Законы естественного развития ребенка, или Каких успехов можно добиться, если просто их знать

Вот главные инструменты, с помощью которых ребенок быстро и с энтузиазмом принимался за чтение: бумага, карандаш, чтобы писать (красный карандаш для написания сочетаний), ножницы для вырезания, степлер, чтобы скрепить и отдать ребенку его сокровище, а также скотч, которым прикрепляли написанное слово к предмету, если его нельзя было поставить на стол, как, например, стена, юбка, раковина.

Дети, начинавшие читать благодаря этой простой и живой методике, были так счастливы, словно получили волшебный дар. Трансформируя буквы и сочетания в звуки, они могли проникнуть в мысли другого человека, хотя тот не произносил ни слова. Когда я в первый раз писала слово на кусочке бумаги, не раскрывая рта, и ребенок, расшифровывав написанное, понимал, о чем я думала, — это был настоящий секретный код, открывающий двери нового способа общения.

Уверяю вас, что когда дети видят в письме и чтении продвинутый способ коммуникации, — а не навязанный им труд, лишенный смысла и социальной связи, — они чувствуют, что овладели чем-то потрясающим. После этого открытия они порой не могут остановиться. Они бесконечно просят писать им маленькие секретные записки, пишут их сами своим товарищам, иногда стараются объяснить это открытие младшему — который не совсем понимает, о чем речь, но все равно слушает.

Параллельно у детей развивается моторика, и поскольку они долго рисовали контуры букв, они теперь могут делать это уже без выпуклых карточек; могут писать, чтобы выразить свои мысли. На этой стадии дети пишут «фонетически», как слышат, но по мере тренировки в чтении они постепенно овладевают кодом французской орфографии. Тогда они входят в чтение, как в устную речь, с огромным желанием применять его на практике. В ход идут любые тексты: рекламные плакаты, упаковки продуктов, флакон шампуня и СМС от родителей. Они хотят все читать, чтобы понимать скрытые послания. И неважно, что печатные буквы им еще не знакомы — они стараются их расшифровать, как археолог расшифровал бы иероглифы, исходя из знаний, которыми он обладает.

На следующем этапе дети начинали пользоваться двенадцатью конвертами для чтения. 1. Четыре конверта коротких фонетических слов без сочетаний букв. В двух из них были слова с непроизносимой буквой (закрашенной серым) в конце; 2. По одному конверту на каждое сочетание букв («on», «ou», «ch», «an», «oi», «gn», «ai», «in»). В каждом из двенадцати конвертов было по двенадцать картинок, к которым ребенок подобирал соответствующее слово.

В этом пособии важно не только качество картинок, но и выбор слов: ребенок должен хорошо их знать, чтобы это поддерживало его интерес.

Двенадцать конвертов для чтения.

С конвертом для чтения дети выполняют то же задание, что и с «секретами»: они должны прочитать слово и соединить его с предметом, который оно обозначает. Это задание чуть более абстрактное, потому что речь идет не о реальном предмете, а о его изображении. Но оно совсем не трудно для ребенка при условии, что он уже прошел этап с «живыми» предметами.

Девочка четырех лет расшифровывает слово с непроизносимой буквой в конце (окрашена серым тоном). Когда смысл слова становится понятен, она соединяет карточку с соответствующей картинкой.

Конверты для чтения — это не учебное пособие. Педагогический момент состоит в том, что мы ежедневно делимся радостью, общением, хорошим настроением. Задания — лишь дополнение, они не представляют большого интереса, если используются сами по себе. Поэтому я продолжала писать детям «секреты», подходя к каждому индивидуально. Например, если девочка хорошо читала в словах сочетание «ch», но ей с трудом давалось «on», я и писала ей слова с этим сочетанием, а потом она сама переходила к конверту.

Анна пишет слова с буквосочетанием «on» ребенку четырех лет. После написания десятка слов — или больше, если ребенок хочет продолжить, — она собирает квадратики бумаги и скрепляет их степлером, чтобы отдать ребенку. Он может параллельно совершенствоваться самостоятельно, занимаясь с конвертом на сочетание «on».

От считывания к автоматизму

После вхождения в чтение ребенок проходит этап декодирования, требующий больших усилий и внимания. Чтобы прочитать довольное простое слово, например, «sac» (сумка), ребенку надо сначала распознать букву «s» и соединить ее с соответствующим звуком [s], затем распознать букву «а» и соединить ее со звуком [a]; наконец, распознать букву «с» и соединить ее со звуком [k]. Ребенок произносит эту последовательность звуков вслух («sssssssssaaaaaaac»), слышит ее — и только тогда узнает слово: sac! Такое начало чтения называется декодированием, или считыванием кода. Этот этап требует от ребенка осознанного усилия и особого внимания. Но постепенно считывание автоматизируется и требует все меньше осознанных усилий. Через несколько недель, когда ребенок видит слово, прочитанное им прежде, его мозг анализирует последовательность букв и звуков гораздо быстрее.

Таким образом, чем больше ребенок читает, тем больше слов ему знакомо и тем быстрее его мозг производит считывание; в этом случае говорят об автоматизме, или о прямом чтении. У ребенка возникает впечатление, что он вникает в смысл слова, минуя стадию расшифровки. Именно это происходит с вами, когда вы читаете эти строки: вы воспринимаете смысл слов, не считывая их по буквам, — однако исследования показывают, что мозг производит считывание, просто с огромной скоростью.

Чтение слов

Декодирование — это трудный этап, на котором церебральные пути меняют свое направление и специализируются на чтении. Это единственный путь, ведущий — у каждого ребенка в своем ритме — к автоматическому чтению. Чтобы помочь детям не потерять уверенность в себе и быстрее перейти к следующему шагу, мы с Анной писали им каждый день маленькие записки, в соответствии с индивидуальными особенностями каждого. Это поддерживало их энтузиазм и помогало быстрее достигать автоматизма в чтении. Сопровождение детей в атмосфере радости и участия было в нашем классе приоритетом: мы поддерживали желание детей идти дальше, тем более что этот этап требовал от них больших усилий.

Девочка четырех лет, начавшая читать недавно, считывает фонетические слова, написанные для нее Анной.

Большинство родителей также с радостью отзывались на устремления детей, чем очень нам помогали.

Ежедневно по несколько раз я писала десятки слов, увеличивая их трудность. Если в слове были непроизносимые буквы (что часто встречается во французском языке), я их подчеркивала. Ребенок знал, что этот значок указывал на присутствие буквы, которую произносить не надо: barre (балка), vis (винт), mur (стена), vélo (велосипед), jupe (юбка), tapis (ковер), sol (пол), pot (горшок), sac (сумка), cube (кубик), chaton (котенок) и др. Детям нужны были эти моменты внимания и тепла, и я старалась делать их по возможности забавными и воодушевляющими. Эти регулярные упражнения позволяли детям быстро пройти этап считывания и перейти к настоящему чтению.

При этом ребенок не задумывался, что работает с определенным дидактическим материалом, — он просто переживал момент соучастия, радости и успеха!

Старшие дети также с огромным удовольствием писали короткие записки для младших, которые без конца приставали к ним с этими просьбами: «Айя, ты можешь написать мне секретик? Пожалуйста, напиши хотя бы один!» Конечно, такая просьба никогда не оставалась без внимания, и «секретики» писались в большом количестве.

У детей были пронумерованные ящички по разным темам: континенты, геометрические фигуры, предметы в классе и т. д. Там лежали листки бумаги с несколькими словами. Ребенок читал слова, разрезал их и приклеивал к соответствующим предметам в классе. Был также ящичек с именами одноклассников. Дети обожали вырезать имя и прикреплять его скотчем к руке или одежде товарища. Был ящичек и с названиями животных, их надо было прикреплять к фигуркам, находившимся в особой корзинке.

Ребенок четырех лет прикрепляет скотчем слово «конус» к соответствующей геометрической фигуре.

У нас в классе побывало много инспекторов, ученых, журналистов. Каждый раз они уходили с кусочками бумаги, приклеенными к юбкам, брюкам, сумкам и т. д. Иногда они даже не замечали этого! Некоторые визитеры, только вернувшись домой, понимали, что послужили педагогическим пособием, а потом, удивленные, возвращали мне послание-сюрприз.

Чтение фраз

Когда дети приобретали достаточный автоматизм при чтении слов из трех слогов, я начинала писать им короткие фразы. Часто это были маленькие задания, которые постепенно усложнялись: «Ris!» (улыбнись); «Dis: trois!» (скажи: три); «Sonne une cloche!» (позвони в колокольчик); «Roule sur le tapis!» (катайся по ковру); «Salue un camarade!» (поздоровайся с товарищем); «Regarde le plafond!» (посмотри на потолок); «Traverse la classe, ouvre la porte et referme-la» (пройди по классу, открой дверь и закрой ее).

Задания были напечатаны на карточках и закатаны в пластик. Дети могли брать эти карточки и заниматься самостоятельно или с товарищем. Постепенно они привыкали к правилам написания непроизносимых букв, и их уже не надо было подчеркивать.

Порой, когда дети писали задания своему товарищу, они добавляли в слова немые конечные буквы. Я помню, как однажды подобрала с пола карточку, на которой было написано: «Fais moi un bisoue» (поцелуй меня). Ребенок не только поставил «s», куда надо, но его мозг, нацеленный на распознавание закономерности, подсказал ему, что нужно добавить «е» в слово bisou (поцелуй). Действительно, в конверте на сочетание «ou» попадались слова joue (щека), roue (колесо) и boue (грязь). Мозг ребенка обнаружил закономерность, и он добавил «е», хотя оно было лишним.

Мальчик четырех лет читает напечатанную карточку с заданием («Мяукай, как кошка»). На этой стадии непроизносимые буквы заштрихованы серым цветом, чтобы не мешать считыванию.

Дидактические пособия — конверты со словами для чтения и карточки с заданиями — были написаны курсивом и слитно, в том виде, в каком дети знакомились с буквами. Но нейропсихологи и специалисты в области чтения констатировали, что когда дети приобретают навыки автоматического чтения, их мозг способен считывать любой тип графики. И в самом деле, наши дети осваивали фразы, написанные словами со слитными буквами, но также умели читать и печатные (заглавные и строчные) буквы, хотя специально их этому не учили. Они старались читать простые заголовки в книгах, открывали для себя эту новую графику, расшифровывая ее самостоятельно или с помощью старших. Если они не могли узнать букву или буквосочетание, они подходили ко мне и спрашивали: «Селин, это что такое?», рисуя незнакомую букву. Я называла им букву, и они уходили читать дальше.

Переходя к маленьким детским книжкам, дети сталкивались с новой графикой тех букв, которые кодировали уже известные им звуки: «ph» [ф], «eau» [о], «au» [о], «est» [э], «et [э]». Для того, чтобы их освоить[107], у нас были специальные задания. Однако за три года я дала их всего три-четыре раза: дети запоминали звуки, кодированные другими буквами, совершенно естественно, просто читая любимые книжки.

У нас не было другого дидактического материала для чтения. Как только дети начинали свободно читать, мы переходили к нашей прекрасной библиотеке, в которой любой ребенок мог найти интересное чтение по своему уровню и интересу.

Чтение книг

Раз в неделю мы ходили за новыми книжками в муниципальную библиотеку. Мы выбирали их не с точки зрения дидактического интереса, а исходя из воодушевления и энтузиазма, которые книжка может вызвать у ребенка, а не у нас или у проверяющего инспектора. Незыблемое правило: если ребенку неинтересно то, что он читает, автоматизма не появится. Может даже случиться наоборот — способность считывания будет тормозиться.

В Женвилье мы заметили, что самыми эффективными для обретения автоматизма книжками были те, что вызывали смех. Дети перечитывали их десятки раз и всегда дружно хохотали. Огромный успех имели серия «Папочки» Алена Ле Со, а также различные альбомы Стефани Блейк или Марио Рамоса. Параллельно мы предлагали детям огромное разнообразие тем, иллюстраций и стилей, отвечающих их индивидуальным интересам. Именно энтузиазм должен служить маяком при поисках в океане детской литературы.

Библиотека сразу стала любимым местом класса. Здесь у детей появлялось желание читать, между ними образовывались новые отношения, они вместе смеялись и разговаривали. Мы старались, чтобы этот уголок всегда был хорошо освещен, чтобы там было просторно и удобно, и детей тоже призывали к порядку и тишине. В библиотеке было немало книг, вызывающих любопытство у детей, но не слишком сложных, чтобы не отбить охоту к чтению.

На наших ежедневных «посиделках» я читала рассказы: это было живое, а не дидактическое, чтение — с обязательной театральностью и юмором. Дети буквально ловили каждое слово, и желание читать самим и погружаться в литературу росло в них с каждым днем. Я не останавливалась на каждой странице, чтобы спросить, что они поняли, хотя делала это в случае необходимости. Моей целью было показать им, что литература может перенести их в другой, чудесный мир.

Иногда я просила Анну «с выражением» произносить реплики персонажей, а сама читала текст от автора. Дети быстро перенимали такой стиль, собирались по двое-трое вокруг стола и читали книжку «по ролям»: один за автора, а другие — за персонажей. Они смеялись, иногда спорили, если кто-то читал чужую реплику, но ситуация быстро разрешалась, потому что всем было интересно узнать продолжение истории. Какая радость, какое желание поделиться своими открытиями с другими!

Некоторые дети целые дни проводили за чтением, а потом еще и дома продолжали читать. К изумлению родителей, многие уже не хотели смотреть телевизор: более того — просили пойти в библиотеку и взять новые книги. Одна мама рассказывала: «Она приносила десять книжек и за вечер все их прочитывала. […] Она читала лучше, чем ее брат из СМ2!» А папа добавлял: «Вечером не мама читала ей сказку перед сном, а она маме!»

Дети готовились в одиночку или в группах, а потом спрашивали меня, могут ли они тоже почитать для всех во время «посиделок». Почти каждый день кто-то один или группа детей читали сказки своим товарищам, причем с выражением![108]

Напоминаю, что дети из нашего класса достигали этого уровня чтения благодаря шести пособиям (рассчитанным на три года обучения в материнской школе): предметы и фигурки для отработки звуков, выпуклые буквы, мобильный алфавит, десяток конвертов со словами, карточки со словами для наклеивания на предметы, карточки с буквосочетаниями, представляющими омофоны (одинаково звучащие звуки; впрочем, последние использовались крайне редко). Главным «педагогическим материалом» было человеческое общение. Живая, индивидуальная поддержка, которую мы с Анной оказывали детям, помогала им войти в чтение с радостью и прочитать десятки книжек.

Девочка читает сказку своим товарищам во время «посиделок» (текст: «Иди спать, Альфред!»).

В своей лекции 2015 года Станислав Деан, знаменитый специалист в области чтения, утверждал, что живое, лишенное дидактики общение — самый главный фактор обучения. Он призывает учителей начать с изучения кода; но когда он уже более или менее усвоен, важно просто поддерживать желание ребенка читать. При этом совершенно не обязательно предлагать ему множество разных заданий.

Ребенок слушает, как говорят другие, и говорит сам — таким образом он естественно познает нерегулярность устной речи. Точно так же он обучается нерегулярности письма, когда читает написанное и пишет сам.

Спонтанное вхождение в письмо

Выпуклые буквы и буквосочетания готовят руку к движению при письме. Когда ребенок проводит по контуру букв, в его мозгу образуется нейронное соединение. Вот почему выпуклые буквы и сочетания представлены в виде прописи: ребенок без усилий и совершенно естественно осваивает графику своей культуры. Эта графика, впрочем, различается в разных культурах: например, англичане пишут курсивом, но не слитно, и им не нужно учиться слитным сочетаниям.

В школах Франции принято письмо «палочками», при котором детей учат писать заглавными печатными буквами. На самом деле не нужно ни читать, ни писать с такой графикой. После трех лет обучения в материнской школе мы просили детей этого не делать. Нам кажется, что прямыми линиями писать проще, но я никогда не видела, чтобы трехлетний ребенок спонтанно заполнял страницу вертикальными и горизонтальными линиями. Все его «каракули» — закругленные, он рисует что-то шарообразное или спиральное… Ребенку трудно чертить горизонтальные и вертикальные линии, поскольку это требует от него моторики, которой он еще не обладает. Это упрощение — интеллектуальное заблуждение, оно лишь усложняет задачу, сковывает и тормозит обучение письму и требует от ребенка дополнительных усилий. Не стоит удивляться, если он откажется от покорения этой вершины.

Чтобы поддержать развитие письменных навыков, более уместно оттачивать естественные, круговые жесты, давая детям возможность писать контуры букв пальцами. Когда их моторные способности позволят, они будут спонтанно и без усилий воспроизводить те движения, которые уже закрепились в их мозге. Нет необходимости исписывать целые строки соединенными буквами «а»: совершив много раз механически один и тот же жест, ребенок в возрасте четырех лет спотанно и правильно будет писать букву, когда его моторика созреет. Наши дети учились составлять слова с помощью мобильного алфавита, ставя буквы одну за другой, и поэтому многие начинали писать курсивом на клочках бумаги: свое имя, имена товарищей или другие слова. Мы находили в классе десятки этих обрывков с «пробами пера», даже не зная, кто их автор.

Один из первых опытов спонтанного письма у ребенка четырех лет. Он захотел самостоятельно написать свое имя на оборотной стороне блокнота с отрывными листочками, который дала ему Анна, а я снимала эту сцену. Отметим, что он использует заглавную К, потому что в классе мы разрешали писать заглавные буквы не только курсивом, но и печатными.

Когда у детей начинает спонтанно развиваться письмо, нам остается только помогать им совершенствовать почерк. Для этого мы используем тетради для письма, с которыми дети очень любят работать. Они тренируются писать между линиями буквы, потом слова и фразы (которые часто копируют из детских книжек). Расстояние между двумя линиями постепенно уменьшается; некоторые пятилетние дети заканчивали учебный год в старшей группе, научившись писать между линиями с промежутком в 3 мм.

Дети никогда не делали специальных упражнений по написанию букв, но в отчете по тестам за первый год обучения отмечено, что у всех «визуально-моторные способности проявляются гораздо раньше нормы». Единственными занятиями, подготавливающими руку к письму, было свободное раскрашивание мандал — буддийских символов; обведение по контуру и раскрашивание рисунков. Дети трех-четырех лет очень любили такие занятия.

Значение словарного запаса

Когда ребенок считывает слово «aaaaarrrrmmmmoirrrrrrrre» (шкаф), он громко произносит звуки и старается их соединить. В этом ему помогает его собственный словарный запас. Если слово ему знакомо, у него словно зажигается лампочка: «Шкаф! Здесь написано шкаф!» Если он не знает слова, то «лампочка» не включается, даже если он правильно соединил все звуки. Ребенок смотрит на вас круглыми глазами и не понимает, что это за слово, пусть даже и прочитанное верно.

Первые шаги в чтении опираются на эту «дедуктивную» часть и, как следствие, на объем словарного запаса. После прочтения и вникания в смысл мозг регистрирует слово и соединенное с ним значение. В следующий раз ребенок прочитает то же слово быстрее. И наоборот, если ребенку недоступен смысл слова, его интерес к чтению ослабевает и навыки тормозятся.

Я неоднократно повторяла, насколько важно в классе развивать богатство, разнообразие и точность языка. Чтение сильно способствует обогащению словарного запаса. Чем больше дети читают, тем шире становится лексика — и не только их собственная: читая в классе, старшие дети открывают малышам много новых слов. Младшие слушали чтение, открыв рот и вникая в смысл, и иногда прерывали своих товарищей — чего они почти никогда не делали со взрослыми, — чтобы спросить: «Юнос, что это за слово?» В таких диалогах узнавание нового слова происходило живым, интерактивным и динамическим способом, путем общения.

Человеческие отношения

Давайте же не жалеть времени, проводя его с детьми, выказывая им свое доброжелательное и внимательное отношение, — таким моментам нет цены! Наша способность входить в контакт с каждым ребенком, вызывать в нем энтузиазм и доверие — это первый и основной рычаг развития его умственных способностей. Любое пособие лишь направляет учителя и поддерживает активность детей, предлагая им соответствующие их возрасту цели. Но как только мы освоили цели этих дидактических пособий, можно обойтись без них.

Будем же всегда помнить об этом: пособия и учебный материал — лишь умная подпорка. Главная опора для развития детского интеллекта — позитивное, поддерживающее, уважительное и взаимное отношение между ребенком и взрослым. Мы еще вернемся к этому моменту, а пока отметим, что этим инструментом мы постоянно пользовались в классе в Женвилье. В центре нашего внимания были время, терпение, уважение, индивидуальный подход, интерес и ритм работы каждого ребенка.

Читать — значит становиться свободным

Я закончу эту главу напоминанием о том, что прививать детям способность и любовь к чтению — это не пустяки. Чтение не только организует мысль, оно не просто ключ для интеграции в общество и профессиональной успешности, нет: способность читать освобождает, она позволяет самостоятельно овладевать любыми знаниями. Никто, кроме самого человека, не знает лучше его, каких знаний ему не хватает для самореализации. Чтение — это превосходный способ приобрести эти знания самому и совершенно свободно.

Наша задача — не подводить ребенка к нашему представлению, какой он или каким ему надо стать, а дать ему шанс остаться самим собой и научить его самостоятельно реализовывать свои творческие устремления. Любовь — один из этих способов. Чтение — другой. Поэтому наша ответственность велика. Помимо безусловной, доброжелательной и развивающей поддержки, наша задача — передать ребенку деликатно, серьезно и увлекательно этот освободительный алфавитный код — вечное сокровище, доставшееся нам в наследство от предыдущих поколений.

У нас, по-видимому, нет специальных нейронных путей для чтения. Но если природа готова реорганизовать кору головного мозга, выделить в ней место для такого важного дела, как распознавание лиц и предметов, и в том числе букв, то способность к чтению — это фундаментальное приобретение человечества, способствующее его расцвету и развитию.

Домашние занятия

Меня часто спрашивают, можно ли использовать дома дидактический материал по развитию органов чувств, по введению в культуру, по математике, чтению и письму — как дополнение к школе или для организации школы в домашних условиях. Я думаю, что на страницах этой книги мне удалось отчасти ответить на это, постоянно напоминая, что материал — это не главное, ни в школе, ни дома. Главное — живой, разнообразный, погружающий в реальность опыт, который мы можем дать нашим детям: жизнь и общение с людьми разного возраста, носителями различных знаний, умений; чтение ярких и интересных книг; пение, рисование, лепка, раскрашивание, складывание оригами, танцы, игры, занятия музыкой, смех, прогулки, плавание, наблюдение за животными, за природой; собирание конструктора, постройка шалаша в лесу, а иногда и просто ничегонеделание и погружение в мечты.

Как в школе, так и дома можно предложить детям записаться в группы по интересам — «ателье»: уход за животными и растениями, рисование, лепка, лазание, театр, пение, дзюдо, музыка, игра на музыкальном инструменте, танцы, кулинария, ручной труд, астрономия, исследование природы, йога и т. д. В школе эти ателье могут быть организованы под руководством педагогов или кого-то из родителей, обладающих знаниями в той или иной области. Такие динамические занятия проходят в рамках социального общения, и с их помощью ребенок познает новое, приобретает бесценный опыт, необходимый для формирования его интеллекта. Эти занятия питают пластический ум ребенка, настроенный на усвоение нового, они незаменимы, и мы должны бороться за то, чтобы они были доступны для всех детей.

Если вы хотите подготовить дополнительный дидактический материал дома, учитывайте, что он будет интересен ребенку, только если развивает интуицию, дает доступ к лучшему пониманию реального опыта. Смысл для ума то же, что кислород для организма. Занятия, предлагаемые дома, должны обязательно быть связаны с реальной жизнью, чтобы разбудить энтузиазм ребенка, его умственные способности.

Нужно принимать во внимание еще один фактор. Дидактический материал обретает жизнь, когда с ним работают в группе дети разного возраста. Вы можете купить кучу пособий за большие деньги, но вам будет не хватать главного — той экосистемы, которая придает ему глубину и интерес. Маленьких детей, которым ваш ребенок мог бы показать задания — при этом укрепляя свои знания. Старших детей, за которыми он наблюдал бы, затаив дыхание, — у них он мог бы попросить помощи, и они многому могли бы его научить. Взрослый не может соревноваться с этим социальным эффектом-катализатором. Один взрослый, даже двое и трое, с любым дидактическим материалом, никогда не сделают его таким живым и эффективным, как разновозрастная группа детей.

В заключение скажу, что создание класса в домашних условиях для одного или двух детей не кажется мне хорошей идеей. Опыт моей знакомой, которая сделала выбор в пользу домашней школы для своего трехлетнего сына, укрепил меня в этом мнении. Она вложила большую сумму в приобретение материала и организовала светлое и уютное место для занятий. Но ее малыш не особенно интересовался заданиями и не любил проводить время в этом «классе», чем очень огорчал свою маму. Ему не хватало катализатора — других детей. Вместо соревновательности в группе ребенок чувствовал огромные ожидания своей мамы, которая хотела его многому научить. Несмотря на всю свою любовь и прекрасные пособия, она не смогла в одиночку дать своему ребенку социальное богатство и разнообразие, придающее обучению такую силу.

Я думаю, неплохим компромиссом был бы выбор домашних занятий и материала, подходящих для индивидуальных стремлений ребенка. При этом необходимо давать детям жить полной жизнью в динамике человеческого сообщества, получать из окружающего мира разнообразный, сложный, интуитивный, а не дидактический опыт. Я предлагаю каждому сделать свой выбор, провести свой эксперимент, совершить свои ошибки, но главное при этом — энтузиазм и радость вашего ребенка.

III

Развитие базовых компетенций

1

Благоприятные для обучения периоды

В первой части книги рассказывалось, что умственные способности — это особо динамичная субстанция, меняющая свою структуру в зависимости от опыта. Затем мы выяснили, что у маленького ребенка эта пластичность чрезвычайно сильна. В третьей части мы увидим, как на протяжении этого развития мозг проходит различные периоды, требующие особого внимания.

Речь идет о моментах, во время которых специфические компетенции занимают свое место. Они порождают изобилие особенных нейронных соединений. Примерно в одном и том же возрасте все дети начинают говорить, трогают все вокруг, встают на ноги, хотят делать все самостоятельно.

Когда ребенок проходит, к примеру, период развития речи, синаптические соединения в зонах мозга, отвечающих за речь, очень многочисленны. Ребенок заворожен словами, которые мы ему говорим, песнями, которые мы ему поем; он впитывает внешнюю информацию, наполняющую его нейронные пути.

В период развития органов чувств он познает мир этими органами, он трогает и пробует все подряд («все тащит в рот»). Эти периоды открываются постепенно и в течение нескольких месяцев достигают пика пластичности, когда соединения в определенной зоне мозга особенно многочисленны. В это время обучение происходит очень быстро, легко и накрепко, если, конечно, ребенок может реализовать специфический опыт, которого от него требует интеллект. Затем количество соединений постепенно уменьшается. То же самое обучение требует теперь от ребенка сознательного, повторяющегося и даже принудительного усилия, потому что нейронные пути стали менее пластичными.