Пес смерти. Мисс Марпл рассказывает. Расследует Паркер Пайн. Второй гонг

— Я не верю вам, слышите? А если даже вы и правы, пусть! Мне все равно. Я люблю ее. И, если только она согласится, мы уедем вместе. Туда, где ее не достанут назойливые докторишки. И там я буду заботиться о ней и оберегать ее.

— Ничего подобного ты не сделаешь. Да ты в своем ли уме?

— Ну вот, опять, — усмехнулся Дермут. — Это, похоже, превращается у вас в навязчивую идею.

Сэр Эйлингтон побледнел от гнева.

— Да как ты смеешь! Ты опозоришь не только себя, но и меня тоже. Только сделай это, и я тут же лишу тебя всякого содержания, равно как и наследства. Да я лучше раздам все больницам!

— Да хоть чертям, если вам так хочется, — раздельно выговорил Дермут. — У меня, по крайней мере, останется женщина, которую я люблю.

— И которая…

— Еще слово, и, клянусь, я убью вас! — проговорил Дермут с такой решимостью, что сэр Эйлингтон отшатнулся.

Тихий звон бокалов заставил их оглянуться. Стоявший в дверях дворецкий, как и подобает прекрасно вышколенному слуге, невозмутимо ждал с подносом в руках, когда на него обратят внимание. Дермут подумал, что так он мог стоять здесь уже давно.

— Виски, сэр, — спокойно сказал дворецкий.

— Хорошо, Джонсон, — сквозь зубы проговорил сэр Эйлингтон. — Поставьте и можете быть свободны.

— Благодарю вас, сэр. Спокойной ночи, сэр.

Джонсон вышел. Сэр Эйлингтон и Дермут старались не глядеть друг на друга. Внезапное появление Джонсона привело их в чувство.

— Дядя, — заговорил Дермут первым, — признаюсь, я не должен был так говорить. Поверьте, я прекрасно понимаю и в чем-то даже разделяю вашу точку зрения… Но я давно уже люблю Клер. До сих пор дружба с ее мужем связывала мне руки. Теперь, думаю, это уже не важно. Признаться, я удивлен, насколько плохо вы меня знаете. Иначе вы не пытались бы остановить меня таким способом. Это просто смешно. Думаю, впрочем, мы оба сказали то, что должны были сказать друг другу. Доброй ночи.

— Дермут…

— Не будем спорить, дядя. Мне очень жаль. Прощайте.

Хлопнув дверью, он быстро вышел из комнаты, пересек темный холл и вышел на улицу. Парадная дверь с грохотом захлопнулась за его спиной. У соседнего дома как раз освободилось такси, и, окликнув его, Дермут отправился в Галерею Графтона.

Из дверей танцевального зала на него обрушились пронзительные звуки джаза и женский смех. Дермут в нерешительности замер на пороге. Казалось, он попал в совершенно иной мир, где нет места заботам и печали. Недавнее казалось сном. Он уже с трудом мог поверить, что чуть ли не насмерть разругался с дядей. Улыбаясь, мимо проплыла Клер, похожая в своем белом с серебристыми блестками платье, плотно облегавшем ее тонкую грациозную фигуру, на лилию. Лицо ее было спокойным. Дермут уже с трудом различал, где сон, а где реальность. Танец окончился, и Клер, улыбаясь, тут же подошла к нему. Точно во сне, он пригласил ее на следующий, и, бережно сжимая в объятиях, закружил в такт знакомой мелодии… Наконец-то вместе!

Но что-то было не так. Слишком уж тяжело Клер опиралась на его плечи, слишком устало…

— Клер! Что с вами? Может, вы устали? Хотите отдохнуть?

— Да-да, пожалуй. Пойдемте куда-нибудь, где потише. Мне нужно поговорить с вами.

Эти слова тут же вернули Дермута на землю. Нет, все это не было сном. И как только ему могло показаться, что лицо ее спокойно? Как мог он не заметить этой смертельной тревоги и страха? Неужели она обо всем догадывается?

Они нашли тихий уголок и уселись.

— Так я слушаю, — беззаботным тоном напомнил Деризо всех сил стараясь не выдать своих чувств. — Вы ведь хотели мне что-то сказать?

— Да, — тихо ответила она, опустив глаза и нервно теребя кисточку на поясе. — Но не знаю, как это сделать.

— Просто скажите, Клер, и я все пойму.

— Это не совсем то… Видите ли… Я хотела бы… хочу… В общем, я прошу вас на какое-то время уехать.

Дермут ожидал чего угодно, только не этого. Он почувствовал, как у него темнеет в глазах.

— Уехать? Но почему? — словно со стороны услышал он свой голос.

— Вы мой друг, Дермут, и джентльмен. Я знаю, что могу быть откровенна с вами. Дело в том… В общем… Я прошу вас уехать потому… Потому что имела неосторожность полюбить вас!

— Клер! — Он не мог больше вымолвить ни слова.

— Прошу вас, не осуждайте меня. Я не настолько самоуверенна, чтобы надеяться на взаимность. Просто я… не совсем счастлива и… О, прошу вас! Уезжайте!

— Клер! Неужели вы не видите, что я люблю вас, люблю страстно — с первой нашей встречи?

Она недоверчиво подняла глаза.

— Вы? Меня?

— Да. Я полюбил вас с первого взгляда.

— Господи! — вскричала она. — Но почему вы не сказали этого раньше? Почему только теперь? Когда уже слишком поздно! Боже мой, что я говорю? Мы никогда не могли бы быть вместе.

— Слишком поздно? Клер, о чем вы? Это… Это из-за моего дяди? Из-за того, что он знает? То есть думает?

Она молча кивнула. По ее щекам текли слезы.

— Клер, любимая, не верьте этому. Не думайте об этом больше. Мы уедем вместе. Я увезу вас далеко на юг, где острова похожи на изумруды и где мы будем счастливы. Я буду заботиться о вас и всегда вас оберегать…

Дермут прижал ее к себе и почувствовал, что она вся Дрожит. Внезапно она высвободилась из его объятий.

— О нет, ради Бога, нет! Как вы не понимаете? Теперь уже слишком поздно… Я не могу. Так нельзя… Нельзя! Моя честь, мое достоинство… Нельзя, слышите? Нельзя!

Он отпрянул, не зная, что делать. Клер смотрела на него умоляющим взглядом.

— Прошу вас, не нужно… Нельзя…

Ему нечего было возразить. Он молча поднялся и пошел прочь. Уже подходя к гардеробу, он столкнулся с Трентом.

— Дермут! Уже уходишь? Это на тебя не похоже.

— Настроения нет.

— Настроения? — угрюмо переспросил Трент. — Тебе бы мои заботы!

Почувствовав, что за этим последует продолжение, Дермут весь сжался. Только не сейчас! Что угодно, только не это и только не сейчас!

— Ну, пока, — заторопился он. — Я домой.

— Гмм… Домой? А духи не советуют…

— Я все же рискну. Спокойной ночи, Джек.

Дермут жил неподалеку и решил прогуляться, чтобы подышать свежим воздухом и хоть немного прийти в себя. Подойдя к дому, он отпер дверь, вошел, включил свет и едва не зажмурился от нестерпимого красного света, вспыхнувшего в его мозг. Красный Сигнал! Ощущение было настолько сильным, что на какую-то минуту он даже забыл о Клер. Сейчас опасность грозила ему, и таилась она где-то здесь, в этой самой комнате.

Дермут и рад был бы посмеяться над своими страхами, но ему было совсем не до смеха. Однажды Красный Сигнал уже спас ему жизнь… И, стыдясь самого себя, он обошел и тщательно осмотрел всю квартиру. Нигде никого не было. Милсон, его единственный слуга, давно ушел домой. Дермут был совершенно один.

Вернувшись в спальню, он медленно разделся. Ощущение опасности становилось все сильнее. Он открыл комод, чтобы достать чистый носовой платок… и застыл как вкопанный. Белье в ящике приподнималось покатым холмиком — под ним, на дне ящика, явно что-то лежало. Дрожащими пальцами Дермут откинул простыни и тупо уставился на находившийся под ними револьвер.

Потом он нехотя протянул руку, взял его и осмотрел. Единственное, что он мог сказать, это то, что марка револьвера ему незнакома и что совсем недавно из него стреляли. Еще чувствовался слабый запах пороха. Кроме того, Дермут готов был поклясться, что, когда он одевался к обеду, револьвера в ящике не было. Значит, его положили туда вечером.

Он уже хотел вернуть его на место, но раздавшийся звонок в дверь заставил его замереть на месте с оружием в руке. Казалось, этот звонок заполнил собой всю квартиру. Он звенел и звенел. Дермут, стиснув зубы, ждал. Наконец звонок стих, но тут же раздался снова. В мозгу Дермута оглушительно завыла сирена: «Опасность! Опасность! Опасность!»

Он машинально выключил свет, накинул лежавшее на стуле пальто и открыл дверь.

На пороге стояли двое мужчин в штатском. Чуть поодаль Дермут заметил третьего. Тот был в форме.

— Мистер Уэст?

Дермуту показалось, что прошла вечность — в действительности это были секунды, — прежде чем он услышал свой голос, с бесстрастностью хорошего слуги сообщивший:

— Мистер Уэст еще не вернулся, сэр. Кроме того, у него нет привычки принимать гостей в столь позднее время.

— Еще не вернулся? Что ж, мы подождем, разрешите пройти.

— Боюсь, сэр, что никак не могу вам этого позволить.

— Послушайте, любезный… Ладно. Я инспектор Вэролл из Скотленд-Ярда. Вот ордер на арест вашего хозяина.

Дермут долго рассматривал переданную ему бумагу, потом тупо спросил:

— Арест? Он что же, набедокурил где?

— Вроде того. Убил своего дядю, сэра Эйлингтона Уэста.

У Дермута закружилась голова. Он пропустил незваных гостей и, пройдя в гостиную, включил свет. Полицейские не отставали от него ни на шаг.

— Обыскать здесь всё! — приказал инспектор и повернулся к Дермуту. — А ты, дружище, побудешь пока с нами. Сдается мне, тебе не терпится предупредить хозяина. Тебя как зовут?

— Милсон, сэр.

— Хорошо, Милсон. Так когда, говоришь, вернется хозяин?

— Не знаю, сэр. Он сейчас на танцах. В Галерее Графтона, если не ошибаюсь.

— Он уже с час как ушел оттуда. Ты уверен, что его здесь не было?

— Не думаю, сэр. Я бы услышал.

Из соседней комнаты появился мужчина, производивший обыск, и молча протянул инспектору револьвер. Тот довольно ухмыльнулся.

— Ясно. Значит, он все-таки здесь был. Я, пожалуй, пойду, Каули, а ты на всякий случай побудь здесь. И приглядывай за этим парнем. Сдается мне, что он темнит.

Когда инспектор ушел, Дермут постарался выведать у Каули подробности. Это оказалось нетрудно. Тот явно скучал и охотно поддержал разговор.

— Идиот твой хозяин, — пренебрежительно бросил он. — Вот только уйти и сумел. Само-то убийство обнаружили сразу. Джонсон, слуга, как раз собирался лечь, а тут выстрел. Ну, он спустился, только глянул на своего хозяина — а тому пуля угодила прямехонько в сердце — и давай названивать нам. Мы приехали, послушали его, и все стало ясно.

— Что же это все? — осмелился спросить Дермут.

— Да все. Вечером дядя пришел домой со своим племянничком. Когда Джонсон принес им выпивку, они как раз ссорились. Старик угрожал лишить этого молодца наследства, а тот орал, что убьет его за такие штуки. Сказано — сделано. И пяти минут не прошло, как он его застрелил. Ну не идиот ли?

У Дермута упало сердце. Все действительно было предельно ясно. Подброшенный в его шкаф револьвер означал смертный приговор. С такими уликами не поспоришь. Ему оставался единственный выход — бежать. Но как?

Когда он предложил приготовить чай, Каули, как он и рассчитывал, охотно согласился. Еще бы! Он сам осматривал квартиру и прекрасно знал, что другого выхода нет. Получив согласие, Дермут прошел на кухню, поставил на огонь чайник и, стараясь производить побольше шума, достал из шкафа посуду. Потом он шагнул к окну и бесшумно поднял раму. Тремя этажами ниже тускло поблескивал асфальт, на котором стоял маленький подъемник, которым пользовались разносчики товаров. От него вдоль стены к крыше тянулся тонкий стальной трос.

Мгновением позже Дермут уже скользнул по нему вниз. Трос до крови содрал кожу, но ему было не до того. Минутой позже он уже оказался на земле. Он осторожно свернул за угол и тут же наткнулся на поджидавшего его там человека. К величайшему его облегчению, им оказался Джек Трент. Он уже знал о свалившемся на друга несчастье.

— Бог ты мой! Это ты, Дермут? Быстрее! Нельзя терять ни секунды!

Схватив приятеля за руку, Джек чуть не волоком протащил его какими-то переулками и впихнул в первое попавшееся такси. Назвав таксисту свой адрес, он пояснил:

— Это теперь самое безопасное место. Сможешь там отсидеться, пока мы не решим, что делать дальше. Хотел предупредить тебя, да, как видишь, не успел.

— Значит, ты уже все знаешь? Но ты… ты ведь не поверил?

— Бог мой, дружище, конечно же нет. Я тебя слишком хорошо знаю. Но со стороны, признаюсь, все это выглядит чертовски скверно. Представляешь? Они заявились в Галерею Графтона и начали всех выспрашивать… Когда пришел? Когда ушел? Как выглядел? Все такое… Черт, но кому понадобилось убивать старика?

— Понятия не имею. Уж наверное, тому, кто подбросил мне револьвер. Похоже, он был в курсе всего, что мы сегодня делали.

— Вот-вот, — согласился Трент. — И в этом свете затея со спиритическим сеансом кажется мне особенно подозрительной. «Не ходите домой!» Выходит, это предназначалось твоему дяде. Поневоле поверишь во всякую чертовщину. Ведь, не пойди он домой, может, был бы сейчас жив.

— В какой-то мере предупреждение относилось и ко мне, — заметил Дермут. — Только меня дома ждал подброшенный револьвер и полиция.

— Ну, будем надеяться, меня оно не касалось, — рассмеялся Трент. — Приехали.

Он расплатился по счетчику, и они вышли. Открыв дверь парадного, Трент провел Дермута по темной лестнице, толчком распахнул еще одну дверь и впустил его в свой кабинет — маленькую комнатку на втором этаже. Потом включил свет и вошел следом.

— Тут ты в полной безопасности. Давай-ка теперь подумаем, как нам быть дальше.

— Черт! Раньше надо было думать! — взорвался вдруг Дермут. — Ну чего я, скажи на милость, испугался? Все эти улики против меня шиты белыми нитками. А вот этим побегом я действительно подписал себе приговор. Чего ты смеешься?

Трент откинулся на спинку стула, трясясь от неудержимого смеха. В его смехе было что-то жуткое, глаза странно блестели. Во всем его облике проступало что-то мрачное и нездоровое.

— Подписал! — подтвердил он, задыхаясь от смеха. — Дермут, дружище, тебе конец!

Он потянулся к телефону.

— Куда это ты собрался звонить? — насторожился Дермут.