Происшествие на острове Мэн (сборник)

Настал час, когда система поиска и обнаружения космических объектов известила их о приближении к Церере.

— Будем надеяться, что Хансен сюда еще не добрался, — пошутил Федор.

После тесноты «Тунгуски» станция на планете казалась раем. Много времени ушло на перетаскивание контейнеров с оборудованием и продовольствием. Спать легли в настоящей спальне.

При расставании не возникало никаких сомнений, что через несколько недель Федор, завершив облет обширной части пояса астероидов, вновь опустится на Цереру. Вместе с Хельгой они проделают обратный путь на землю.

Вероятно, все так бы и произошло, если бы не эта посадка на Палладу. Вынужденная посадка…

Приемник неожиданно ожил, потрескивание и хрип сменились четким, синтезированным голосом робота:

— «Гефест» к «Тунгуске», «Гефест» к «Тунгуске»!

Перед полетом Федор немало потрудился над доводкой робота. Мощный лазер, способный резать самые крепкие скальные породы, был вполне надежен. Федор добавил несколько анализаторов, позволяющих производить исследования на месте, во время проходки горных пород. Броневая защита от камней и осколков была в общем удовлетворительной, но недостаточно страховала от мощных излучений. Тут трудно было что-либо изменить, но Федор добавил еще один изолирующий слой.

Все же что-то ему не нравилось. Федор еще раз придирчиво проверил все системы, пока его вдруг не осенило: голос не тот!

«Гефест» говорил каким-то монотонным, неуверенным голосом. Однако нужно отдать должное конструкторам, тембр голоса поддавался регулировке. Федор испробовал несколько вариантов, пока не добился четкости звучания с оттенком оптимизма!

И вот теперь он слышал этот голос на Палладе. «Гефест» сообщал свое местонахождение, состав грунта, напряженность магнитного поля. Главным, однако, для Федора в сообщении робота было то, что по мере продвижения на восток общий радиационный фон возрастал. В душе у Федора затеплилась надежда.

Он всматривался в широкий телеэкран, на котором открывалась панорама Паллады, передававшаяся телекамерами «Гефеста».

Косые лучи Солнца высвечивали множество мелких кратеров на поверхности, делая ее похожей на поле боя где-нибудь на Земле. По краям кратеров виднелись выбросы породы, словно это были обычные воронки от снарядов.

Федор боялся поверить в то, что его догадка могла быть верной. Один шанс из миллиона в пользу того, что природа повторила свой эксперимент именно в этом уголке Вселенной!

Повинуясь приказу космонавта, «Гефест» продолжал поиск.

Как увлеченно работал Федор среди «рифов космоса»! Ему первому из людей посчастливилось проникнуть в тайну химического состава астероидов. Некоторые из них состояли из чистого металла, словно это были остатки металлического ядра какой-то планеты. Другие содержали легкие каменистые породы, включавшие кислород и водород. Здесь было все: любые каменные породы, металлы, притом химически чистые, не требующие дополнительной обработки, катализаторы для синтеза воды…

Федор совершал бесчисленные взлеты и посадки.

А то и просто «причаливал» к небольшим астероидам, бродил по их скалистым поверхностям с молотком, как это бывало в свое время на Земле, во время студенческой практики. Он собирал образцы в сумку, с той только разницей, что здесь он работал в скафандре, а на ногах были ботинки с магнитной подковкой. Сила тяжести на астероидах не была постоянной, а изменялась от одного космического тела к другому.

С улыбкой он вспоминал пиратского босса Хансена, который, по замыслу Азимова, жил на одном из астероидов под видом… отшельника. С обратной стороны астероида находилась замаскированная база пиратских боевых кораблей, совершавших рейды на космические коммуникации Земли. Да и сам астероид был подобен космическому кораблю: снабженный гиператомными двигателями, он произвольно маневрировал в пространстве.

С Церерой он поддерживал связь каждые двадцать четыре часа. Хельга занималась на станции анализами пород, найденных на планете. Однажды она стала свидетельницей метеоритного «обстрела» планеты. Все произошло в пределах прямой видимости со станции под куполами.

— Фантастически красивое зрелище! — рассказывала Хельга во время очередного сеанса связи. — Ударившись о поверхность, метеориты поднимали огромные султаны пыльной породы. Некоторое время они стояли неподвижно, словно застывшие кадры кинематографа, затем начали медленно оседать.

— Лучше бы это красивое зрелище больше не повторялось, — мрачно заметил Федор, — латать купола на Церере дело непростое.

Запомнилась Федору посадка на зеленоватый астероид почти правильной сферической формы. Уже в воздушном шлюзе у Федора появилось предчувствие, что должно произойти что-то необычное. Так оно и случилось. Едва он ступил на зеленоватую поверхность, как понял, что под ногами — лед. Он отбил несколько кусков для анализа. В лаборатории «Тунгуски» лед растаял, превратившись в грязноватую жидкость. Анализ показал наличие большого количества окиси меди. Так Федор стал первым человеком, ступившим на остатки ядра бывшей кометы.

Вскоре после встречи с ледяным астероидом Федор обнаружил неисправность датчика расхода ядерного топлива. Заменить датчик в полете было невозможно. Пришлось садиться на Палладу. Сам ремонт не составлял технической трудности. Но когда Федор увидел показания нового датчика, у него похолодело внутри: запаса плутония оставалось лишь на один старт с Паллады в направлении Земли. Или Цереры.

Видимо, старый датчик давно вышел из строя и давал неверные показания. Бесчисленные старты и посадки в поясе астероидов поглотили слишком много ядерного горючего.

Он сядет на Цереру. Там они будут вместе с Хельгой.

Федору вдруг вспомнилась задорная песенка про альпиниста, провалившегося в трещину на леднике:

Через несколько минут Или дней — тебя спасут… Никогда, никогда не унывай!

Операция по их спасению продлится несколько недель, так что неизбежно возникнет ситуация, при которой кислорода и пищи им хватит примерно на половину срока, необходимого для того, чтобы корабль с Земли достиг Цереры.

…Однажды, во время летней практики на Сахалине, Федор с приятелем-геологом заночевал в ненастье в тайге, под разлапистой елью. Спать им, в общем-то, не пришлось, поскольку по тайге бродил косолапый, громко ломая сучья. Всю ночь друзья просидели под елью, тесно прижавшись спиной к стволу дерева и держа руки на карабинах. Каковы же были их удивление и радость, когда на рассвете они обнаружили охотничий домик в пятидесяти метрах от места своей неуютной ночевки! На стене домика были подвешены крупа и соль в полотняных мешочках, а возле печурки лежала охапка совершенно сухих поленьев…

Почему на космических станциях вроде той, что существует на Церере, не предусмотрен аварийный запас плутония? В будущем, наверное, плутоний будут оставлять в разных местах, как припасы в охотничьем домике, для сбившихся с пути и терпящих бедствие. Но это — в будущем. После того, как они с Хельгой не вернутся.

— «Гефест» к «Тунгуске»! — донесся вдруг из динамика четкий голос робота. — «Гефест» к «Тунгуске»!

Изображение местности на телеэкране теперь резко отличалось от того, которое Федор видел недавно, при первом докладе робота. Это был гористый район, изрезанный многочисленными складками.

— Нахожусь у источника повышенной радиации, — бодро докладывал робот. — Прошу команды на взятие проб…

— Даю команду на взятие проб, — эхом отозвался Федор.

У него перехватило горло от предчувствия удачи. Наконец-то!

Теперь, когда настал решающий момент поиска, космонавт оставил телеэкран включенным.

Федору, по сути дела, не доводилось видеть геологоразведочного робота в настоящем деле. Правда, однажды он присутствовал на полигоне во время испытаний различных видов скалорежущих лазеров, установленных на роботах. Предстояло решить вопрос, на каком уровне от поверхности, на которой находится робот, лазер наиболее эффективен.

Испытывались три робота, которые по конструкции были близки к «Гефесту». Разница между ними состояла лишь в уровне расположения лазера. Каждого робота поставили перед препятствием: то были нагромождения скальных пород, преимущественно гранита. Роботы должны были проделать проходы в завалах, собрать образцы и произвести на месте анализы. Первым с задачей справился робот с верхним расположением лазера. Именно такая схема была применена при конструировании «Гефеста».

На Палладе нагромождение скал было фантастическим. Федор отметил про себя, что цвет породы в этом месте светлее, чем там, где находилась «Тунгуска». Скалы были не темно-коричневыми, а светло-желтыми. Расщелины между камнями заполнены красноватой пылью.

«Гефест», видимый на телеэкране, вдруг преобразился: у него выросли хобот и хвост. Хоботом робот ткнулся в красноватую пыль и начал ее поспешно заглатывать. В то же мгновение шлейф розовой пыли вырвался из кончика хвоста. «Гефест» работал, словно огромный пылесос, готовя площадку для будущей работы.

Когда с пылью было покончено, хобот и хвост исчезли. Несколько минут «Гефест» стоял неподвижно, но, видимо, внутри его совершалась какая-то работа. Из него вдруг выдвинулась лента транспортера, металлические руки и перфоратор. В считанные минуты были сглажены малейшие неровности на площадке, достаточной для посадки корабля типа «Тунгуски». Металлические руки подбирали осколки породы, похожие на куски обожженного сахара, и укладывали их на ленту транспортера. В стороне от площадки вырос холмик битого камня.

«Гефест» снова застыл на месте. Перфоратор и руки исчезли, транспортер отодвинулся. Видимо, наступала очередь самого главного.

Федор зажмурился от яркой вспышки лазера.

Когда он смог снова открыть глаза, «Гефест» методически водил голубым лучом по поверхности площадки. Луч оставлял глубокие дымящиеся борозды…

— Плутоний в значительных количествах в природе не встречается. Его получают в ядерных реакторах, — напомнила Хельга во время их последнего разговора по радио. — На что же ты надеешься?

— На один шанс из миллиона!

— В любом случае я жду тебя здесь, — сказала Хельга так, словно находилась в гостях у подруги, на Земле, а ему предстояло заехать за женой на автомобиле.

«Гефест» проделал наклонную штольню у подножия горы. По мере продвижения в глубь горы он постепенно скрывался в ней сам. Лента транспортера выбрасывала на поверхность измельченные куски породы. В том месте, где робот начинал работу, теперь громоздились отвалы желтого камня.

Приборы показывали, что уровень радиации непрерывно возрастал. У Федора не оставалось сомнений в том, что он нашел то, что искал. И когда робот подал сигнал, что найден плутоний, у Федора уже был готов дальнейший план действий.

«Тунгуска» опустилась на поверхность Цереры в полукилометре от станции. Федор выждал, пока осядет пыль, и выбрался из ракеты. Оранжевый скафандр Хельги маячил возле самых куполов. Федор знал, что ей хочется сейчас помахать ему рукой, но конструкция скафандра не позволяет поднять руку повыше.

— Так вот, — говорил Федор, когда они наконец очутились под защитой куполов станции, — после вынужденной посадки я вспомнил об одном открытии, которое было сделано на Земле в конце 70-х годов. В Африке был обнаружен естественный атомный реактор. Несколько тысячелетий там шла цепная реакция — реактор все это время вырабатывал плутоний. Почему природа не могла повторить свой эксперимент на Палладе? Конечно, это было всего лишь предположение, но оно подтвердилось. Ты скажешь: невероятное совпадение! Правильно. Но такие совпадения случаются… А то, что на борту у меня был «Гефест», так это просто удивительное везение. Только геологоразведочный робот такой конструкции мог обнаружить плутоний и добраться до него. А потом извлечь и загрузить в реактор «Тунгуски»…

— Ты сказал «был»?

— Да, был на борту, но остался на Палладе. Он получил смертельную дозу облучения — не для себя, конечно, а для людей, и сам стал источником опасности. Так что его пришлось оставить.

— Вот она, благодарность человека разумного…

— …зато теперь на Палладе, — не дал ей закончить Федор, — имеется заправочная станция для кораблей, терпящих бедствие. Их может обслужить «Гефест». Что-то вроде дров и припасов в охотничьем домике для случайных путников…

Впервые с сотворения мира (эпизод второй)

Несколько космических ночей кряду Федору Черному снился один и тот же мучительный сон. Федор знал его наизусть, знал, что ничего страшного с ним не случится, но сновидение продолжало его терзать. Самое же удивительное было в том, что «сюжет» сна был заимствован его подсознанием у Артура Кларка.

Федор любил его рассказ «Игра в прятки»,[2] где космический крейсер охотился за человеком в скафандре на Фобосе. Казалось бы, борьба неравная: крейсер вооружен смертоносными торпедами, оснащен чувствительными приборами, способными обнаружить и более мелкие цели, чем человек в скафандре на поверхности небольшого небесного тела. Но человек в скафандре побеждает, благодаря своей недюжинной воле и смекалке, а командира крейсера еще много лет спустя тяготит сознание своей прошлой беспомощности.

В навязчивом сне Федор «играл» роль человека в скафандре. Командир крейсера охотился за ним, а он прятался от крейсера в расщелинах скал, в непрозрачной космической тени. И хотя Федор заранее знал исход поединка, этот постоянно возвращавшийся сон изнурял космонавта.

В иллюминаторы «Тунгуски» видны были яркие россыпи звезд. Корабль снова направлялся к поясу астероидов, имея на борту двух космонавтов, Хельгу Мельман и Федора Черного. Следом за ними, с отставанием в два дня, шел другой корабль того же класса — «Варнемюнде».

После памятного старта с Паллады Хельга и Федор провели на Земле около двух лет. Анализы пород, доставленных Хельгой и Федором из пояса астероидов, заставили сделать вывод, что гипотеза немецкого астронома прошлого века Ольберса верна лишь отчасти. Сотни тысяч астероидов, бороздящих просторы космоса, не могли быть остатками лишь одной когда-то погибшей планеты.

Образцы пород из пояса астероидов принадлежали разным небесным телам, сформировавшимся в особых для каждого условиях и разрушившимся при уникальных для каждого тела обстоятельствах. Где-то среди них кружили остатки легендарной планеты Фаэтон, каменные глыбы, составлявшие ее литосферу, и остатки металлического ядра…

— «Варнемюнде» к «Тунгуске»!.. — послышался из приемника чуть осипший мужской голос. Космонавт ГДР Людвиг Хенке интересовался делами на советском корабле. Потом спросил: — Когда может произойти первый контакт с астероидами?

— В прошлый раз, — неторопливо начал Федор, — контакт состоялся сразу же после того, как мы пересекли орбиту Марса. Произошло это примерно через три месяца после старта. Думаю, сейчас тоже не будет больших отклонений.

— Значит, уже скоро.

— Будем надеяться.

Людвиг был специалистом по космической сварке. Принимал участие в строительстве станции «Салют-главная». Его интересовали результаты исследований образцов пород, доставленных из области «рифов космоса» предыдущей экспедицией. Взахлеб читал научные статьи, трактовавшие о необходимости — в условиях близкого исчерпания земных ресурсов — проведения нового эксперимента по определению практических возможностей разработки полезных веществ в глубинах космоса.

…Экипажам «Тунгуски» и «Варнемюнде» ставилась практическая задача доставить на Землю вещество астероидов, представляющее ценность для экономики: редкоземельные элементы, кристаллы химически чистых соединений, драгоценные металлы. Именно в такой последовательности.

В целях экономии горючего и дефицитного места под ценный груз на обратном пути решено было, что на «Варнемюнде» полетит один Людвиг.

— Если нам встретится золото в достаточных количествах, — говорил Федор, — мы сможем привезти его столько, сколько его добывают на всей Земле в течение нескольких месяцев…

— А представь себе, что мы привезем полные отсеки чистейших кристаллов! — подхватывала Хельга. — Они ценнее золота.

— Ты забыла про алмазы, Хельга! — хохотал Людвиг. — Из них ювелиры изготовят сверкающие бриллианты!

— И бриллианты нужны! — не сдавалась Хельга. — Вам же нравится, когда женщины красивы.

— А я думаю о другом, — задумчиво произносил Федор. — Мечтаю доставить на Палладу новый двигатель с запасными частями. Чтобы там была не только «заправочная станция», но и «ремонтная мастерская».

…Шел уже третий месяц полета. «Тунгуска» шла с опережением в два дня, но в космосе — это огромное расстояние, измеряемое сотнями тысяч километров. Велись наблюдения за космосом, поддерживалась связь со станцией «Салют-главная» и между кораблями. В положенное время определялось местоположение.

Прошло еще три недели полета, прежде чем на экранах локаторов появились первые «всплески», показывавшие наличие больших твердых тел. Всплески были разной интенсивности — в зависимости от состава вещества астероидов.

— Здравствуйте, давно не виделись! — сказала Хельга, неотрывно глядя на экран.

Федор связался с Людвигом.

— Вот неувязка! — озабоченно сказал он. — Двигатель-то, который ты везешь, надо доставить на Палладу, а тут самая работа начинается…

— А вы начинайте, не стесняйтесь! — весело откликнулся Людвиг. — Мне до вас два дня топать. К этому времени, глядишь, что-нибудь прояснится.

«Салют-главная» дала Федору «добро» на начало поисковых работ.

Со времени первой экспедиции методы взятия проб вещества астероидов претерпели изменения. «Классический» способ — выход в открытый космос и работа на поверхности небесных тел в скафандрах — никто, впрочем, не отменял. Им можно было воспользоваться по усмотрению космонавтов. Но появились и более совершенные методы, позволявшие космонавтам оставаться на борту.

Их предложил сам Федор Черный. Корабль причаливал к астероиду и прикреплялся к нему, — присосками или магнитными фиксаторами, в зависимости от состава вещества астероида. В ход шли сверхскоростные буры, позволявшие тут же взять пробы, а также — прочнее закрепиться. В сложных случаях применялись скалорежущие лазеры.

…Первый астероид, к которому причалила «Тунгуска», был желто-зеленого цвета. Причаливание осуществлял Федор, Хельга манипулировала присосками. Указатель магнитного поля сразу встал на «О».

Заработал бур. Через несколько секунд был готов керн. Он поступил в приемник анализирующего устройства.

— Что там? — спросил Федор.

— Почти чистая сера.

— А я думал, мы сразу напали на золото, — пошутил Федор. — Цвет уж больно красив.

«Тунгуска» отчалила от астероида.

— Методы поиска постоянно совершенствуются, — рассказывал Федор. — Научимся определять состав небесных тел на расстоянии. А пока…

— А пока мы работаем самым испытанным способом, — рассмеялась Хельга, — «методом тыка»!