Призрак мыльной оперы

— Ой, у меня же перерыв заканчивается. Всего пять минут до конца осталось.

— Не беспокойтесь. — Маркиз поднялся из-за стола. — Я вас доставлю на рабочее место минута в минуту!

Оксана окинула взглядом нетронутую еду и расстроилась:

— Надо же, как обидно! Все такое вкусное… и паста, и рулетики, и маскарпоне…

— Вот в этом и заключается суть моего метода! — гордо сообщил ей Маркиз. — Перед тем как приняться за еду, нужно представить на своем месте кого-то из знакомых. Главное — представить ярко, в деталях и подробностях. Тем самым вы отвлечетесь от еды и перебьете аппетит. А потом уже будет поздно.

— Странный какой-то метод! — проворчала Оксана. — Столько вкусных вещей зря пропадает!

Доставив Оксану к банку, Маркиз отъехал в тихий безлюдный переулок, сменил белоснежную рубашку на серую трикотажную водолазку, а вместо роскошного синего пиджака от Brioni надел скромный пиджачок в мелкую серую клетку, с практичными замшевыми вставками на локтях. Затем он наклеил короткие рыжеватые усы, надел подходящий к усам парик и нанес на лицо несколько мазков тонального грима. Взглянув на себя в зеркало, он решил, что чего-то не хватает для полноты образа, и добавил очки в строгой металлической оправе.

Теперь из мужчины, о котором втайне мечтает любая женщина, он превратился в усталого сорокалетнего служащего. Впрочем, довольно привлекательного.

Оставив роскошный «Лексус» в переулке, как не соответствующий его новому облику, Маркиз вернулся к банку и снова вошел в операционный зал.

На этот раз его появление прошло незамеченным. Ни одна из операционисток не оторвалась от своей работы, как говорил полузабытый поэт Маяковский, не повернула головы кочан.

Леня подошел к первому окну. За этим окном сидела худощавая миниатюрная брюнетка с острым носиком и пронзительными темными глазами. Табличка над окном сообщала, что это и есть наблюдательная и недоверчивая Людмила Кукушкина.

— Здравствуйте. — Леня заглянул в окно и послал операционистке неуверенную улыбку. — Вы Кукушкина?

— Да, а в чем дело? — спросила Людмила, окинув его оценивающим взглядом.

— Я бы хотел с вами поговорить.

— Со мной? Интересно, о чем это? — подозрительно осведомилась недоверчивая операционистка.

— Не о чем, а о ком. Я хотел поговорить об Алене Перепелкиной.

Людмила прищурилась, разглядывая незнакомца. После короткого раздумья она произнесла:

— Только не говорите мне, что вы из полиции. Все равно ни за что не поверю.

— А я и не говорю, — честно ответил Маркиз.

— А тогда мне некогда с вами лясы точить. Я, вообще-то, на работе. Меня люди ждут.

— А когда у вас смена заканчивается?

— Через сорок минут.

— Ну, так я вас подожду снаружи, на улице. Можно?

На лице Людмилы недоверие сменилось любопытством. Она пожала плечами и процедила:

— Ну, улица общественная, ждите!

Леня вышел из банка и набрал номер приятеля.

— Ухо! — проговорил он, услышав ответ. — Пригони к банку что-нибудь скромненькое — «Фольксваген» или «Рено». А «Лексус» можешь забрать, он мне больше не нужен.

Ухо не задал ему никаких вопросов и через двадцать минут подкатил к Лене на невзрачном сером «Гольфе».

Еще через двадцать минут банк закрылся, а из служебной двери потянулись служащие. Увидев Людмилу Кукушкину, Маркиз выбрался из машины и помахал ей рукой.

— Ну, и кто же вы такой? — спросила та, подойдя.

— Ну, не будем же мы разговаривать на улице, — ответил Маркиз. — Хотите, я вас угощу кофе?

Людмила взглянула на «Фольксваген» и фыркнула:

— Я к незнакомым мужчинам в машины не сажусь.

— Ну хорошо, если у вас такие жесткие принципы, пойдем пешком — вон, напротив «Шоколадница».

— Ну ладно… — Кукушкина недовольно поморщилась. — Не люблю «Шоколадницу», но так уж и быть.

Через пять минут они сидели за столиком. Перед Люсей стояла большая чашка капучино и тарелка с миндальным тортом, перед Леней — очередная чашечка эспрессо.

Пригубив кофе, он взглянул на Людмилу и проговорил:

— Наверное, вы думаете: почему я обратился именно к вам?

— И ничего подобного, — перебила его Кукушкина. — Это как раз понятно: я — единственная в этом банке, у кого есть мозги и кто не поверил в спектакль, который разыграла Алена!

— М-да, вы правы! Снимаю шляпу перед вашей проницательностью. — Леня взглянул на свою соседку с невольным уважением и даже с некоторой опаской.

— Меня другое интересует: кто же вы такой? — осведомилась Люся, отщипнув кусочек торта. — Не полицейский, это уж точно. Частный детектив? Тоже вроде непохож…

— Я врач, — ответил Маркиз после непродолжительного раздумья. — Врач-психиатр.

— Оп-па! — воскликнула Людмила, уронив ложечку. — Психиатр?! А это-то причем? Вам-то что нужно? Я понимаю, у нас в банке каждый второй псих, но пока без диагноза.

— Дело в том, Людмила, — проговорил Маркиз доверительно, — дело в том, что я работаю в частной психиатрической клинике, а Алена — наша пациентка. То есть была нашей пациенткой.

— Что? — На лице Людмилы проступил искренний восторг, глаза загорелись, как бортовые огни заходящего на посадку самолета. — Алена — сумасшедшая?!

— Ну, — Леня слегка поморщился, — мы обычно не употребляем таких грубых выражений. Предпочитаем говорить о заметных отклонениях в психике. — Он неторопливо сделал глоток кофе, как бы собираясь с мыслями, и продолжил: — Та женщина, которую вы знали как Алену Перепелкину… кстати, это не настоящее ее имя. Так вот, у нее весьма необычное психическое заболевание. В психиатрии оно называется «сексуально-фантомный психоз». Страдают им исключительно женщины. Больная таким психозом выбирает какого-то мужчину и начинает… как бы деликатнее выразиться… начинает создавать вокруг него фиктивные отношения. Она фантазирует, делает вид, что их связывают сильные чувства, причем иногда умудряется убедить в этом окружающих.

— Ну, точно, как Алена со Стрешневым, — перебила его Людмила. — Я же говорила девчонкам, что у них ничего нет, что она все это сочиняет, сама себе цветы посылает и все прочее!

— Еще раз выражаю восхищение вашей проницательностью, — проговорил Маркиз. — Так вот, позвольте мне продолжить. Может показаться, что такое психическое отклонение вполне безобидно, но это — только с первого взгляда! На самом деле женщины с таким заболеванием чрезвычайно опасны для окружающих, особенно для объекта своей болезненной страсти и для его близких. В первую очередь, конечно, для жены. Иногда вымышленный роман заканчивается вполне реальной трагедией.

Леня сделал драматическую паузу. Затем набрал побольше воздуха и заговорил, чувствуя, как, выражаясь простым языком, у него поперло вдохновение:

— Так было и с нашей пациенткой. Для простоты будем ее называть Аленой. Так вот, она избрала в качестве объекта мужчину — кстати, очень приличного человека, известного веб-дизайнера. Алена работала в его мастерской офис-менеджером…

— Секретаршей, если по-простому! — вставила Людмила.

— Ну, приблизительно. Сначала Алена осаждала его, как крепость: засыпала записками, изводила телефонными звонками. Но мужчина на ее авансы не реагировал.

— Что, очень морально устойчивый?

— Ну, во-первых, он был женат и любил свою жену.

Людмила недоверчиво фыркнула. Маркиз осуждающе взглянул на нее и добавил:

— Можете представить, такое иногда случается даже с известными веб-дизайнерами! А во-вторых, у него было железное правило — никаких шашней на работе. Но мы несколько отклонились от темы. Когда у Алены ничего не вышло с осадой, она перешла к следующей стадии — к стадии фантомного романа. Она оставляла самой себе любовные записки, посылала себе цветы…

— Точно как здесь!

— Старалась выходить с работы вместе с шефом и просила подвезти ее хотя бы до метро, чтобы все сотрудники видели, как она садится в его машину.

— Точно как со Стрешневым!

— Когда она узнала, что шеф собирается в отпуск, она подстроила так, чтобы получить отпуск в то же самое время, и намекала, что они проведут этот отпуск вместе. В конце концов в мастерской уже никто не сомневался, что у них с шефом роман, и эти слухи дошли до жены шефа.

— Ну, всегда найдутся доброжелатели! — усмехнулась Людмила.

— Вы правы. — Маркиз тяжело вздохнул. — Жена задала мужу прямой вопрос, но он, разумеется, все отрицал. Сказал, что он эту Алену в лицо-то не очень помнит, не то что любовь с ней крутить. И тут наша Алена сама позвонила несчастной женщине и сказала, что хочет встретиться с ней и поговорить. Та, конечно, согласилась — она хотела узнать правду из первых, так сказать, рук, да и просто взглянуть на женщину, которая разрушает ее брак.

Леня немного помолчал, как бы собираясь с силами для того, что ему предстояло рассказать.

— Алена назначила встречу на верхнем этаже офисного здания, где располагалась их мастерская. Здание это высотное, больше тридцати этажей, и на самом верху — смотровая площадка с замечательной панорамой. Оттуда виден весь Петербург.

— Ничего не скажешь, выбрала подходящие декорации для разговора, — восхитилась Людмила.

— Совершенно верно, — согласился Маркиз. — Встретившись с Аленой, жена шефа, должно быть, была очень разочарована. Она ожидала увидеть этакую роковую женщину, а встретила самую обычную офисную барышню, как говорится, ни рожи ни кожи. Но тут Алена раскрыла перед ней свой незаурядный темперамент. Она заявила, что у них с Николаем — так звали ее объект, этого веб-дизайнера, — что у них с Николаем большая, настоящая, можно даже сказать, неземная любовь, какая случается лишь раз в жизни, да и то далеко не в каждой жизни, и если жена действительно любит своего мужа, она должна отступиться, отойти в сторону, не препятствовать соединению любящих сердец.

— Во дает! — воскликнула Людмила, которая слушала историю с горящими глазами. — Какие страсти! А тут живешь как лягушка в болоте… А что жена?

— Жена рассмеялась в лицо Алене. Она передала ей слова Николая — сказала, что тот в лицо-то ее толком не помнит, не говоря уже о чем-то большем. «Врешь! — закричала Алена. — Он любит меня, любит! Он собирается развестись с тобой и жениться на мне!»

— Во дает! — повторила Людмила.

— К этому моменту, — пояснил Маркиз, — к этому моменту Алена уже утратила адекватное представление о реальности, потеряла границу между своими фантазиями и настоящей жизнью. Она всерьез поверила, что у них с Николаем настоящая любовь и что только жена стоит у них на пути. Она подскочила к жене, размахивая кулаками — а та продолжала смеяться ей в лицо… — Маркиз перевел дыхание, прежде чем перейти к кульминации своего рассказа. — Алена не выдержала. Она схватила жену Николая и столкнула ее с площадки.

— Вот черт! — воскликнула Людмила, вытаращив глаза. — Там что — никакого ограждения нет?

— Ограждение там есть. Но вы, наверное, знаете: сумасшедшие в момент приступа обладают просто нечеловеческой силой! Так что Алена вцепилась в одежду несчастной женщины, подняла ее, как пушинку, и перебросила через ограждение.

Маркиз сам пришел в восторг от выдуманной только что душераздирающей истории. Он сделал драматическую паузу и закончил леденящим душу штрихом:

— То, что потом нашли на тротуаре, опознали только по одежде и украшениям.

— Вот черт! — повторила Людмила. — А как же она… Алена? Она что — сбежала?

— Нет, она тут же явилась в полицию и сама рассказала о том, что сделала. Ну, правда, в своей собственной трактовке, сильно отличающейся от реальности, — якобы они с Николаем безумно любят друг друга, а жена не давала ему развода и стала ей угрожать. Конечно, был суд, но на суде адвокат Алены потребовал проведения психиатрической экспертизы, ее признали невменяемой и присудили ей принудительное психиатрическое лечение. Родители Алены — очень состоятельные люди, кроме того, с большими связями, они поместили дочь в нашу клинику. Кстати, у нас очень хорошие условия проживания, на уровне приличного европейского отеля, и первоклассные врачи.

— Это вы к чему? — уставилась на него Людмила. — Я пока что вполне вменяемая!

— Ну, это я так, на всякий случай, — смешался Маркиз. — Мало ли, кому-нибудь из ваших знакомых понадобится. В жизни, знаете, всякое бывает…

— Упаси бог! — отмахнулась Людмила. — У меня нет таких знакомых и родственников тоже. Так как же Алена снова оказалась на свободе? Как она очутилась в нашем банке?

— Вот тут-то мы и подходим к самому главному, — вздохнул Маркиз. — Сумасшедшие… ну, или люди с психическими отклонениями, очень часто бывают не только очень сильными, но еще и удивительно хитрыми. Алена умудрилась задурить голову одному из санитаров, и он помог ей сбежать из клиники. Она где-то раздобыла новые документы и снова появилась — теперь уже под тем именем, под которым вы ее знали. Сами понимаете, наша клиника не заинтересована в том, чтобы эта история получила огласку.

— Поня-атно! — протянула Людмила, пристально глядя на Маркиза. — Конечно, у вас в клинике жуткий переполох: еще бы, опасная сумасшедшая сбежала, убийца! Кто после этого вам доверит серьезного больного?

— Ну, вопрос так прямо не стоит, — замялся Маркиз. — Но в общем да, вы совершенно правы. Руководство нашей клиники очень озабочено этой ситуацией, и мне поручили выяснить, куда подевалась наша пациентка, и постараться вернуть ее обратно, пока она не натворила новых дел.

— Ну, с вами все теперь ясно, — протянула Люся. — А от меня-то вы чего хотите?

— Как я уже говорил, вы произвели на меня впечатление очень здравомыслящего и наблюдательного человека. Поэтому я хотел поговорить с вами, возможно, вы что-то успели заметить, что-то, что ускользнуло от внимания следствия. Возможно, вы что-то знаете о нашей бывшей пациентке и сможете помочь мне в моих поисках.

— Ну, доброе слово и кошке приятно. — Люся задумчиво взглянула на остатки торта. — Только не знаю, чем я вам могу помочь.

— Хоть чем-то! — Маркиз сложил руки в умоляющем жесте. — Мне может помочь любая, самая мелкая деталь! Даже такая, которая кажется вам незначительной!

Людмила молчала, задумчиво выводя на скатерти какие-то узоры.

— Представьте, ведь дело может завершиться новой трагедией! Вспомните жену веб-дизайнера! Нашу пациентку надо остановить, пока не поздно! Представьте, как мы с вами будем себя чувствовать, если еще кто-то погибнет! Лично я не смогу спать.

— Только не надо давить на мою психику, — отмахнулась Людмила, собирая ложечкой остатки торта. — Я этого не люблю! И нечего меня грузить своими проблемами, мне своих хватает!

Маркиз откашлялся и проговорил спокойным голосом:

— Кстати, может быть, вам еще что-нибудь заказать?

— Ох, и так я сегодня перебрала с калориями! — Люся тяжело вздохнула, разглядывая опустевшую тарелку.

— Ну, уж вам-то можно не беспокоиться о калориях, — галантно возразил Леня. — У вас нет ни грамма лишнего веса. Просто идеальные пропорции.

— Вы так думаете? — переспросила Людмила. — Не представляете, чего мне это стоит! Во всем приходится себе отказывать, даже в еде! Ну ладно, кое-что я вам, пожалуй, расскажу.

Я вам уже говорила, что не верила, что у Алены роман со Стрешневым. Вот не верила — и все тут! Остальным девушкам она задурила голову, но я не такая. И решила поймать ее с поличным. Ну, как-то пришел Павел Николаевич в банк перед самым закрытием. Разобрался со своими делами, пошел на выход. Тут же наша Алена сделала большие глаза, схватила свои вещички и бросилась за ним.

Я выскочила следом за ней, но на виду, конечно, не маячу, спряталась за колонну.

— Это умно, — проговорил Маркиз.

Людмила недовольно покосилась на него и продолжила:

— Выглядываю из-за колонны — и правда, садится наша Алена в машину Павла Николаевича. Неужели, думаю, не врет? Неужели и правда свидание у них? Нет, думаю, что-то тут не так! Стрешнев — человек женатый, осторожный, если бы у них что-то было, он бы шифровался, следы заметал, поджидал бы ее где-нибудь в сторонке, хоть бы за угол заехал, а тут сажает ее в машину прямо перед дверью банка, на виду, как говорится, у публики! Нет, я не я буду, а выясню все как есть!