Гонка к Источнику

Генеральный Штаб Вооружённых Сил Великой Таллской Империи — всем кораблям 3-его и 4-ого флотов, а также 2-ой эскадре 1-ого флота, срочно!

02.09.7211, в 12:42 (СИВ), Империя в секторе 32-4-6, без видимой на то причины, была атакована крупным формированием расы Идгу. Попытки установить контакт успехом не увенчались. Численность противника оценивается в сто-сто двадцать кораблей различного тоннажа. За минувшие сорок минут противник с большими потерями преодолел штатную оборону сектора 32-4-6, и сейчас скапливает силы в смежном секторе 31-4-6. Начиная с текущего момента, в военно-космическом флоте, а также прочих вооружённых силах находящихся в зоне конфликта, вводится чрезвычайное положение. Командующим офицерам с уровнем ответственности 25 (двадцать пять) и выше, разрешается использование ядерного и аннигиляционного оружия любой мощности по собственному усмотрению.

Всем получателям сего немедленно доложить свой статус непосредственному командованию, и дожидаться его приказов.

Председатель Генштаба вооружённых сил Империи, Карсн-Адмирал Сатр Тарр. 02.09.7211, 15:14 (СИВ)

Шорл бережно, как археолог древний манускрипт, сложил листок пополам, и отсутствующим взглядом посмотрел перед собой. «Вот и дошутились.» — пронеслось в голове. Война. Не о ней ли должен мечтать каждый военный? Возможно, что и так… Но каперанг, будучи ветераном двух полновесных войн, и дюжины конфликтов поменьше, придерживался другого мнения.

И опять тишина. Шорлу вдруг показалось, что каждый распоследний лейтенантик, бросив всё на свете, смотрит на него в ожидании новостей. Так это было, или не так, не играло роли. Капитан прочистил горло.

— Это вторжение, и весьма масштабное. — сказал он громко, для всех — Ориентировочно сто-сто двадцать кораблей Идгу — так называются эти господа… — капитан помедлил, и сняв с шеи символическую пластиковую карточку, обернулся к угрюмому человеку в годах, носящему знаки отличия Комитета Имперской Безопасности — Майор Айншвиц! Ваш ключ, пожалуйста!

* * *

— Попадание по правому борту! — воскликнул оружейник. За то время, что длился бой, эта фраза звучала раз сто. — Четыреста два килограмма, поля держат, повреждений нет.

Шорл описывал медленные круги вокруг капитанского столика, сложа руки за спину, и пасмурно глядя на интерактивную карту. Его участия в вялой ракетно-артиллерийской дуэли не требовалось — всё соединение, можно сказать, действовало «на автопилоте». Рулевой исполнял бесконечный зигзаг уклонения, офицер вооружений координировал огонь по наиболее выгодным, на его взгляд, целям, а «микроменеджментом» авиации занимались командиры звеньев и руководитель полётов. Капитану оставалось только картинно хмуриться, что он сейчас и проделывал.

— Есть двойное попадание по цели номер четыре главным калибром! Поле держит.

Полчаса боя не принесли ощутимых сдвигов ни в ту, ни в другую сторону… И дальше обещало быть только хуже — стволы пушек теряли в прочности после каждого выстрела, деформируясь под действием феноменальных магнитных полей, возникающих между рельсами… Ситуация складывалась патовая. «Оскар» выбил один из крупных кораблей, и значительно повредил один из малых, но и «Бодрый» был серьёзно ранен, хотя вопрос об эвакуации ещё не стоял. Обе стороны тянули время, предпочитая обмениваться ударами издалека.

Разведгруппа уже десять минут как пробилась внутрь станции, но живых пока что не обнаружила, что, правда, с лихвой компенсировалось обилием мёртвых — погибших, нельзя не заметить, неизвестно от чего… По причине отсутствия у мертвецов физических повреждений, сама собой напрашивалась версия о какой-нибудь химической дряни, проникшей в систему вентиляции, но в таком случае, непременно сработали бы аварийные датчики, неустанно контролирующие состав атмосферы, а этого явно не произошло: было абсолютно очевидно, что смерть застигла людей врасплох, за их повседневной рутиной. Что бы здесь не случилось несколько часов назад, но на данный момент, окружающий воздух был девственно чист — приборы, при всей их привередливости, не находили в нём ни малейшей опасности для здоровья. Так что, если какие-то токсины здесь и присутствовали, то их, должно быть, давно выветрила система циркуляции воздуха, если те не распались на безобидные составляющие ещё раньше… Вентиляция, кстати, работала постольку-поскольку, то есть хорошо если в половину заявленной мощности, что также относилось и к искусственной гравитации, и вообще ко всем основным системам станции, как будто ту законсервировали до лучших времён. Сейчас группа лейтенанта Веришкова продвигалась к командному центру, рассчитывая сгрузить сенсорные логи, и выяснить наконец, что там произошло. Ну и найти оставшихся в живых, буде такие действительно имели место…

— Попадание по цели номер два! — довольно бесцветно доложил оружейный офицер — Поле держит.

А как всё здорово начиналось! Супостат налетел на авианосец с грацией струганной дубины — тупо, нагло, демонстрируя полную уверенность с своём бессмертии… Конечно же, то было страшное заблуждение. Чтобы поставить зазнавшихся пришельцев на место, «Оскару» понадобилось всего пять неполных минут ближнего боя.

Гениальных новаций в области тактики каперанг решил не выдумывать — в таком деле как война, любые импровизации могли дорого аукнуться. Всё делалось «по учебнику». Если технологически-отсталый противник пытается навязать вам бой типа «стенка на стенку», то грех отказать ему в удовольствии. Первыми схватились самолёты, летящие впереди кораблей-носителей — сто восемьдесят со стороны людей, и двести тринадцать от Идгу. Отстреляв сотни ракет и ложных целей, две армады сблизились на расстояние считанных тысяч километров, и вступили в тесную драку. Сравнительно тесную, разумеется — на воздушные перестрелки индустриальных времён это не походило ничуть. Нынешние лётчики не имели визуального контакта даже со своими ведущими и ведомыми, так чего уж говорить о противнике… А спустя несколько секунд, из под прикрытия авиации заговорила «тяжёлая артиллерия». Несметные количества взрывчатки полетели и в ту и в другую сторону, со скоростями, составляющими до половины процента от световой. Пятисотмиллиметровые чушки, обременённые только минимумом манёвренных дюз, чередовались с тяжёлыми противокорабельными «ракетами», имеющими собственные торсионные двигатели, а рельсовые пулемёты, ежесекундно отправляющие в космос по два кило сантиметровых сталекерамических горошин, поддерживались невидимым огнём лазерных турелей. Плотность огня была такова, что потеряйся на поле боя случайный самолёт, и шансы схлопотать шальную пулю были бы всецело на его стороне…

Минуты две ничего не происходило — количество красных точек по-прежнему впечатляло, а потери противника были неочевидны. Силовое поле на технической схеме мигало на пределе чувствительности человеческого глаза — в то время как компьютер еженаносекундно просчитывал траекторию каждого вражеского выстрела, и между непрерывными попаданиями, силился выбрать «окно» для сотен собственных стволов — начиная от каждого пулемёта и зенитного лазера, и кончая многотонными снарядами и торпедами. Известную головную боль доставляли и истребители. Если время прохождения пушечного снаряда сквозь силовое поле можно посчитать с точностью до миллионного знака после запятой, то с пилотируемыми объектами расклад получался более проблемный, и в зависимости от интенсивности вражеского огня, пилотам приходилось ждать до нескольких минут, чтобы взлететь или сесть на авианосец во время достаточно продолжительного перерыва. Но что делать, что делать… Семьдесят третий век на дворе.

— Попадание по цели номер семь… Фиксирую резкое падение интенсивности силового поля! — отбарабанил тактический офицер, и сменил картинку на обзорном экране — Расстояние до цели четыре тысячи триста километров!

— Перевести огонь батарей ЗТ-один-шестнадцать! Лакиры — на пусковые! — незамедлительно среагировал каперанг, глядя на монитор — Первая эскадрилья — на торпедный заход! Приготовить к стрельбе «Фариэль-400»!

Корабль Идгу — это был один из крупных — выглядел точно так же, как и любой иной предмет, окружённый силовым полем. То есть никак. Абсолютная чернота, выделяющаяся даже на фоне пустого космоса… А на ней — белоснежные всполохи колючего, слепящего света, живущие считанные мгновения, после чего гаснущие без следа. Это превращались в высокотемпературную плазму таллские снаряды, торпеды, и пули, не оказывая, как могло показаться, сколько-нибудь значимого эффекта… Но так, конечно, только казалось.

Поняв, что запахло жареным, противник начал менять курс, но страшная инерция продолжала тащить его к оказавшемуся неожиданно зубастым авианосцу. Через десять секунд, защита Идгу дала трещину. Невидимое доселе защитное поле, на миг окрасившись призрачной голубизной, болезненно исказилось, и беззвучно лопнуло. Раз, и корабль оказался открыт для всех мыслимых опасностей современной войны. Однако, сдаваться он точно не собирался: его пушки не замолкали ни на секунду, и «Оскар» ловил один снаряд за другим.

— Фиксирую коллапс силового поля противника! Лакиры в установки три-тринадцать заряжены! Расстояние до цели — три тысячи четыреста километров!

— Третья по тринадцатую, по цели номер семь, огонь! — выкрикнул Шорл, до боли вцепившись в кромку стола, и буквально пожирая глазами тактическую схему — Эскадрилья один — пуск торпед по первой возможности!

— Ракеты пущены! Эскадрилья один начала отстрел торпед!

Одиннадцать «тяжёлых противокорабельных ракет» оторвались от отметки «ВКА-116 Оскар», и поплыли к цели номер семь. Ракеты «Лакира» являлись абсолютным чемпионом по преодолению зенитных средств противника, и могли нести как обычный полуторакилотонный химический заряд, так и хирстановую боеголовку несусветной мощности, выражаемой сотнями мегатонн… В последнем, естественно, не было никакой нужды — этот противник не стоил того, чтобы тратить на его истребление «специальные» боеприпасы. Между тем, торпедоносцы первой эскадрильи как раз закончили запуск торпед — всего четырнадцать штук — и теперь спешно меняли курс, уходя из под обстрела вражеской ПКО и истребителей.

— Допрыгался, голубчик. — еле слышно шепнул Лайл.

Шорл напряжённо молчал, боясь загадывать вперёд, хотя в словах старпома был неоспоримый резон. Одиннадцать «Лакир», и четырнадцать «Фариэль-400», пущенных с такого малого расстояния, не оставляли Идгу никаких надежд.

— Есть попадание! Четыре, шесть, семь попаданий! Восемь! Регистрирую множественные внутренние взрывы, потеря атмосферы, резкое увеличение радиационного фона, угасание торсионного поля… Они потеряли ход!

— Долбим бронебойными. — азартно подсказал Сивер.

— Батареи ГК-один-десять, бронебойными снарядами по седьмой цели, огонь! — рыкнул капитан, сделав старпому небрежный жест — без тебя, мол, знаю…

Корабль неприятеля доживал последние секунды. Из многочисленных пробоин били огненные гейзеры, корпус бесконтрольно вращался вокруг вертикальной оси, а весь бортовой арсенал, за исключением настырной кормовой пушки, хранил гробовое молчание. На подмогу обречённому товарищу пустился было один из малых кораблей, но «скушав» четыре полутонных снаряда, и вмиг лишившись силового щита, «помощник» стал спешно сворачивать в сторону. Не будь «Оскар» отвлечён расстрелом более важной цели, и вражеский эсминец был бы разорван в щепья за пару секунд, но судьба оказалась к Идгу благосклонна — ему лишь снесло половину надстроек, но смертельных повреждений удалось избежать. Зато вражеский авианосец, приняв на широкую грудь четыре полных залпа главным калибром, превратился в бесполезную, изуродованную груду металла, и бесповоротно прекратил своё существование как боевая единица.

В это же время, вражеская авиация совершила отчаянный рывок, и атаковала «Бодрого», прикрывавшего крейсер с тыла. Прорыв был быстро ликвидирован со страшными для нападающих потерями, но и эсминец получил сполна — дуговые двигатели были разрушены без надежды на восстановление, а второй реактор получил сразу несколько пробоин, и его пришлось срочно заглушить. Короткая, но яростная схватка, не прошла незаметной и для флагмана — мощность силового щита авианосца упала до пятидесяти пяти процентов, и второй такой перестрелки он мог не выдержать.

С тех пор прошло двадцать минут, но ситуация нисколечко не изменилась. Идгу отступили на безопасную дистанцию, и круто изменив своим лучшим традициям, добросовестно уклонялись от ближнего боя, который, не смотря на весь риск, периодически пытались им навязать «Оскар» сотоварищи… И конца этой тягомотине видно не было.

— Пф-ф-ф… — раздражённо выдохнул старпом, когда очередной залп ушёл мимо цели — Такими темпами, будем воевать до второго пришествия…

— С радостью выслушаю твои дельные предложения. — Шорл, закончив очередной круг вокруг стола, встал на месте, и посмотрел на Лайла. Никакого ехидства, ему действительно было интересно узнать, что там надумал старший помощник.

Самому капитану, варианта виделось всего три. Первый — массированная атака силами авиации. Уже обсуждалось, и было отвергнуто. Самолёты без труда догонят корабли Идгу, но не имея поддержки авианосца, понесут страшные потери, единогласно признанные неоправданно-высокими… Второй вариант — мощный ракетный залп с дальней дистанции. При значительном качественно-количественном перевесе, это было бы хорошим решением, но перевеса не было. Крейсер и эсминцы просто не могли создать плотность огня, достаточную для гарантированного успеха… Отпадает. Комбинация второго и первого? Это уже получше, но что, если…

— Медузы. — сказал Лайл, понизив голос — Идгу не используют ГПП, а может статься, что и слыхом о нём не слыхивали. Если отключить помехи, и сразу…

— Мысль понятна. — перебил Шорл, не спуская с Сивера пытливых глаз — Только… Знаешь такую поговорку? Спички детям не игрушки.

— У детей не бывает двадцать шестого уровня военной ответственности. — заметил кавторанг, плохо скрывая волнение — Как и Медуз, раз на то пошло…

Капитан опёрся ладонями о поверхность стола, и склонил голову в раздумье. Да, разрешение на использование у него было, но это не отменяло строжайшей отчётности… Назвать ситуацию критической не поворачивался язык, а использовать «Медузы» просто так, да ещё и не по назначению… «Ох и влетит же мне…» — грустно подумал каперанг — «Из пушки, да по воробьям…»

— Ну надо же что-то делать! — тихо воскликнул Лайл, безошибочно прочитав его мысли.

— Пожалуй…

— Формирование дуги! — прервал их разговор офицер сенсоров — Десять волокон, параметры соответствуют кораблям Идгу! Предположительно, десять секунд до выхода!

— Торжественный комитет по закидыванию шапками, прибыл… — усмехнулся вторпом.

— Потрясающе. — нейтрально сказал Лийер, и отбросив последние сомнения, повернулся к старшему помощнику — По-моему, нас только что лишили выбора, как вы считаете?

— Совершенно с вами согласен. — улыбнулся Сивер. Говорили громко, для протокола. — Не следует ждать, когда нас прижмут к стенке.

— Товарищ Ланз! — кивнул капитан оружейнику — Две Медузы — на пусковые. Цели — крупные корабли противника. Запрограммировать торпеды на выход в зазоре между силовыми полями и корпусом вражеских кораблей, с последующим немедленным подрывом. Мощность всех боеголовок на максимум. Приготовиться к отключению ГПП.

— Есть!

— Штурвал! — Шорл обернулся на сто восемьдесят — Увеличить расстояние до целей до двенадцати тысяч километров! Соединению оттеснить противника как можно дальше от станции!

— Есть!

— Разведгруппе в полном составе оставаться на станции до особого распоряжения! — капитан опять поменял позу, глядя теперь на связиста. Тот кивнул, и склонился над своей консолью.

— Десять кораблей Идгу вышли из подпространства! Вектор 44–34, расстояние сто-сто десять тысяч километров. Два авианосца, шесть эсминцев, и два неопознанных крупных корабля. Габариты неопознанных: шестьсот тридцать метров в длину, сто двадцать в поперечнике. Все корабли успешно стабилизировались, и разворачиваются в нашем направлении!

— Установки шесть и семь будут готовы к стрельбе через тридцать секунд!

— Чайку, пожалуйста. — бросил Лийер вестовому, сохраняя беспрестрастнейшее лицо, и делая вид, что вокруг не происходит ничего интересного.

Шорл давно заприметил — чем больше волнуешься, тем сильнее желание показать всем окружающим своё каменное спокойствие. А волновался он сильно… «Медузы», они же «палачи планет», были самым страшным оружием, которое только находилось в его расположении. Эти двадцатиметровые дуры имели собственный дуговой двигатель, собственный сенсорный массив, и даже слабенький генератор щита — практически бессильного против твердотельных снарядов, но напрочь снимавшего проблему зенитных лазеров. Принятые на вооружение два месяца тому, торпеды не использовались в бою ни разу, но их ТТХ заставляли трепетать, даже будучи написанными на рваном клочке бумаги… Каждая «Медуза» — боезапас авианосца ограничивался десятью — несла в себе двенадцать шестисотмегатонных хирстановых боеголовок, чего было достаточно чтобы, например, полностью выжечь поверхность небольшой планеты.

К слову говоря, это оружие было вообще единственным, использующим хирстан в качестве боевого тела «по умолчанию» — остальные боеприпасы авианосца заправлялись либо обычной парахииловой взрывчаткой, либо несли заурициевые заряды, самые мощные из которых толкались у пятидесятимегатонной отметки. Причина понятна: даже для изничтожения самых «толстокожих» кораблей, десятка-другого мегатонн хватало за глаза и зауши, а поскольку именно борьба с вражеским флотом вписывалась в первоочередные задачи авианесущего крейсера, то мощность Hn-боеголовок представлялась неоправданно избыточной, а сами боеголовки — неоправданно дорогими. А сколько стоила сама торпеда, со всеми её агрегатами и устройствами? Да один только дуговой двигатель обойдётся в три раза дороже, чем незабвенный «Мартис»!

Таким образом, использование «Медуз» против лоханок Идгу было абсолютным венцом вселенского расточительства, но в одном капитан был прав — свободой выбора здесь и не пахло, а умирать в неравном бою ох как не хотелось…

Вернулся вестовой, и вручил капитану стакан горячего чая. Шорл благодарно кивнул, и выжидательно посмотрел на Ланза.

— Установки шесть и семь заряжены, внешние двери открыты! — возвестил тот спустя несколько секунд — Предстартовая диагностика завершена, погрешность выхода на текущей дистанции — четырнадцать миллиметров!

— Снять предохранители с торпед шесть и семь. — Лийер посмотрел на старпома.

— Подтверждаю этот приказ! — посмотрел тот, в свою очередь, на оружейного.

— Есть! — воодушевлёно ответил Ланз, и с быстротой молнии произвёл над компьютером все необходимые манипуляции — Предохранители отключены! Торпеды находятся в боевом режиме и готовы к выстрелу по команде!

— Расстояние от станции до ближайшей цели?

— Двадцать восемь тысяч километров. — вставился Гарс — С её бронёй, этого должно хватить…

— Соединению: интенсивность силовых полей на максимум! Режим полной изоляции! Батареям ГК и ЗТ сконцентрировать огонь на выбранных целях! — Шорл машинально отхлебнул чаю, даже не замечая его обжигающего вкуса, и неприязненно посмотрел на стол-карту — Два залпа главным калибром.

— Интенсивность силового поля восемь тысяч пятьсот гларат! Наводка батарей корректируется!

— Приказ, эсминцам и командирам звеньев, дублирован!

— Приготовиться к отключению ГПП!

— Первый залп… — начал считать Ланз — Второй залп!

— Всем батареям прекратить огонь! Отключить ГПП! Установкам шесть-семь… — Лийер с трудом подавил детское желание сделать «полководческий» взмах рукой — По выбранным целям, огонь!

— ГПП отключен! Есть огонь по целям два и четыре!

Как это произошло, капитан не видел. Силовое поле полностью изолировало корабль от электромагнитных проявлений внешнего мира, и отключать его ради сомнительного зрелища никто не собирался — двенадцать тысяч километров, что отделяли их от противника, это, согласимся, немало, но и четырнадцать с половиной гигатонн — это не детская хлопушка…

— Цели поражены! — доложил Ланз, опираясь, надо полагать, на показания масс-детекторов — Они просто испарились!

— Уровень излучения опустился до приемлемой нормы. — сказал Гарс.

— Соединению переключить защитные поля на обычный режим работы. — кивнул каперанг, отставляя стакан в сторону — Включить ГПП.

— ГПП включен. Поля переведены на обычный режим, мощность упала до сорока процентов. Помимо двух авианосцев, противник потерял около сорока единиц авиации, и один малый корабль — они не разрушены, но движутся абсолютно бесконтрольно, поверхность некоторых оплавлена… Оставшиеся беспорядочно отступают!

— Добить. — сурово сказал каперанг — Как станция?

— Связь с разведгруппой восстановлена, жду доклада. — сообщил офицер коммуникаций.

— Часть корпуса нагрелась до пятисот градусов. — добавил сенсорщик — Но насколько хорошо броня задержала электромагнитный удар, неизвестно…

— Доклад от Веришкова. Станция не пострадала. Сгружены бортовой журнал и сенсорные логи, найдены двое живых людей…

— Нам везёт! — улыбнулся Шорл — Продолжайте.

— Шаттл вышел из строя во время взрыва, но во внутреннем ангаре обнаружились две рабочих «Зари». Шлюзы удалось реактивировать из командного центра, проблема транспорта не стоит. Взвод будет готов к отбытию через пять минут.

— Курс на станц… — начал Шорл, но его перебил оружейный офицер:

— Регистрирую чужеродные подпространственные искажения! Исходят от одного из неопознанных кораблей Идгу! Расстояние до источника помех двадцать девять тысяч, радиус зоны эффективного действия — восемьдесят пять тысяч.

— Эх-ты… — кашлянул Лайл — Плакали наши Медузы…

— Надо было сразу все запускать. — согласился Лийер — Ну ничего, ждать нам осталось недолго… Курс на станцию! Подбираем морпехов, и уходим!..

На этот раз, капитан увидел их первым, опередив на полсекунды даже всеведущего Гарса. Толстая изумрудная нить, протянувшаяся от края экрана к его центру, и стремительно терявшая чёткость на входе в фиолетовую сферу помех одного из вражеских кораблей… Это была подмога!

Всё последующее случилось быстро. Четыре имперских линкора, четыре авианосца, и восемнадцать эсминцев, вышли с дуги в девяноста пяти тысячах километрах от «Оскара», и соответственно, в восьмидесяти двух — от эскадры Идгу. Последние, ощутив всю безвыходность своего положения, помноженную на невозможность бегства, действовали с обречённым прагматизмом. Пролетев последние тысячи километров, вся вражеская армада, соединившись с жалкими остатками первой волны, бросилась в отчаянный поединок с «Оскаром». По прикидкам Гарса, у Идгу была пятиминутная фора, по истечении которой, подкрепление должно было войти в радиус оружейного огня, и стереть неприятеля в порошок. Идгу это понимали не хуже людей, и использовали отведённые им минуты на полную катушку, не жалея ни амуниции, ни самолётов, которые посылались в самоубийственные атаки целыми эскадрильями… Впервые за тот день, в душе капитана проснулось сомнение — «Выстоим ли?». Давно известно — самый опасный враг, это тот, кому нечего терять.

Что погано, отступать было тоже нельзя — по крайней мере до тех пор, пока не вернётся группа Веришкова с бесценной, будем надеяться, информацией. Вообще-то, Идгу не предпринимали особых попыток уничтожить станцию, мудро рассудив, наверное, что та может и подождать, пока они не разберутся с настырным авианосцем. А может, просто не видели в ней угрозы, благо всё имевшееся на «Зиаре» вооружение было кем-то предусмотрительно уничтожено. А может быть и третье, и пятое-десятое — кто их, нелюдей, разберёт? Уж точно не Шорл.

— Попадание в носовую часть! Управляемый снаряд, масса девятьсот семнадцать килограмм! Мощность щита упала до семи процентов!

— Хреново… — вздохнул Лийер. В его голос без спросу проникла нервная хрипота.

— Ещё два раза по столько, и ку-ку… — поддакнул Сивер — О! Зашевелились! — он радостно ткнул в тактическую схему. Транспортный шаттл отчаливал от станции.

— Вовремя… — каперанг замолчал, не закончив мысль. Шаттл был не единственным предметом, летящим в этот момент к крейсеру. — Чёрт… Слишком много…

Торпеды, снаряды, самолёты-камикадзе — кого тут только не было. На крейсер обрушился неистовый шквал смерти — Идгу бросили на карту всё. Пространство закипело от разрывов шрапнели ПКО, снования отвлекающих ракет-фантомов, и невидимого глазу полыхания электромагнитных бомб, предназначенных для «ослепления» неприятельских сенсоров — это было суровое космическое побоище, в котором ни одна из сторон не ограничивала себя уже ничем… Крейсер пропустил сразу пять ударов, и капсулообразное силовое поле, вспыхнув на прощание голубым светом, призывающе разверзлось, маня к авианосцу ядерные торпеды противника… Смешно, но даже могучая броня гигантского крейсера была бессильна против архаичной ядерной бомбы, а уж про современные хирстановые заряды, превосходящие своих проотцов на два порядка, не стоит и заикаться… Чтобы восстановить силовой щит, требовался большой изначальный заряд, но энергетические резервуары были пусты, и пополнялись слишком медленно и неохотно — большая часть энергии главных реакторов тотчас расходовалась зенитными лазерами, рельсовыми пушками, и прочими энергоемкими системами, в большом количестве имевшимися на борту, так что впрок не оставалось почти ничего. Счёт пошёл на секунды…

Конечно, никто на корабле не почувствовал страшного удара — гравкомпенсаторы сделали своё дело, даже капитанский чай не пролился, но часть правого бока на статусной схеме окрасилась в тревожный оранжевый цвет.

— Попадание тяжёлой торпедой в правый борт. — пояснил Ланз — Химический взрыв… Мощность — примерно две килотонны. Аблативная броня на носовой части правого авиаблока испарилась, но удар сдержан — повреждения незначительны.

«Всего лишь химический взрыв… Всего лишь химический взрыв…» — мысленно выдохнул капитан, но рассчитывать на такое везение и дальше было попросту наивно — увидев, что противник лишился силовой защиты, Идгу пустят в ход ядерное, а то аннигиляционное оружие — в этом можно не сомневаться.

— Расстояние до шаттла тысяча сто!

— Достаточно! Отходим! — не выдержал Шорл — Полный ход, вектор 40-190! Всем батареям, огонь по личному усмотрению!

Шорл поднёс к губам отставленный ранее стакан, и сделал большой глоток, отчётливо ощущая, как подрагивает рука. Слишком уж молниеносными были изменения, слишком быстро ситуация превратилась из нормальной — в закритическую… В любом случае, от него больше ничего не зависело — соединение, бросив мёртвую станцию на произвол судьбы, пробивалось к своим. Капитан-лейтенант Ланз сыпал пораженческими докладами. Попадание в правый борт. Попадание в левый борт. Потеря «Бодрым» силового поля. Выход из строя ракетных комплексов три и четыре… Ан нет, постойте! Была в его словах и толика оптимизма — потеря силового щита одним их крупных вражеских кораблей, множественные попадания в кормовую часть, внутренние взрывы… Лийер было поверил, что не всё потеряно, когда…

— Капитан Вислас с Бодрого: потеряли ход, повреждён второй реактор. Прошу разрешения покинуть корабль! — отчеканил связист.

Лийер думал недолго.