Гонка к Источнику

— Р-р-разрешаю! — прорычал он, глядя на офицера связи, как будто именно тот был единолично виноват в случившемся. Но неприятности только начинались.

— Регистрирую следы ядерного деления, дистанция тысяча триста! Множественные манёвренные цели! — доложил Ланз, уже без прежнего самообладания. Нервы начинали сдавать даже у самых-самых. — Дистанция восемьсот, попадание через три секунды!

Такую не допускающую двойного толкования формулировку, офицер выбрал явно неспроста… ПКО корабля не справилась. Торпеда ударила в заднюю, а точнее, пардон — в кормовую часть многострадального правого борта. Она была недостаточно велика, чтобы пробить броню, но и наружный взрыв такой мощности был страшен.

Под действием термоядерного жара, аблативная броня стала яростно испаряться, превращаясь в беловатый дымок, который тут же рассеивался в безграничном вакууме. Вообще, «аблативка» наносилась на боевые машины именно для этого — защитить их от запредельного термального воздействия, и испариться, не дав сталепластиковой броне расплавиться, и намертво приварить к корпусу все подвижные части: шлюзы, пусковые установки, пушечные турели… Но что могло сделать сантиметровое сталекерамическое покрытие против цепной атомной реакции? Неистовые лучи белого света прожгли аблатив, даже не заметив, и с жадностью принялись за механически более прочный, но гораздо менее термостойкий сталепластик… Итого, по окончании маленького ада, несколько гектаров поверхности авианосца оказались изуродованными до неузнаваемости. Кое где обшивка вспучилась, напоминая обгоревшую кожу мифического гиганта, кое где прогнулась, а местами, особенно вблизи эпицентра, и вовсе зияла уродливыми плавлеными дырами.

Но каперанг ничего этого видеть не мог. Здесь, в командном центре корабля, людей лишь несильно тряхнуло, и о серьёзности попадания свидетельствовали только загоревшиеся красные лампы, и техническая схема корабля, к которой прилагался длиннющий перечень разрушений и выведенного из строя оборудования. На лбу у капитана выступил пот, а сердце бешено заколотилось. С надеждой во взгляде, он обернулся к сенсорщику.

— Докладывайте!

— Оценочная мощность взрыва — одна целая и две десятые мегатонны. — довольно бесстрастно доложил Гарс — Снесло половину надстроек по правому борту, но фатальных повреждений нет, мы в строю!

Уф-ф… Двадцать миллиардов, триста восемьдесят девять миллионов, и сто восемьдесят тысяч лир — вот в какую сумму обошёлся таллскому флоту этот авианосец. Страшно даже подумать, что сей вклад в обороноспособность Империи только что побывал на волоске от гибели — почему-то, именно об этом подумал капитан, переводя дух.

А в следующую минуту, корабли Идгу, так и не добив раненного противника, начали неуклюже поворачиваться к нему спиной — в зону эффективного выстрела гордо вступила восьмая эскадра третьего Имперского флота, с ходу дав по непрошеным гостям мощнейший залп. Теперь, лишившись больше половины своей авиации, и трети кораблей, противник был обречён.

— Шаттл с командой Веришкова произвёл посадку на четвёртую полосу! — доложил диспетчер.

— Очень хорошо. — отмахнулся Шорл, и улыбнулся старпому — Ну… С победой, что ли.

— С ней, с проказницей!

— С нами пытаются связаться! Флагман эскадры, ТАКр «Мальзида».

— На экран. — лениво произнёс Лийер, хотя внутри он бурно ликовал, и пел в честь Империи хвалебные песни. Громко, и с выражением.

— Здравствуйте, капитан. — на экране появилось наиграно-весёлое лицо блитз-адмирала Аталана — Живы?

— Здравствуйте, адмирал. — поприветствовал его Шорл, умышленно пренебрегая уставом. Сейчас было можно. — Живы. Не совсем здоровы, но живы… А быстро вы добрались!

— Потом расскажу… Давайте-ка лучше к делу. У вас была возможность выяснить, что случилось со станцией? Её атаковали Идгу?

— Персонал погиб почти в полном составе — остались только двое, они сейчас у нас на борту. Мы сгрузили всё, до чего смогли дотянутся с аварийными кодами доступа, но это требует детального анализа…

— Ладушки. — легкомысленно кивнул адмирал — Что у вас с двигателями и навигацией? Уйти сможете?

— Сможем. — ответил на требовательный взгляд капитана инженерный офицер — Двигатели не повреждены, навигация в норме.

— Тогда поступим так. По прибытии на Селеру, передадите всю информацию и очевидцев адмиралу Штрацу, если он будет поблизости. Если нет, оставите у коменданта базы. Потом в доки — на ремонт, отдых, доукомплектовку… Да, вот ещё что: Неутомимого мы у вас забираем, нам он нужнее. Это всё. До встречи, капитан, вы себя хорошо показали!

— Служу Империи! — успел вставить Лийер, перед тем как портрет командующего восьмой эскадрой сменился панорамным видом ожесточённой схватки. И обернувшись, принялся раздавать указания — Сажаем авиацию. Рассчитать маршрут до Селеры-1, и начать разгон по вектору… — Шорл хотел свериться с картой, но вместо этого, устало махнул рукой — В общем, по направлению от помех! Двух пассажиров со станции доставить в медблок и обследовать. Послать группу технарей к повреждённым участкам, пусть всё тщательно осмотрят. Выполнять!

Говоря эти слова, он не мог оторваться от главного экрана. Когда в нём не участвуешь, космический бой — зрелище красивое. Можно даже сказать, завораживающее… Сотни взрывов белого пламени ежесекундно вспыхивали по всей площади экрана, принимая самые причудливые формы и очертания. И хотя разум понимал, что некоторые из этих вспышек означали гибель очередного солдата, до последнего исполнявшего свой воинский долг, бурных эмоций оно отчего-то не вызывало. Наверное, на таком расстоянии просто нельзя было как следует разглядеть смерть, разглядеть как воины Империи за считанные наносекунды превращаются в невесомые горстки пепла, которые тут же развеивает по бескрайнему космосу чудовищной силы взрывная волна. С высоты капитанского мостика всё выглядело не более чем эффектным светопреставлением, над которым на совесть поработала Центральная Цензурная Комиссия Министерства Правды, оставив за кадром все неприглядные детали…

Потребовалось ещё пять минут, чтобы восьмая эскадра и преследуемый ею противник отдалились на достаточное расстояние, и излучаемые ими подпространственные помехи снизились до безопасного уровня. Ещё столько же заняла посадка самолётов — попавший в правый авиаблок снаряд повредил в ряду прочего половину шлюзов, так что процесс несколько затянулся. Потом включились силовые поля, и авианосец, не смотря на ряд пробоин, вновь стал неуязвим ни для какой радиации. А ещё через некоторое время, технари, изучив полученные повреждения, и не найдя ничего серьёзного, дали зелёный свет и ВКА-116 «Оскар» нырнул в подпространство.

Глава 2

«Сиара один»

— …Реинтеграция успешно завершена. — закончил отчитываться инженер.

Это был второй «минипрыжок» на пути к далёкой Селере. Первый прошёл без эксцессов — корабль сошёл с дуги в расчётном месте, получил из штаба краткую сводку событий, и дав двигателям десятиминутный передых, снова скрылся в небытие. Да и сейчас всё сработало так безупречно, как будто не «Оскар» словил два часа назад атомную торпеду Идгу — ни сбоев, ни неполадок…

И тем не менее, Лийер ходил печальный, как тысяча вдов. Боевые потери по авианосцу — они были окончательно подсчитаны только-только — составили сто восемьдесят четыре человека убитыми, и двести сорок четыре — ранеными, причём сорок из них — тяжёло. Добавить к этому «Бодрого», чей экипаж погиб примерно наполовину, и на душе начинали скрести кошки…

А теперь и эта система, с которой Лийера не связывало ничего хорошего… Очевидно, сегодняшний день решил испытать капитана на психическую устойчивость, подсовывая ему сплошной негатив. «Ты мне поплачь ещё!» — упрекнул себя каперанг — «Развёл сопли…»

— Время прибытия: восемнадцать тридцать шесть. Дислокация: система Рансура, стандартная точка выхода номер один.

— Гиблое местечко… — поёжился Лайл, глядючи на главный экран — Как подумаю…

— Да? — переспросил Лийер с иронией — Расскажи мне.

Старпом примирительно поднял ладони — молчу, молчу… Разумеется, Лайл не мог не знать, что пятнадцать лет назад, когда воевали с Цларгами, Лийер попал здесь в неприятнейшую переделку, и о гиблости этого места мог читать лекции…

Шорл нахмурился, невольно копошась в памяти. Образы всплывали чёткие, как будто им было не полчетверти века, а от силы день-два… Расалая. Вторая от звезды планета, бывшая таллская колония. Уже шестьдесят лет, как бывшая — начиная с тех пор, как на ней воцарилось так называемое «пятое время года», или говоря проще, ядерная зима… Перед глазами Лийера пронеслись бурые облака невесомой радиоактивной взвеси, покрывающие планету удушающим одеялом… Вспомнилась пятёрка вражеских истребителей, вынырнувших невесть откуда, и прочно засевших на хвосте у обрёчённого шаттла. Вспомнилось, как старший лейтенант Лакзар, до хруста сжав челюсти, направил челнок в загаженную атмосферу, как трескались стёкла, не выдерживая гиперзвукового напора кажущихся невесомыми микрочастиц. А потом… «А-атставить!» — гаркнул Шорл на самого себя. Вспоминать про свои Расалайские приключения он любил меньше всего. Не без усилия, капитан отогнал наваждение, и вернулся к управлению кораблём.

Как и в прошлый раз, десять минут ушли незаметно. Пока офицеры зачитывали доклады, пока вновь набирали барьерную скорость, пришла пора отправляться.

— Осуществить переход. — разрешил Шорл, выслушав нудный доклад предстартовой готовности.

Для постороннего наблюдателя это выглядело так, как будто авианосец, перейдя в сверхтекучее состояние, резко засосался в микроскопическую дырочку сверхмощным насосом. Ни радужных вспышек, ни других спецэффектов, которыми обожали грешить древние фантасты, не наблюдалось и в помине.

— Успешное формирование подпространственной дуги. Расчётная субъективная длительность перехода: сто девяносто секунд.

Лийер покрутил головой, разминая шею. Кондиционеры ненавязчиво гудели, офицеры тихо переговаривались, подпространство неприятно щекотало нервишки. Уместно будет сказать — ничто не предвещало беды. Сюрпризы начались ближе к концу, на сто восемнадцатой секунде полёта.

— Потеря питания вторым двигателем, инициирую экстренное всплытие! — заорал заминженера. Поломка была нешуточная. Раствориться в подпространстве навсегда — перспектива безрадостная.

В работу включилась аварийная автоматика. Палуба мелко задрожала, потом последовал сильный удар, и корабль грубо вышвырнуло из подпространства. Примерно так, как вышвыривают бездомного бродягу из элитного ресторана… Процедура не заняла и двух секунд, поэтому люди опомнились только оказавшись в относительной безопасности родного космоса.

— Определённо, сегодня не наш день… — сокрушённо сказал каперанг — Докладывайте!

— МП-эмуляторы на максимуме! Полная стабилизация через четыре секунды!

— Время: девятнадцать тридцать три. Дислокация: система Альцеган, необитаема. Система расположена внутри закрытого периметра 182-Б. — поднял брови навигатор — Находимся примерно в сорока миллионах километрах над плоскостью системы. Расстояние до звезды — сто девяносто восемь миллионов. Расстояние до отправной точки — одна целая и шесть сотых светового года.

— Бред… — шепнул себе каперанг. Каковы были шансы выпасть из подпространства именно здесь, в пределах планетарной системы? Это даже не иголка в стогу сена, это стеклянная бусинка, потерянная в Великой Айтарнской Пустыне!

— Пожар на восьмой палубе, в секциях сто шесть — сто двенадцать. — добавил оптимизма Гарс — Системы пожаротушения не функциональны в виду полученных в том районе повреждений.

— Состояние жёлтой тревоги. Эвакуировать проблемные секции и разгерметизировать сразу по завершению эвакуации. — произнёс капитан, закрыв глаза. В разговор вмешался радист:

— С нами пытаются связаться! Получены идентификационные коды, цель дружественная! Орбитальная станция «Сиара-1».

— Необитаема, говорите? Ну, на экран. — пожал плечами капитан.

— … Здравствуйте, капитан Лийер. — после короткой заминки произнёс наконец знакомый голос — Не ожидал вас тут увидеть, если честно…

— Приветствую и вас… — Шорл украдкой посмотрел на вышитые золотом погоны бывшего школьного приятеля — кавторанг Черников. Как говорят у вас на Земле — мир тесен…

— Слишком тесен. — поддакнул с непонятной интонацией Черников — Слушайте… Капитан, не хочу показаться негостеприимным, но тут — слышали, может быть? — закрытый периметр. Допуска, подозреваю, у вас не имеется, следовательно и прав здесь находиться — тоже. Объяснитесь, пожалуйста.

— У нас неполадки с двигателем. Были вынуждены прервать полёт, после чего нас выбросило сюда… Очень сожалею, что нарушили ваше уединение. — не без сарказма добавил Шорл, чувствуя себя глупо от того, что приходится отчитываться перед младшим по званию. Но Черников прав — здесь закрытый периметр, а Лийер со своим авианосцем — злостные нарушители.

— Вы в состоянии самостоятельно устранить неполадку? — сухо поинтересовался кавторанг.

— Не знаю. — терпеливо ответил Шорл — Если говорить прямо, сейчас есть другие заботы. Например, тушение возникшего пожара!

— Насколько серьёзна ситуация?

— Прямой угрозы кораблю нет.

— В таком случае, держите позицию до выяснения характера неполадки… И вот ещё что. Советую поменьше пользоваться сенсорами… — Черников говорил абсолютно серьёзно — Чем больше узнаете, тем дольше придётся потом объясняться. А это неприятная процедура. А вас, капитан Лийер, я жду в моём кабинете через десять минут. Возьмите шаттл и направляйтесь к орбитальной станции близ третьей планеты — она там всего одна. Дальше вас проводят.

— Так т… — Шорл осёкся на полуслове, и срочно перефразировал — Хорошо.

Хмурое лицо Антона Черникова исчезло, и сменилось изображением третьей планеты системы. На синем фоне виднелись белые прожилки облаков, и то желтоватые, то зеленоватые клочки суши. Лишь у экватора виднелся довольно крупный континент, напоминающий по форме чернильную кляксу. На полюсах находились небольшие белые шапки вечных льдов, а за планетой, пугливо из-за неё выглядывая, болтался серый, традиционно выщербленный метеоритными кратерами спутник. Странно, что такая планета не была обжита людьми. С другой стороны, внешнее сходство с Найталлом ещё не означало, что она пригодна для заселения — возможно, её биосфера настолько враждебна, что совладать с ней иначе как закидав планету хирстановыми торпедами просто невозможно. Но раз на её орбите висит какая-то станция, а сама система очутилась внутри запретной зоны, значит некий интерес она всё-таки представляет, узнать бы только какой…

Может статься, Черников сотоварищи как раз и ищут альтернативную управу на коренные флору и фауну, как знать. К чему тогда такая секретность? И правда — абсолютно ни к чему. Да и КИБу, казалось бы, делать здесь абсолютно нечего, а в том что Черников именно от туда, капитан нисколько не сомневался, ибо военно-космическому флоту здесь делать нечего тем более. Не их дело, а вот комитет … Что ж, следует признать, что к нему такого рода эпитет просто неприменим. И вообще, капитаны второго ранга со своими коллегами ранга первого, как это делал Черников, не разговаривают, пусть даже те забрели по ошибке — причём не своей — куда не следовало. «А не послать ли его?» — с озорной злостью подумал капитан, но тут же от этой затеи отказался — «Увы! Погонами ты, красавчик, не вышел, чтобы безбоязненно испытывать комитетское терпение…»

Отдав ключевым офицерам свои мудрые напутствия, Шорл покинул капитанский мостик, и направился к лифту, заранее предупредив второй авиаблок, чтобы подготовили разъездной шаттл к немедленному вылету. На сей раз, ожидание не затянулось — закруглённые двери распахнулись чуть ли не раньше, чем капитан нажал сенсор вызова. Шагнув внутрь, он выбрал на контрольной панели конечную станцию, и устало переступил с ноги на ногу. Спустя немного времени двери снова открылись, Шорл вышел из кабины, и не теряя ни секунды, направился к массивной гермодвери, ведущей на летную палубу номер четыре. Шаттл «Заря-3», как и ожидалось, стоял полностью готовый ко взлёту.

— Капитан! — окликнули его сзади, когда он ступил на трап.

— Вот так встреча. — вздохнул Лийер, нехотя повернувшись к идущему ему навстречу Кларцу — Скучаете, небось?

— Заскучаешь с вами… — ухмыльнулся инженер. Шорлу показалось, что Кларц хотел сказать что-то ещё, но так и не решился. Вместо этого, поспешно спросил. — А вы… улетаете?

— Да. — ответил Шорл, и вымучено улыбнулся — Не беспокойтесь, не навсегда.

— Конечно же нет! — улыбнулся конструктор в ответ. Разговор получался до боли бессмысленным, и инженер, поколебавшись, виновато отступил. — Знаете, не буду вас больше задерживать. Ещё увидимся!

— Безусловно. — озадаченно протянул каперанг, и быстро поднялся на борт корабля, решив не забивать себе голову чудаковатым поведением Кларца.

Усевшись в одно из пассажирских кресел, Лийер распорядился о вылете. Система запуска потянула челнок вперёд, закрыла за ним внутреннюю шлюзовую дверь, открыла внешнюю, и рванула его вперёд по короткому туннелю, в конце которого белели крохотные звёзды. Всё это заняло не более пары секунд — как-никак, «Оскар» был боевым кораблём, и пропускная способность каждой катапульты могла достигать до десяти самолётов в минуту. Вырвавшись на свободу, вёрткий шаттл поменял курс, и рванул к невидимой пока что орбитальной станции. В два счёта достигнув барьерной скорости, челнок ушел в подпространство, и тут же — даже если мерить по «обычному» времени — из него вынырнул, очутившись в двух шагах от планеты. Такие короткие переходы были грабительски неэкономичны, но приемлемой альтернативой Лийер не располагал — тратить несколько дней на досветовой полёт ему не улыбалось, да и Черников выразился в достаточной степени недвусмысленно — быть через десять минут.

— Шаттл Заря, это Сиара один. — тяжёлая гермодверь, отделявшая пассажирский отсек от кабины пилота, была открыта, поэтому Шорл прекрасно слышал все радиопереговоры — Разрешаю посадку на полосу один. Посылаю навигационные данные.

— Принято, Сиара один. Посадка на первую полосу. — ответил пилот, и следуя электронному целеуказанию, резко поменял курс.

Когда шаттл приблизился к «Сиаре-1» на достаточно малое расстояние, Шорл с интересом обнаружил, что та являет собой нечто среднее между научной станцией и космической крепостью — комбинация несколько нетрадиционная… Общие черты подозрительно смахивали на «Зиару-К4», но оружия было навешано гораздо больше, и к корпусу, помимо стандартного стыковочного пояса, был приделан небольшой авиаблок, явно содержащий эскадрилью-другую истребителей. А где-то в недрах этой громадины, имеющей палуб пятьдесят, должен был находиться и Антон Клементьевич, со своим кабинетом…

К слову, здесь же, состыкованный со станцией, обнаружился и некий военный эсминец. Примечательно, что на корпусе красовался флаг военно-космического флота, хотя эсминец, похоже, принадлежал к совсем иной инстанции. «А впрочем…» — одёрнул себя капитан первого ранга — «Когда это КИБовцы летали под своим флагом?» И действительно, когда? Такова специфика конторы, что её служащие категорически не любят афишировать свою принадлежность, а потому, имеют стойкую привычку маскироваться либо под обычных военных, либо вообще под гражданских. КИБовским же флагом пользуется разве что сам председатель, да и то лишь в тех случаях, когда отправляется куда-нибудь с официальным визитом. Удивительно было другое — эсминец выглядел абсолютно новым, как будто вчера спущенным со стапелей, но принадлежал далеко не к самому современному классу — который хоть и оставался на вооружении, но с производства был снят лет пять тому… Впрочем, машина могла мало использоваться, и следовательно мало износиться, что выглядело естественно.

Сделав заключительный вираж, пилот направил кораблик в широкую пасть посадочной палубы, одновременно сбавляя скорость. Спустя минуту, «Заря» уже опускалась куда-то вниз вместе с транспортной платформой. Проехав метров тридцать-сорок, платформа остановилась, над головой сомкнулись зубчатые створки шлюза, а передняя дверь наоборот — уехала в сторону, открывая взору просторный стояночный ангар. Удивительно, но в помещении было — хоть шаром прокати. Только три небольшие шаттла сиротливо жались к дальней стене, хотя места тут хватало на целый авиаполк. «Заря» проехала на указанное через компьютер место, и остановилась. Шорл встал с кресла, открыл боковую дверь, и рысью спустился по короткому трапу, у подножия которого, его уже ждал флотский — если верить его погонам — лейтенант.

— Капитан Лийер. — постановил тот хрипловатым баском — Вас ждут. — и направился к двери, не оставляя Шорлу выбора, кроме как последовать в том же направлении. Вообще, можно было бы поартачиться, но внешний вид «собеседника» к этому не располагал…

Зайдя в кабину лифта, и дождавшись пока Шорл проделает то же, лейтенант нажал на панели одну из кнопок, и принялся со скучающим видом рассматривать пространство непосредственно перед своими глазами. Каперанг подозрительно скосился на гида. Пропорций и размера лейтенант был самых среднестатистических, устрашающих движений не делал, брови не хмурил, угрозами не сыпал… И всё же, и всё же… Что-то в нём выдавало профессионального убийцу, который при надобности одним движением мизинца свернёт шею дюжине таких как Шорл, хотя тот тоже кое-что умел…

Дверь лифта открылась, и лейтенант молча и не оглядываясь вышел. Шорл не отставал. Идти было недолго, и безымянный лейтенант, остановившись у очередной двери без надписи, обратился к Шорлу.

— Капитан Черников примет вас.

— Безмерно польщён оказанной честью. — съязвил Шорл, но безрезультатно — лейтенант на его слова никак не отреагировал. Ни один мускул не дрогнул, как принято выражаться.

Подавив в себе желание съездить тому по морде — в значительной степени, из-за заботы о собственном здоровье — Шорл потянул дверную ручку, и ступил в образовавшийся проём. Закрыв за собой гермодверь, он медленно направился вперёд, откровенно озираясь по сторонам — посмотреть и вправду было на что. Потолок украшала простенькая, но совершенно нетипичная для «космического» кабинета лепнина, стены были обклеены в серые, с бежеватым орнаментом обои, а вдоль них располагались набитые под завязку книжные полки. Но самое интересное было в противоположенном от входа конце комнаты, где на фоне большого окна сидел за габаритным рабочим столом капитан второго… или, правильнее будет сказать, подполковник Черников. Даже сейчас, спустя сорок лет, Шорл узнал его с первого взгляда. Несомненно, он изменился — повзрослел, обзавёлся усами, на левом безымянном пальце появилось кольцо, но ни широкий приплюснутый нос, ни жиденькие серые брови никуда не делись. Как никуда не делись, а стали даже более выраженными, прямые тонкие губы, и высокий лоб — теперь, правда, украшенный тремя горизонтальными складками.

Шорла снова унесло в мир воспоминаний, в его далёкое, далёкое детство… В те времена, когда на Земле только-только закончилась война, и планета, по окончании трёхчасовой торжественной церемонии, официально вошла в состав Империи. Когда вступил в действие закон «о Равенстве», чуть было не спровоцировав новую войну… Закон, как следует из названия, призванный уравнять обычных, и новоиспечённых граждан Империи. Физиологически.

Ещё на заре космической эры, таллцы были вынуждены признать, что человеческое тело приспособлено к космосу из рук вон плохо. Сопротивляемость радиации — плохая, физическая сила — курам на смех, регенерационные способности — хуже некуда… Тоже самое относилось и к приспосабливаемости, что в свете активной колонизации было особенно важно. И тогда, Таллская Империя отважилась на рискованный шаг — взять, да улучшить человеческое тело самим, покуда естественная эволюция не выйдет из затянувшегося отпуска. Благо, война с Драарами принесла не только смерть и разрушения, но также продвинула генетику на совершенно новый качественный уровень.

И понеслось… Пожалуй единственное, к чему не посмели притронуться генетики — это был и остаётся разум. Душа. Сознание. То, что делает человека — человеком. А всё остальное — сила, скорость, органы чувств, живучесть, срок жизни, регенерационные способности, сопротивляемость болезням, температурным условиям, и так далее до бесконечности — было значительно улучшено. Не за раз, нет. Новые «версии» человека выходили примерно раз в двести лет, и до очередного апгрейда, если прикинуть, оставалось годиков пятьдесят. Улучшение происходило до смешного просто: каждая беременная женщина, а точнее носимый ею плод, подвергался элементарной генетической операции, в результате чего, ребёнок рождался уже «новым» человеком. Естественно, веками практикуемый в Империи закон, вызвал на Земле широкую волну недовольств, чуть было не переросших в полномасштабную войну. К счастью, чуть — не считается. Ученые опытом Ланоры, таллцы быстро и со знанием дела растоптали локальные мятежи, и уже через год на свет появились первые равные земляне, в числе которых был и Антон.

За годы знакомства с Черниковым, Шорл так и не выяснил его позиции по этому вопросу. С одной стороны, он был глубоко признателен Империи за то, что вытащила вырождающуюся Землю из гнилого болота «либерализма» и смердящих «прав человека», а с другой — не мог простить её за то, что сделала это никого не спрашивая, и с недовольными обходилась, мягко говоря — жёстко. Даже по официальным данным, погибли более трёхсот миллионов «мятежников», а сколько было на самом деле — знает лишь бог. Ну и несколько высокопоставленных чинов с Императором во главе, куда же без них… Вообще-то странно, что уроженец присоединённых колоний пролез в подполковники, да не где-то, а в самом Комитете…

Черников, оттолкнувшись от пола ногой, повернулся в офисном кресле к вошедшему, и посмотрел на него со старческой задумчивостью.

— Садись уж, чего встал? — сварливо сказал он своим низким голосом.

— Здоров, коль не шутишь. — довольно неприязненно сказал капитан, но предложением сесть решил не пренебрегать.

— Неужто обиделся? — хохотнул Антон — Было бы на что… Заметь: не я тайком пролез на твой авианосец, а ты — в мой закрытый периметр…

— Возможно тебе до лампочки, но я-таки повторю: мы здесь случайно! — резко прервал его каперанг — И нечего смотреть на меня, как на вражеского лазутчика!

— Ну право же, ваше благородие, не сердитесь на старого дурака! — ухмыльнулся Антон — Честное слово, обидеть никого не хотел!

— Ладно, не бери в голову… — махнул капитан рукой, беря себя в руки — Тяжёлый день, накопилось всякого…

— Не поверишь, но у меня тоже. — хмыкнул Черников — И к слову говоря, ты совсем не разбираешься в званиях. — он широко улыбнулся — То что я не кавторанг, это конечно правда, скрывать не буду… А вот на счёт подполковника — извини, пальцем в небо.

— Всё в майорах ходишь? — с подколкой поинтересовался Лийер.

— Хорошего же ты обо мне мнения… — усмехнулся Черников в ответ, и сделав значительную паузу, продолжил — Так что мы с тобой оба полковники, или оба каперанги — называй как хочешь, смысл один и тот же… Может я даже покруче буду.

— Ну хорошо. — мирно сказал Шорл, решив, что дуться и дальше будет просто несерьёзно — Зачем позвал-то?

— Поговорить. — односложно ответил Антон, сделав мрачное лицо — Как жизнь-то? Вижу, вы уже повоевали чуток…

— Ишь какой наблюдательный… — съязвил Шорл — Повоевали… Так повоевали, что остались без авиации, потеряли эсминец, и чуть не угробили авианосец. Но при всём при этом… В глобальном плане, нам ничего не грозит. Мы их сомнём, как консервную банку, ответственно заявляю. Лет сто назад они бы представили угрозу, но сегодня — едва ли… В честной схватке, без многократного количественного перевеса, им ничего не светит.

— Это хорошо… — рассеянно сказал Черников, глядя в сторону. Потом резко обернулся, и твёрдо проговорил. — Только помимо «глобального плана», есть ещё и локальный. Ты наверное не слышал ещё, но они атаковали систему Сармы. Пока что три миллиона погибших, но цифра как всегда вырастет… Такие помидоры.

Оба офицера помолчали.

— Странно. — сказал наконец Лийер — Космос — не песочница… Как они нашли Самру? Как…