Паиньки тоже бунтуют

– И потому ты мне чуть не изменила?

– Да. Хотела понять… Может быть, все зря.

– Ну и кто он?

– Какая разница…

– А я знаю, кто это, – вдруг помрачнел Артем. – Это тот самый… хмырь носатый. Ушастый. Тот тип, на которого ты мне жаловалась, что он тебя достает… Алексей, или как вы его там привыкли называть… Лешик!

Вероятно, на моем лице отразилось нечто такое, что только подтвердило догадку Артема.

– Вот, я так и знал! – схватился он за голову. – С самого начала было ясно, что он к тебе неравнодушен. Ты с ним встречалась?

– Он сам ко мне пришел.

– Точно! Да он тебя просто преследует… И что у вас было?

– Да в общем… Обнялись, поцеловались. А потом я его оттолкнула…

– Лида, детка, ангел мой… А я-то голову ломаю… А тебя просто совесть мучает! – простонал Артем и прижал меня к себе. – Ты ни в чем не виновата. Лешик ваш – настоящий… злодей.

Мы сидели с Артемом обнявшись, но я, точно у меня отказали тормоза, продолжала скрупулезно исследовать свои чувства. Приятно ли мне прижиматься к Артему? Спокойно ли: вот сейчас, под крылом своего будущего мужа? Не противно, скорее приятно. И очень спокойно.

С Лешей же все было не так. Это было столкновение льда и огня – адское сочетание. Безумие, горячка! Рядом с Лешей я не узнавала себя, с ним я становилась совершенно другим человеком.

– А ты мне изменял когда-нибудь? – спросила я.

И вдруг на какую-то долю секунды мне показалось, что Артем сжался, словно сердце его замерло, но тут же с прежней силой заработало вновь. Неужели он испугался?

Хотя, наверное, если бы Артем задал мне подобный вопрос днем раньше, мое сердце сжалось бы точно так же… Опасная тема для любого, даже самого праведного человека, ибо контролировать себя – абсолютно, тотально – вряд ли кто-то способен. И если тело свое еще можно удержать от ненужных движений, выдающих волнение, то мысли – никогда.

– Лида, давай поговорим серьезно. – Артем отстранил меня, посмотрев мне в глаза печально и строго. – Я понимаю, ты волнуешься. Сомневаешься. Мы договорились в ближайшее время пойти в ЗАГС, подать заявление… И это очень важный, ответственный шаг. Вот ты и стала такой беспокойной. К тому же эта твоя недавняя простуда… И воспаление. И работа не самая легкая… Нервы, всему виной нервы.

– Ты думаешь? – с тоской спросила я.

– Уверен. Поэтому не принимай близко к сердцу свои сомнения. Ты же знаешь, я никогда тебя не обижу и не обману. Хочешь – работай, не хочешь – не надо. Я буду только рад, если ты останешься дома, став милой хозяюшкой… – голос у моего жениха вдруг задрожал. – Ты когда-нибудь думала о детях? Я думал тысячу раз. Я хочу двоих. Я буду хорошим отцом, буду помогать тебе – и с маленькими, и когда вырастут…

Я улыбнулась. В самом деле, Артему нельзя было не верить, подобные чувства невозможно сыграть!

– Я, знаешь, не из тех мужиков, которые из-за каждой копейки дерутся, если что-то пошло не так. Я готов переписать на тебя все то, что имею. Не дай бог, конечно! Даже думать не хочу об этом, но предупредить надо – вдруг разойдемся с тобой. Так я все тебе и детям оставлю и уйду. Потому что я мужик, я – должен обеспечить свою семью.

– Верю, верю… – Я провела ладонью по его щеке.

– Нет, позволь договорить. – Он схватил мою руку и быстро поцеловал ладонь. – Я ведь уже как-то рассказывал тебе о своей семье, кажется… Но ничего, повторю. У меня было ужасное детство, Лидуся. Отец мой был гулякой, да нет, он – самый настоящий кобель. Нельзя так говорить о своих родных, но, поверь, это самое точное определение моего отца. Он изменял моей матери так же легко, как дышал. У него всегда имелись любовницы. Он ни одной юбки не пропускал. Сколько мама слез пролила из-за него, сколько я их скандалов слышал…

– Почему же мама не ушла от него? – тихо спросила я.

– Да как уйти, сама подумай, Лида! – в отчаянии ударил себя по коленям Артем. – Это какие времена были, вспомни! Самые тяжелые, беспросветные. Нищета, чуть ли не голод, волна сокращений, мизерная зарплата – да и ту приходилось месяцами ждать… Мама терпела ради меня. Просто чтобы выжить. Ну, конечно, дотерпелась, сгорела потом, как свечка… На моих руках десять лет назад. Я ей обещал перед смертью, что буду хорошим мужем и отцом, что я не стану причинять страдания своей семье. И поэтому больше всего, Лидуся, я хочу создать семью с нормальной, доброй девушкой, хочу детей, хочу свой дом. Дом, милый дом… – произнес он полушутя, полусерьезно. – Тот дом, где уютно и спокойно, где нет места скандалам и ссорам!

– Артем, как мне жаль… тебя и твою мамочку… – Я порывисто обняла своего жениха.

– Поэтому для меня твои слова о расставании – как нож в сердце. Завтра, ты слышишь – завтра! – подаем заявление в ЗАГС, ладно? – чуть отстранив меня, строго спросил он. – Ты согласна?

«Да что ж я, дурочка такая, все время сомневаюсь в этом человеке? – подумала я, глядя прямо в глаза Артема – серьезные, полные боли. – Мало мне страсти? А проживешь ли всю жизнь, такую долгую иногда, на одной этой страсти?»

– Да, – сказала я.

Я осталась ночевать у своего жениха, а утром Артем заявил мне, что ехать в ЗАГС вовсе не обязательно, это прошлый век; он погуглил и выяснил, что теперь все подают заявления онлайн.

– Так гораздо удобнее, – сказал он и поцеловал меня в лоб.

Я пила горячий утренний кофе, который сварил Артем. Он же приготовил и омлет.

– Тогда я заполню анкету и отошлю сегодня… И отпрашиваться с работы не придется.

– Отлично, – сказала я.

– Ну все, детка, я побегу, а то опаздываю! Хочешь, оставайся у меня.

– Нет-нет, пойду, – заторопилась я. – Там с соседями небольшие проблемы, надо присутствовать.

Артем высадил меня у поворота, который вел на мою улицу, а сам умчался дальше на своей машине.

Десять утра.

Домой мне идти совсем не хотелось – мимо этих стен в подъезде, исписанных краской. Да, большую часть надписей я вчера стерла, но следы-то все равно заметны… Они напоминание о людях, о которых мне хотелось забыть навсегда: о Вере Петровне, ее сыне.

Или действительно надо было остаться у Артема? Но так скучно в чужом, незнакомом пока доме…

Чувствуя себя неприкаянной, я зашла в ближайшее кафе, решив взять кофе.

– Савельева? – позвали меня.

Я подняла голову и увидела, что за соседним столиком какая-то молодая женщина машет мне рукой. Знакомая? Кажется, да…

– Ты меня не помнишь? Я Марина, Марина Крюкова! В одной аудитории сколько лет сидели…

И тут я вспомнила. Точно, это была моя однокурсница.

Мы никогда особо не общались с ней, у нее была своя компания, так – «здравствуй – до свидания», но, в общем, и не конфликтовали никогда.

– Привет! Можно к тебе? – Марина пересела за мой стол со своим подносом.

– Конечно-конечно!

– А я смотрю – Лида же… Тебя невозможно не узнать. Совершенно не изменилась. Эта челка, эти волосы…

– Скандинавская внешность? – усмехнулась я.

– Да, есть что-то такое… – Марина с аппетитом принялась уплетать свои блинчики. Она ела и болтала. Ясноглазая, кудрявая и все такая же бойкая. Помнится, преподаватели часто делали ей замечания за болтовню во время лекций. Единственное, Марина заметно поправилась со студенческих лет. Впрочем, ей это даже шло. – А ты что тут делаешь, Лида?

– А я живу здесь неподалеку.

– Надо же! А я с урока, вот только что закончила. Голодная! – Она засмеялась, затрясла кудрями. – Репетиторствую.

– Да? – вздрогнула я. – У тебя ученики? А где ты работаешь?

– Вот репетитором и работаю. Фриланс! Мотаюсь по городу. Думала, так проще – когда на себя, а не на дядю, но нет… Тоска, рутина! Еще самой все документы оформлять, всякие отчисления платить…

– А мне нравилось учить… Я в институте тоже репетиторством занималась. А сейчас я по синхрону специалист.

– Да ну? – округлила глаза Марина и скомкала в ладонях салфетку, которой вытирала губы. – Ты переводчица-синхронистка?!

– А что такого…

– Ой, это же высший пилотаж!

– Разъезды, конференции, гостиницы, чужие города, – с тоской сказала я.

– Разъезды, конференции, гостиницы, чужие города! – мечтательным эхом, даже страстно повторила Марина. – Как же это прекрасно! Как я тебе завидую, Лидка!

– Ты не понимаешь – везде все одинаково, ко всему привыкаешь, – возразила я.

– Ты считаешь, что все страны и люди одинаковые?

– Абсолютно. Нет, конечно, есть какие-то различия, а так суть одна.

– Но ты же столько можешь узнать нового!

– Ничего нового нет. Все везде одинаковое, – упрямо повторила я. – Хотя, конечно, Мумбай от Берлина отличается, да, но…

– Да ты просто зажралась, Савельева, уж не обижайся на меня, – сердито сказала Марина. – Я мечтала быть синхронисткой, даже курсы потом специальные окончила. Но пробиться в эту область сложно… Не получилось у меня с наскоку, бросила. Зато сейчас жалею. Ты вот поди сейчас в нашем возрасте репетитором по адресам побегай… Озвереешь от этих учеников. Бестолковые и необязательные. Только претензии предъявляют… Думают, я им все знания разжую и в голову вложу, сами мозги не хотят напрягать. Я, если честно, поменялась бы с тобой профессиями, Лида.

– С удовольствием, – кивнула я.

– Ты шутишь… Слушай, а с личной жизнью у тебя как? Уж прости за бестактность… Ты про наших что слышала? – Марина принялась рассказывать о бывших однокурсниках, причем половины из них по произнесенным ею фамилиям я так и не смогла вспомнить. – …Словом, все переженились, а потом развелись, дети есть у нескольких, но, как я смотрю, народ не торопится на себя семейное ярмо надевать. У тебя кто-то есть? Ты замужем?

Марина принадлежала к тем редким людям, на которых не получалось обидеться. Она была бесцеремонной болтушкой, но почему-то ее расспросы не вызывали возмущения.

– Вот только сегодня… заявление подали. Вернее, мой жених, подает. Его Артем зовут. Говорит, это можно как-то сделать онлайн, – легко призналась я.

– Он? Сам? Слушай, как он рвется-то в брак… Любит тебя, значит. Поздравляю, Лид!

– Спасибо.

– Но почему ты такая… Невеселая? Это же радостное событие. Ах, если бы меня кто так любил, меня так в ЗАГС тащил! – Она душераздирающе вздохнула. – Ты в нем что, не уверена?

– Нет. Скорее в себе, – призналась я. В самом деле, надо же с кем-то посоветоваться… Вдруг эта Марина, легкая и веселая, словно летний ветерок, сумеет развеять мои сомнения? Она все равно что случайный прохожий, попутчик, которому нестрашно открыть душу. Потому что все равно разойдемся скоро и больше не встретимся. Ну разве что вот так же случайно еще через десяток лет столкнемся где-нибудь на перроне или в городском кафе…

– Ты его любишь? – спросила Марина.

– Да. Он очень хороший человек, – кивнув, охотно отозвалась я.

– А ты что, плохая, что ли? Не нагулялась? У него есть где жить?

– У него своя квартира, дача, машина, он зарабатывает вполне приличные деньги, он готов прописать меня и наших будущих детей у себя. В случае развода обещает все оставить мне, разрешает мне не работать, если не хочу… А еще он высокий и симпатичный, – улыбнулась я в конце.

– Да он же самое настоящее сокровище, а не мужчина! – молитвенно произнесла Марина. – Все девушки, все женщины именно о таком муже и мечтают, а ты еще чего-то сомневаешься… Ты с ним уже куда-нибудь ездила?

– Да… Прошлым летом были в Испании.

– А кто платил? – быстро спросила Марина.

– Он, конечно.

– И ты еще раздумываешь… Ах, Савельева, да ты просто с жиру бесишься! – закатила глаза Марина.

– Мне кажется, я люблю другого человека, – призналась я. – Который моему жениху и в подметки не годится. Наверное, я дура… Я люблю? Ты это слышала? Боже мой, что я сейчас сказала… – Я схватилась за голову. – Я же… я ненавижу Лешу! Что мне делать, не знаю.

– Тяжелый случай. Но ты имей в виду, Лид, что все наши однокурсники, кто по любви да по страстям замуж выходил и женился, они уже все в разводе. Все. Все, ты понимаешь? И теперь ищут уже не любовь, а надежного человека рядом, – серьезно, даже немного важничая, произнесла Марина. – Ты выбирай, что тебе нужно. Страсти-мордасти или сытая, спокойная жизнь как за каменной стеной.

– Выбираю стену, – сказала я. Вспомнила свою комнату в коммуналке. – Тем более что у меня самой эти стены очень хлипкие.

– Ой, чудная ты! – засмеялась Марина. – Ладно, побегу. Волка ноги кормят. А ты звони, если что, вот моя визитка…

Она умчалась, а я так и осталась сидеть над чашкой недопитого, холодного кофе.

Почему я сказала Марине, что люблю Лешу? Как вообще можно любить этого человека, неприятного и некрасивого? Язвительного и грубого… И, главное, неумеренно пьющего и курящего! Влюбиться в того, кто портит кровь окружающим своими неприятными шуточками, так еще переживать потом из-за его здоровья. А ну как помрет, предаваясь своим порокам… Это же глупо – заранее обрекать себя в будущем на страдания, связываясь с алкоголиком. И ладно умрет такой товарищ – все мы смертны, но, если верить статистике, люди, ведущие подобный образ жизни, умирают смертью долгой и мучительной, поскольку безжалостно травят свой организм никотином и крепкими напитками. Быть близкой подругой, быть женой такого человека – значит погубить собственную жизнь.

Поэтому я всегда сочувствовала Наталье. Не понимала ее – как же она решилась связаться с Лешей?.. Это ведь жестоко по отношению к самой себе.

Но… тут напрашивался только один ответ. А как же – пострадать? Женщины любят страдать. Мало кто способен разумно построить свою жизнь, сделать ее удобной и комфортной, счастливой, но вот зато страдать умеют многие. Страдают много и охотно, годами и десятилетиями, жертвуя своими жизнями и жизнями собственных детей. И родителей. Больше, больше мук и страданий, иначе скучно, иначе придется задуматься о том, для чего ты пришла в этот мир…

Ладно Наталья, она влюбилась в Лешу по молодости, она давно увязла в своих чувствах, ей уже никуда не деться. Она даже пустила жениха в семейный бизнес. Теперь подруге отступать нельзя. Но я-то что? С какого перепугу я вдруг стала думать об этом никчемном и злом человеке? Ведь если я поддамся своим чувствам, разрушу собственную жизнь, потеряю все. И сама стану последней гадиной, если уведу жениха у лучшей подруги! А у меня, между прочим, уже есть Артем – идеальный мужчина, по сути, святой человек. Но не-ет, я, как свинья, упорно лезу в грязь.

«Надо срочно взять себя в руки. Никаких встреч с Алексеем, даже если Наталья на коленях будет просить меня с ним помириться. И, главное, никаких ссор с Артемом! Было бы глупо потерять этого мужчину… Да, первое время придется разыгрывать перед женихом счастливую, влюбленную невесту… А что такого? Пройдет этот морок, связанный с Лешей, и пройдет очень скоро. Я в этом уверена, поскольку не успела в него влюбиться сильно и по-настоящему… Действительно, морок. Туман, обман. Наваждение. Да, это морок, а не любовь. Он пройдет, и я вновь начну ощущать радость от близости с Артемом!»

От этой мысли и вообще от того, что я только что приняла серьезное, важное решение, мне стало немного легче на душе.

Почти спокойная, даже несколько отрешенная, я подошла к своему дому и, не обращая внимания на полустертые надписи на стенах, поднялась на свой этаж.

Еще на лестничной площадке я услышала из глубины нашей с Тугиной квартиры громкий шум и голоса.

– …никому нельзя верить, Альк, тем более властям… Нас всю жизнь обманывают! Когда это нашему человеку хорошо жилось? Да никогда! Ты сразу не соглашайся на тот вариант, что тебе предложат, судись! Не сдавайся. Постарайся выбить хорошую квартиру…

– Ха, выбьет она… Сама же говоришь – никому нельзя верить…