Над пылающей бездной

Рафф и Джегер представляли собой костяк команды САС по регби и разрывали в клочья защиту соперников. Рафф всегда начинал хаку – воинственный танец маори, традиционно исполняемый перед матчем. Вся остальная команда располагалась по флангам, бесстрашно и неудержимо. В САС служило довольно много маори, так что этот танец был более чем уместен.

У Раффа своих детей не было. Он вообще не относился к людям, пригодным для брака. Таким образом, Рафф практически усыновил Люка, сделав его своим приемным сыном. Постепенно он стал частым гостем в школе и почетным тренером команды по регби. Официально школа не позволяла исполнять танец перед матчами. Но неофициально все тренеры закрывали на это глаза, особенно после того, как мальчишки стали непобедимы.

Вот так древняя воинственная песня маори начала эхом разноситься над священными полями Шерборна.

«КА МАТЭ! КА МАТЭ! КА ОРА! КА ОРА!»

Джегер наблюдал за матчем. Команда соперника снова повалила мальчишек из Шерборна на землю. Игра у них не клеилась. Джегер сомневался, начинают ли здесь свои матчи хакой по-прежнему, ведь они с Раффом отсутствовали долгих три года.

Он уже собирался развернуться и уйти. «Триумф» был припаркован неподалеку, под деревьями, где автомобиль совсем не привлекал внимания. Вдруг Джегер ощутил, что рядом кто-то есть. Он оглянулся.

– О боже, Уильям. Я так и думал, что это ты. Но что?.. Черт, как давно я тебя не видел. – Мужчина протянул ему руку. – Как ты, черт возьми, поживаешь?

Джегер узнал бы его где угодно. Полноватый, с кривыми зубами, глазами навыкате и завязанными в хвостик седеющими волосами, Жюль Олланд был лучше известен всей округе как Крысолов. Или, если коротко, – Крыса.

Мужчины обменялись рукопожатием.

– Я поживаю… Ну, можно сказать, что я поживаю.

Олланд поморщился.

– Звучит не слишком убедительно. – Он сделал паузу. – Ты просто взял и исчез. Помнишь тот рождественский турнир – регби-7? Ты, Люк и Руфь были такими заметными личностями в школе. А к Новому году вы пропали. Без единого слова.

В его голосе звучала почти обида. Джегер понимал Олланда. Многим их дружба казалась странной, но Уилл постепенно проникся симпатией к странностям и чудачествам Крысы, а также к его полной безыскусственности.

Крыса всегда оставался самим собой, никогда не пытаясь выглядеть лучше, чем он был на самом деле.

В то Рождество Уиллу удалось затащить Руфь на матч. Она не любила регби, потому что не могла смотреть на то, как Люка «избивают».

Джегер ее понимал, однако даже в свои восемь лет Люк был одержим этой игрой. Он казался прирожденным защитником, что в сочетании с преданностью команде позволило занять центральное место в обороне. Он был настоящей скалой. Львом.

В отборе мяча ему не было равных, пройти Люка удавалось лишь немногим. И, несмотря на переживания и волнения его матери, он с гордостью щеголял кровоподтеками и царапинами, считая их знаками отличия. Казалось, мальчик представляет собой естественную иллюстрацию высказывания: «То, что тебя не ломает, делает тебя сильнее».

Рождественский вид спорта – регби-7 (по семь игроков с каждой стороны), как правило, в отличие от обычной игры, проходили быстрее, и участники меньше увязали в жестоких столкновениях. Однажды Джегер заманил Руфь на матч регби-7, и стоило ей увидеть сына несущимся словно ветер и заносящим мяч в ворота, как она тут же влюбилась в эту игру.

С этого момента они с Руфью плечом к плечу стояли на кромке поля, криками поддерживая Люка и его команду. В такие минуты Джегер особенно остро ощущал радость от того, что все вместе они семья.

Он записал на видео один из самых трудных матчей, чтобы показать запись мальчишкам и проанализировать, что они могут сделать для усовершенствования своей игры. Это было ценным уроком. Но, кроме того, кадры видео стали одним из последних напоминаний о его пропавшем сыне.

За три темных года, минувших с тех пор, как он потерял Люка, Джегер вновь и вновь прокручивал эпизоды с его участием.

Глава 14

То Рождество они совершенно спонтанно решили провести на севере, в Уэльсе, выехав туда с палаткой, битком набив машину всевозможным снаряжением и подарками. Руфь обожала все, связанное с живой природой, и была убежденной защитницей окружающей среды. Сын унаследовал ее интересы. Ничто на свете не заставило бы эту троицу отказаться от вылазки куда-нибудь в глушь.

Но именно там, в валлийских горах, у него отняли Руфь и Люка. Измученный и движимый горем, Джегер оборвал все связи с миром, в котором они когда-то жили, включая Жюля Олланда и его сына Дэниела.

Дэниел, страдавший синдромом Аспергера, что по сути являлось разновидностью аутизма, был лучшим другом Люка в школе. Джегер не хотел и думать о том, как на него подействовала внезапная утрата боевого друга.

Олланд неопределенно махнул рукой в сторону поля.

– Ты, наверное, заметил, что у Дэна по-прежнему плоскостопие. Весь в папочку – косорукое чудовище в любом виде спорта. По крайней мере, для успехов в регби достаточно иметь немного жирка и мышц. – Он взглянул на свое брюшко. – Но что касается моего сына, то первого у него явно больше.

– Мне очень жаль, – выдавил из себя Джегер. – Я имею в виду исчезновение. Молчание. У нас кое-что произошло. – Он обвел взглядом исхлестанный дождем пейзаж. – Возможно, до тебя дошли слухи.

– Да, я кое-что слышал. – Олланд пожал плечами. – Я тебе очень сочувствую. Не стоит извиняться. Вообще ничего говорить не надо.

Они умолкли, но это молчание не было неловким. Наоборот, им молчалось очень легко и комфортно. Топот бутс по мокрой траве и выкрики родителей не мешали обоим думать о своем.

– Так как там Дэниел? – наконец спросил Джегер. – Должно быть, ему тяжело. Он потерял друга. А ведь они с Люком были неразлучны.

Олланд улыбнулся.

– Я всегда думал о них как о родственных душах. – Он бросил взгляд на Джегера. – У Дэна появились новые друзья. Но он не перестает задавать вопрос: «Когда вернется Люк?» Ну и прочее.

Уилл ощутил комок в горле. Возможно, он совершил ошибку, приехав сюда. У него душа переворачивалась от всего этого.

– Много работы? Занимаешься все тем же? – попытался Джегер сменить тему.

– Занят, как никогда. Стоит заработать определенную репутацию, как ты сразу всем нужен. Я по-прежнему фрилансер. Кто больше заплатит, на того и работаю. Чем больше людей желают воспользоваться моими услугами, тем дороже они стоят.

Олланд заслужил свою репутацию – и прозвище – в весьма сомнительной сфере: компьютерное, а также интернет-пиратство. Он начал эту деятельность еще в подростковом возрасте, взломав школьный портал и заменив фотографии учителей, которые ему не нравились, изображениями ослов.

Затем он взломал веб-сайт экзаменационной комиссии и выставил себе и всем своим приятелям одни А. Будучи прирожденным общественным активистом и бунтарем, он перешел ко взламыванию банковских счетов криминальных и бандитских группировок и переводу денег непосредственно их оппонентам.

К примеру, он взломал банковский счет одной бразильской группировки, занимавшейся торговлей наркотиками и нелегальным вывозом леса из бассейна Амазонки, после чего перевел несколько миллионов долларов «Гринпису».

Разумеется, защитники окружающей среды не оставили эти средства себе. Они не могли воспользоваться деньгами, заработанными именно на том, против чего боролись, не говоря уже о нелегальном способе их получения. Но освещение данного события в прессе привлекло к той мафиозной группировке всеобщее внимание, ускорив ее крах. Это также стало еще одной ступенькой Крысолова к славе.

Каждый свой успех Олланд подписывал одной и той же строчкой: «Взломано Крысой». Вот так его уникальные способности и привлекли внимание тех, кому нужны были подобного рода услуги.

На этой стадии он оказался на распутье – либо отправляться в суд и противостоять множеству обвинений во взломе, либо начинать тихо и спокойно работать на хороших парней. В результате теперь за него сражалось огромное количество самых разнообразных разведывательных агентств, имеющих самые завидные доступы к секретным материалам.

– Рад слышать, что ты при деле, – кивнул Джегер. – Главное – никогда не связывайся с плохими парнями. Как только Крыса начнет работать против нас, нам конец.

Олланд провел пятерней по всклокоченным волосам, зачесывая их назад, и фыркнул:

– Еще чего не хватало! – Он перевел взгляд с играющих в регби на Джегера. – Знаешь, кроме вас с Раффом, никто и никогда не воспринимал Дэна на поле всерьез. Благодаря вам он поверил в себя. Вы дали ему шанс, черт возьми. Он до сих пор по вас скучает. Очень сильно.

Джегер поморщился.

– Прости, – извиняющимся тоном произнес он. – Мой мир рухнул. Я очень долго даже себе ничем не мог помочь. Надеюсь, ты меня понимаешь.

Олланд указал на своего сына, вступившего в схватку за мяч.

– Уилл, посмотри на него. Он далеко не лучший, но, по крайней мере, он играет. Он в команде. Это сделал ты. Это твое наследие. – Мужчина взглянул на носки своих туфель и снова поднял глаза на Джегера. – Так что, как уже сказал, я не жду от тебя извинений. В них нет необходимости. Как раз наоборот. Это я твой должник. Если тебе когда-либо понадобятся мои… уникальные услуги, всего лишь попроси.

На лице Джегера появилась улыбка.

– Спасибо. Мне приятно.

– Я серьезно. Я все брошу. – Олланд усмехнулся. – Ради тебя я даже забуду о своих до безобразия высоких расценках. Все будет бесплатно.

Глава 15

– Так все-таки, что это за место? – спросил Джегер.

Спустя несколько дней после визита в школу он оказался в огромном бетонном здании, расположенном среди густых лесов к востоку от Берлина. Члены его группы, участвовавшие в амазонской экспедиции, просачивались сюда из самых разнообразных разбросанных по земле мест, и он прибыл первым. Всего их было семеро – включая Джегера, Раффа и Нарову.

Проводник Уилла – немолодой мужчина с серебристой шевелюрой и аккуратно подстриженной бородкой – жестом указал на мрачновато-зеленые стены с массивными стальными дверями, вырастающие в высоту на добрых двенадцать футов по обе стороны от них и образующие широкий продолговатый тоннель без единого окна. Над головой нависало нечто вроде трубы или желоба. Было ясно, что это сооружение кто-то возвел с явно военными целями: в его пустых и гулких коридорах мерещилось нечто зловещее, отчего Джегер чувствовал себя очень некомфортно.

– Название этого места зависит от твоей национальности, – заговорил старик. – Если ты немец, то это бункер Фалькенхаген – в честь близлежащего городка с таким же названием. Именно здесь, в этом необъятном комплексе, бóльшая часть которого расположена под землей, а значит, была неуязвима для бомбежек, Гитлер отдал приказ о создании оружия, предназначенного для окончательной победы над странами антифашистской коалиции.

Он поднял на Джегера глаза, глубоко посаженные под серебристыми бровями. Определить национальность старика по его трансатлантическому акценту было практически невозможно. Он мог быть британцем, американцем или гражданином любой европейской нации. Но каким-то образом излучал простую, основополагающую порядочность и честность.

В его взгляде светилось спокойное сочувствие, однако Джегер не сомневался – внутри этого человека скрывается несгибаемый стальной стержень. Он представился как Петер Майлс и был одним из сверхлюдей Наровой, а это означало, что он также просто обязан обладать хотя бы частью ее инстинктов убийцы.

– Возможно, вы слышали о таком веществе как N-stoff? – поинтересовался Майлс.

– Боюсь, что нет.

– О нем вообще мало кто слышал. Фторид хлора. N-stoff, или вещество-Н. Представьте себе ужасающее соединение двух компонентов – напалма и нервнопаралитического газа зарина. Это и был N-stoff. Он настолько горюч, что возгорался даже при попадании в воду, а тот, кто вдыхал продукты горения, погибал от удушья. Согласно гитлеровскому Chemicplan, здесь должны были ежемесячно производить шестьсот тонн этого вещества. – Старик тихо засмеялся. – К счастью, сталинские танки появились тут задолго до того, как успели изготовить даже малую часть от этого количества.

– А потом? – поинтересовался Джегер.

– После войны это место превратилось в одну из главных советских оборонительных площадок времен холодной войны. Именно здесь советские лидеры собирались пересидеть ядерный Армагеддон, укрывшись в непроницаемом саркофаге из стали и бетона, расположенном на глубине ста футов[7] под землей.

Джегер поднял голову и посмотрел на потолок.

– Эти трубы – они предназначены для закачивания сюда чистого, отфильтрованного воздуха, верно? А поэтому весь комплекс мог быть полностью отрезан от внешнего мира.

Глаза старика заблестели.

– Вот именно. Молод, но умен, как я погляжу.

Молод. Джегер улыбнулся, и теперь уже от его глаз разбежались лучики морщин. Он и забыл, когда его в последний раз называли молодым. Петер Майлс нравился ему все больше.

– Так все-таки, как мы… вы… сюда попали? – полюбопытствовал Джегер.

Майлс повернул за угол, увлекая посетителя в очередной бесконечный коридор.

– В 1990 году Восточная Германия воссоединилась с Западной. Советам пришлось вернуть все подобные базы немецким властям. – Он улыбнулся. – Этот объект нам предложило немецкое правительство. Совершенно секретно, однако на неопределенно долгий промежуток времени. Вопреки своей мрачной истории, он идеально соответствует нашим задачам. Объект надежно охраняется, и о нем совершенно никому неизвестно. Да и выбора у нас, собственно, не было.

Уилл рассмеялся. Ему нравилась скромность этого человека.

– Немецкое правительство предложило вам бывший нацистский бункер? Как конкретно это происходило?

Старик пожал плечами.

– Нам это странным не кажется. Как раз наоборот. В этом есть определенная ирония. И знаете, если и есть на земле страна, которая никогда не забудет ужасов войны, то это Германия. Немцы до сих пор во всем руководствуются своим комплексом вины, одновременно черпая в нем силу.

– Я об этом никогда не задумывался, – признался Джегер.

– Возможно, вам все же стоит об этом задуматься, – с мягкой укоризной произнес старик. – Коль и существует на земле безопасное место, то, пожалуй, это бывший нацистский бункер в Германии, где все начиналось. Но… я забегаю вперед. С такими разговорами лучше повременить, пока сюда не прибудут все остальные члены вашей группы.

Джегера проводили в обставленную по-спартански комнату. Он поел в самолете, но падал с ног от усталости. После урагана минувших трех недель – кубинской миссии, взрыва в монтажной аппаратной, а теперь и сбора его команды – Джегер мечтал о возможности выспаться в этом тайном, расположенном глубоко под землей бункере.

Петер Майлс пожелал ему спокойной ночи. Как только массивная стальная дверь захлопнулась за его спиной, Джегер почувствовал, как над ним нависла оглушающая тишина. В это глубокое подземелье, закованное в железобетонный панцирь толщиной в несколько футов, не доносилось ни единого звука.

Ощущение было совершенно невероятное.

Он лег и сосредоточился на своем дыхании. Такой прием Джегер освоил во время службы в армии. Глубокий вдох, задержка на несколько секунд, а затем медленный выдох. И еще раз. Стоит сосредоточиться на процессе дыхания, и все остальные проблемы сами собой исчезают из головы.

Последней его осознанной мыслью было то, что, лежа здесь, под землей, да к тому же в полной темноте, он чувствовал себя помещенным в собственную могилу.

Но Джегер был измучен, и прошло совсем немного времени, прежде чем он погрузился в глубокий сон.

Глава 16

– ВОН! ВЫХОДИ! ВЫХОДИ НЕМЕДЛЕННО! – вопил чей-то голос. – ВЫХОДИ, УБЛЮДОК!

Джегер ощутил, как кто-то рванул дверцу автомобиля, распахнув ее настежь, и их окружила толпа темных фигур в балаклавах и с оружием наготове. Чьи-то руки, вцепившись в Уилла, с силой выволокли его наружу. Петера Майлса также вытащили с водительского сиденья.

Проспав беспробудным сном четырнадцать часов, Джегер вместе с Майлсом отправился в аэропорт, чтобы забрать оттуда еще двух членов своей группы. Но, петляя по узкой лесной дороге, ведущей из Фалькенхагена, они увидели, что дальнейший путь преграждает упавшее дерево. Майлс затормозил и остановился, явно не заподозрив подвоха. Несколько мгновений спустя из-за деревьев показалась толпа облаченных в балаклавы бойцов.

Джегера швырнули на дорогу, прижав его лицо к раскисшей от дождей почве.

– ЛЕЖАТЬ! НЕ ДВИГАТЬСЯ!

Его удерживали чьи-то мощные руки, и он ощущал себя совершенно беспомощным. Лицо Джегера так сильно вжали в землю, что он едва дышал. Давясь и поперхнувшись запахом гниения и распада, он ощутил, как на него накатывает волна паники.

Они хотят, чтобы он задохнулся.

Джегер сделал попытку приподнять голову и глотнуть воздуха, но на него тут же посыпались тумаки и пинки.

– ЛЕЖАТЬ! – снова заорал кто-то. – Держи свою уродливую дерьмовую рожу на земле!

Джегер пытался вырваться, выкрикивая проклятья и замахиваясь кулаком на неизвестных бандитов. Но добился лишь ударов, остервенело нанесенных прикладом винтовки. Рухнув на землю под силой этого нападения, мужчина ощутил, как его кисти рывком завели за спину. Ему показалось, будто они пытаются вырвать его руки из плеч, однако в следующее мгновение его запястья с необычайной силой стянули клейкой лентой.

Но тут лесную прохладу разорвали оружейные выстрелы. Бах! Бах! Бах! Громкие залпы оглушительным эхом разнеслись под густыми кронами деревьев. Звуки выстрелов заставили сердце Джегера остановиться, а затем отчаянно затрепетать снова.

Это скверно. По-настоящему скверно.

Ему удалось приподнять голову и взглянуть на происходящее. Он увидел, что Петер Майлс смог вырваться и теперь петлял между деревьями.

Стрельба продолжалась. Джегер заметил, как Майлс, пошатнувшись, споткнулся. Затем он упал вперед и замер. Один из стрелков ринулся к нему. Прицелившись в лежащего человека из пистолета, он трижды быстро нажал на спусковой крючок.

Джегер ощутил, что дрожит всем телом. Они казнили Петера Майлса – этого миролюбивого старика. Совершенно хладнокровно. Кто, бога ради, стоит за этим нападением?