом стуле в одних трусах, поэтому совершенно окоченел.

– Мне бывало и теплее, сэр. Да, сэр, мне холодно.

Еще одним уроком, вбитым в мозг Джегера в армии, была необходимость обращаться с похитителями так, как если бы они заслуживали уважения. Всегда существовала вероятность того, что подобная вежливость будет вознаграждена и похитители станут вести себя с тобой, как с человеческим существом.

Но в настоящий момент Джегер на это почти не надеялся. Все, с чем ему пришлось здесь столкнуться, было нацелено на то, чтобы опустить его до уровня беззащитного животного.

– Мне кажется, тебе хотелось бы согреться, – продолжал серый человечек. – Посмотри на пол рядом с собой. Открой сумку. Внутри ты найдешь сухую одежду.

Джегер бросил взгляд вниз. Рядом со стулом теперь стояла дешевого вида спортивная сумка. Он дотянулся до нее и сделал то, что ему было велено, то есть расстегнул молнию. Он был готов обнаружить внутри окровавленную отрубленную голову одного из членов своей амазонской экспедиции. Но там лежал вылинявший оранжевый рабочий комбинезон и пара выношенных носков плюс старые парусиновые туфли на резиновой подошве.

– А чего ты ожидал? – спросил серый человек, глядя на него с легкой усмешкой. – Сначала вкусный чай. Теперь одежда. Одежда, которая тебя согреет. Оденься. Надень все это.

Джегер натянул на себя комбинезон, застегнув все пуговицы на груди, затем обулся и снова сел, откинувшись на спинку стула.

– Согрелся? Так лучше?

Уилл кивнул.

– Я думаю, теперь тебе все понятно. В моих силах облегчить твою участь. Я и в самом деле могу тебе помочь. Но хочу кое-что получить взамен: мне нужно, чтобы ты помог мне. – Серый человек сделал многозначительную паузу. – Мне всего лишь необходимо знать, когда прибудут твои друзья, кого нам следует ожидать и как мы их узнаем.

– Я не могу ответить на данный вопрос, сэр. – Это был стандартный ответ. Джегера учили отвечать отрицательно, однако настолько вежливо и уважительно, насколько позволяли обстоятельства. – Я также не понимаю, о чем вы говорите, – добавил он.

Ему необходимо было выиграть время.