Тайна тринадцати апостолов

— Ох ты! В камеру посажу! — рявкнул тот.

— Соседку свою когда в последний раз видели? — спросила Ленская, убедившись, что никто и не думает открывать.

— Веру-то? — задумалась старуха. — А пожалуй, что вчера вечером. Сказала, работа у нее срочная, утром клиентка придет. А чем это пахнет? — Старуха потянула носом. — Батюшки, никак газ!

Пес вдруг присел на задние лапы и взвыл.

— Слесаря надо, — сказала Ленская, — дверь железная, просто так не сломаешь.

— Зачем ломать? — встрепенулась соседка. — Не нужно ломать. У меня ключи Верины есть.

Пес уже выл, не переставая. Старуха охнула, метнулась в свою квартиру и мигом вернулась с ключами. Из открытой двери так воняло, что даже собака закашлялась. Николай прикрылся платком и бросился на кухню.

— «Скорую» надо! — крикнул он оттуда.

Когда потянуло сквозняком, Ленская протиснулась на кухню, ее второй подчиненный в это время сдерживал набежавших соседей и вызывал «Скорую помощь». По крошечной кухне гулял ветер из раскрытого настежь окна. На полу головой к раскрытой духовке лежала женщина в домашней одежде. Ручка духовки была уже выключена Николаем, однако в кухне здорово пахло газом.

Женщину вытащили, лицо ее было сине-серым.

— Неужели опоздали? — Ленская покачала головой, пока Николай искал пульс.

— Вроде пульс есть… — неуверенно сказал он и похлопал женщину по щеке.

Тут подоспела «Скорая». Ленскую оттеснили, врачи засуетились возле Веры, сказали, что срочно везут в реанимацию.

Посторонних кое-как разогнали, а Ленская отправилась побеседовать с соседкой.

— Как думаете, обойдется? — спросила соседка, наливая Ленской крепкого горячего чая.

У Ленской от крепкого чая начиналось сердцебиение и проблемы со сном, однако пришлось отхлебнуть пару глотков для разговора.

— Состояние тяжелое, — вздохнула она. — Вот что, ее саму вы не видели, так, может, видели, кто к ней утром приходил?

В это время зазвонил ее телефон.

— Есть, Александра Павловна! — рапортовал оперативник из Эрмитажа. — Нашли ваш кардиганчик. Точно, девица в нем была, фотку немедленно высылаем!

Телефон блямкнул, показывая, что пришла эсэмэска. На фотографии видно было слегка размытое лицо. Нос чуть длинноват, волосы светлые, прямые…

— Эту женщину вы сегодня не видели?

— Сегодня не видела, — соседка нахмурилась и поднесла телефон ближе к лицу, — а вчера во второй половине дня точно она приходила. У меня Мартик тявкнул, я — в глазок, мало ли что… Смотрю — девица к Вере звонит. Только на ней курточка другая была и волосы в кичу забраны. А шея вся в прыщах, вот.

— И что дальше было?

— Да ничего, Вера дверь открыла, проходите, говорит. Ну, я вижу, что все в порядке, клиентка к ней пришла по договоренности, я и пошла дальше оладьи жарить.

— На чем она приехала, не видели? — без надежды на успех спросила Ленская.

— Не знаю, чья, а только чужая машина у нас в это время стояла. Марку не знаю, цвет красный, и номер на две восьмерки заканчивается.

Опрос остальных соседей ничего не прояснил, только один пенсионер сказал, что красная машина была «Тойотой».

— Вот и ищи теперь по городу красную «Тойоту» с номером, оканчивающимся на две восьмерки… сколько таких номеров в городе? Тысяча, а то и больше, да может, бабка еще и напутала, — вздохнул один из подчиненных.

— Значит, она вчера приехала к мастерице, сказала, что ей срочно нужно кардиган в порядок привести, а сегодня кардиган забрала и Щукину отблагодарила, головой в духовку сунув. Боялась, что та ее опознать сможет, если что. И нас на след навести.

Ленская на мгновение задумалась и добавила:

— И искать ее нужно сейчас поблизости от бутика «Прекрасная скво». Дуреху Каринку она убить должна, потому что та на ее след точно выведет. Хозяйку бутика она не тронет — та насмерть стоять будет, мол, не знаю ничего и не ведаю. Едем сейчас туда! — Ленская вскочила с места, так что спину пронзило болью.

На бегу она велела спине заткнуться и не мешать расследованию. Помогло.

В бутике никто не брал трубку телефона. Послали туда ближайшую патрульную машину, та что-то замешкалась, так что Ленская уже начала волноваться.

В бутике «Прекрасная скво» все так же смотрели со стен красивые индианки в обнимку с такими же красивыми ламами. В помещении не было ни души. Входная дверь захлопнулась с грохотом, и тогда только из подсобки выглянула продавщица. Чем-то она была неуловимо похожа на Карину, но не она.

— Где Карина? — крикнула Ленская.

— Не знаю… — Девушка попятилась. — Ее Алла Геннадьевна уволила, меня срочно вызвала… а вы кто?

— Карина давно ушла?

— Т-только что… а вы кто?

Николай выругался сквозь зубы и выбежал из магазина.

— Черный ход! — осенило Ленскую.

И правда, Карина курила очень часто. И наверняка прятала где-то там свои сигареты. И уж конечно, не собиралась оставлять их выжиге-хозяйке.

Додумывала эту мысль Ленская уже на бегу. Пока она плутала в коридорах, пока толкала тяжелую дверь, прошло время. Карину она увидела во дворе. Она отбивалась от высокой девицы, одетой в тот самый кардиган. Видно, и правда, никакую другую одежду носить не может, раз даже сейчас такую приметную вещь надела.

— Помогите! — верещала Карина, но девица поддала ей ногой в живот и тут же подняла руку с зажатой в ней дубинкой.

— Стоять! — закричала Ленская. — Полиция! Стрелять буду!

Это было полное вранье: стрелять она, конечно, умела, но по причине плохого зрения никогда не попадала в мишень, так что пистолет ее очень давно пылился в сейфе.

Убийца же оглянулась на мгновение, и в глазах ее отразилась майор Ленская — затурканная, сутулая, бледная немочь. Очки в простой дешевой оправе и жидкий хвостик волос, стянутый на затылке аптечной резинкой. Посчитав, надо думать, что от этой тети ничего плохого можно не ждать, девица повернулась к Карине, но тут мимо Ленской стрелой пронесся Сергей. Одним прыжком он достиг середины двора и схватил убийцу за руку.

Точнее, хотел схватить, но она умудрилась выскользнуть, оставив в его руках кусок рукава того самого кардигана. Тут Карина пошевелилась и ухватила его за ногу. Пока он вырывался, убийца выбежала через калитку в переулок. Сергей бросился за ней.

— Жива? — сказала Ленская, присаживаясь перед Кариной на корточки, при этом коленки ее предательски заскрипели.

— Ой, что это было? — лепетала Карина. — За что она на меня?

— Ни одно доброе дело не остается безнаказанным, — вздохнула Ленская, — радуйся, что цела осталась. Вере Щукиной хуже пришлось…

— Ой-ой-ой… — С опозданием до Карины дошло, как ей повезло.

— Ушла, — сказал, вернувшись, запыхавшийся Сергей, — ушла стерва. У нее машина тут рядом стояла, номер я запомнил.

Он взялся за телефон, связался с дежурным дорожно-патрульной службы и объявил машину в розыск.

— Пока они раскачаются, она успеет бросить машину и сбежать! — проговорила Ленская, выразительно взглянув на своего подчиненного. — Движение здесь одностороннее, так что ей деваться некуда — она сейчас по набережной Фонтанки едет!

Два раза повторять не пришлось: Сергей бросился к своей машине и помчался за преступницей.

В глубине души Сергей считал, что уже опоздал, что та уже затерялась в потоке городского транспорта, но он так уважал свою начальницу и так привык беспрекословно ей подчиняться, что у него и мысли не возникло обсуждать ее приказ. Не приказ даже — а всего лишь намек.

И как всегда, оказалось, что Ленская права.

Выехав на набережную Фонтанки, Сергей увидел длинную пробку, и в ней — знакомую красную машину.

Прицепив на крышу своего автомобиля проблесковый маячок, он выехал на тротуар и, распугивая прохожих, поехал за красной «Тойотой».

Преступница увидела его, тоже свернула на тротуар, потом через арку въехала во двор.

Сергей повернул за ней.

Красная машина на полной скорости пересекла двор, едва не сбив зазевавшуюся старушку, и выехала в другую арку.

Сергей не отставал от нее.

Выехав из арки, красная машина хотела свернуть направо, но навстречу ей ехал микроавтобус с надписью «Цветы». «Тойота» резко вывернула, чтобы избежать столкновения, женщина за рулем не справилась с управлением, и красная машина на полном ходу врезалась в фонарный столб…

— Черт-те что! — Сергей припарковался и выскочил из машины.

Микроавтобус затормозил так резко, что двери открылись, и на мостовую вывалились ящики, где стояли горшки с азалиями. Силуэт водителя в «Тойоте» оставался неподвижным. Сергей осторожно подошел ближе и потянул носом воздух. Бензином не пахло, стало быть, в ближайшее время не взорвется. Он потянул на себя дверцу машины, женщина качнулась и повернула голову.

— Вы ранены? — спросил Сергей.

Никто ему не ответил. Женщина смотрела на него неподвижными стеклянными глазами.

— Ну что там? — спросила Ленская.

— Мертва, — ответил врач, — на месте умерла. Руль в грудную клетку врезался, все в клочья… как говорят в таких случаях — повреждения, несовместимые с жизнью.

Труп увезли, Ленской отдали сумку убитой. В сумке нашли дубинку — какое-то очень прочное тяжелое дерево. Дубинка была убрана в чехол от обычного зонтика.

— Вот и орудие убийства, — пробормотала Ленская, — этим она проломила голову тому типу в Эрмитаже. И пронесла свободно, в дамской сумке — зонтик и зонтик, никто не подумает…

Машину обыскали и в тайнике под сиденьем нашли узкий сверток в плотной бумаге. Открыли сверток, и перед ними предстал холст небольшого размера. На холсте был изображен немолодой мужчина в сверкающих латах с жезлом в руке. Выражение лица мужчины поражало суровой непреклонностью.

Как уже говорилось, Александра Павловна Ленская обладала феноменальной фотографической памятью. Так, сейчас она сразу же вспомнила репродукцию в альбоме Тинторетто. Это был портрет адмирала Джузеппе Морозини. Даже на ее непросвещенный взгляд по состоянию холста было ясно, что картина старая. Стало быть, именно эту картину похитила убийца, а вовсе не унесли ее на реставрацию, как утверждали в Эрмитаже.

— Очень интересно, — пробормотала Ленская и взялась за телефон.

Настал момент поговорить с Дмитрием Старыгиным в официальной обстановке.

Однако на ее вопрос, где ей отыскать господина Старыгина, ответили, что в данный момент это сложно, поскольку Дмитрий Алексеевич Старыгин буквально сегодня утром улетел в Венецию. Повез картину на временную выставку. Какую картину? Портрет адмирала Морозини, автор — Якопо Тинторетто.

А хранитель отдела итальянской живописи господин Лютостанский на больничном. Сердце прихватило, человек все-таки немолодой…

— Вот тебе и здрасте, — сказала Ленская сама себе.

Получалось, что она проворонила важные вещи. Получалось, что ее обошли, обманули, объехали на кривой козе, и кто? Этот несчастный реставратор, чтоб ему никогда больше кисть в руки не взять!

Любезный стюард помог Старыгину вынести ящик с картиной из самолета. Возле самого трапа к Дмитрию Алексеевичу подошла высокая молодая женщина в узких джинсах и короткой куртке мягкой коричневой кожи. Длинные волосы цвета палой листвы рассыпались по ее плечам. Девушка была не только красива, чувствовалось, что есть у нее и ум, и характер.

Впрочем, Старыгину было не до того, он переживал за картину. Как только служба безопасности Эрмитажа доставила картину прямо к самолету и передала ему с рук на руки, так с тех пор Дмитрий Алексеевич не знал ни минуты покоя. Он летел бизнес-классом, так что ему разрешили держать картину при себе. И все равно, за весь рейс он не сомкнул глаз и не встал с места. Он уговаривал себя, что в полете с картиной ничего не может случиться, но в голову как назло лезли кадры из каких-то боевиков про захват самолета и ограбление в воздухе.

Так что Дмитрий Алексеевич смотрел на незнакомку сдержанно и настороженно.

— Доктор Старигин? — осведомилась она, забавно коверкая русскую фамилию.

— Да, я Старыгин. — Дмитрий Алексеевич осторожно улыбнулся. — А вы…

— Я — доктор Контарини. — Девушка по-мужски протянула ему руку. — Сотрудник музея Коррер.

За спиной девушки стояли два молчаливых карабинера.

— А это — та самая картина. — Старыгин показал на громоздкий ящик, как будто представляя итальянке своего знакомого.

— Мальчики! — Доктор Контарини повернулась к карабинерам. — Возьмите ящик!

Парни послушно подхватили ящик с картиной и понесли его к зданию аэропорта. Старыгин проводил их глазами и почувствовал, что с души его свалился гранитный валун.

Он ожидал, что его вместе с бесценным багажом прямо на поле посадят в автомашину. Во всяком случае, именно так все обстояло, когда он сопровождал картину Врубеля в музей Гугенхейма в Нью-Йорке. Но здесь было иначе: вся компания пешком прошла служебными коридорами аэропорта и вышла на крытый пирс, за которым распахнулись сизо-зеленые воды лагуны. Только теперь Старыгин вспомнил, что Венеция — это город, в котором нельзя перемещаться на автомобиле. И вместо такси у них моторные лодки.

Возле причала покачивался на волнах небольшой катер с трехцветным флажком на носу. Высокий рулевой в форме карабинера помог перенести на катер ящик с картиной, Старыгин перебрался на борт и протянул руку синьоре Контарини. Она, однако, недовольно поморщилась и отвергла его помощь.

Все ясно, подумал Старыгин, синьора доктор хочет показать, что ни в чем не уступает мужчинам и не нуждается ни в каких поблажках. А всякие попытки помочь расценивает как мужской шовинизм. Он мысленно пожал плечами.

Одно хорошо — за картину теперь отвечает она, а не он. И это радует.

Катер отвалил от пирса и заскользил по узкому протоку, выходящему к венецианской лагуне. По сторонам этого протока торчали из воды подгнившие столбы, на каждом из которых сидели крупные самоуверенные чайки. Одна из этих чаек сорвалась со столба и полетела вслед за катером как почетный караул.

Навстречу один за другим проплывали лодки и катера самых различных форм и размеров и медлительные кораблики-мотоскафы — единственный общественный транспорт, соединяющий аэропорт с островным городом.

Вскоре проток закончился, и катер вылетел на простор лагуны. Впереди показались стройные силуэты церквей и колоколен самого прекрасного города Европы.

Дмитрий Алексеевич перегнулся через борт, любуясь открывшейся панорамой.

— Вы первый раз в Венеции? — вежливо осведомилась итальянка, чувствовалось, что она задала дежурный вопрос и ответ ее не слишком интересует.

— Нет, что вы, конечно, не первый, но все равно каждый раз это производит на меня ошеломляющее впечатление! Особенно этот первый взгляд…