Происшествие на острове Мэн (сборник)

В банкетном зале было многолюдно. Дамы — в вечерних туалетах, некоторые в мехах, с обнаженными руками и спинами. Джентльмены — в смокингах, с черными бабочками на безупречно белых манишках. Сизый сигарный дым возносился к высокому потолку, обволакивал сверкавшие огнями хрустальные люстры.

«Твен» вместе с Недом лавировал между обнаженными дамскими спинами, энергичными локтями мужчин, зажженными сигарами и бокалами со спиртным. Нед раскланивался со знакомыми.

Вечер проходил по свободной программе. Всяк встречался и беседовал с кем хотел. В центре зала собралось в кружок несколько человек. Они оживленно переговаривались. Среди них Нед заметил одного из лауреатов.

К Неду подошла дама средних лет в норковой накидке. Она улыбнулась ему, протягивая руку, как старому знакомому, и вежливо кивнула «Твену». Потом еще раз взглянула на «Твена», будто силясь вспомнить, где она его видела. Ее интересовало мнение прославленного критика о недавно опубликованной серии «космической поэзии».

Выслушав ответ Неда, она снова посмотрела на «Твена» и, видимо не удержавшись, спросила:

— Вы поразительно похожи на старину Марка Твена, уж не родственник ли вы ему? Я не совсем четко расслышала ваше имя…

«Твен» помедлил мгновение, которое дорого стоило Неду: изобретатель внутренне напрягся, не будучи уверенным в том, что андроид найдется что ответить.

Но опасения Неда оказались напрасными. Робот ответил вполне учтиво, будто в свое время учился в одном из лучших частных колледжей:

— Мадам, вы близки к истине, поскольку мое имя действительно Твен. Марк Твен, — уточнил он, — и я действительно прихожусь родственником знаменитому американскому писателю, которого, как вы помните, в частной жизни называли Сэмюэлем Клеменсом…

Дама в растерянности захлопала глазами.

— Понимаю, — сказала она невпопад. — А вы близкий родственник? Они вроде бы все известны…

— Довольно близкий, — заверил андроид. — Но вы забываете, что писатель побывал во многих странах мира, даже в России… А в те времена он был молод!

— Да, да, — заторопилась вдруг дама. — Спасибо вам, мистер Джонс! Всего хорошего, мистер Твен!

— Молодец! — похвалил Нед андроида. — Теперь ей недели не хватит на то, чтобы всем рассказать, как она повстречала живого родственника Марка Твена, да еще так поразительно похожего на знаменитого писателя!

Нед снова принялся разглядывать гостей. Было мгновение, когда ему показалось, что в толпе мелькнуло лицо Майкла Карригана. Он обернулся к «Твену» и вдруг обнаружил, что робота рядом нет. Нигде поблизости его не оказалось. Нед ломал голову, куда тот мог отойти. Видимо, все-таки поведение электронного робота на людях было недостаточно тщательно запрограммировано. Казалось, были предусмотрены все возможные ситуации. Но «Твен» был специальным роботом. Все внимание в его дизайне было отдано тонкостям литературно-критического анализа и обеспечению максимального объема электронной памяти. Робот не был «обучен» принимать ответственные решения в экстремальных ситуациях.

Нед в конце концов понял, что в банкетном зале, где уже близилось время заключительного тоста, «Твена» нет. Он решил выйти из отеля. Портье при входе вспомнил, что господин в смокинге, с длинными усами, недавно вышел из отеля в сопровождении мужчины и женщины. Они сели в такси и укатили…

Это могло быть делом рук Майкла Карригана, черт побери… Неду вспомнилось его лицо, мелькнувшее в толпе гостей. Не забыл он и предупреждение Гарри Шутера.

Что делать? Заявить в полицию? Но какие объяснения он может там дать? По здравом размышлении Нед отправился домой, на 45-ю улицу, один.

«Известно ли кому-нибудь об изобретательской деятельности критика Неда Джонса? — думал он. — А может быть, все-таки известно? Современная электроника позволяет слышать и видеть все, что происходит в „святая святых“ — частном доме, за закрытыми дверями и за окнами с задернутыми шторами. Если даже „Твен“ похищен Карриганом, использовать робота они все равно не сумеют. Только изобретатель знает его конструктивные особенности и ключ-пароль — к его памяти. Робот, в свою очередь, не запрограммирован на то, чтобы без команды раскрывать свои секреты. Даже для получения литературно-критического анализа нужно знать, как с ним обращаться. Они год провозятся с ним, прежде чем в чем-нибудь разберутся»…

«Что же остается? — спросил себя Нед, вернувшись домой. — Остается ждать, не прояснится ли что-нибудь в ближайшие часы или дни».

Он позвонил Сьюзен и сообщил о случившемся.

— Что ты обо всем этом думаешь? — спросила Сьюзен.

— Думаю, что я попал в сложную ситуацию. «Твен» сам по себе стоит целое состояние.

В утреннем выпуске телевизионных новостей диктор Билл Грэхем рассказывал о борьбе с загрязнением воздуха в городе Нью-Йорке. На тот день и час его состояние оценивалось как «опасное». Потом пошла полицейская хроника.

— А сейчас, дамы и господа, сенсация! — вдруг сказал Билл Грэхем. — Сегодня на рассвете патрульный катер сержанта полиции Питера Миллмана обнаружил под мостом Куинсборо на Ист-Ривер мертвое тело. Его доставили в участок в Даунтауне. Полицейский врач констатировал смерть пострадавшего. Во время вскрытия, однако, врач вынужден был признать, что это вовсе не человеческий труп… Полицейские эксперты сочли его андроидом, то есть в высшей степени сложным механизмом с человеческой внешностью, способным к самостоятельным действиям.

Оператор показал морг и «тело», покрытое куском холста.

— Как вы понимаете, дорогие телезрители, — продолжал Билл, — предстоит необычное следствие. У полиции есть сведения, что «пострадавший» накануне был на банкете в отеле «Хилтон» вместе с известным критиком Недом Джонсом…

— Похоже, что все подстроено Карриганом, — сказал Нед Сьюзен по телефону. — Иначе откуда бы полиции знать такие подробности?..

…Когда Нед прибыл в здание «Форин пресс паблишерс», его уже ждал вызов к Шутеру. Без лишних слов издатель протянул Неду сложенный вчетверо номер газеты «Дейли репортер». По самому верху газетной полосы было набрано крупным шрифтом:

ЗАГАДОЧНОЕ ИЗОБРЕТАТЕЛЬСТВО НЕДА ДЖОНСА…

КОМУ ПОНАДОБИЛОСЬ УБИТЬ РОБОТА?

ПОЧЕМУ У РОБОТА ЛИЦО МАРКА ТВЕНА?..

Пока Нед просматривал газету, в кабинет Шутера вошло несколько журналистов. Они без разрешения принялись фотографировать Неда. Кабинет то и дело озарялся вспышками их фотоаппаратов. Нед понял, что они пришли с ведома Шутера. Один за другим на Неда посыпались вопросы. Издатель некоторое время хранил молчание, потом сказал, обращаясь к Неду:

— В ваших интересах ответить им.

Нед внутренне собрался и начал с рассказа о своем детстве, об увлечении изобретательством и литературой. Говорил он негромко, но теперь в кабинете стояла идеальная тишина, нарушаемая лишь щелчками магнитофонных кнопок. Нед поведал историю своих первых газетных публикаций, потом перешел к возникновению идеи создания электронных помощников. Журналисты оживились.

— Некоторые склонны называть мое изобретательство «загадочным», — говорил Нед, показывая собравшимся «Дейли репортер». — Между тем никаких загадок не существует. Работая с электронными роботами, я убедился, что нет и не может быть более бескорыстных и беспристрастных помощников. К тому же роботов трудно обвинить в невежестве, как некоторых моих коллег. Использование электронных помощников типа «Джаро» и «Твен», на мой взгляд, равносильно пользованию привычной нам оргтехникой. Просто электронные помощники — новая ступень ее развития. К тому же вы находитесь в выгодном положении, поскольку над вами не довлеет субъективизм авторов критических работ…

— Позвольте! — перебил его дюжий газетчик в твидовом пиджаке. — Но вы же заставляли роботов трудиться вместо себя. Вы присваивали результаты их интеллектуальных усилий, выдавали их выводы за свои. Вас можно обвинить в плагиате, эксплуатации, в обмане общественного мнения…

— В плагиате я повинен не более любого оператора ЭВМ, — отвечал Нед. — А то, что я изобрел все эти машины, виной не назовешь. Сами они и выдаваемые ими резюме — плоды моего творчества. Даже «Твен» при всем его совершенстве — вовсе не высшее достижение. Его можно запрограммировать на исследование отдельных жанров и направлений литературы. Он сможет делать это самостоятельно, без вмешательства человека…

Неду показалось, что он сумел расположить к себе аудиторию.

— Со временем человечество сможет обходиться без критиков, — насмешливо произнес он. — Их заменит новое поколение «Твенов». А может быть, будущие изобретатели назовут их иначе. И еще несколько слов о самом важном, — продолжал Нед. — Я невольно явился причиной переворота в современной критике. Верю, что у меня найдутся последователи. Но современная критика и ее проблемы для меня — не главное. Я хочу посвятить себя другой, возвышенной цели. Наступило время заняться систематизацией той «Килиманджаро мудрости», которую человечество накопило за долгие тысячелетия своей истории. Пора сделать эти знания, эту мудрость человечества доступными для всех.

Нед показал журналистам тонкую синюю папку:

— Завтра я отправляюсь на Первую авеню, в Организацию Объединенных Наций. Здесь — составленный мною «Проект создания международного научного центра по машинному учету и анализу письменных источников, накопленных человечеством с момента изобретения письменности». Надеюсь, международное сообщество с вниманием отнесется к моим предложениям…

В вечернем выпуске телевизионных новостей Билл Грэхем сказал с бесстрастным лицом:

— Обнаруженный в Ист-Ривер «мертвый» андроид «Марк Твен», созданный изобретателем Недом Джонсом, он же — известный литературный критик, как установило следствие, явился жертвой бандитского нападения. Убийцы, видимо, приняли его за богатого бездельника, который в подвыпившем состоянии забрел в один из небезопасных районов города… Ни о каком обвинении против Джонса речи быть не может. В последних выпусках газет читайте необыкновенную историю литературной карьеры инженера Джонса! Он же — автор международного проекта «Килиманджаро мудрости»… Об этом мы подробно расскажем в нашем выпуске «Неизвестное об известном». Смотрите наши передачи!..

Похищение в Балларате

Свалилось на Боба Грейви это чертово ночное дежурство в полицейском участке. Не то чтобы оно выдалось слишком беспокойное. За всю ночь только и было дел, что задержали бродягу, который шлялся возле здания «Бэнк оф Аустралиа лимитед». Однако сомкнуть глаз по-настоящему не удалось, а Боб это очень не любил.

Теперь бродяга сидел в камере до выяснения личности, а Боб лежал в дежурке, развалившись на коротком диванчике. Были самые тяжелые предутренние часы, глаза у Боба сами собой закрывались. На столе рядом с телефонными аппаратами, с которых неизвестно когда в последний раз стирали пыль, лежала его фуражка с кокардой.

Над небольшим, но славным австралийским городком с необычным названием Балларат занимался ранний рассвет 13 декабря. Небо было безоблачным, и день обещал быть жарким.

Видимо, Боб все же задремал. В его сонном мозгу начали возникать причудливые видения. Появилось синее море, широкие белые пляжи, точь-в-точь как на Гоулд-коуст — «Золотом берегу» — на восточном побережье материка. Близко к берегу подступала полоса диковинных деревьев. В их ветвях сновали небольшие черные птицы…

От резкого звонка видения заколебались и начали смешиваться, как изображение на экране телевизора, у которого внезапно вышел из строя блок синхронизации. Боб с трудом разлепил веки и с неудовольствием увидел себя все на том же диванчике в дежурке. Новый резкий звонок заставил его приподняться. Он дотянулся до трубки, взял ее нетвердой рукой, сказал охрипшим со сна голосом:

— Сержант Грейви у аппарата!

— Полиция? Говорит хранитель музейного комплекса Балларата!

— Ваше полное имя?

— Дональд Саммерс.

— Что случилось, мистер Саммерс?

— Нужно, чтобы кто-то из ваших людей приехал сюда.

— А что произошло?

— Трудно объяснить по телефону. Боюсь, что вы не поверите. К тому же мне самому многое не понятно…

— Скажите хотя бы, какое преступление совершено. Убийство, ограбление…

— Ни то, ни другое! Похищены экспонаты… Словом, приезжайте сами.

— Ладно, — сказал Боб. — Сейчас кто-нибудь приедет.

Он положил трубку на рычаг и взглянул на часы.

Ему все-таки удалось вздремнуть: уже без четверти семь. А как раз в семь должен явиться сменщик.

Сдав дежурство. Боб сел в полицейский «хольден» и направился в музейную часть города проводить расследование. Выруливая на нежаркий в этот час асфальт тихих городских улочек, сержант Грейви начал размышлять об истории славного города Балларата.

На том месте, где сейчас стоит город, рос когда-то австралийский «буш», то есть густые заросли главным образом акаций и эвкалиптов. Белые поселенцы, «пионеры», как их называли здесь, добравшиеся до этих мест в период колонизации материка тому уже двести лет назад, облюбовали уютное местечко на берегу небольшой непересыхающей речки. Уже одно это само по себе было большой удачей — найти внутри континента пригодную для питья воду. Большинство ручьев — на местном английском языке «криков» — в «буше» пересыхает.

Но поселенцам была уготована еще одна неожиданность: на берегу полноводной речки обнаружились золотоносные жилы!

К началу прошлого века на месте поселения возник золотой прииск с неглубокой копью. Золото было близко. Вокруг прииска быстро расстраивался деревянный городок. Неподалеку от копра шахты в короткий срок выросли гостиница «Америкен экспресс», типография газеты «Балларат таймс», фирменная аптека и конечно же множество пивных. В них оседала значительная часть заработка старателей. По улицам деревянного города ходил конный дилижанс, поднимавший к раскаленному небу тучи красноватой пыли.

Боб неторопливо доехал до небольшой площади и повернул налево, в улицу, которая вела прямо к прииску. Встречных автомашин не было. Солнечные лучи, пронизывавшие лобовое стекло, пригревали с каждой минутой все ощутимее.

…К середине девятнадцатого века на золотом прииске в Балларате было занято уже несколько тысяч рабочих, вспоминал Грейви. В ноябре-декабре 1854 года возмущенные непосильным налогообложением и злоупотреблениями властей горняки бросили работу и предъявили свои требования, среди которых было одно политическое: учреждение справедливого правительства. Из крепежного леса, применявшегося в шахте в качестве опор, рабочие возвели укрепление и поклялись сражаться до конца. Известное под названием «Эврикского восстания», это революционное выступление было подавлено силами армии и полиции. В истории Австралии оно известно как первая организованная попытка рабочих отстоять свои права…

Показались строения прииска. Боб вглядывался в их знакомые очертания. У него вдруг возникло странное чувство, будто в привычном облике музейного центра чего-то не хватает.

…Во второй половине двадцатого века Балларат пережил свое второе рождение — он стал центром туристического бизнеса. Вблизи старой золотой копи вновь выросли стилизованные под старину деревянные здания отеля, типографии, аптеки, пивных. По улочкам музейного центра, как и встарь, пылил конный дилижанс. В типографии печаталась местная газета «Балларат таймс». Стараниями редактора и рабочих типографии она выглядела так же, как в середине прошлого века: те же шрифты и нарочито провинциальный стиль.

Туристы спускались в чистенькую прохладную шахту, проходили полмили под землей под присмотром гида, заглядывали в заброшенные штреки и забои. В хорошем настроении они выходили по вагонеточным путям прямо на склон горы, к знаменитой золотоносной речке. Тут их ждало новое развлечение: на песчаном берегу лежали жестяные тазики, в которых, наверное, старатели мыли песок еще сто с лишним лет назад. Желающие могли попытать счастья. Любители всегда находились, правда, трудились они без особого успеха. Но в запасе был еще один, беспроигрышный способ. Можно было тут же купить пробирку с золотоносным песком и промыть его…

Оставшиеся на дне крупицы золота вновь помещались в пробирку с наклейкой «Настоящее австралийское золото», заливались водой и увозились в качестве сувенира.

Куда бы турист ни входил, он отовсюду уносил памятный подарок. В аптеке, например, где на видном месте стояли старинные весы со множеством разновесков, он покупал флакончик прозрачного эвкалиптового масла с непривычной для глаз этикеткой. «Соответствует британской фармакопее», значилось там.

…На границе музейного комплекса асфальт кончился, и автомобиль сержанта запрыгал по мелким выбоинам дороги. Боб подрулил к конторе и остановился в легком облачке пыли. Выходя из машины, он почувствовал, что все же очень устал после бессонной ночи.

Контора, как и все остальные здания музейного комплекса Балларата, была построена из бревен и досок.

К деревянным перилам веранды была привязана пегая лошадь, совсем как где-нибудь на американском Диком Западе во времена «золотой лихорадки».

По самой середине музейной улицы расхаживал страус эму.

Сержант толкнул застекленную деревянную дверь, рядом с которой на стене была прикреплена аккуратная табличка с надписью: «Дирекция Балларатского музея». Дверь протяжно скрипнула. Боб шагнул через порог и очутился в небольшом, по-современному обставленном офисе.

Из-за гладкого металлического стола с выстроенными в ряд телефонными аппаратами навстречу полицейскому поднялся среднего роста мужчина в костюме сафари цвета хаки.

— Сержант Грейви, — представился полицейский.

— Хранитель музея Дональд Саммерс. Располагайтесь, разговор, вероятно, будет долгим.

— Ну, что у вас тут стряслось? — произнес Боб привычные в подобных случаях слова. Одновременно всей тяжестью тела он опустился в мягкое синтетическое кресло.

— Случилось невероятное, — начал Саммерс. — Ночь в общем прошла спокойно. Охрана не заметила ничего необычного. Защитная система была включена, но никаких сигналов не выдала. Систему только что проверили, она в полном порядке. Однако утром сотрудники обнаружили пропажу некоторых экспонатов. Строго говоря, это не столько экспонаты, сколько составные части нашего музейного комплекса. Не мелочи какие-нибудь…

Дональд Саммерс замолчал, видимо обдумывая, в какие выражения облечь дальнейшее. Боба опять начало клонить в сон, и он все силы употребил на то, чтобы не клевать носом.

— У нас тут собрана разнообразная старая техника, — продолжал Саммерс, — локомотивы, вагоны, паровые машины, автомобили выпуска начала века… Для них отведена специальная площадка, куда туристов пускают за отдельную плату.

— Изложите суть дела, — с едва заметным раздражением в голосе сказал сержант.

Слова сержанта как бы придали Саммерсу решимости.

— Сейчас о главном, — извинительным тоном произнес он. — Сегодня ночью с территории музея исчезли два паровоза, три паровые машины и несколько автомобилей! Исчез также дилижанс…

— Что вы думаете о возможности их угона? — подавляя зевок, спросил полицейский.

— Угона? — изумился Саммерс. — Собственного хода у них нет… А для того, чтобы их вывезти отсюда, понадобилось бы несколько железнодорожных платформ и специальные краны. Когда музей только создавался, сюда была проложена железнодорожная ветка. Она и поныне существует, но ею никто не пользуется. Во всяком случае, даже ночью незаметно такую операцию совершить невозможно, — добавил он убежденным тоном.

— Проводите меня на место происшествия, — сказал сержант. — Следует все осмотреть.

На самом деле ему до смерти хотелось поскорее лечь в постель. Но он знал, что до этого еще далеко, а на свежем воздухе ему по крайней мере должно полегчать.

Они вышли на скрипучую веранду. Лошадь при их появлении принялась кивать головой, грозясь оборвать уздечку.

— Ну, ну! — успокоил ее Саммерс. — Потерпи немного.

Они были уже на полпути к площадке со старой техникой, как вдруг заметили бегущего навстречу охранника, одетого в светло-серую униформу.