Атаман Альтаира

Тишина. Да, похоже, и Моню-Катерпиллера здесь хорошо знали.

— Двести пятьдесят тысяч! — просто уронил я.

В потайном отсеке на «Фунте изюма», который даже не был отмечен на конструкторском чертеже корабля, стоял свинцовый контейнер с двумя миллиардами наличных УРОДов. На эти деньги я мог бы купить весь Корабль дураков.

— Четверть «лимона»! — порадовался карлик. — Хорошо! Кто больше?

— Триста тысяч! — повысил голос мой конкурент. — И Моня получит-таки белое мясо.

У этого придурка был неправильный прикус и сильно выдвинутая нижняя челюсть. Удивительное сходство с человекообразной обезьяной! Принимая во внимание чёрный цвет кожи и выраженную волосатость открытых частей тела, можно было допустить, что таковой он и являлся. Сейчас, в эпоху тотального увлечения генной модификацией, я бы воспринял как должное, если бы узнал, что мой соперник прячет в штанах рудиментарный хвост.

— Пятьсот тысяч! И закончим на этом! — провозгласил я.

Обезьяныш с неправильным прикусом повернулся ко мне всем телом. То же самое сделали и две крепкие мучачес по бокам от него. Мучачес хоть и имели груди больше моих ягодиц, всё же сильно смахивали на мужчин. Я заключил, что передо мною плоды местной транссексуальной трансплантологии. Кроме того, у них на поясах висели блестящие колюще-режущие орудия весьма угрожающего вида.

Меня дёрнул за рукав Пожиратель Бесконечности:

— Господин Мпепедо, это же Кинг-Конг! — зашептал капо капитале. По-моему, в эту минуту он здорово струхнул.

— В самом деле? Я принял его за подкидного дурака! — также тихо ответил я, в надежде, что обладатель выдвинутой челюсти имеет хороший слух.

— Пятьсот десять тысяч, — раздельно проговорил потомок обезьяньего племени.

Насколько я понимал, конкурент выдохся и суммы, более названной, предложить не мог.

— Миллион УРОДов! И прекратим трепать нервы окружающим, — парировал я.

Народ ахнул. Или мне только показалось?

— Моня-Катерпиллер хотел белого мяса! И он его должен получить! Сними свою ставку! — рявкнул обезьяныш, испепеляя меня взглядом. Придурок не знал, что я тоже умею так смотреть.

— Эй-эй-эй! — оживился негр на помосте, продававший рабов. — Что значит «сними ставку»? Был назван «лимон» — значит, я получу «лимон», а не пятьсот десять тысяч!

— Повторяю для слепо-немо-тупо-глухих: даю миллион УРОДов за этих трёх человек! — раздельно и громко заявил я.

Что должно последовать дальше, тайны для меня не составляло: в нашем мире по-настоящему новое происходит вовсе не так часто, как принято думать. Можете считать это моей формулировкой гауссова распределения вероятности. Мой конкурент вдруг вытянулся в струну и стремительным движением послал мне в голову быстро вращавшийся предмет — какой именно, я не успел рассмотреть, но думаю, что это была какая-то хрень из иридия или сталиния, являвшаяся новейшей модификацией бумеранга. Обезьяныш, должно быть, считал себя малым ловким и быстрым, но всё же этого оказалось недостаточным для такого парня, как я. В конце концов, о той школе жизни, что я имел за своими плечами, он просто-напросто даже и не подозревал.

Я упал на колено, и брошенный предмет пролетел над головой. Вздёрнув обе руки перед собой, я навёл на противника спрятанное в рукавах сари оружие. «Б-д-ж-ж!» — натужно рыкнул термокинетический пистолет и выплюнул ему в рожу раскалённую пулю длиной дециметр. «Б-д-ж-ж!» — рыкнул он вторично, повинуясь моему мысленному приказу. Я никогда не являлся безоговорочным сторонником сенситивного управления ввиду возможности элементарной блокировки слабых нейротоков, но на Корабле дураков я не боялся глушилок — если эти идиоты подсветку наружного борта не могли обеспечить, то о каком подавлении сенситивного управления речь!

Кинг-Конг как стоял, так и лёг, звучно припечатав палубу затылком. Специалисты утверждают, что трицератопс, например, имел лобную кость толщиной шесть сантиметров. Врут? Не знаю. Если бы у меня была такая кость во лбу, я бы никогда не пользовался зонтиком и открывал бы сейфы кивком головы! Но даже трицератопс, получив в лоб две пули из термокинетического пистолета, брякнулся бы на палубу Корабля дураков.

Крепкотелые девицы, стоявшие с боков подстреленного обезьяныша, синхронно прыгнули в стороны. Должно быть, испугались. В одну я пустил третью пулю, а в другую — струю хладогена из фризера. Оба выстрела оказались удачны, транссексуалы взвыли.

Толпа, зачарованно наблюдавшая за происходившим, вдруг заволновалась. Люди подались в разные стороны, возмущённо закричали, кто-то кого-то толкнул, моментально возникла сумятица, раздались выстрелы. Многие посетители рабского рынка проигнорировали запрет на ношение огнестрельного оружия на борту Корабля дураков. К счастью, стреляли не в меня — палили друг в дружку, развлекаясь сообразно своим представлениям о весёлом досуге.

Я вскочил с колена и помчался к помосту с рабами.

Негр отбивался от двух энергичных молодых людей, явно пытавшихся завладеть только что купленным мною товаром. Грозный обладатель литеры «Z» на темени удачно завалил одного из них, всадив в колено пару коротких оперённых дротиков, однако с другим справиться не смог — у того под одеждой оказался какой-то доспех. От его груди и предплечья отскочили четыре дротика.

Я пустил в спину «неуязвимого» струю хладогена. Получив от стремительной заморозки одежды и тела термический удар, он пискнул и без чувств упал навзничь. В лучшем случае — уже мёртв, в худшем — переживал коллапс, и его ждало в высшей степени мучительное пробуждение.

Подскочив к помосту, я рявкнул скованным цепью людям:

— За мной! Быстро!

Но они не шелохнулись, пребывая в ступоре. Вполне обычная, кстати, реакция для вполне обычных людей. Дотянувшись до цепи, я рванул её на себя, заставив рабов прыгнуть вниз.

— За мной! Не отставать! — я поволок всю семейку прочь, к причальному терминалу.

И самое время! Загремели разрывы дымовых, газовых и ослепляющих гранат. Если бы я не имел навыка действий в условиях их применения, то непременно бы потерял ориентацию в пространстве, ослеп, оглох и отравился бы перечным газом. Но всякий донской казак проходит интенсивный курс подготовки к террористической деятельности, захвата заложников и противодействия силовым действиям спецслужб. Так что я остался жив, относительно невредим и успешно выволок в коридор освобождённых мною рабов.

Все в слезах, соплях, хрипящие от едкого газа, они выглядели сейчас довольно жалко. Однако сильно порадовало то, что вся троица могла передвигаться на своих ногах. Стало быть, на руках тащить никого не придётся.

В коридоре меня встретил Пожиратель Бесконечности, благоразумно сбежавший в самом начале устроенной мною стрельбы.

— Что ты наделал! — заорал хромоногий капо капитале. — Ты знаешь, кого подстрелил?! Кинг-Конга! Это самый ужасный палач на всём северном радиусе! Он на службе у Мони-Катерпиллера! Моня пригонит сюда полста убийц, и здесь будет месиво!

— Не бойся ты Кинг-Конга, он теперь очень сильно мёртвый, — успокоил я Пожирателя.

— Улетай отсюда скорее! Я тебя покрывать не стану! Сам огребешь от Мони! Моня тебя плазменным резаком распилит!

— Да знаю я всё про плазменный резак, угомонись! Освободи дорогу…

Я и сам понимал, что с Корабля дураков надо улетать. И чем быстрее, тем живее останусь. Я прошёл к причалу. Канцлер Бисмарк, сидевший за пультом управления электрокаром, деловито подводил манипулятором башмак к одной из опор, пытаясь придать ему положение, нужное для осуществления сварки. Я постучал по остеклению кабины:

— Канцлер, я улетаю! Башмаки привесишь в следующий раз! Вот, возьми, спасибо за труд, извини, что так получилось… — Я протянул ему пластиковую полупрозрачную карточку с голограммой достоинством в сотню УРОДов и «пыхкалку», купленную в магазине капо капитале.

Бисмарк смахнул с глаз что-то похожее на слезу:

— Перечным газом чегой-то в нос шибает. Аж глаза слезятся.

— Это от волос, — я показал на непокрытые головы освобождённых рабов.

— Гм. У меня есть коробка сухого собачьего шампуня. Хотите купить? — поинтересовался Бисмарк.

— У меня нет собаки.

— Неважно. Им можно мыть голову.

Я похлопал Бисмарка по плечу и направился к подъёмному пандусу родного «Фунта изюма». За мной потянулась вся новоприобретённая троица. Лифт поднял нас на первую жилую палубу. Только теперь, очутившись с ними лицом к лицу, я получил возможность как следует их рассмотреть. Меня интересовали нагрудные эмблемы их комбинезонов. Если верить надписям на них, все трое когда-то являлись членами экипажа космического корабля «Энтерпрайзс».

Я провозгласил:

— Третья дверь налево — помещение биологического обслуживания. Там можете умыться, оправиться и даже помассировать мизинцы ног особым массажёром. На всё про всё у вас две минуты. Через три — отлёт, и я приступаю к стартовому маневрированию. К этому моменту всем надлежит занять места в ложементах — дверь прямо перед вами. Кто не успеет — я не виноват!

Я откатил дверцу шкафа со скафандрами и извлёк из него кусачки с атомарным усилителем, вещь, совершенно необходимую для работ в открытом космосе. Перекусил цепь, соединявшую ошейники бывших рабов:

— Отныне вы все свободные люди. Можете считать, что в настоящее время являетесь гостями на борту моей космической яхты… М-м… скажем, «Титаник»… Нет, неудачное название! Скажем, «Краса Крыжополя». Да, именно так! Вперёд, время пошло!

3

Я всегда считал, что предупредительный выстрел в лоб — лучший способ начала содержательной беседы, а контрольный в затылок — её окончания. Если такая беседа и должна была когда-либо состояться, то сейчас представился именно тот случай. На борту своей яхты я вёз трёх человек, ещё недавно прозябавших в положении рабов; я пообещал сделать их свободными и ради этого даже насмерть завалил нескольких дегенератов. Всё это, конечно, выглядело чрезвычайно романтично. Существовала лишь одна загвоздка — я решительно ничего не знал об этих людях. Голограмму с надписью «Энтерпрайзс» на левой стороне груди не следовало переоценивать. Что такое «Энтерпрайзс», я тоже толком не знал. Это могла быть как компания-производитель лака для ногтей активных лесбиянок, так и узел дальней космической связи неизвестного мне правительства.

Гм, хотя всё же, скорее, данная голограмма указывала на принадлежность всех троих к экипажу космического корабля.

Я направил «Фунт изюма» в сторону звезды Карамаго — это ближайшая к Уцуропеду С-112 точка, в которой располагалась крупная перевалочная база межгалактических маршрутов. База, официально именовавшаяся «Квадрионе пультаре», у «донцов» имела бессмысленное прозвище «Квадропупль», выдуманное неизвестно когда и кем. Место это пользовалось известной популярностью: большое количество кораблей, совершавших дальние грузовые и пассажирские перевозки, как регулярные, так и не очень, перед межгалактическим прыжком делали остановку на «Квадропупле». Звезда Карамаго располагалась на периферии галактики Аль-Дагор, и лучшего места для подобной базы трудно отыскать.

Именно на «Квадропупле» я решил высадить своих гостей, дабы они получили возможность отправиться на проходящем лайнере в любой — по собственному выбору — район Вселенной.

Навигатор рассчитал координаты точки входа в нужный мне «схлоп» и задал разгонную траекторию. Оставалось более четырёх свободных часов, прежде чем «Фунт изюма» достигнет субсветовых скоростей. А стало быть, мы могли относительно свободно поговорить.

Я развернул своё кресло к гостевым местам вдоль стены. Места эти неслучайно назывались гостевыми — сидевшие там не могли вмешиваться в управление кораблём и лишь наблюдали за действиями командира. Первым делом следовало успокоить гостей относительно моих ближайших планов.

— Как все вы могли видеть, — начал я, — в качестве цели полёта задана звезда Карамаго, расположенная в пятидесяти семи парсеках отсюда. Это красный гигант, хотя и не такой большой, как Уцуропед, который вы можете сейчас видеть на обзорных «планшетах». Возле Карамаго — крупная база «Квадрионе пультаре». Это так называемая промежуточная пилотажная база, «база подскока». Я высажу вас там и дам каждому по сто тысяч УРОДов, дабы вы могли приобрести билеты на любой транзитный корабль. Означенной суммы хватит на то, чтобы пересечь нашу Вселенную из конца в конец, так что проблем с возвращением домой у вас не возникнет.

— Вы нас отпустите? — с сомнением спросил мужчина. Русский не являлся его родным языком; он говорил с сильным акцентом и подбирал слова с заметными паузами.

— Именно.

— Что хотите взамен?

— Ничего.

Вся троица обменялась быстрыми и, как мне показалось, недоумёнными взглядами.

— Вы хотели заплатить за нас миллион… — мужчина надолго замолк, внимательно изучая моё лицо, — и ничего не получить взамен?

— Именно так.

— Что вами двигало?

— Мои этические представления.

— М-м-м… — покивал недоверчиво мужчина. — Этика…

— Да, этика. Позвольте представиться: Кентаврус Пепеджаклус. Вы все можете называть меня просто Кенни. Если не возражаете, я бы хотел узнать ваши имена. Должен же я вас как-то различать.

— Я — Эдвард Вэнс.

— Я — Сибилла Вэнс, жена Эдварда.

— А меня зовите Натс.

— Вы дочь Сибиллы и Эдварда? — уточнил я.

— Нет, мы даже не родственники, — с отчуждением в голосе ответила младшая.

От меня не укрылось, что Натс, в отличие от четы Вэнсов, прекрасно говорила по-русски. Вне всякого сомнения, она имела большую языковую практику. Я внимательнее вгляделся в её лицо и только теперь понял, что передо мною вовсе не девчонка, а вполне сформировавшаяся женщина — молодая, симпатичная. И куда это я смотрел раньше?!

— Хорошо, не будем углубляться… Задам лишь последний вопрос: что такое «Энтерпрайзс»?

— «Энтерпрайзс» — корабль с планеты Новые Фивы, — сообщил Эдвард Вэнс.

Ого! Новые Фивы — один из самых богатых и могущественных миров Земной Цивилизационной Лиги. Планета, вращавшаяся вокруг сравнительно молодой жёлтой звезды в одной из ближайших к Земле галактик Туманность Андромеды, оказалась, пожалуй, первой, заселённой земными колонистами в самом начале общевселенского расселения человечества. Безжизненный, безатмосферный мир подвергся генеральному переустройству и ландшафтному переформированию. Всего за одно десятилетие Новые Фивы обзавелись мощной, богатой кислородом атмосферой, а также пригодной для растений почвой. После чего туда валом повалила богатая публика, стремившаяся покинуть переживавшую экологическое истощение Землю. За пять столетий, миновавших с той поры, Новые Фивы превратились в самодовольный, замкнутый мир, считавший себя самым демократичным, самым справедливым и самым лучшим в целой Вселенной. Жители с высокомерным пренебрежением относились к гражданам других сообществ, но при этом испытывали комплекс неполноценности перед землянами, которые всё же считались самыми богатыми жителями Вселенной. Такой снобизм вообще являлся характерной чертой членов сообществ, входивших в Земную Цивилизационную Лигу. Я имел несколько случаев общения с гражданами Новых Фив; признаюсь — все они оставили не очень-то приятные воспоминания.

— Слыхал о такой планете, — кивнул я. — Это был военный корабль?

— Нет. «Энтерпрайзс» — крупная лаборатория одного из университетов. Вернее, являлся крупной лабораторией.

— Какого направления исследования вела лаборатория?

— Физика звёзд.

— Вы, стало быть, физик?

Мне показалось, что господин Вэнс напрягся.

— Да, я физик. Моя тема: трансформации вещества в крупных, быстро меняющих объём объектах. Ничего военного!.. Мы все находились на борту «Энтерпрайзса», когда последовало нападение.

— Пираты, да?

— Да, пираты. Свою группу они именовали «Эскалибур».

— Я так и понял по тому, как объявлял карлик во время торгов. Но на самом деле пиратский клан мог носить совсем другое название. Когда на вас напали? Перед входом в «схлоп» или уже после прыжка?

— После. На выходе.

— И где это случилось?

— Не знаю. Я ведь не занимался навигацией. Нам предстояло последовательно выполнить несколько больших прыжков чуть ли не по двадцать мегапарсеков каждый. Путь прокладывался через необитаемые системы. В одной из таких систем нас ждали.

Вэнс отвечал, а его спутницы как воды в рот набрали. Их молчание обескураживало. Я не то чтобы ждал от спасённых мною людей слов благодарности или какого-то иного выражения чувств, но более доверительное и раскрепощённое поведение с их стороны мне показалось бы вполне уместным.

— Хорошо, будем считать, что я получил ответы на интересующие меня вопросы. У нас есть несколько свободных часов. Спуститесь лифтом палубой ниже. Там… Я называю это гостиной, хотя правильнее, наверное, кают-компания. Там есть синтезатор пищи с памятью на двенадцать тысяч блюд. Закажите себе что-нибудь: курочку, мороженое, пиво, шампанское… Словом, всё, что хотите, на выбор.

— Вы что же, тратите запасы позитрония на приготовление пищи?

— Трачу. У меня его закачано полторы тонны. Так что хватит на всё.

Мне показалось, что в мозгу физика при попытке сосчитать стоимость блюд замелькали нули.

— Позвольте, но это же… Бутылка синтезированного шампанского окажется дороже слитка палладия той же массы!

— В два с половиной раза, — уточнил я. — О золоте и платине и говорить не приходится. Но у меня на корабле нет объёма, чтобы возить с собой запасы продуктов. Поэтому пища только из синтезатора.

Вся троица поднялась со своих мест и двинулась к выходу из поста управления.

— И вот ещё что! — остановил я их в дверях. — Там же в гостиной находятся ложементы для людей. Я дам команду перед прыжком в «схлоп» и вам придётся их быстро занять. Изучите конструкцию заблаговременно. Иначе окажется, что я зря спасал вас из рабства.