NEXT-2. Следующий. Книга 2. Империя

— Что ловко-то? — На этот раз и его собеседник перешел на повышенные тона. Нервы не успевшего похмелиться с утра Андрея все-таки сдали.

— Сотни тысяч тонн взялись, скорее всего, после нескольких европейских эпидемий у скота? — высказал свое ехидное предположение Кирсанов.

Семирядин тяжело вздохнул. Он изначально знал, что простой беседы с Владимиром не получится. Переубедить такого упрямца почти невозможно. Но надо постараться, Андрюша. Ой как надо. Будь человеком, напрягись.

— Мы-то уже будем ни при чем, — как можно терпеливее продолжил он свои увещевания.

— Так может говорить человек, который сам болен коровьим бешенством! — парировал Кирсанов.

— Смешно. — Семирядин и впрямь попытался изобразить некое подобие кривой ухмылки в надежде на то, что ему удастся таким образом разрядить обстановку.

Не тут-то было. Владимира, что называется, несло.

— Смешно ложиться под перемороженные туши! — со злостью выплюнул Кирсанов и решительно направился к выходу. — Отвратно! Им лишь бы зацепиться, пролезть в готовую сеть. Потом — размажут! Неужели ты не понимаешь?! — обернулся он через плечо, уже положив пальцы на дверную ручку.

— Да, я понимаю. — Семирядин уронил голову на грудь и энергично поскреб всей пятерней у себя в затылке. Ситуация явно выбивалась из-под его контроля. А что он мог изменить? Перед ним ведь не сопливый пацан стоял, а сам Владимир Кирсанов. Император, в рот ему дышло. — Но за какие деньги? За такие деньги не грешно и лечь, Володенька. Вообще умыть руки. И ничего больше не делать! Плюнуть на все и наслаждаться жизнью! Конец унижениям перед таможенниками, перед налоговиками, крышами, подвалами!..

— Замолчи, Андрей! — резко перебил компаньона Кирсанов, и его карие глаза под широкими бровями недобро блеснули. — Ты не смел вести переговоры втихую. Близко к ним подходить не смел! Я так не хочу. — Он помолчал всего пару секунд и веско добавил: — И так не будет! Никаких варягов. Точка.

С этими словами Владимир повернул ручку двери и стремительно вышел на просторную террасу дома. Внешний вид Кирсанова не указывал на то, что это был перспективный и успешный бизнесмен. Он не любил броской одежды и преимущественно облачался в простой вязаный свитер и джинсы. Именно так он был одет и сегодня. На ногах предпринимателя аккуратно сидели белоснежные кроссовки. Единственное, что указывало на его достойное материальное положение, так это дорогие часы, выглядывавшие из-под левого рукава.

Кирсанов огляделся по сторонам и заметил Олю в некотором отдалении от дома за садовым столиком. Перед женщиной стояло одно-единственное широкое блюдо, до отказа наполненное аппетитными грушами и розовощекими персиками. Узрев столь умиротворяющую картину, достойную кисти великого художника-натуралиста, Владимир заметно смягчился и даже позволил себе слегка раздвинуть губы в улыбке.

— Оля! — позвал он супругу, проворно спрыгивая с дощатого крыльца.

Она неспешно обернулась на его зов. И тут же вопросительное выражение на ее лице смешалось с удивлением.

— Ольга, мы уезжаем!

Вслед за Кирсановым на террасу вышел и Семирядин. В свете солнечных лучей, падавших на его одутловатое лицо, внешний вид его оставлял желать лучшего. Упомянутые уже мешки под глазами переливали едва ли не всеми цветами радуги, широкие скулы рельефно очертились, и в результате всего этого Семирядин совсем стал похож на старого разжиревшего борова. Но не эти вопросы волновали сейчас Андрея.

— Оленька, хоть ты останови своего! — выкрикнул он, обращаясь к идущей по садовой дорожке женщине. — Ну, невозможно просто ни о чем с человеком поговорить. Или, прошу прощения, ты ему в утехах любовных отказываешь и он звереет? — усмехнулся Семирядин.

— Прекрати, Андрей! — еще более свирепо осадил его Кирсанов.

Он уже остановился возле своей спортивной машины бирюзового цвета и распахнул водительскую дверцу. Уже ничто было не в силах остановить отъезд Кирсановых. Слишком импульсивен для этого был Владимир.

— Это ты прекрати! — буркнул Андрей. — Хотели до конца недели, по-человечески… Володя, в самом-то деле! Я угли приготовил, мясо маринуется…

— Мясо из холодильника твоих новых дружков? — язвительно заметил Кирсанов, уверенно забираясь в салон автомобиля.

— Дурак, — огрызнулся раздосадованный компаньон. — Ольга!

Кирсанова остановилась возле призывно заурчавшей иномарки мужа.

— Садись, Оля, — обратился к ней Владимир, распахивая дверцу. — Извини. Нам надо. Не могу видеть эту физиономию лживого фавна!

— Кто такой фавн? — вскинулся Семирядин.

— Любитель мясистой жизни на копытах, — пояснил Кирсанов.

— Где ты видишь копыта?

Ольга быстро приблизилась к стоящему на крыльце Андрею, приподнялась на цыпочки и дружески чмокнула его в круглую, плохо выбритую щеку.

— Андрюша, я тебя люблю, но… — начала было она.

— Не, ты только послушай, из-за чего весь сыр-бор, — не унимался Семирядин, но Ольга ласково перебила его:

— Не буду, Андрюша. Все равно я ничего не пойму.

— Но он выпил! — Это был последний веский аргумент в запасе Андрея. — Ему нельзя за руль! Нельзя, Володя!

— Пятьдесят грамм, — небрежно отмахнулся Кирсанов. — Это ерунда. Все, поехали!

На этот раз Оля послушно забралась в салон спортивного авто, нежно накрыла руку супруга своей теплой бархатной ладонью, желая умерить его разбушевавшийся пыл.

— Там сумка с купальником и мелочью всякой… — ласково проворковала она, но Владимир был сам не свой, и ничто уже на него не действовало.

— Плевать! — С этими словами он уверенно выжал сцепление и, прежде чем выехать к раскрытым воротам, сдал немного назад. Повернул голову к Семирядину: — И до вторника-среды не попадайся мне на глаза, дай остыть! Лучше вообще в отпуск уйди!

— Это не просто дурак, — покачал головой Андрей. — А тиранствующий самодур! — Он сделал несколько шагов вперед и прищурил глаза, глядя против закатного солнца. — Еще сейчас все можно поправить! Еще сейчас… Можно… — Автомобиль компаньона резво выкатился за территорию, и оставшийся в одиночестве хозяин владений сокрушенно развел руками: — Уже нельзя…

Андрей распахнул свой широкий халат, выставив под прохладный вечерний ветерок объемистое пивное брюшко, и решительно направился к ближайшему кустарнику, развернулся спиной к воротам. Секунду спустя к птичьему щебетанию добавился еще и звук журчащей струи. Семирядин шумно выпустил воздух из легких и запрокинул голову вверх. Хоть какое-то облегчение за сегодняшнее утро.

Совершая один из естественных человеческих процессов, он, как бы оправдываясь перед кем-то невидимым, но прекрасно воображаемым, заговорил вполголоса:

— Но, господа… Господа! Когда вопрос стоит о жизни и смерти, даже я, не прибивший ни единой божьей коровки, отвечу однозначно. Ведь действительно…

Его тирада была безжалостно прервана телефонным звонком. Андрей на мгновение замер, а его слащавая улыбка на круглом одутловатом лице превратилась в звериный оскал. Правая рука скользнула в боковой карман распахнутого халата и извлекла оттуда компактный мобильный телефон. Андрей нажал зелененькую кнопку и приложил аппарат к уху.

— Он отказался, — жестко произнес Семирядин, обращаясь к кому-то, но тут же осекся, услышав голос собеседника. — Погоди, это ты, мама? Я не тебе сказал. Не важно, кто отказался и от чего. — В голосе засквозило ничем не прикрытое недовольство. — Есть какие-то реальные проблемы? Тогда извини, мамочка, я крайне занят. Отдыхай!

Он с яростью вдавил пальцем кнопку отключения связи и небрежно бросил мобильник обратно в карман, передернулся всем телом и поправил шелковый халат. На лицо вернулась прежняя улыбка.

— Действительно… Как просто… облегчиться. — Андрей засмеялся, подобно беззаботному школьнику. — Как просто!

Широкое многополосное шоссе тянулось через сосновый лес. Разгоряченный состоявшейся с партнером по бизнесу беседой, Кирсанов, резво выскочив на трассу, прибавил скорости. Спортивный автомобиль радостно помчался в заданном направлении, как застоявшийся в загоне скакун. За окнами мелькали остающиеся позади деревья, резвый легкий ветерок с шумом врывался в раскрытые боковые окна салона.

Оля первой нарушила установившееся на длительное время молчание.

— Я уважаю твое право казнить, миловать, ссориться, мириться, — мягко произнесла она, полуобернувшись к супругу. — Однако плевать на мою сумочку — это, пожалуй, уже слишком. — Кирсанова выдержала многозначительную паузу. — Это как бы не в твоей юрисдикции, дорогой.

Владимир виновато покачал головой, после чего проворно выудил из кармана пачку «Мальборо» и, взяв из нее одну сигарету, неспешно пристроил ее во рту.

— Да, конечно, — тихо произнес он, прикуривая. — Прости, Оленька… Он пришлет с кем-нибудь, не волнуйся. — Тоненькая струйка табачного дыма плавно выскользнула в раскрытое окно. — Но ты представляешь, что этот гад мне предложил?!

— Семирядин не гад, а твой партнер, — парировала Ольга, надеясь настроить разнервничавшегося мужа на иной, более благоприятный лад. Беседы на повышенных тонах не прибавляли ей радушного настроения. Владимир снова перестал быть примерным семьянином, превратившись в жестокого и беспринципного дельца. — Со столетним стажем. Пошло устраивать такие сцены. И непрактично.

— Что значит — непрактично? — Кирсанов после энергичной затяжки выпустил дым через ноздри. — Он мне…

— Не знаю уж, что он тебе, — бестактно перебила его жена, давно взявшая себе за правило не совать нос в производственные и финансовые дела Владимира. — Но лично я рассчитывала на вкусный стол, который, согласись, Андрюша умеет собрать. А в результате — фьють — осталась голодной, как птичка в зимнюю стужу.

Ее последние слова все же достигли необходимого результата. Атмосфера в салоне спортивного автомобиля разрядилась. Кирсанов улыбнулся и даже рискнул оторвать правую руку от руля и нежно обнять Олю за плечи. Благо дело, интенсивного транспортного потока на загородной трассе не было.

— Бедная ты моя птичка, — ласково произнес Владимир. — Только ведь есть еще и Лиза.

— Ну. Есть Лиза, — не стала спорить с ним супруга. — Дальше что?

Кирсанов засмеялся и вернул руку на баранку. Сигарета все еще находилась у него в зубах, и струйка дыма извилистой змейкой уходила под низкий потолок. Он вынул ее изо рта и зажал между средним и указательным пальцами правой руки. Руль теперь контролировался только одной свободной рукой.

— И Лиза придумает что-нибудь получше губчатого энцефалита от Андрея Семирядина, — ответил Владимир.

— Елизавета Михайловна нас не ждет, — выразила несогласие с его доводами Ольга. — Мы уехали до понедельника.

— Елизавета Михайловна, — в унисон супруге произнес Кирсанов, — начнет ждать нас через одну минуту. Это ее любимое занятие — ждать.

С этими словами он выбросил за окно наполовину выкуренную сигарету и взял в руки мобильный телефон. Быстро набрал номер, но вместо того, чтобы приложить трубку к уху, нацепил на него специальный наушник с микрофоном. Аппарат остался лежать на кожаном сиденье рядом с владельцем. Таким образом, Кирсанова ничто не отвлекало от руля, и в то же время он мог спокойно вести любые переговоры с невидимыми оппонентами. Благо дело, современная технология предусматривала любые жизненные ситуации. Так сказать, для блага и удобства населения.

— Лизонька, — ласково произнес Владимир уже через мгновение.

Оля молча наблюдала за тем, как муж давал верной и преданной домработнице необходимые указания по телефону. Переговоры на эту тему не заняли слишком много времени. Владимир был прав. Ждать было излюбленным занятием Лизы. Она поняла хозяина с полуслова, и Ольга не сомневалась, что едва их бесценная помощница положит телефонную трубку на аппарат, как начнется немедленное приготовление достойного во всех отношениях ужина.

Кирсанов стянул наушник и выключил телефон, с радостной улыбкой повернул голову к жене.

— Она побожилась сотворить нечто такое, чего ты еще никогда не вкушала, — оповестил он Ольгу.

— Откуда ей знать, что я вкушала, а чего — нет? — искренне изумилась Кирсанова.

Владимир пожал широкими, как у атлета, плечами. Вопрос показался ему странным и необоснованным.

— Достаточно приготовить то, что никто никогда не готовил, — такова была его версия относительно кулинарных изысков.

Оля с удовольствием отметила, что настроение супруга кардинально переменилось. В нем уже не было нервозности и импульсивности, не говоря уж об агрессии. Безусловно, таким он нравился жене больше. Но удержаться от сарказма женщина все-таки не сумела.

— Я вижу, ты оттаял в предвкушении, — ехидно произнесла она. — А бедный Андрюша остался один.

— Лучше не напоминай! — враз помрачнел Кирсанов, и его широкие брови сурово сошлись на переносице.

— Так в чем он провинился? — Вопрос был задан чисто для проформы. Оля видела, что ее спутнику жизни просто необходимо выпустить накопившийся пар.

Владимир скрипнул зубами:

— Пытался за моей спиной привлечь в «Империю» какую-то стремную забугорную фирму. Сволочь! — Рука мужчины энергично хлопнула по перетянутой кожей баранке.

— Остынь, будь добр.

Оля успела пожалеть, что по собственной инициативе вернула разговор в изначальное русло. Но Кирсанов, казалось, не слышал ее слов успокоения.

— Это Андрюша остынет, когда поймет, что я всю документацию изъял из офиса и счет перевел в далеком-предалеком направлении, — вымолвил он с усмешкой.

— Зачем?

— Затем, что интуиция. — Владимир прищурил оба глаза, а пальцы снова потянулись к пачке сигарет. — Я ей верил, верю и выстоял благодаря интуиции во всей былой чехарде. А Семирядину — больше нет, не верю. Сидел человек на подхвате всю жизнь, так ему мало показалось. Сольную партию подавайте! Такие — самые страшные. Да еще с мешком чужих денег.

— Когда-то ты был рад любому инвестору, — напомнила мужу Ольга. — Теперь возгордился. И десяток магазинов пышно называешь «Империей».

— Действующих супермаркетов! — ненавязчиво поправил ее Кирсанов. — Плюс девять еще строятся. И филиалы по России, собственные наши поставщики, производство… И пустить в этот уже выращенный собственными руками огород каких-то козлов-проходимцев? Чтобы они отравой прилавки завалили, а через полгода трясли контрольным пакетом акций и таскали меня по судам? — Не в меру раздухарившись, он энергично сломал двумя пальцами выуженную из пачки сигарету и швырнул ее себе под ноги на резиновый коврик. — Хрен им, а не капуста!

— Володя! — строго осадила его спутница.

— Скорее я выгоню Андрея, чем пойду на подобное! — бушевал Кирсанов.

— Он — не твой служащий, — мягко напомнила Оля.

— Все можно сделать, — резко произнес бизнесмен, но тут же осекся. — Не все, конечно, но…

Оля с удивлением уставилась на орлиный профиль супруга. Он же, напротив, замолчал и уткнул взор в бегущую навстречу их автомобилю дорожную полосу. В атмосфере салона появилось что-то новое, нежелательное. Ощущение некой отчужденности. И каждый из супругов в полной мере прочувствовал это. Но слова уже были произнесены, вырвались наружу из уст Владимира. Их обратно не спрячешь.

Черный как смоль «бьюик» выпуска шестидесятых годов с угловатой решеткой радиатора неспешно припарковался возле площадки для торговли пиломатериалами. Место было выбрано очень удачно. На схождении автомобильной трассы с железной дорогой. С высоко поднятой платформы прекрасно просматривалась вся магистраль. Не заметить стремительно приближающийся к площадке спортивный автомобиль Кирсанова мог только абсолютно слепой человек.

Конечно, трудно было сказать, сидел ли таковой за рулем «бьюика», ибо тонированные стекла старомодного автомобиля не позволяли постороннему взору разглядеть, находился ли вообще кто-нибудь в салоне.

Но сидящий внутри человек слепцом не был. Об этом можно было судить уже только по тому, что едва спорящие в машине Владимир и Ольга пронеслись на своем авто мимо упомянутой платформы, «бьюик», дважды моргнув круглыми фарами, тронулся с места. Он медленно развернулся под острым углом и направился за бирюзовой иномаркой.

— Последнее твое заявление — «все можно» — напоминает… — с усилием произнесла Ольга, и, как заметил супруг, лицо ее при этом уже не было таким доброжелательным, как прежде.

Опасаясь продолжения неприятной фразы, Кирсанов поспешил резко перебить ее на полуслове:

— Нет. — Во взгляде Владимира промелькнуло нечто похожее на упрек. — Не надо воспоминаний! — Он наклонился вперед и включил радиоприемник. — Хочешь музыку? — Сейчас была к месту любая попытка сгладить ситуацию. — Какую тебе? Миллион всяких FMов, я в них путаюсь.

Но Оля не оценила его благородного порыва. Нахмурившись, она отвернулась. На душе обозначился неприятный осадок, и избавиться от него было не так-то просто.

— Не надо воспоминаний — не надо и музыки никакой, — жестко заявила она.

Кирсанов равнодушно пожал плечами. Дескать, хозяин барин.

— Хорошо, — миролюбиво произнес он, но Оля прекрасно знала, что накопившееся в нем раздражение никуда не делось. Просто затаилось до поры до времени. — Тогда помолчим. Надвигается плохое. Я чувствую. — Владимир выключил приемник. — Больше месяца сосет внутри червячок… Будем ждать молча…

Плотно стиснув и без того узкие губы, Кирсанов еще больше прибавил скорости. Оля отстегнула ремень безопасности и небрежно отбросила его в сторону. Она потянулась к лежащей на приборной панели пачке «Мальборо», выудила одну сигарету. Владимир покосился на супругу, недавно завязавшую с этой пагубной привычкой, и вновь вернул взор на дорогу. По встречной полосе стремительно несся крупногабаритный «КамАЗ».