Смерть в облаках. Убийства по алфавиту. Убийство в Месопотамии. Невероятная кража. Родосский треугольник

— Что тут забавного? — спросил Джепп.

— Только то, что номер девять — мое место.

— М-да, вам это, наверное, не очень приятно, — сказал мистер Райдер.

Джепп нахмурился.

— Благодарю вас, мистер Райдер, до свидания. Когда Райдер вышел, Джепп, ухмыляясь, повернулся к Пуаро.

— Так это ваша работа, старый шутник?

— Mon ami, — с достоинством возразил Пуаро, — если я убью кого-нибудь, то не отравленной стрелкой южноамериканских индейцев.

— Действительно, это дурной тон, — согласился Джепп. — Но, как видите, все же сработало.

— Да, здесь придется пошевелить мозгами.

— Кто бы это ни сделал, он чудовищно рисковал. Ей-богу, иначе и быть не может. Нет, этот парень, наверно, законченный маньяк. Кто у нас еще остался? Только одна девушка. Давайте поговорим с ней и покончим с опросом. Джейн Грей — прямо-таки героиня исторического романа.

— Очаровательная девушка, — сказал Пуаро.

— Да ну, старый греховодник? Стало быть, вы не все время спали?

— Весьма очаровательная — и все время очень нервничала, — сказал Пуаро.

— Нервничала? — живо откликнулся Джепп.

— О мой дорогой друг, когда девушка нервничает, это обычно подразумевает присутствие молодого человека — а не свершенное преступление.

— Ну ладно, допустим, вы правы. А вот и она. Джейн достаточно четко ответила на все заданные вопросы. Ее имя Джейн Грей, она работает в парикмахерском салоне мосье Антуана на Брутон-стрит. Ее домашний адрес: Лондон С35, Хэрроугейт-стрит, 10. Она возвращается в Англию из Ле-Пинэ.

— Ле-Пинэ… хм!

Дальнейшие расспросы вытащили на свет Божий историю о лотерейном билете.

— Надо бы запретить все эти лотереи, — проворчал Джепп.

— Да они чудесные! — возразила Джейн. — Разве вы сами никогда не ставили полкроны на лошадь?

Джепп сконфузился и покраснел.

Допрос продолжился. Джейн показали духовую трубку, она заявила, что никогда ее не видела. Она не была знакома с покойной, но заметила ее в Ле-Бурже.

— Почему вы обратили на нее внимание?

— Потому что она была ужасно некрасивая, — честно призналась Джейн.

Ничего более ценного услышать от нее не удалось, и ее отпустили.

Джеппу все не давала покоя духовая трубка.

— Это выше моего разумения, — сказал он. — Глупейший прием из гнуснейшего детективного романа вдруг взял и сработал! Что теперь остается искать? Человека, который путешествовал в тех краях, откуда эта вещица? И откуда она на самом деле? Придется искать эксперта. Это может быть и Малайя[19], и Южная Америка или Африка.

— В общем-то вы правы — да, — сказал Пуаро. — Но если вы приглядитесь повнимательнее, друг мой, вы заметите приклеенный к трубке маленький кусочек бумаги. На мой взгляд, это скорее всего — остаток ярлычка с ценой. Думаю, что данный экземпляр попал к нам не из самих джунглей, а из какого-нибудь антикварного магазина. Вероятно, это облегчит наши поиски. У меня один маленький вопрос.

— Валяйте.

— Вы делаете опись — опись вещей пассажиров?

— Ну, сейчас это не так уж необходимо, но сделать можно. Вам это очень нужно?

— Mais oui. Я озадачен, весьма озадачен. Если бы я нашел что-нибудь, что могло бы помочь…

Джепп не слушал его. Он рассматривал обрывок ярлычка.

— Кленси признался, что купил духовую трубку. Эти сочинители детективов… у них полиция вечно в дураках… и всю процедуру переврут. Ну, если бы я сказал своему шефу что-нибудь вроде того, что их инспектора говорят своему начальству, я бы вылетел со службы вверх тормашками. Безграмотные бумагомараки! Копаться в таких вот идиотских убийствах сочинители всякого вздора считают просто своим призванием.

Глава 4

Дознание

Коронерское следствие по делу о смерти Мари Моризо состоялось через четыре дня. Сенсационные обстоятельства гибели привлекли всеобщее внимание, так что зал суда был переполнен.

Первым свидетелем выступал высокий пожилой француз с седой бородой — мэтр Александр Тибо. Он говорил по-английски медленно, точно подбирая слова, с легчайшим акцентом, но достаточно образно.

После уточнения личности свидетеля коронер спросил:

— Вы видели тело покойной. Вы опознали его?

— Да. Это тело моей клиентки Мари Анжелики Моризо.

— Это имя значится в паспорте покойной. Была ли она известна публике под каким-либо другим именем?

— Да. Мадам Жизель.

Это вызвало бурное оживление в зале. Корреспонденты сидели с карандашами наготове. Коронер сказал:

— Сообщите нам, пожалуйста, кем именно была мадам Моризо — или мадам Жизель.

— Мадам Жизель, — я употребляю ее профессиональное имя, под которым она вела дела, — была одной из самых известных ростовщиц Парижа.

— По какому адресу она занималась своим делом?

— В доме номер три по Рю Жоллетт. Жила она там же.

— Как я понимаю, она довольно часто ездила в Англию. Она и здесь вела дела?

— Да. В Англии у нее была большая клиентура. Она хорошо известна в определенных кругах английского общества.

— Как бы вы охарактеризовали эти круги?

— Ее клиентами по большей части были представители высших классов и лица свободных профессий, для которых особенно важно избегать огласки.

— И она имела репутацию человека надежного?

— Да, в высшей степени.

— Находитесь ли вы в курсе всех, так сказать, деталей ее деловых операций?

— Нет. Я помогал ей как адвокат, но мадам Жизель была деловой женщиной столь высокого ранга, что могла сама позаботиться о своих операциях компетентнейшим образом. Весь контроль за ее деятельностью находился исключительно в ее собственных руках. Позволю себе заметить, она была женщиной весьма своеобразного характера и широко известной общественной фигурой.

— Что вы можете сказать о ее финансовом положении?

— Она была исключительно богатая женщина.

— Известно ли вам, имелись у нее враги?

— Это мне неизвестно.

После мэтра Тибо вызвали Генри Митчелла.

— Ваше имя Генри Чарлз Митчелл и вы живете в Уондсуорте, Шублек-Лейн, одиннадцать? — спросил коронер.

— Да, сэр.

— Вы служащий «Юниверсал Эйрлайнз Лимитед»?

— Да, сэр.

— Вы старший стюард воздушного лайнера «Прометей»?

— Да, сэр.

— Во вторник восемнадцатого вы дежурили на «Прометее» во время двенадцатичасового рейса Париж — Кройдон. Покойная летела этим рейсом. Видели ли вы ее когда-нибудь прежде?

— Да, сэр. Полгода назад я работал в утреннюю смену и раз или два видел ее на рейсах в восемь сорок пять.

— Вам было известно ее имя?

— Ну, оно стояло в списке пассажиров, сэр, но я, так сказать, специально его не отметил.

— Вам приходилось когда-нибудь слышать имя мадам Жизель?

— Нет, сэр.

— А теперь постарайтесь вспомнить и рассказать нам, что именно случилось в прошлый вторник во время этого рейса.

— Я разнес ленч, сэр, и обходил всех со счетами. Я подумал, что покойная уснула. Ну и решил, разбужу ее минут за пять до прибытия. А когда стал будить, обнаружил, что она мертва или в обмороке, я нашел среди пассажиров врача. Он сказал…

— Мы сегодня выслушаем показания доктора Брайанта. Взгляните, пожалуйста.

Митчелл осторожно взял протянутую ему духовую трубку.

— Вы когда-нибудь раньше видели это?

— Нет, сэр.

— Вы уверены, что не видели ее у кого-либо из пассажиров?

— Да, сэр.

— Альберт Дейвис.

Перед коронером предстал младший стюард.

— Вы Альберт Дейвис, проживающий в Кройдоне, Барком-стрит, двадцать три. Вы служащий «Юниверсал Эйрлайнз Лимитед»?

— Да, сэр.

— Вы были вторым стюардом на «Прометее» в прошлый вторник?

— Да, сэр.

— Как вы узнали о трагедии?

— Мистер Митчелл, сэр, сказал мне, что, кажется, с одной пассажиркой что-то случилось.

— Вы когда-нибудь видели это?

Дейвису передали духовую трубку.

— Нет, сэр.

— Вы не замечали ее в руках кого-нибудь из пассажиров?

— Нет, сэр.

— Произошло ли во время полета что-либо такое, что, по вашему мнению, могло бы пролить свет на случившееся?

— Нет, сэр.

— Хорошо. Вы свободны.

— Доктор Роджер Брайант.

Доктор Брайант сообщил свое полное имя и адрес и отрекомендовался как специалист по болезням уха, горла, носа.

— Доктор Брайант, опишите, пожалуйста, по возможности точно, что именно произошло во вторник восемнадцатого.

— Перед самым прибытием в Кройдон ко мне подошел старший стюард. Он спросил, не врач ли я. Когда я ответил, да, врач, он сказал, что одной пассажирке стало плохо. Я поднялся и пошел за ним. Женщина, о которой шла речь, лежала, откинувшись в своем кресле. Она уже была мертва какое-то время.