NEXT-2. Следующий. Книга 4. Во имя любви

— Погоди чуть-чуть, — улыбнулся Федор Павлович. Он уже успел остыть в своих эмоциях. В настоящий момент ситуация с Кирсановыми не казалась Лавру такой уж патовой. Выход, как известно, всегда существует, главное — знать, где искать его. — Сейчас интермедия Санчо с теткой закончится, тогда можно… И еще, Федь… — Народный избранник на мгновение замялся.

— Что еще? — приободрил отца Федечка.

В одной руке Лавра по-прежнему была зажата керосиновая лампа, в другой — тлеющая сигарета. Бывший авторитет несколько раз энергично затянулся густым дымом и отбросил окурок в сторону. По большому счету, он до сих пор так и не определился для себя с дальнейшими действиями. Но одно Федор Павлович знал точно. Отступать или сдаваться он не намерен. И дело тут было не только в чувстве долга, хотя этот факт имел и не последнее значение. Лавриков чувствовал ответственность за судьбу Ольги Кирсановой. Ответственность, основанную еще и на самом глубоком чувстве в мире. На любви. Если уж предавать любовь, то, значит, в жизни вообще нет ничего святого. Но как осуществлять борьбу? С какой стороны подступиться? Вот где дилемма. Лавр сейчас находился как будто в тумане, когда не знаешь, в какую сторону выгоднее идти, дабы в итоге из этого тумана выйти.

— Собери-ка ты всю информацию по этой глобальной жратвяной компании, — проинструктировал депутат своего гениального в области компьютерных технологий отпрыска. — Ее связи здесь с отдельными законодателями. Всю картинку, короче, включая вереницу удивительных смертей. Чтоб одни убойные факты. — Лавриков коварно осклабился. — И прикинь, куда эту живопись перегнать…

Федечка без особого труда уловил ход мыслей отца. И мысленно даже одобрил такое решение. Неизвестно, к чему такой ход может привести, но это все же лучше, чем тупое бездействие.

— Как хорошо, что ты живая, Клавонька! — Санчо буквально светился от счастья, выскакивая за ворота и устремляясь к служебной машине, из которой в этот момент степенно выбралась Розгина.

— Кто тебе сказал, что я живая? — пробурчала в ответ женщина, но так и не сумела скрыть, насколько ей было приятно такое внимание со стороны бойфренда. — Я едва на ногах стою.

Мошкин решил закрепить произведенное на Клаву благоприятное впечатление. Подскочив к ней вплотную, он заключил ее статное тело в пленительные объятия и страстно поцеловал в губы.

— Готов отнести тебя в дом на руках, — известил он ее о своих джентльменских намерениях.

— После всех травм тебе только грыжи не хватало… — шутливо отказалась от данного предложения Розгина и осторожно, ненавязчиво высвободилась из загребущих рук Александра. Правда, предварительно она все же удосужилась скромно ответить на его поцелуй. — Лучше забери из багажника еду, шофера отпустить надо.

Мошкин так и сделал. Обогнув автомобиль, он распахнул вместительный багажник служебного авто и выудил на свет божий две увесистые коробки с провизией. Ноша оказалась не такой уж легкой, как изначально рассчитывал Санчо, но он постарался не подать виду. Так или иначе, обе коробки в совокупности, по большому счету, весили меньше, чем Клавдия, то есть ему еще повезло. Розгина же тем временем склонилась к раскрытому окошку машины со стороны водителя.

— Все, Петь, спасибо, — обратилась она с улыбкой к усатому мужчине лет сорока с хвостиком. — Езжай. Извини, что так задержала…

Водитель не заставил себя долго упрашивать. Мотор заурчал, и вишневая «пятерка» тронулась с места. Клавдия развернулась и достаточно быстро нагнала шагающего по двору Санчо. Александр сопел от усердия, и обильный пот уже заструился по его мясистым щекам. Клавдия, шествуя рядом, несколько секунд с улыбкой наблюдала за титаническими усилиями своего кавалера, но в итоге все же смилостивилась над ним.

— Давай одну, а то надорвешься, — предложила она.

Санчо не был бы самим собой, если бы согласился на такое положение вещей. Женщина не должна помогать мужчине в таскании тяжелых предметов. Скорее наоборот. Александр не собирался ронять собственное достоинство.

— Да отстань… — недовольно поморщился он и сдул с губы липкие капельки пота. — А зачем так много?

— На пять-то дополнительных ртов? — Розгина шагнула на крыльцо и предусмотрительно распахнула входную дверь, освобождая проход Мошкину.

Александр сконфуженно остановился на нижней ступеньке, напрочь забыв о тяжелых коробках с провизией. Маленькие глазки беспокойно забегали из стороны в сторону. За всеми перипетиями сегодняшнего вечера он как-то забыл о данном аспекте дела. Теперь жди очередной словесной бури из уст дамы сердца. На всю ночь претензий хватит, до рассвета.

— Да тут… — пробормотал Санчо. — Так получилось… Нет уже ртов.

— Как нет? — ахнула Клавдия.

— Ну, уехали рты. — Мошкин потупил взгляд, уставившись куда-то себе под ноги. — В город.

— Зачем?

— На задание.

Клавдия уперла руки в крутые бока. Теперь уже и ее не волновал вопрос о том, что коробки по-прежнему находились в руках Александра и грозили обернуться непоправимым радикулитом или еще чем-то в этом роде. Сейчас женщину куда больше беспокоили другие вопросы. Больше всего на свете Розгина не любила, когда ее выставляли круглой дурой.

— Что ж ты меня не предупредил, а? — набросилась она на Александра. — Я, как дура последняя, после работы, да чтоб самое свежее, от надежных поставщиков!.. Два часа с лишним моталась, как идиотка!

Санчо чувствовал свою вину. Так же как и обоснованность претензий со стороны возлюбленной. Ему давно уже следовало позвонить Клавдии и предупредить об изменениях в плане. Сам виноват, вот теперь и отдувайся по полной программе. А так хорошо все начиналось! Встретил ее у машины, коробочки помог донести. Влюбленные взгляды, поцелуи. И такой облом в итоге. Мошкин приподнял правую ногу, водрузил ее на ступеньку повыше, а сверху на колено примостил обе коробки. Облегченно перевел дух.

— Клавонька, ну зачем ты эти коробки так близко к сердцу принимаешь? — заискивающе произнес он так, будто вел беседу с душевнобольным человеком. — Съедим мы их за милую душу. Куда они денутся?

— Это скоропортящиеся продукты! — продолжала напирать Розгина. В конце концов, дело было в принципе.

— Заморозим, — не сдавал своих позиций и Александр. — Станут долгопортящимися!.. Ну, замотался я! — честно признался он, наткнувшись на хмурый взгляд обожаемой тетушки. — Забыл позвонить. То одни бандиты приезжали, то другие!.. Криминальный хоровод какой-то!

Тут на выручку Санчо своевременно подоспел Лавриков. Депутат Государственной думы от независимой фракции вынырнул из темноты и остановился практически перед самым крыльцом. Керосиновая лампа в руках Федора Павловича уже не горела, так что единственным источником света являлась лампочка над дверью.

— Можете вы хоть сегодня без сцен у фонтана, а? — недовольно высказался депутат, разглядывая Клавдию и ее дружка.

— И правда, Клав, — еще больше стушевался Мошкин. — У нас неприятности хуже некуда.

— Ничего! — небрежно ответствовала дама и, демонстративно развернувшись на сто восемьдесят градусов, удалилась в недра помещения. — У вас каждый день хуже некуда. Существуем, однако ж…

— Дай-то бог… — буркнул Александр и с тяжелым вздохом вновь подхватил коробки с колена. — Где мальчишки, Лавр? Крикни. Тут что-то очень скоропортящееся и наверняка вкусное…

Он тоже двинулся в дом, покрякивая на ходу. Прерогативу поисков Ивана и Федечки Мошкин оставил за Лавриковым. В конце концов, ему и так сейчас нелегко. Клавдия уже скрылась где-то в области кухни, куда и потопал Александр, пересекая просторный холл первого этажа. В желудке Санчо уже приятно урчало, и он во всеоружии был готов к принятию припозднившейся вечерней трапезы. Мошкин облизал губы.

— Клавонька! — ласково окликнул он женщину, переступая порог кухни. — Клавусик!

Глава 8

Кирсанов не изменил принятого им несколько минут назад решения. Несмотря на то что там в саду никто не захотел взять в расчет его неоспоримых аргументов, легче мальчику от этого не стало. Подсознательно он до сих пор чувствовал себя обузой в доме Лаврикова. Ведь именно из-за него и из-за его мамы у этих добрых и отзывчивых людей начались существенные проблемы. Подслушанной части разговора ему оказалось достаточно для того, чтобы все осознать. Только на этот раз Кирсанов решил сделать все по-своему, не ставя никого в известность. Так или иначе, он сам может принимать решения. Он взрослый и самостоятельный человек. Он последний в фамилии. Даже Лиза согласилась с этим.

Воспользовавшись тем, что Федечка по возвращении в комнату вновь засел за свой компьютер и углубился во всемирную паутину под названием Интернет, Иван осторожно подхватил с пола свою дорожную сумку. Но у Розгина, похоже, имелись глаза на затылке. Или унаследованное от отца природное чутье. Прервав один из этапов выхода в сеть, Федечка повернул голову.

— Ты куда? — спросил он Ивана.

Надо было что-то отвечать на столь прямой вопрос. Благо мальчик был заранее готов к этому.

— Дядя Лавр разрешил в маленькой комнате переночевать, — охотно ответил он своему другу. — Ну, где Лиза спала. Все равно пустует. А я тебе мешаю.

— Ничего ты мне не мешаешь, — открестился от такого абсурдного предположения Розгин. — Я думал, ты боишься один.

— Не. — Иван решительно покачал головой. — Теперь я не боюсь. А если и боюсь немножко, то надо привыкать.

Он обезоруживающе улыбнулся, и благодаря этому обстоятельству у Федечки не возникло никаких лишних подозрений. В том, что говорил Кирсанов, бесспорно имелось зерно истины. Рано или поздно любому человеку необходимо было избавляться от своих внутренних страхов и прочих предрассудков. Розгин согласно кивнул.

— Иди тогда, — милостиво разрешил он и добавил: — Сейчас тоже спущусь. Нам ужин обещали какой-то шикарный…

Но трапеза сейчас интересовала Кирсанова меньше всего. Не прощаясь, он бочком вышел из комнаты и затворил за собой дверь. Федечка уже снова погрузился в мир компьютерных технологий. Отыскав то, что ему было нужно, парень взял со стола ту самую кредитную карточку Ивана, которую мальчик вручил ему прежде. Пальцы стремительно забегали по клавиатуре. Преодолеть защиту оказалось не так-то просто.

— А мы тогда так… — бубнил себе под нос начинающий хакер. — Да?.. А вот так не желаете?..

Спустя пару секунд он, уже удовлетворенный достигнутым результатом, заносил в открывшееся «окно» цифры, старательно списывая их с тисненого номера пластиковой карты. Энергичный удар по клавише ввода завершил сей сложный процесс. Ожидания оказались недолгими.

— Чего-о?.. — Удивленно разинув рот, Розгин склонился почти вплотную к светящемуся экрану.

Увиденное огорошило его. Честно говоря, он ожидал подобного результата, но не настолько же… Федечка уважительно присвистнул и блаженно откинулся на спинку крутящегося кресла. Вот так фортель! Надо срочно сообщить об этом Ивану.

А ничего не подозревающий Кирсанов в это время уже сидел на кровати в комнате Лизы, готовый к выходу. Колебаний уже не было. Ни малейших. Мальчику предстояло покинуть дачу незамеченным, пока все ее обитатели находятся в предвкушении долгожданного ужина. Другой такой возможности может просто не представиться. А отступать от намеченного плана нельзя. Ни в коем случае.

Иван решительно поднялся на ноги, перекинул через плечо застегнутую дорожную сумку, а на застеленное покрывало положил свернутый вдвое листок бумаги. В приоткрытое окно безжалостно ворвался легкий ветерок и тут же перевернул записку. Кирсанов, немного подумав, достал из сумки своего верного Винни-Пуха в короне и прижал им бумагу. Затем, еще раз оглянувшись и оценив дело рук своих, он тихонечко вышел из маленькой комнаты, пересек общий холл и скрылся в глубине улицы.

Загородного шоссе Иван достиг минут за десять стремительной ходьбы. Дачный поселок остался уже за спиной, а Кирсанов все еще продолжал брести вдоль ночной магистральной дороги с немногочисленным количеством транспорта. Пока что мимо него проскочила только здоровенная груженая фура, причем даже не с московскими номерами. Деньги у Кирсанова были благодаря тому, что Семирядин тогда позволил ему обналичить некоторую сумму через банкомат. Так что дело оставалось за малым. Остановить подходящую попутку. Страха, как это ни странно, у Ивана не было. Попытаются отравить его еще раз — ну что ж, знать, судьба такая. А от нее, как известно, не уйдешь.

Он оглянулся на звук приближающегося мотора. По шоссе мчалась какая-то солидная машина иностранного производства. Иван сначала вскинул было руку, призывая частника остановиться, но передумал. Кисть опустилась вниз, и автомобиль промчался мимо. Кирсанов продолжил свое шествие. Все-таки некоторые опасения у него имелись. Но и задерживаться на дороге слишком долго мальчик тоже не имел права. На даче в любой момент могли хватиться его и отправиться на поиски.

Иван обернулся, глянул через плечо.

Первое, что привлекло внимание Лаврикова, спустившегося по лестнице на первый этаж, шлепая домашними тапочками, был отодвинутый внутренний засов на входной двери. Нехорошие предчувствия закрались к нему в душу. Федор Павлович уже более стремительно преодолел последние ступеньки лестницы, миновал гостиную и выглянул через распахнутую дверь во двор. На крыльце никого не было. Последняя надежда на то, что это Санчо и Клава решили уединиться на свежем воздухе, растаяла как дым.

Лавр порывисто метнулся к двери в маленькую комнату и толкнул ее. Прижатая игрушкой бумажка, которую любезно оставил в качестве прощального письма Кирсанов, бросалась в глаза прямо с порога. Лавриков даже не стал приближаться к застеленной кровати, чтобы ознакомиться с содержанием записки. Для него и так все стало предельно ясно. Иван принял свое собственное решение.

Федор Павлович вернулся обратно в гостиную.

— Мальчик сбежал… — глухо произнес Лавр с какой-то даже детской обидой.

На горизонте уже появился красный диск восходящего солнца, а Иван по-прежнему брел в сторону города на своих двоих, так и не сумев остановить ни одной попутной машины. Он уже не так бодро вышагивал по обочине магистрального шоссе, постепенно приближаясь к пересечению с узкой двухполосной дорогой. Кирсанов слегка щурил глаза, предохраняя их от слепящих солнечных лучей, бьющих точно в лицо.

За спиной мальчика в очередной раз возник звук мотора, но какой-то непривычный для слуха и неестественный. Он звучал подозрительно жиденько и с дребезжанием. Кирсанов остановился и повернул голову. По дороге в его сторону неспешно катил старенький маленький «Запорожец».

Кирсанов неуверенно вскинул правую руку, но и на этот раз уже мгновение спустя безвольно опустил кисть вдоль тела. Однако автомобильный раритет украинского производства, то есть в настоящий момент — полноправная иномарка, обогнав его на несколько метров, свернул к обочине и остановился. Более того, дверца с противоположной от водителя стороны услужливо распахнулась. Иван подошел ближе к «Запорожцу» и с любопытством заглянул внутрь этой диковинки. Из тесного салона на него выжидательно смотрел прыщавый парнишка, которому на вид было никак не больше двадцати лет.

— Здравствуйте… — вежливо поздоровался Кирсанов и растерянно замолчал, не зная, как дальше продолжить беседу.

Парнишка выжидал, наверное, с минуту, но в итоге, почувствовав, что продолжения фразы так и не будет, взял инициативу беседы на себя.

— Привет, — с добродушной улыбкой на устах произнес прыщавый тип. — Можешь обращаться ко мне на «ты». Тебе далеко?

— Нет, не очень. — Задорный тон парнишки и бесхитростное, едва ли не деревенское лицо приободрили Ивана. — Мне надо с этой дороги перескочить на Новорижское шоссе.

— Ого! — Прыщавый присвистнул и закатил глаза. — Новая Рига — не ближний свет. И скакать я не умею. Я езжу, — с достоинством добавил он.

— А я смотрел по карте. — Кирсанов поправил на своем плече дорожную сумку и слегка оперся ладонью на раскрытую дверцу «Запорожца». — Если свернуть вон там вправо, получится совсем близко.

Однако и этот довод не слишком убедил водителя украинского авто. Он неопределенно повел плечами и покачал головой.

— На картах все получается близко, — резонно заметил он, как человек, уже не раз попадавшийся на данную удочку. — Пальцем ткнул — и на месте. На самом деле это далеко.

— Извини тогда, что задержал. — Иван хлопнул дверцей и зашагал дальше.

«Запорожец» нагнал его уже через пару шагов, остановился, и пассажирская дверца снова отворилась.

— Слышь, парень! — окликнул юного путника прыщавый. — Я могу подбросить, я же тебе не отказал. Но только при условии, что ты мне заплатишь. Деньги-то есть?

Иван хлопнул себя по заднему карману брюк. Но тут же настороженно замер и пристально вгляделся в лицо молодого собеседника.

— Деньги есть, — сказал он с расстановкой. — Я заплачу. Но тоже при условии.

— При каком?

— При условии, что ты меня не убьешь, — огорошил парнишку своим ответом Кирсанов.

Голубые глаза прыщавого удивленно полезли на лоб. Он был искренне обескуражен таким нестандартным поворотом беседы, но уже в следующую секунду рассмеялся.

— Вот псих!.. — высказался он. — Зачем мне тебя убивать?

— За деньги.

В памяти мальчугана до сих пор были свежи воспоминания о недавнем знакомстве с Юрием Мякинцем, которое произошло при аналогичных обстоятельствах. И ничем хорошим это знакомство для Ивана не закончилось. И спасся он только благодаря своевременному вмешательству Федечки. Не появись тот в самый ответственный момент, история могла закончиться еще плачевнее. Но прыщавый парнишка из «Запорожца», естественно, всего этого знать не мог, и удивление его только росло.

— Зачем мне убивать тебя за деньги, а потом иметь кучу проблем, если эти деньги ты сам заплатишь мне, когда я доставлю тебя до Новорижского? — пожал он плечами.

— И чуть-чуть вверх по шоссе, — на всякий случай внес новую коррективу в предстоящий маршрут Кирсанов.

— И чуть-чуть вверх, — охотно согласился водитель. — Так и быть. Садись.

Иван все еще колебался. Сначала он растерянно оглянулся назад, но никаких других машин поблизости видно не было. Впрочем, как и не было гарантии того, что в другую машину он сядет без страха. Мальчик поежился.

— Рассуждаешь ты логично, — сказал он прыщавому пареньку. — Даже слишком логично. Но все равно — здесь убивают за деньги, которые можно заработать без всякого риска. А это уже совсем не логично.

— Садись, наконец! — поторопил его владелец «Запорожца». — Гарантирую: ты останешься жив. Если, конечно, сам не накинешься на меня.

— Я псих, что ли?.. — теперь уже удивился Иван. — Зачем мне на тебя накидываться?

— Чтобы завладеть машиной. Тогда учти — монтировкой по лбу, и всех дел.

— Мне не нужно завладевать этой машиной, — открестился Кирсанов.

— Почему?

Парнишка явно был уязвлен тем тоном, в котором Иван отозвался о его транспортном средстве. Кирсанов понял свою оплошность и поспешил загладить неприятное впечатление, вызванное последней фразой.

— Я вожу плохо, — сообщил он, уже спокойно забираясь в тесный салон автомобиля.

Прыщавый остался удовлетворен таким невинным объяснением.

— Зато я хорошо, — гордо провозгласил он, переключаясь на первую передачу. — Поехали?