Случайная жена

– Пять минут назад это было мороженое. Запихни в морозилку, может, ещё реанимируем. Фух, ну духота на улице!

– Мы же на два договаривались, – слегка удивилась я, подтолкнув к Вике гостевые тапки.

– Дорогая, ты на часы смотрела? – вымыв руки, однокурсница по-хозяйски прошла на кухню. Глянула на циферблат и, нимало не смутившись, продолжила: – Ну подумаешь, сейчас половина первого. Я почти вовремя. Раньше начнём твои обои клеить, раньше закончим.

– А если бы меня дома не было? – буркнула я ради порядка, не удержавшись от улыбки.

Отношения со временем у Вики и впрямь были своеобразные. Опоздать на час? Без проблем. Прийти за три часа до назначенного времени, а потом обвинить всех, что они непонятно где ходят? Легко! Перепутать дни недели? Запросто! Но только не в отношении учёбы. Вика всегда была в курсе всех изменений в расписании, умела найти подход к любому преподавателю, и лучшей старосты для группы и пожелать было нельзя. А ещё она всегда была готова помочь. Даже если её об этом не просили. Услышав о затеянном мной ремонте, Вика тут же сама с собой договорилась, что поможет клеить обои. Моё мнение по этому поводу в расчёт не бралось. Впрочем, я особо и не сопротивлялась, рассудив, что вдвоём веселее, и я точно не буду думать о грустном.

– Ой, ну подумаешь, посидела бы на лестнице, слопала бы в одну счастливую моську полкило мороженого, – легко отозвалась Вика. – У меня телефон вырубился. Андроид, чтоб его! Нокиа старенькая по трое суток плакала, просила подзарядку, но жила, а этот один раз пискнул и умер. Я включу? – Не дожидаясь разрешения, Вика нажала на клавишу музыкального центра и поморщилась, когда из динамиков раздался хрипловатый голос Леонарда Коэна. – Алинка, ну что за депрессняк ты слушаешь? И так от жары вешаться охота, а тут ещё твой этот печально-тоскливый ноет. Слушай, где твоя гитара? Ты ж с ней не расставалась.

– Потерялась гитара, – хмуро ответила я, снимая с плиты закипевший чайник.

– В Бразилии забыла, что ли? – прыснула подруга.

– Угу, там, где много диких обезьян, – я кивнула. – Пусть играют и веселятся в ритме карнавала.

– Ясно, – Вика вздохнула. – Спёрли, значит. Жалко…

– Сахар сама насыплешь, – я придвинула к ней сахарницу.

Прислушалась к Коэну, певшему что-то про глубину тысячи поцелуев. Жаль, что уже никогда не побываю на его концерте…

– О чём он поёт? – заинтересовалась плохо знающая английский подруга.

– И порой, когда ночь такая неспешная, несчастные и кроткие, мы подбираем свои сердца и уходим на глубину тысячи поцелуев, – переведя один из куплетов, я пожала плечами. – О любви. Коэн всегда поёт о любви и печали.

– Ты мне не нравишься, – Вика отставила чашку.

– Очень рада, – попыталась отшутиться я. – Меня никогда не тянуло к представительницам своего пола.

– Балда, – фыркнула подруга. – Я в другом смысле. Тебя там не подменили в Бразилии? Такое ощущение, что у тебя энерджайзер кончился.

– И шило из одного места вывалилось, – согласилась я. – Говорят, это называется серьёзностью. Приходит с возрастом.

– Надо было вместо мороженого брать бутылку коньяка, – Вика уложила подбородок на переплетённые ладони. – Колись, Штирлиц! Что стряслось? Две головы лучше, чем одна.

– Две головы – некрасиво и патология, – вредным тоном отозвалась я, поднимаясь из-за стола. – Ничего, Вик. Ничего не случилось, кроме акклиматизации и попытки снова встроиться в привычный ритм жизни.

– А мужская рубашка в ванной – это на память о случившемся «ничего»? – иронично спросила одногруппница.

– Вроде того, – я отвернулась. – Хватит. Идём клеить обои.

Вика молча встала. Но любопытство душило её. И терпения у подруги хватило ровно на одну поклеенную полосу обоев. И то – с трудом.

– Алинка, – протянула она, поглядывая на меня с табуретки, – а какой он? Ну, твой мужчина.

– Настоящий, – просто ответила я.

– Счастливая ты, – Вика тихонько вздохнула и пожаловалась: – А мне вечно не те встречаются. Думаю, ну вот он – настоящий. Ан, нет, опять не моё! Как узнать? Вот ты как поняла?

– Поздно, – я лихо мазанула кисточкой, размазывая клей. – Вик, я не знаю, как это объяснить. Не было у меня ваших бабочек в животе и прочих насекомых в остальных органах. Просто, когда рядом твой мужчина, он… Уравновешивает тебя, что ли. Рядом с ним не нужно притворяться. И спокойно, очень.

– А чего разбежались? – принимая очередную полосу обоев, поинтересовалась приятельница.

– Сказки не могут длиться вечно, – разглаживая плотный флизелин, отозвалась я. – Разный менталитет, разный социальный статус, все дела… Родственности душ оказалось недостаточно. Бывает, чего уж там.

– Ты ушла, – Вика обличающе ткнула в мою сторону валиком с табуретки, словно Ленин с трибуны. – Сама всё решила.

– Да, – не стала отрицать очевидное. Всё-таки за прошедшее время она неплохо меня изучила. – Я сама всё решила.

– Дура ты, Алинка, – вынесла вердикт подруга.

– Знаю, – я вздохнула. – Но в той ситуации я по-любому оставалась в дураках.

Остаток коридора мы доклеивали молча. А когда перебрались в комнату, Вика внезапно заявила:

– Знаешь, если он действительно настоящий мужик, то вернёт тебя. И уже не отпустит.

Я механически кивнула, а в следующее мгновение застыла, занеся кисточку над ведром с клеем. Только сейчас до меня дошло, что Кристиэль ни словом не обмолвился о том, что Айлин не сможет меня вернуть. Просто не акцентировал на этом внимание, купив с потрохами сладким обещанием вернуть обратно в привычную мне обстановку в любое время. А я сама придумала, что это автоматически будет означать окончательное и бесповоротное расставание с Айлином. Крис не мог не знать, что Айлин будет крайне недоволен. И учитывая, с какой лёгкостью принц открыл портал в мой мир, надеяться на то, что тёмным магам ход сюда закрыт, глупо. Светлые же шастают между мирами. А это значит… Ощущения были непередаваемые, словно меня с головой окунули в ледяную воду.

– Э-эй, ау, не спи над клеем! – отвлёк меня от несвоевременного прозрения и осознания устроенной хитрым Крисом подставы голос Вики. – Ты чего?

– Задумалась, – честно призналась я. – О том, что такое «не везёт» и как с этим бороться. Ладно, леший с ним. Влад предлагал на выходных снова к нему на дачу. Баня, шашлыки, речка. Поедем?

Эту тему Вика поддержала охотно. Влад ей нравился уже давно, и то, что его интерес не выходил за рамки дружеского, девушку задевало. Она надеялась, что после очередных выходных в совместной компании их отношения сдвинутся с мёртвой точки. И я почти сочувствовала однокурснику: если Вика чего-то хотела, энтузиазму, с которым она двигалась к намеченной цели, можно было лишь позавидовать. Щебетание подруги я слушала вполуха, приняв максимально заинтересованный вид. В иной ситуации я бы не поехала: в прошлый раз одногруппник познакомил меня со своим другом детства, Максимом, и тот сразу же начал оказывать мне недвусмысленные знаки внимания. Клин клином, может быть, и вышибают, но последнее, что мне было нужно – так это новые отношения. С кем угодно.

Но после осознания факта, что побег обратно в свой привычный мир абсолютно не решил проблему, и Айлин в любой момент может явиться за мной, словно ангел возмездия, я слегка запаниковала. Это в мои планы не вписывалось! Особенно с учётом того, что по законам Тёмных земель я замужем чёрт знает за кем. Не сумела сдержать нервный смех, представив, что по этому поводу скажет мне князь. Если не убьёт на месте в первую же секунду, как пить дать, запретит вообще приближаться к храму Двуликого в компании любого неженатого мужчины! И женатого тоже. На всякий случай. Хотя, скорее всего, всё-таки убьёт… Откровения Айлина о том, как он поступает с предателями, запомнились хорошо. Принесёт в жертву какому-нибудь демону за обман и посадит на моей могилке две жёлтые розы. В знак благодарности, угу. В то, что он благородно простит мне побег и никак на это не отреагирует, я не верила.

– А Максу ты понравилась, – Вика хитро взглянула на меня из-под потолка. – Может, присмотришься к нему?

– Вик, мне сейчас не до новых романов, – я покачала головой. – Не могу я так.

– Ай, скучная ты, – хмыкнула подруга. – Правильная такая. Понимаю, но, ёшкин кот, Алинка! Надо жить на полную катушку. А с воспоминаниями о былой любви обычно происходит, как в песне у Горшка: я своих фантазий страждущий герой.

– Предлагаешь придушить Макса, чтоб не домогался? – с самым серьёзным выражением лица поинтересовалась я.

– Оболтус ты, – Вика расхохоталась. – Можно и придушить, конечно. Но я не об этом говорила. Уф, неужели мы доклеили твои обои? Пошли мороженку есть!

Пока мы лакомились холодным десертом, заслуженно наслаждаясь отдыхом, в комнате тренькнул скайп. Оставшийся на лето в общаге, как и Вика, Сашка приглашал сходить в парк на аттракционы. Одногруппник подрабатывал мерчендайзером в одном из гипермаркетов и завтра у него как раз был выходной. И проводить его в одиночестве шебутной и лёгкий на подъём Саня был не намерен. С минуту подумав, я согласилась. Мне с Сашкой было легко и просто. А вот окружающим – не очень. Вдвоём мы с ним представляли собой гремучую смесь, крайне опасную в плане розыгрышей. «Хорошая шутка та, за которую тебя хотят убить, но не могут, потому что ржут», – часто повторял Сашка, и я была с ним абсолютно солидарна.

– Кто там тебе писал? – полюбопытствовала Вика, когда я вернулась на кухню.

– Сашка, – я зачерпнула ложкой подтаявшее мороженное. – Зовёт завтра на аттракционы. Хочешь с нами?

– У меня столько здоровья нет, – помотала головой подруга. – Хотя… Зная вас, наверняка ведь что-то учудите, а я буду жалеть, что не видела это своими глазами. Как в тот раз, когда вы мышей в общаге покрасили, после чего вахтёр бросил пить.

– Не напоминай! – я расхохоталась.

История действительно была чудная. Однажды Сашкину голову посетила гениальная идея проверить, как краска для волос ляжет на мышиную шерсть. И, не жалея стипендии, он купил в зоомагазине десяток белоснежных хвостатых. Собрал по общаге у девчонок краску самых кислотных цветов и пару оттеночных шампуней. Меня в тот день покусала какая-то очень ядовитая муха, потому что после пар я не просто помогла Сашке перекрасить мышей, а ещё и предложила показать соседям подопытных хвостатых, посетивших наш «салон красоты». Сказано – сделано! Полюбовавшись на фиолетовых, синих, зелёных, красных и прочих свежеокрашенных мышей, мы пошугали народ в соседних комнатах и вернули животных в клетку. Они жили там спокойно до вечера. А вечером, когда я благополучно уехала домой, Сашка, насыпая мышам зёрна, плохо закрыл дверцу. И к утру ни одной твари в клетке не было. Зато в общаге ещё два месяца после этого видели разноцветных мышей. И первым пострадал ночной вахтёр, мирно прикладывавшийся к бутылке под бормотание телевизора в холле. Когда на тумбочку залезла фиолетовая мышь и посмотрела на него алыми глазами, мужик протрезвел в один миг. А когда через несколько минут увидел возле входной двери красную мышь, понял, что белочка в отпуске, но про него не забыла и прислала друзей. Через несколько дней правда, конечно, выяснилась, но закладывать за воротник вахтёр прекратил навсегда. Как отшептали! А нас с Сашкой до сих пор подкалывали, предлагая запатентовать новый метод лечения от алкоголизма.

И с этим человеком я намеревалась устроить себе полный отрыв. Если кто и мог отвлечь меня от грустных мыслей, так это Сашка. И я уже заранее предвкушала, как чудесно мы проведём время.

Вика пробыла у меня до позднего вечера и уехала в общежитие на последнем автобусе. А я затеяла уборку. Нелюбимое, выматывающее и, честно говоря, бесполезное занятие. Всё равно через два дня все аккуратно сложенные вещи валялись где попало, и лучшей вешалки, чем спинка стула, не было. А когда груда джинсов, маек, туник и рубашек начинала перевешивать (обычно это происходило в течение недели), приходило время для новой генеральной уборки. Ближе к часу ночи разгребя личную «египетскую пирамиду» из одежды и, устав, как бобик, вырубилась, едва накрывшись одеялом.

Утром проснулась совершенно разбитая от настойчивого писка будильника на телефоне. Помнила, что снилась какая-то ересь: то ли я от кого-то убегала, то ли от меня кто-то убегал… Но подробности ускользали. Неохотно выползла из-под махровой простыни, заменявшей одеяло в летнюю жару, и, шлёпая босыми ногами по полу, пошла на кухню заваривать себе кофе.

Первый глоток слегка примирил меня с необходимостью тащиться в центр города к десяти утра. Но на звонок телефона я ответила ещё сонным голосом.

– Аленький цветочек проснулся? – заржал в трубку Сашка.

– Санчо, дам в лоб, – пригрозила я. – И вообще, я не проснулась, а встала. Это разница. Половина восьмого, несусветная рань.

– А по мне, очень даже доброе утро, – хмыкнул приятель.

– Добрым оно было бы, если бы началось в одиннадцать, – философски заметила я. – А сейчас – несусветная рань. Скажи, друг, товарищ и собрат, ты позвонил, чтобы убедиться в том, что я проснулась и готова выдвигаться в сторону парка с аттракционами?

– Бинго! – Сашка, дурачась, зааплодировал в трубку. – Медаль главного Шерлока и Пинкертона тебе! В десять на остановке.

И отключился. Не успела я положить телефон на стол, как аппарат снова завибрировал.

– Чего ещё? – неласково буркнула я, недовольная, что Сашка снова оторвал меня от чашки с кофе.

– Доброе утро.

Голос был мне незнаком.

– Допустим, – согласилась я, отнимая трубку от уха и взглянув на неопознанный номер. – Человече, ты кто?

– Угадай, – предложил собеседник.

– Ответ неправильный, – я отхлебнула кофе. – Поясняю: половина восьмого утра, я почти сплю. В «угадайку» играть ненавижу с детства. Исключительно из вежливости даю ещё одну попытку, а потом неласково отправлю в то место, куда дед Макар стесняется загонять телят. Мелкими шагами или большими – на твоё усмотрение.

– Это Максим, – собеседник явно проникся моей тирадой. – Друг Влада.

– Чем обязана? – хмуро осведомилась я, мысленно от души пнув Влада пониже спины за то, что раздаёт мой номер всяким своим знакомым.

– Хочу пригласить тебя на свидание, – бархатисто промурлыкал в трубку Максим. – Куда пойдём? Ботанический сад, зоопарк, просто кафе? Или…

– Никуда, – перебила я парня. – У меня на сегодня уже есть планы.

– А завтра? – попытался вновь перехватить инициативу Максим.

– И завтра я тоже занята, – скучным голосом ответила ему. – И послезавтра.

В трубке наступило молчание. Не понять прозрачный и более чем откровенный намёк было невозможно. Я ждала, допивая кофе.

– Я настойчивый, – наконец, вновь активизировался парень.

– Мои поздравления, – меланхолично отозвалась я. – Макс, чтобы сэкономить время, давай я неласково скажу прямо: сразу нет. Вообще нет, чтобы ты понял.

– Ты передумаешь, – заявил он.

– Ну-ну, – хмыкнула я, ставя чашку в раковину. – Блажен, кто верует. Всё, мне некогда. Прощай.

– До встречи, – поправил меня Максим. – До скорой встречи, моя Алина.

И отключился. Пожав плечами, я занесла его номер в «чёрный список» и отложила телефон. Позер! Ну, пусть надеется, надежда умирает последней. Хотя в моём личном рейтинге он только что перешёл в число тех, общение с кем я бы свела к минимуму. Людей-прилипал, не понимающих по-хорошему, я терпеть не могла.

С утра на улице было хорошо, солнце ещё не успело раскалить остывший за ночь асфальт. В автобусе было немноголюдно. Я устроилась у окна и включила музыку, закрыв глаза.

«… возьми моё сердце, возьми мою душу!» – надрывался в наушниках Кипелов. И каждое слово давно знакомой песни сейчас воспринималось особенно остро, ножом било прямо в сердце. Нет, это невыносимо! Я выдернула наушники, прикусила губу, сдерживая непрошеные слёзы. Мне действительно некуда деться. От себя. И это самое страшное. Остаётся надеяться лишь на то, что со временем просто отболит, я сумею забыть фиолетовые глаза моего князя и… и простить себе, что бросила его. Трусливо сбежала именно тогда, когда он поверил мне, открылся. Бросила, выбрав не счастье с ним, а унылое одиночество. Уступила его политически выгодной Сабине без боя. Но счастливей от того, что выбрала личные принципы, не стала. А отстроить сожжённый мост было невозможно.

Чёткий, сухой голос диктора объявил мою остановку, и я встрепенулась. Прочь хандру! Пусть хотя бы сегодня она катится туда, где гнездятся индейцы майя! Тем более, на остановке уже приплясывал в нетерпении Сашка, а Вика, одетая в лёгкий цветастый сарафан, сидела на лавочке, придерживая туго набитый рюкзак.

– Я выиграл, – заявил ей Сашка, едва увидев меня. – Алинка, привет.

– О чём спор? – полюбопытствовала я.

– Она почему-то решила, что ты в кои-то веки изменишь джинсам и наденешь хотя бы шорты, – сдал Вику с потрохами приятель.

– Хотела, – призналась я. – Но вчера наводила порядок и куда-то их запрятала. Поэтому оделась по принципу «что первым выпало из шкафа».

– И помогла мне выиграть сахарную вату! – Сашка расплылся в улыбке.

– Друг мой, ты знаешь толк в извращениях, – меня аж передёрнуло. – Есть сахарную вату в такую жару… Ты же потом выпьешь ближайший фонтан и лопнешь.

– Не завидуй, – приятель погрозил мне пальцем. Потом, приобняв меня за плечи, заявил: – Ну что, погнали в парк! Затаримся билетами, пока нет очередей, а потом устроим себе полный Лас-Вегас!

Подхватил рюкзак и первым потопал к воротам. Мы с Викой, переглянувшись, пошли следом. Очереди к кассам, впрочем, уже были. Не мы одни оказались хитрыми и приехали к началу работы аттракционов.

– О, вата! – громко обрадовался Сашка, обнаружив открытый киоск. – И шарики. Вика, я передумал. Купи мне шарик! Вон тот, в виде вертолёта!

– Двадцатый год человеку, – покачала головой та. – Зачем он тебе?

– Чтобы нести его над собой, а потом отпустить в небо и смотреть, как он взлетает выше, выше… – расхохотался приятель. Но тут же посерьёзнел и надрывно-плаксивым тоном, пока приглушённым, продолжил, наступая на Вику: – Купи! Купи, говорю! А то упаду сейчас на пузо и буду руками-ногами по асфальту молотить и всем рассказывать, что ты меня, такого маленького, обижаешь.

Вика растерянно посмотрела на меня, не зная, как реагировать. Вне университетских стен она почти не общалась с Сашкой, потому его непосредственность сейчас здорово выбивала её из колеи.

– А ремнём по попе? – пришла я ей на помощь. – А-та-та непослушных!

– Как писал известный детский писатель Григорий Остер, «пленных бить ремнём по попе запрещает Красный Крест!» – тут же нашёлся Сашка.

– А кто тебя в плен взял? – хихикнула Вика.

– Я уже давно в плену вашего обаяния и прекрасных глаз, прекрасная Виктория и восхитительная Алина! – приятель отвесил нам шутовской поклон. – Так шарик купите?

– Детский сад, штаны на лямках, – вздохнула подруга.