Невеста для Кинг-Конга и другие офисные сказки

Проходит неделя. И вдруг самому старшему менеджеру офиса Петру Никанорычу позвонил мертвый охранник. Петр Никанорыч вначале решил, что кто-то его разыгрывает, и нажал отбой. Звонок повторился…

И на экране айфона высветился тот самый номер, который был у охранника.

И мертвый охранник рассказал Петру Никанорычу, что в офисе завелась зараза – конкуренты с потрохами купили менеджера Ложкина, который поставляет им секретную информацию.

Сделали Ложкину усыпляющий укол, отвезли на пустырь, да и закопали.

Проходит три дня. Опять звонит мертвый охранник. И говорит, что на скользкую дорожку предательства встал юрист Сидоренко. Закопали и Сидоренко…

И пошло, и поехало. Не проходило и недели, чтобы мертвый охранник не разоблачил очередного врага, внедренного конкурентами в офис.

Через полгода, когда Петр Никанорыч проводил совещание, позвонил мертвый охранник и закричал в трубку так громко, что все сидящие за столом услышали, что именно самый старший менеджер и есть главный предатель. И начальник охраны тут же его застрелил.

Это убийство скрыть не удалось. В офис нагрянул следователь и снял со всех уцелевших офисных работников показания. Всему, абсолютно всему поверил следователь. Но поверить в то, что аккумулятор в мобильнике работал без подзарядки полгода, поверить он никак не мог.

И он решил откопать мертвого охранника, чтобы посмотреть, какой же у него аккумулятор. Только он откопал гроб, только собрался оторвать крышку, как из гроба прогремели три выстрела, и следователь замертво рухнул в могилу.

Герои Кандагара не сдаются ни живые, ни мертвые.

Новогодняя трапеза

В одном офисе готовились встречать Новый год. Составили праздничное меню – с сексуальным подтекстом. Нарядили елочку – с сексуальным подтекстом. Офисный поэт Лева сочинил всем стихи, и тоже с тем же самым подтекстом. Потому что в этом офисе делали рекламу, которая, как всем известно, вся с этим самым подтекстом. И ничего на свете эти офисные работники делать по-другому не могли. Вполне понятно, что и Дедмороза со Снегурочкой заказали соответствующих.

31 декабря ровно в два часа дня приехали в офис Дедмороз и Снегурка. Приехали не столько поздравлять, сколько провоцировать на прямые сексуальные действия. Дедмороз знал множество скабрезных шуток-прибауток, потешек-обжималок и игр-трахалок. А Снегурка могла так зажигательно охать и постанывать, что от ее голоса мертвые восставали из гробов и начинали остервенело делать мертвых младенцев.

Короче, начали Дедмороз со Снегуркой лицедействовать, гонорар свой отрабатывать. Он и так, и эдак, да еще и растак. Она и по-разному, и по-всякому, да еще и по-всяческому. Стараются, потом обливаются, а у офисных работников ничего не получается, как ни пыжатся, как ни тщатся. Потому как все свою витальную энергию на подтекст потратили, сосуды свои поганые втуне опустошили.

Рассердился тут Дедмороз, рассвирепела Снегурка! Она на офисных работников росомахой кидается, лица в кровь царапает, уши отгрызает, глаза высасывает. Он охаживает офисных работников по головам жезлом своим волшебным двухпудовым, отчего те превращаются в лягушек холоднокровных, знающих только одно слово «брекекекекс».

Тут бы и сказке конец, а кто слушал – молодец. Да на беду офисных работников проходил мимо китаец неопределенного возраста, пола, вероисповедания, неведомой сексуальной ориентации и партийной принадлежности, что, впрочем, в этой истории не имеет никакого значения. Мало того, что китаец был голодный, так он был еще и обжорой. Собрал он офисных работников, зажарил, да и уплел за милую душу. Точнее – с аппетитом, потому как никакой души у офисных работников не было, да и быть не могло чисто априори.

Черный софт

В одном офисе работала одна молодая офисная работница, которую звали Ксенией. И была та Ксения глупа, как пробка над пузырьком от йода, но при этом хороша и свежа, как роза, которую положили на гроб поэта Владислава Ходасевича.

И пришло однажды той Ксении письмо. И хоть и было на нем написано СПАМ!!! но она его не только раскрыла, но и кликнула на размещенную в нем ссылку.

И тут же с неведомого сервера потек в офисную локальную сеть черный софт. И тот черный софт активизировался, инсталлировался и стал жить в офисных компьютерах своей черной жизнью.

Целый месяц он ничем не выдавал своего присутствия. Видимо, присматривался и принюхивался, обдумывал, куда бы сподручней долбануть изо всех своих черных сил.

И вдруг в один прекрасный день вывесил на морды всех офисных компьютеров инфу следующего содержания: «Через две недели менеджера Наливайко, Луку Лукича, перережет пополам циркулярная пила». Все офисные работники возмутились этой нелепой шутке и заставили сисадмина отловить и убить вирусную чуму.

Но сисадмин, как и все в этом офисе, был глуп, и с черным софтом он ничего не смог поделать. Поскольку даже и с белым-то был не в ладах. А черный софт, как известно, делают черные-черные программисты на черных-черных компьютерах, установленных в черных-черных комнатах, и рассылают его по черному-черному интернету, который работает по черному-черному протоколу TCP/IPIZDETZ.

Проходят две недели, и менеджера Наливайко, когда тот был в турецком турвояже, перерезает пополам циркулярная пила. Абсолютно зверски и максимально бездушно, словно была изобретена неведомым конструктором по заказу министерства обороны для ратных дел. И произошло это несмотря на то, что в Анталии, где несчастный менеджер расстался с жизнью, указом Аттатюрка не только пользоваться, но и хранить циркулярные пилы было строжайше запрещено.

Через некоторое время черный софт предрек кончину офис-менеджера Леночки от родов. И срок указал – через месяц и три дня. И все облегченно вздохнули, потому что Леночка и беременной-то не была. Однако проходит месяц и три дня – и точно! Умерла от родов – именно так и было записано в свидетельстве о смерти.

И после этого и пошло, и поехало. Предсказывает, зараза, смерти лютые и совершенно невероятные – от коклюша, от астролябии, от народных волнений в Танзании, от рождения сверхновой звезды в Альдебаране, от затопления Атлантиды, от термоядерной войны, от несказанной радости и от великой печали…

И всё ведь, зараза, сходится с точностью до часа: один умирает от коклюша, другой от астролябии, третья от народных волнений в Танзании…

Как поступили бы в этой ситуации нормальные люди? Разбежались бы из этого офиса к чертовой матери! Но офисные работники не таковы. Было их изначально в офисе 100 человек. И каждый получал по 2 тыщи долларов. А как стало 99 человек, то зарплату Наливайко разделили на всех. И каждый стал получать по 2020 долларов. Ведь приятно же! Когда осталась половина, то зарплата удвоилась. А кто при таких деньгах от добра добро ищет?

Короче, остались двое, по сто тыщ в месяц загребают: вышеупомянутая Ксения и уборщица Антонида. Толку от них для дела никакого, а акционерам на это наплевать, все равно деньги исправно платят, поскольку все равно они ворованные.

А вскоре и одна Ксения осталась. Ходит она на работу, обреченная, и ждет своего рокового часа. Квартиру купила элитную. И ничего. Виллу в Италии. И ничего. Яхту океанскую. И ничего. Три команды в премьер-лиге Англии и две в Голландии. И ничего. Старенькой уже стала, в роскоши купается, как Джина Лоллобриджида. И опять ничего! Так бы и жила до сих пор, кабы не было в мире справедливости.

Однажды пришла к Ксении безжалостная справедливость, схватила за горло костлявой рукой и задушила, как куренка. Вот тут, на этом самом месте, сказке и конец. Потому как не может быть сказки без справедливости. Точно так же, как не может быть сказочника, который к концу повествования оставлял бы в живых хотя бы одного офисного работника.

Кровавая пожива

В одном офисе начальник был зверем. И не в каком-то там переносном смысле, а в самом что ни на есть прямом. Его тело покрывала густая шерсть, изо рта торчали огромные клыки, на руках вместо ногтей росли острые когти, а из ноздрей исходил серный смрад. И звали его Иваном-Ивановичем-Бэ-Прим.

Однако был тот зверь-начальник существом вполне осмысленным. То есть не пожирал без нужды офисных работников, понимая, что могут они при таком обращении скоро иссякнуть. А без офисных работников какой он может быть начальник? Никакой. А раз не начальник, то лишат почета и уважения и свезут в зоопарк на потеху детворе.

Так, порой лишь рычал на офисных работников, да покусывал – не так, чтобы уж слишком, не до крови кусал, а до синяков. Так что царила в том офисе полная гармония. И все ею наслаждались в равной мере: начальник зверь, но зверь вполне справедливый.

Так бы и жили они в согласии с мирозданием и внутренним распорядком долго и счастливо и умерли бы все на хрен в один день. Да пришел к ним на всеобщую беду новый менеджер по покупкам. И начал он в офисных работниках пробуждать чувство человеческого самосознания. Именно на беду, поскольку офисные работники были не вполне людьми, несмотря на то, что и паспорта у них были, и на выборы их регулярно приглашали, и ели они с тарелок ножами и вилками, и оправлялись они не в местах выгула собак, а в укромных туалетах.

И до того их менеджер по покупкам напробуждал, что собрались офисные работники с дубьем и с кольем и порешили в одночасье Ивана-Ивановича-Бэ-Прим. Зарычал он, сердешный, рыком предсмертным, да и разорвал вострыми когтями себе брюхо, словно был зверем не русским, а самым что ни на есть японским.

И выскочила оттуда чертова туча маленьких Иванов-Ивановичей-Бэ, у которых на конце были два прим, три прим, четыре прим… тысяча двадцать четыре прим! Маленькие, суки, юркие, зубы, как бритвы, когти, как зубья у циркулярной пилы! Да еще ко всему и крылатые!

Летают по коридорам и кабинетам, смерть лютую сеют, офисных работников на мелкие кусочки раздирают. Причем не только снаружи, но и изнутри, прогрызая в животах дыры и чавкая печенкой, почками, селезенкой и прочими субпродуктами, которые находятся внутри офисных работников, внешне неотличимых от обычных людей.

Вот, собственно, и сказке конец. А кто читал, тот не только молодец, но наверняка и не офисный работник. Поскольку офисные работники сказок не читают – они в них живут!

Вот такая вот кукуевина

В одном офисе в одночасье появилось кукование внематериального характера. Сидят офисные люди на своих трейд-пойнтах и деловито молотят кулаками по кейбордам, и вдруг: КУ-КУ, КУ-КУ, КУ-КУ… А откуда это КУ-КУ раздается, непонятно. Проверили все углы и закоулки, вскрыли фальшпол, истолкли в пыль все компьютерные колонки, а все равно: КУ-КУ, КУ-КУ, КУ-КУ… Каждые десять минут непонятно что издает ровно двенадцать КУ-КУ. Проверил главный секьюрити у всех мобильники, но и там ничего такого не обнаружил: у кого «Владимирский централ» играет, у кого полонез Огинского.

Пришлось смириться и работать в новых условиях. Правда, производительность офисного труда при этом резко упала. А через некоторое время в офисе появилась странная тенденция. Офисные люди начали непроизвольно вставлять в свою речь и к месту и не к месту кукование. Типа, Иван Иваныч, КУ-КУ, КУ-КУ, КУ-КУ, менеджер Сидоров, КУ-КУ, КУ-КУ, КУ-КУ, нажравшись на прошлой корпоративке, КУ-КУ, КУ-КУ, КУ-КУ, говорил, что вы КУ-КУ, КУ-КУ, КУ-КУ.

И вскоре это настолько вошло в обиход, что слова русской речи стали людям абсолютно не нужны. Любую мысль, любое сложнейшее душевное переживание в этом офисе научились передавать при помощи кукования, используя богатые возможности человеческого артикуляционного аппарата.

Ну, а когда наступила весна, главный менеджер Иван Иваныч разбил клювом скорлупу оконного окна и, трепеща свежими крыльями, взмыл в небеса. За ним вылетели и все остальные сотрудники офиса. И построились они ромбом, и пошли на бреющем полете над Москвой, оглашая окрестности дружным кукованием, взяв курс на город Кукуев.