Ухожу от тебя замуж

Поглощенная заботами о детях, она сильно запустила свои писательские дела. И дело тут было не только в нехватке времени, все же у нее оставалось три свободных дня в неделю, хотя со стороны свекрови уже долетали тонкие, как осенняя паутина, намеки, что не слишком ли это жирно для здоровой неработающей бабы. Александра внутренне признавала их справедливость, но предпочитала делать вид, будто не слышит ничего и не понимает.

У Виктора она целый день крутилась по хозяйству, все же квартира и частный дом это немножко разные вещи, и ей понадобилось время, чтобы ко всему приноровиться. Да и Катю она растила довольно давно и успела подзабыть, какая гора детских вещей накапливается для стирки, если в доме малыш, и еду для него надо варить отдельную. Не успела она освоиться и перевести дух, как началась школа, и вместе с ней новые хлопоты. Смерть матери не могла не отразиться на Гришиной учебе, а тут еще отец перевел его в другую школу, где его никто не знает, и на старом авторитете ехать не получится, так что пришлось помогать ребенку с уроками. Что ж педагогическому образованию зря пропадать!

Виктор часто задерживался на работе, так что она попадала домой поздно, уставшая и опустошенная, и под угрозой расстрела не могла бы написать ни одной новой строчки.

Как-то раз Александра попыталась: гигантским усилием воли заставила себя включить компьютер, выпила чашку крепчайшего кофе и два часа набирала текст, после чего упала в кровать, первый раз в жизни не умывшись на ночь, и мгновенно уснула.

Утром перечитав написанное, Александра пришла в ужас. Стилистически текст оказался не так уж и плох, но невероятно мрачен. Что там, он просто сочился депрессией и мизантропией. Видимо, это подсознание воспользовалось усталостью и прорвалось наружу. Было горько думать, что внутри ее плещется океан злобы и ненависти, и Александра решила больше на пике усталости книг не писать, чтобы лишний раз не встречаться лицом к лицу со своим внутренним «я».

В сущности, три дня в неделю – вполне нормально, решила она. Никто не мешает ей нянчить Витю и обдумывать сюжетные ходы и прочее, а в свободное время переносить это в компьютер. Но когда в голове крутятся, как детские колготки в стиральной машине, разные мелкие хозяйственные мысли, невозможно сосредоточиться, и оригинальные идеи приходили Александре разве что в электричке, когда она ехала от Виктора слишком вымотанная, чтобы что-то записать или просто запомнить.

Еще полдня из трех свободных приходилось тратить на собственные домашние дела: Александра не могла работать, не наведя в квартире идеальной чистоты.

Вторые полдня обычно тоже выпадали из процесса: Александра включала какой-нибудь сериальчик (одну только серию, чтобы переключиться с физического труда на умственный), но увы… события на экране так захватывали ее, что она уже до вечера не вставала с дивана.

Оставалось два дня, и хорошие мысли не всегда выбирали именно этот промежуток времени, чтобы прийти ей в голову. Очень часто Александра тупо просиживала время за компьютером, набрав одну фразу за весь день, которую стирала на следующий.

В общем, творческий процесс двигался со скрипом, а вернее сказать, и вовсе тормозил, но Александра утешала себя тем, что и без нее авторов полно, и если она не сдаст книгу, никто этого даже не заметит.

К сожалению, она ошиблась и поняла это, получив письмо от редактора, в котором тот интересовался, когда Александра пришлет ему текст. Пока еще вполне доброжелательным тоном, но ей не хотелось даже думать, что он скажет, когда узнает, что у нее еще конь не валялся. Есть план выхода книг, и если она опоздает со сдачей, то всех подведет.

Александра заметалась. Если бы дело касалось ее одной, она бы не дергалась, просто смирилась с потерей денег – и все на том, но оказаться слабым звеном в производственном процессе не хотела ни в коем случае.

Но как исправить ситуацию, когда сроки безнадежно завалены? Даже если она выкинет в окно телевизор и отломает антенну роутера, чтобы исключить сериальные соблазны, и будет использовать каждую секунду свободного времени для набора текста, не успеет сдать к сроку. Ладно, неделю еще можно выпросить у редактора. Ладно, две. Ладно, сдаст без последней главы и допишет ее, пока редактор проверяет начало.

Еще надо дать себе зарок не прикасаться к пылесосу, пока не сдаст книгу, во-первых, освободится еще несколько часов, а главное, жизнь в грязи для нее невыносима, так что появится дополнительный стимул писать.

И все равно она не успевала. Как она ни не любила просить, но все же пересилила себя и позвонила свекрови, чтобы та две недели приезжала не три раза, а четыре.

– Саша, ну неужели в издательстве не понимают наше положение? – удивилась свекровь. – Неужели не могут дать тебе отсрочку?

– Альбина Ростиславовна, у них план выхода книг.

– Боже, при чем тут план, когда у тебя такая ситуация! Объясни это своему руководству, я уверена, они пойдут тебе навстречу! Особенно если ты значимый для них автор…

– У меня нет руководства, – сказала Александра, – я ИП.

– Что это значит?

– Я генеральный директор себя, – засмеялась Александра, – и вынуждена запретить себе разрушить свой бизнес.

– Последнее время у тебя появилась склонность к глупым шуткам, Сашенька. Но раз уж ты генеральный директор себя, то вынеси себе выговор, что столько времени ничего не делала.

Услышав в трубке хихиканье свекрови, Александра немного расслабилась. Значит, старая дама готова к сотрудничеству.

Правда, сначала пришлось выслушать довольно длинную лекцию на тему «как же мы-то все успевали?». Альбина Ростиславовна вот и дом вела, и маленького сына воспитывала, и работала врачом, и по ночам диссертацию писала, и все это сама, в отличие от бездельницы-невестки.

День она, конечно, не дала, но обещала взять на себя хозяйство, пока Александра допишет свою гениальную рукопись. Так и сказала «гениальную» и выделила смешком, чтобы невестка, не дай бог, не приняла за чистую монету.

Разъединившись, Александра едва не подпрыгнула от радости. Она на девяносто процентов была уверена, что Альбина даже обсуждать ничего не станет, а просто пристыдит, что молодая и здоровая баба хочет ездить на старухе.

А временно освободить ее от хозяйства – это даже намного лучше, чем свободный день. Гриша днем в школе, а Витя – спокойный ребенок, просто мечта родителей. Встает в семь, а после обеда засыпает так быстро, будто его выключают из розетки, не всегда успеваешь из стульчика до кроватки донести.

Что ж, свет в конце тоннеля забрезжил, Александра привезла ноутбук, и как только выпадала свободная минутка, сразу набрасывалась на клавиатуру.

Когда Гриша увидел ее за работой, то был удивлен, и Александра призналась, что поступила так, как взрослые не советуют поступать детям – отложила дело на последний момент. Гриша сразу предложил помощь: сказал, что будет сам разогревать себе обед и мыть посуду, вывозить брата во двор в хорошую погоду и откажется от ее консультаций при выполнении домашнего задания по крайней мере до сдачи рукописи, а в идеале навсегда.

К сожалению, быстро выяснилось, что «взять на себя хозяйство» для Альбины Ростиславовны обозначает – не ругать невестку за то, что она ничего не делает.

Но уговор есть уговор, свекровь честно подметала пол по центру помещений, иногда заряжала стиральную машину детскими вещами и готовила обед – бросала курицу в кастрюлю с водой и варила с добавлением луковицы и морковки. По ее мнению, этой похлебки должно было хватить всем на три дня. Ну, подваришь макарон, другой день – рис, нарежешь помидорчик – вот тебе и прекрасный обед. Чтобы навертеть блинчиков, пельменей, напечь пирогов и заморозить все это порционно, чтобы сменщице осталось только достать и разогреть, такого альтруизма за Альбиной не водилось.

Гора неглаженых детских вещей росла с такой же скоростью, как и гора грязных вещей.

Александра вспомнила про Маргариту. Телефон помощницы Инги остался у нее в сбербанк-онлайн, и она позвонила, чтобы спросить, не согласится ли женщина временно, недели две, поработать по хозяйству?

Маргарита ледяным тоном ответила, что не нуждается в работе, и положила трубку. «Это мне за чай», – поняла Александра. Не угостила женщину, унизила, вот и получила. Что ж, справедливо в принципе.

Придется есть черт знает что и сидеть в грязи, но Александра не терзалась по этому поводу. Трудно сказать, что послужило причиной, внезапная смена жизненного распорядка, или общение с детьми, или страх не успеть с книгой, но, так или иначе, она вдруг поймала творческую волну. Сюжет неожиданно повернул так, как надо, герои раскрылись, нашли нужные слова, чтобы выразить свои чувства, и Александра поняла, что это станет лучшей ее вещью. Она писала с радостью и сидела за компьютером будто примагниченная, и даже то, что нельзя полностью отдаться тексту, а надо все время одним глазом посматривать на маленького Витю в манеже, ничуть не обескураживало ее.

Наслаждение от творчества оказалось таким острым, что Александра совершенно перестала волноваться насчет сроков, успеет, не успеет, примут книгу или нет, пойдет она продаваться, не пойдет. Главное – она счастлива, пока пишет.

И раз ей разрешили не отвлекаться на домашнее хозяйство, она и не будет.

Конечно, Александра никогда не позволила бы себе скатиться в хрестоматийный образ грязного, нечесанного гения, восседающего посреди помойки и строчащего очередной шедевр, не реагируя на окружающую обстановку.

Кое-что она делала, но так, на скорую руку. Ничего, скоро сдаст книгу и тогда уж наведет порядок и приготовит такой обед, что все ахнут от восторга. Главное, займется Гришей! Какая-то горькая ирония была в том, что старший сын Виктора, человек, который имел полное право ненавидеть первую жену отца, оказался единственным, кто понял ее проблемы и реально поддержал. Вот уж действительно, помощь, как и беда, приходит откуда не ждали.

Паренек устраивался делать уроки рядом с манежем, чтобы «мониторить» брата и позволить отстающему автору погрузиться в текст, мыл посуду, в том числе кастрюли, а один раз даже начал гладить белье, но тут уж у Александры проснулась совесть, и она вырвала утюг из детских рук. Она чувствовала к Грише если и не материнскую любовь, то огромную благодарность, и много думала, как выразить ее. Хотелось обнять ребенка, приласкать, но Александра боялась, что мальчику будет неприятно. Что-то дарить ему тоже не слишком красиво, он может подумать, будто она считает, что дорогие подарки могут развеять его тоску по матери.

Наверное, единственное, что она может сейчас делать для Гриши, – это воспринимать его всерьез.

Прошла неделя, оказавшаяся самой плодотворной в писательской жизни Александры, раньше она и не думала, что способна взять такой темп. А если не сбавлять его, то книга ляжет на стол редактору даже раньше срока!

За три своих свободных дня она написала пятьдесят страниц – невиданное достижение, просто рекорд для нее! И, чувствовала Александра, эта победа не заставит ее почивать на лаврах, а наоборот, вдохновит штурмовать новые вершины!

Приехав к Виктору в превосходном настроении, она слегка пригладила бардак, оставшийся после вахты Альбины Ростиславовны, поиграла с Витей, а когда он занялся своими машинками, села за работу рядом с манежиком. Ребенок иногда дергал ее за рукав, выбрасывал погремушки, но это не мешало Александре набирать текст, просто после каждого абзаца приходилось то обнять Витю, то поцеловать, то подать ему выброшенную игрушку, то просто сказать, какой он хороший.

Альбина Ростиславовна была человек сложный, но если уж что-то обещала, то делала. Накануне она приготовила обед – диетический борщ, годный для маленького ребенка, и тушеную курицу с овощами, которой тоже вполне можно было накормить Витю. Александра рассчитывала найти вообще пустой холодильник, поэтому от радости позвонила Альбине и поблагодарила.

– Не за что, Сашенька, – ответила та сурово. – Все мы сейчас в одной лодке и должны помогать друг другу.

Она хотела испечь шарлотку, но после обеда Витя так сладко заснул, а Гриша уехал на свой спорт, поэтому Александра увлеклась текстом и работала до самого возвращения бывшего мужа.

Услышав, как он возится в прихожей, она быстро сохранила текст, захлопнула ноутбук и вскочила, чтобы как можно скорее покормить Виктора и бежать домой.

– Сашуля, а ты не перепутала? – спросил он, проглотив первую ложку. – Ты мне налила, кажется, детский суп.

– Нет, Витя, это всеобщий суп. Ешь, не волнуйся.

– Но он совершенно пресный.

– Зато полезный! Кушай, сейчас курочку подам.

– А салат?

– А салата, Витя, нет.

– Но как же?

– Нет салата, Витя.

Бывший муж покачал головой. Когда Александра протянула ему тарелку с курицей, Виктор поморщился. Что ж, блюдо действительно выглядит неаппетитно, но он должен же распознать стряпню своей мамаши и вспомнить, что первые восемнадцать лет жизни питался именно так! Без всяких там штучек! И ничего плохого с ним, кстати, не случилось.

Виктор взял Александру за предплечье, и она вздрогнула, испугавшись, что он снова будет склонять к сексу, но бывший муж только мягко заставил ее сесть на табуретку рядом с собой.

– Сашенька, что с тобой происходит? – спросил он участливо. – Ты больна?

– Да с чего вдруг?

– Плохо себя чувствуешь? Что с тобой, моя хорошая?

– Нормально все, – удивилась Александра такому вниманию. – С чего ты вообще взял?

– То есть ты здорова?

– Ну да, абсолютно!

– Тогда что это все значит? – Виктор широким жестом обвел кухню. – Саша, ты же всегда была такая домовитая, такая молодчинка! И вдруг нате вам… Я испугался, что ты заболела, потому что иначе просто не могу объяснить, как ты запустила дом до такой степени!

– Ах это! – протянула Александра. – Не переживай, у меня просто цейтнот. Нужно срочно сдать рукопись в издательство.

– Но неужели нельзя это как-то совместить? Неужели тебе самой комфортно находиться в подобной обстановке?

– Вить, потерпи буквально пару дней, – улыбнулась она. – Сдам текст и все сделаю.

– Ну хорошо, Сашуля, я потерплю. – Виктор погладил ее по плечу.

– Не сердись.

– Сашуленька, я не сержусь ни одной секундочки, как ты могла подумать такое, роднуленька моя? В конце концов, ты не обязана ничего делать. Просто ты меня очень удивила, я и предположить не мог, что ты, моя Сашенька, способна забросить хозяйство. Мне казалось, что безупречный дом – это часть твоей натуры, а неряшливость глубоко тебе противна.

– Ну да, так и есть, – промямлила Александра. – Только непредвиденные обстоятельства…

– Обстоятельства есть всегда, – назидательно произнес Виктор. – Смотри, раз поддашься, два поддашься, а потом это войдет в привычку. Ничего нет легче, чем распуститься.

Александра поднялась, повторила, что находится в жестком цейтноте и чем раньше пойдет домой дописывать книгу, тем быстрее вернется к хозяйству.

– Только погладь мне сорочку на завтра, пожалуйста, – вдруг сказал Виктор, – а то у меня ни одной нет.

– Как ты заметил-то? – буркнула она. – Никогда трусы не мог найти в собственном шкафу, хотя они двадцать лет лежали в идеальной стопке на одном и том же месте, а что сорочки нет, сразу просек.

– Ну и выражения!

Этот упрек она решила пропустить.

– Я тебе говорю, что у меня цейтнот. Погладь сам.

– Но я не умею.

– Иди в свитере.

– Сашенька, у меня завтра прием. Что ж я должен сидеть как охламон перед пациентами? Я понял, что ты занята, и не прошу гладить все, что накопилось, но одна сорочка у тебя займет три минуты! С твоим-то опытом!

Действительно, быстрее погладить, решила Александра. Если только есть чистые, иначе придется заряжать стиральную машину. Но, к счастью, в груде смятого постиранного белья нашлась одна рубашка Виктора.

Бывший муж со своими упреками будто выключил источник ее писательской энергии, сбил волну. Александра в одну секунду почувствовала себя грязной, неряхой, распустехой и, сев дома за компьютер, не смогла работать. Казалось, будто и текст у нее идет неопрятный, замызганный, душный. Пришлось встать и до полуночи вылизывать квартиру. И утром, приехав к Виктору, она первым делом принялась наводить порядок, а потом, не переведя духа, сразу кинулась готовить обед, для маленького Вити отдельно, а для большого так, как он любит.

Когда бывший муж вернулся с работы, то остался доволен.

– Ну вот теперь я узнаю свою Сашулю, – улыбнулся Виктор. – А то что это, будто подменили на какую-то чумичку! Так ведь гораздо лучше, верно? И работается приятнее, если кругом порядок.

Александра кивнула, хотя последнее утверждение не соответствовало истине. Хоть она и доказала, что не является неряхой, вдохновение не вернулось. Текст не шел, точнее, поскольку дисциплинированная Александра заставляла себя складывать буквы в слова, а слова в предложения, шел, но только серый и унылый.

Теперь она уже не была так уверена, что успеет к сроку. Что ж делать? Может быть, маму попросить два дня пересидеть с детьми? Но она уже старенькая, нагрузки будут тяжелы, и к тому же до сих пор злится на Виктора. Зачем отправлять ее в стан врага? С родителей хватило и хлопот по даче, когда Александра сорвалась оттуда, бросив все.

Придется обходиться тем, что есть.

Александра выжимала из себя все, но понимала, что книга уже не станет лучшей, не вознесет ее на новый уровень мастерства. Хороши только пятьдесят страниц в середине, но они потеряются между незрелым началом и громоздкой невыразительной концовкой.

А тут еще позвонила дочь и спросила, куда это пропала ее мама.

– Катенька, никуда я не пропала, – вздохнула Александра.

– Ну ты обычно каждый день звонишь, а тут вдруг целую неделю ни слуху ни духу. Спасибо, если «ВКонтакте» стикер пришлешь.

– Кать, ты же знаешь, что у нас случилось.

– А, да, – сказала дочь равнодушно, – но это не твое горе, мама.

– Доченька, ну что ты говоришь…