Список

Точно так же она прикасается к ней, пока мама паркует седан на свободном месте у обочине.

– Как я выгляжу? Ты бы захотела взять такого бухгалтера на работу? – Миссис Финн поворачивает зеркало заднего вида к себе и с недовольством рассматривает свое отражение. – Давно я не ходила на собеседования. С момента твоего рождения. Да и кому я вообще нужна? Им подавай какую-нибудь красивую молодую штучку.

Лорен старается не обращать внимания на пятна от пота на маминой блузке в районе подмышек и небольшую стрелку на колготках, под которой отчетливо видно ее бледную кожу. Бледнее ее только волосы миссис Финн, светлые как у Лорен, но тронутые сединой.

– Помни, о чем мы говорили, мам. Упирай на имеющийся опыт, а не на то, что ты давненько не работала.

Прошлым вечером, когда Лорен выполнила и перепроверила домашнюю работу, они разыграли сценку с собеседованием. Она никогда не видела маму такой неуверенной в себе, такой несчастной. Миссис Финн не хочется работать. Ей хочется учить Лорен, как и раньше.

Это, как и сложившаяся ситуация, огорчает Лорен. В прошлом году, когда они еще жили на западе, дела у них шли не очень хорошо. Оставленные отцом Лорен деньги заканчивались, и мама сократила количество любимых ими выездных занятий, на которые они отправлялись, чтобы не сидеть в кухонной академии – так они называли уголок для приема пищи в период с восьми до четырех часов. Лорен даже не знала, что мама перестала платить арендную плату за их квартиру. Поэтому смерть ее дедушки и оставленный им дом обернулись для них благом.

– Лорен, обещай, что попросишь у учителя английского список для чтения. Мне не нравится, что ты будешь скучать в классе весь год, потому что мы уже прочитали и обсудили все книги. Если боишься…

Лорен качает головой:

– Я попрошу. Сегодня. Обещаю.

Миссис Финн похлопывает Лорен по ноге:

– У нас все хорошо, правда?

Лорен не раздумывает над ответом, а сразу же говорит:

– Да, все хорошо.

– Увидимся в три. Надеюсь, время пролетит быстро.

Лорен тянется и крепко обнимает маму. Она тоже на это надеется.

– Люблю тебя, мам. Удачи! – улыбается девушка.

Лорен заходит в школу, с трудом протискиваясь сквозь толпу учеников, которые идут ей навстречу. В классной комнате пусто. Здесь никого не было после выходных, поэтому до сих пор не зажгли свет, а ножки перевернутых стульев торчат вверх, словно четырехконечные звезды, окружая ее, как огромная колючая проволока. Она переворачивает один из них и садится.

В школе ужасно одиноко.

Конечно, с Лорен общались некоторые одноклассники. Большей частью парни, которые подстрекали друг друга задавать ей дурацкие вопросы об обучении на дому, будто она принадлежала к религиозной секте. Лорен ожидала подобного – ее двоюродные братья были такими же глупыми и беспардонными.

Но и с девушками было немногим лучше. Некоторые улыбались Лорен или вежливо рассказывали, куда поставить грязный поднос после ланча. Но никто не относился к ней по-дружески. Казалось, никому не хотелось узнать ее получше, и это лишний раз подтверждало, что Лорен была странной девочкой – девочкой, которая обучалась дома.

Лорен это не должно удивлять. Ее же предупреждали об этом.

Она прижимает подбородок к грудной клетке. И притворяется, что читает записи в тетради, лежащей перед ней на парте. Но на самом деле она украдкой наблюдает за девушками, заходящими в класс и занимающими свои места. Она научилась этому у Рэнди Калпеппера, который проспал в этой позе весь второй урок, и никто этого не заметил.

Но рядом с девушками нет их лидера, красивой девушки со светлыми глазами – глазами цвета льда, большая редкость.

Девушки взволнованно перешептываются. То и дело раздаются приглушенные хихиканья и смешки. Они полностью погружены в свои сплетни. Пока одна из них не замечает, что взгляд Лорен направлен на них.

И хоть та и отводит взгляд, но делает это недостаточно быстро.

– О господи, Лорен! Тебе так повезло! Ты хоть представляешь, как тебе повезло?

Девушка расплывается в широкой улыбке. Скорее даже огромной. Она подбегает на цыпочках к парте Лорен.

Лорен поднимает голову:

– Прости?

Девушка чинно кладет листок на открытую тетрадь Лорен:

– Это традиция Старшей школы Маунт-Вашингтона. Тебя назвали самой красивой девочкой в нашем классе.

Она говорит медленно, будто Лорен общается на другом языке или до нее все плохо доходит.

Лорен изучает список. И видит свое имя. Но совершенно ничего не понимает. А затем чувствует, как ее по спине похлопывает другая девушка.

– Попытайся выглядеть чуть более счастливой, – ласково шепчет она таким тоном, будто сообщает Лорен о расстегнутой молнии или застрявшей между зубами еде. – А то подумают, что с тобой что-то не так.

Эти невзначай оброненные слова удивляют Лорен еще сильнее, потому что полностью противоречат тому, что, как ей казалось, о ней думают другие.

Глава 5

Сара Сингер планирует расстаться с ним быстро и безо всяких сцен. Она не станет ничего объяснять и приукрашивать. От этого станет лишь хуже. Она просто скажет что-то типа: «С меня хватит, Майло. Нашей дружбе, или как там, черт возьми, ты это называешь, пришел конец. Так что вперед, делай что хочешь. Живи своей жизнью! Стань лучшим друганом капитана футбольной команды. Лапай капитана чирлидерш, хотя все знают, что Марго Гейбл мало кому отказывает. Я не стану тебя осуждать».

Правда, последняя часть будет ложью. За это она точно его осудит. Сара садится на скамью и обкусывает края клубничного печенья. Но резкий запах табака, которым пропахли пальцы, забивает сладкий вкус. Она с силой проглатывает то, что уже успела откусить, и сколупывает розовую глазурь – свою любимую часть – в траву, потому что весь этот сахар не идет на пользу. Пусть это едят белки, ей же надо успокоиться. Сара отводит в сторону перепутавшиеся потускневшие цепочки и кладет руку на сердце. Оно трепещет, как у колибри, так быстро, что удары сливаются в ровное, причиняющее неудобство гудение.

Девушка срывает целлофан с новой пачки сигарет и закуривает. Поднявшийся ветерок относит дым в сторону, но Сара знает – Майло учует его, когда придет в школу. Он похож на полицейскую ищейку, которую натренировали все вынюхивать.

Прошлой ночью, после того как Майло рассказал удручающие подробности о последних днях своей тети, умершей от рака легких, Сара высунулась из окна по талию, выкурила сигарету и пообещала парню, что всерьез задумается над тем, чтобы бросить курить.

Вспоминая это, Сара смеется и выдыхает дым, который медленно растворяется в холодном утреннем воздухе.

Прошлой ночью она много чего говорила.

Но Майло… очевидно, он нес чушь с самого первого дня их знакомства.

Не важно. Пусть он и дальше язвит, что Сара курит. Она с облегчением сменит свои тревоги на что-то другое, например на злость, направленную на Майло.

Сара видит двух одиннадцатиклассниц, спешащих по тротуару. Она знает их обеих, но ей кажется, что все эти одиннадцатиклассницы в Маунт-Вашингтоне выглядят чертовски одинаковыми. У всех мелированные волосы по плечо, дурацкие ботинки из овчины, маленькие сумочки, перекинутые через плечо, в которые вмещаются лишь сотовый, блеск для губ да деньги на ланч. Они напоминают ей зебр, которых, благодаря их одинаковому окрасу, не может различить хищник. Универсальный метод выживания. В стиле Старшей школы Маунт-Вашингтона!

Девчонки останавливаются перед скамейкой, на которой сидит Сара, и склоняются друг к другу; каждая сжимает в руке листок бумаги. Та, что пониже, хватается за подругу и выдает серию пронзительных смешков. Другая лишь вдыхает, издавая безостановочные хрипы.

И это нервирует Сару.

– Эй! – рявкает она. – Почему бы вам, дамочки, не поболтать в другом месте?

А затем зажженной сигаретой, как указкой, она указывает вдаль.

Вполне справедливая просьба. В конце концов, эти девчонки могли бы потусоваться в любом другом месте. А это ее скамейка, и все в Маунт-Вашингтоне об этом знают.

Сара обнаружила ее еще в прошлом году. Здесь никто никогда не сидел, потому что она стояла прямо под окном директора. Но Сару это не беспокоило: ей хотелось одиночества.

Так оно и было, пока прошлой весной не появился Майло Иши.

В один из дней он растерянно бродил по школьному двору, новенький лавировал между группами учеников, отчего сильнее бросалось в глаза его отличие от них. Худой вегетарианец с японскими корнями и бритой головой, руки которого были скрещены на груди в оборонительной позе. Он чем-то напоминал Саре ее саму, только в более совершенной версии. Кроссовки, купленные за границей. Дорогие наушники. Ужасно толстая и, вероятно, винтажная черная оправа очков. Парень даже сделал первую татуировку – выбил буддийскую поговорку на правом предплечье.

Понаблюдав за ним несколько минут, Сара пожалела его.

– Эй, новенький! – крикнула она.

Майло был ужасно застенчивым. На грани невозможного. Он ненавидел отвечать на уроках, а во время ссор своих родителей покрывался пятнами. Было сложно пробиться сквозь его скорлупу, но когда это случилось, Саре показалось, что она нашла родственную душу, такого же изгоя, как она сама. Ей нравилось, когда Майло доставал ее рассказами о своей жизни в Уэст-Метро и учебе в старшей школе с художественным уклоном. Он говорил, что Уэст Метро – третьесортный городишко, но для Сары, привыкшей к Маунт-Вашингтону, он был как Нью-Йорк. В старшей школе Уэст-Метро ученики ездили в музеи изобразительных искусств, у них не было никаких спортивных команд, а в драмкружке девчонки не выпендривались, чтобы попасть на радио со слащавыми песенками, спетыми под фонограмму.

На этой скамейке Сара и Майло встречались каждый день до и после уроков, делали домашнее задание и делили одни наушники на двоих, слушая скачанные с пиратских ресурсов песни. Это был оазис, в котором двое когда-то одиноких, необщительных подростков сумели найти общий язык.

Однажды Сара попыталась вырезать на скамье их имена, но, сломав украденный из столовой ножик уже после третьего взмаха, поняла, что древесина была покрыта каким-то высокотехнологичным составом. Поэтому она постоянно таскает в сумке черный маркер, чтобы обновлять их инициалы, как только они начинают затираться.

Заметив подъезжающий автобус Майло, Сара заправляет длинные пряди черных волос за уши. Он побрил ей затылок несколько недель назад, сразу после того, как закончил брить свой, но волосы отрастают быстро. Золотисто-каштановые, чистые и мягкие, как у щенка, волоски совершенно не сочетаются с крашеными черными прядями, что свисают спереди. Это ее натуральный цвет. Сара уже почти позабыла, каким он был.

Долговязый и костлявый Майло направляется в сторону девушки, читая мангу. С каждым шагом его острые коленки все заметнее выпирают из-под зеленой бахромы обрезанных штанов. Он клянется, что носит шорты независимо от погоды. Но Сара считает, что он просто никогда не проводил зиму в Маунт-Вашингтоне. И как только парень придет в джинсах, она сразу ткнет его в это носом.

Сара ловит себя на том, что улыбается, и быстро делает очередную затяжку.

– Йо, – говорит она, когда Майло доходит до скамьи, и собирается приступить к тяжелому разговору.

Майло отрывает взгляд от манги.

На его лице расплывается такая широкая улыбка, что появляются ямочки.

– Ты в моей футболке, – ухмыляется он.

Сара осматривает себя.

Майло прав. Это не ее футболка. На черной ткани нет белых разводов, оставшихся после осветления волос. Она всегда сначала разделяет их на пряди, а потом осветляет, поэтому новый цвет ложится безупречно и смотрится более насыщенно. К тому же это единственный способ убедиться, что не проявится прежний цвет.

– Можешь оставить себе, – застенчиво бормочет Майло.

– Мне не нужна твоя футболка, Майло. – На самом деле, будь у Сары с собой другая одежда, она бы тут же переоделась. – Очевидно, прошлой ночью я схватила не ту. А так как еще не стирала свои вещи, то натянула ее этим утром. – Девушка прочищает горло. Черт! Она все портит. – Слушай. Я хочу вернуть свою футболку. Принеси ее завтра.

– Без проблем.

Майло садится рядом с Сарой на скамью и снова погружается в мангу. Саре видно рисунки на странице. Невинная школьница с выразительными глазами и в плиссированной юбке трясется от страха перед диким, огрызающимся зверем.

Когда девушка отводит взгляд, в ее голове возникает мысль: «Ничего удивительного».

Майло молча прочитывает несколько страниц, а потом вдруг выдает:

– Ты ведешь себя странно. А говорила, что не будешь так себя вести.

Он ошибается.

– Давай не будем превращать это во что-то странное, хорошо? – вот что сказала вчера Сара, когда вышла без джинсов из укромного местечка между стеной и его шкафом.

Она не стала снимать остальное – толстовку с капюшоном, носки и нижнее белье.

– Хорошо, – сказал Майло, широко раскрыв глаза и развалившись на выцветших простынях с Микки Маусом – вероятно, они у него с самого детства.

– Никаких разговоров, – приказала Сара, нырнув под одеяло.

Через некоторое время вся одежда была снята. Но не цепочки. Сара никогда не снимала их. Майло забрался на нее, вжимая крохотные металлические петли в ее ключицы.

Сара потянулась к тумбочке и включила стереосистему как можно громче; заиграл один из миксов, записанных ею, когда они только познакомились. Вибрации сотрясали хлам, сложенный Майло на комоде, и оконное стекло, которое издавало жужжание. Но, несмотря на это, Сара все равно слышала горячее, учащенное дыхание Майло рядом с ухом. А временами и стоны. И услышала слабый вздох. Который сорвался с ее губ.

И именно он заполняет голову Сары, как эхо, снова и снова насмехаясь над ней.

Она отворачивается от Майло:

– Я не веду себя странно. Просто не хочу обсуждать прошлую ночь. Даже не хочу думать о ней.

– О, – печально произносит Майло. – Хорошо.

Сара не позволяет себе испытывать чувство вины. Это Майло во всем виноват.

Сара затягивается и выдувает дымок в сторону рюкзака Майло. Она знает, что в нем лежит альбом для набросков. И могла бы прямо сейчас дотянуться до него, отыскать ту страницу и спросить парня: «Почему ты ничего мне не рассказывал?»

И именно это она и сделает. Но ее слова заглушают стоящие возле скамьи девчонки.

Их стало вдвое больше – не две, а четыре. Они кричат и смеются, совершенно не обращая внимания на драматическую сцену прямо у них под носом.

Сара чувствует на пальцах жар. Сигарета прогорела до фильтра. Со щелчком она отсылает оранжевый бычок в сторону девчонок. И тот отскакивает от пушистого желтого свитера одной из них.

Майло кладет ладонь на руку девушки:

– Сара.

– Ты могла поджечь меня! – визжит девчонка и начинает размахивать руками, проверяя, не осталось ли дыры на одежде.

– Я вежливо просила вас убраться отсюда, – парирует Сара. – Но вы не захотели сделать это по-хорошему.

Девушки синхронно переступают с ноги на ногу.

– Извини, Сара, – размахивая листком, говорит одна из них. – Просто это очень смешно.

– Именно такими и должны быть шуточки в узком кругу, – рявкает Сара. – Они смешны лишь для тех, кто в теме, а остальных это раздражает.

Майло смеется над ее остроумным высказыванием. И от этого ей становится немного лучше.

Обменявшись заговорщическим взглядом с подругами, одна из девчонок выступает вперед.

– Что ж, давайте мы вам все объясним, – предлагает она.