Нумерат

– Да пре-бу-дет с на-ми Вик-то-рия, – прочитала Вика по слогам, как первоклашка. – Почему Виктория? – задала она вопрос в ночную мглу.

– Ну, ты же не одна на свете с именем Виктория, верно? – заметила Асель.

– По-моему, «Виктория» на латыни означает «победа», – задумчиво пробормотал Денис.

У Вики отлегло от сердца. Она даже улыбнулась. Второй раз за день – это рекорд.

– Точно, Тимошин! Да пребудет с нами победа. Именно победа и имелась в виду, а не я.

– Ясное дело: где ты и где победа, – не прекращал ёрничать Арсений.

– Да пошёл ты, питекантроп! – Вика еле сдержалась, чтобы не наброситься на Макарова и не оторвать его белобрысую голову.

Арсений злорадно захихикал: он вознамерился попортить Вике и без того расшатанные нервы.

– Хорошо, с этим мы разобрались, – кивнул Денис и забрал у подруги листок. – Читаю дальше. Карта позволяет мгновенно попадать в дома других одиннадцати легионов по всему миру. Однако использовать карту запрещено, если это не предполагает помощи в решении уравнения.

– Ого, – Арсений хлопнул в ладоши. – С этой картой мы можем по миру путешествовать. Круто, народ! Давайте сразу в Париж заскочим.

Денис издал стон обречённости и снова уткнулся в инструкцию:

– И последнее. Команда беспрекословно подчиняется избранному нумерату то есть легионеру под номером один, который несёт полную ответственность за благополучие и существование легиона. При малейшем неподчинении или угрозе миссии командир имеет право отправить любого из легионеров на досрочное обнуление, вызвав связного. Для этого ему необходимо начертить специальным мелом на ладони цифровой знак нуля и номер легионера, которого необходимо обнулить. После этого прибывает связной. – Он помолчал и с хрипотцой добавил: – Счастливой борьбы за равновесие… – потом опустил руку с листком и скользнул взглядом по лицам товарищей.

Без сомнения, никто из них восторга от последних строк про обнуление не испытал.

– Так значит, ты типа наш главарь? – недобро прищурился Арсений. – И если тебе взбредёт в башку убрать кого-нибудь с дороги, то ты позовешь связного? Я-то наверняка у тебя первый на очереди, а?

– Ты слишком много о себе возомнил, спортсмен, – фыркнула Вика.

– Мы должны тебе беспрекословно подчиняться? – переспросила Асель, нахмурившись: в её карих глазах читалось неприятие.

Дениса и самого смущал этот скользкий момент инструкции. У него не было желания нести полную ответственность за трёх школьников, у которых ещё детство из организма не выветрилось. Он привык отвечать только сам за себя. Сам за себя. И ни за кого больше.

– Давайте так, – начал Денис, тщательно подбирая слова, чтобы не спровоцировать скандал. – Мне тоже не нравится идея вами командовать. Я ведь себя командиром не избирал. Предлагаю соблюдать другие условия инструкции и вообще забыть, что я командир, ладно? Будьте спокойны, никого обнулять я не собираюсь. – Он с угрозой глянул на Арсения. – Если вынудишь, то я лучше кулаком, а не мелом воспользуюсь, понял?

– Ладно, Тимошин, не кипятись, – успокоила его Вика. – Открывай чемодан. Я замёрзла, промокла и мечтаю уйти куда-нибудь под крышу.

– И поесть бы не мешало, – добавил Арсений. – А то я сегодня бабушкин супчик пропустил.

Звонко щёлкнул замок на чемодане, и перед ребятами предстало его скудное содержимое: журнал с яркой обложкой и названием «Туризм и кругосветные путешествия», тонкий белый брусок мела, упакованный в целлофановую оболочку, и связка одинаковых ключей (скорее всего, от входной двери дома). На самом дне лежали четыре широких чёрных браслета на липучках.

– Что за модные аксессуары? – усмехнулся Макаров, повертев в руках один из браслетов. – Прямо как у шпионов. Может, там чипы встроенные или мини-компьютеры? Типа смарт-браслеты?

– А где же карта? – Вика порылась в чемоданчике, но больше ничего не обнаружила.

– Думаю, это она. Замаскировали под журнал о туризме. – Денис провёл пальцем по глянцевой обложке журнала, открыл первую страницу и прочитал заголовок статьи: – «Пять фактов о Париже: путешествуйте с умом». – Он покосился на Арсения. – Кто там у нас в Париж-то хотел?

– Нет, ну надо же, а? И откуда этим координаторам известно о моих желаниях? – усмехнулся тот.

Вика неожиданно выхватила журнал из рук Дениса и шепнула прямо на обложку:

– Да пребудет с нами Виктория.

Денис тут же забрал у неё карту.

– Вика! Нельзя использовать её здесь!

– Да что такого будет-то? Сказано же, что мы можем попасть в свой нынешний дом.

Денис ответить не успел, остолбенев от удивления. Дождь, который вот уже около часа заливал привокзальную площадь, неожиданно прекратился. Точнее – не совсем прекратился, а пошёл… в обратном направлении, устремившись вверх, в нависшие над городом тучи. Как ни странно, люди продолжали идти мимо, спешили по своим делам и не замечали, что происходит у них перед носом.

Не веря собственному зрению и поморгав для верности, Денис оглянулся вокруг: лужи стремительно уменьшались, здания, припаркованные автомобили, скамейки становились сухими, отпуская в воздух тяжёлые капли влаги. Даже порядком вымокшая одежда и волосы стремглав иссушались, будто под феном.

– Что это? – Арсений задрал голову, разглядывая ночное небо.

– Дождь пошёл вспять… – Вика выставила ладонь и в изумлении наблюдала, как крошечные капельки дождя с её руки полетели прямо к звёздам.

Денис почувствовал, что асфальт под ногами теряет твёрдость, становится мягким и податливым, словно ковёр с толстым ворсом.

– Что происходит? – Денис потоптался на месте: подошвы утопали в асфальтовом месиве, но на вид асфальт оставался тем же асфальтом. И чем дольше ноги были неподвижными, тем вязче становилась его поверхность, кроссовки затягивало внутрь, засасывало, как в болоте.

– Кажется, свойства вещей меняются на противоположные, – предположила Асель. – То, что было мокрым, становится сухим…

– То, что было твёрдым, становится мягким и даже жидким, – подхватил Денис, еле-еле выдёргивая ногу из асфальта, теперь напоминающего жуткую каменную трясину.

Фонари, освещавшие привокзальную площадь, заискрились и с громкими хлопками перегорели один за другим, погружая в темноту всё вокруг.

Издали послышался утробный гул, как из турбин самолёта. Он ежесекундно нарастал, усиливался, окутывал, ощущался кожей. Звук будто касался ледяными пальцами, шарил по шее и рукам, забирался под футболку и бродил по телу.

Денис оцепенел, как и все остальные.

– Что делать будем? – забеспокоился Арсений, мгновенно став серьёзным.

– Карта, – выдавил Денис.

Журнал с яркими картинками в его руках вздрогнул и затрясся, страницы под обложкой замерцали. Их количество увеличивалось и увеличивалось, пока журнал не разросся до увесистого тома. Обложка из глянцевой превратилась в запыленную и поеденную молью.

Через минуту Денис сжимал уже не современный журнал о туризме, а старинный фолиант, испещрённый странными знаками, больше похожими на алгоритмы, иксы и игреки, знаки сложения, вычитания, умножения и деления, дробные числа и схемы.

– Это что за крестики-нолики? – открыл рот Арсений.

Асель подошла ближе, заглядывая Денису за плечо.

– И как пользоваться этой картой?

Денис раскрыл фолиант. Тот жалобно скрипнул, как старая покосившаяся дверь, толстые пыльные страницы зашуршали, заливая светом лица ребят. Книга содержала карты городов по всему миру. На некоторых из них крестом обозначались дома легионеров.

– Смотрите, Париж, – шёпотом произнесла Вика.

Очки её опять съехали на кончик носа, но она даже не заметила.

– Париж, – эхом повторил за ней Арсений.

– И Шанхай, про который говорил Пифагор. – Денис листал дальше. – Мельбурн, Нью-Дели, Осака, Прага, Лондон…

– И Москва, – добавила Асель.

– Вот это да-а-а, – с трепетом выдохнул Денис и провёл ладонью по шершавой желтоватой странице с картой Москвы.

Бумага откликнулась на его прикосновение мутноватым свечением и прильнула к ладони, как ласковая кошка.

– Денис, поищи наш город, – попросила Асель.

– Вот он.

Перед глазами предстала карта крошечного городка.

– Смотрите: Первомайский, Железнодорожный, Центральный, – заулыбался Денис, узнавая родные места. – А вот река. Мост. И наш новый дом.

Ярко-красный крестик отмечал точку на окраине города, в районе элитных дач.

– Ну что, двинем? – спросил Денис у товарищей, стараясь сохранять уверенность и спокойствие, хотя выходило не очень.

– Давай, нумерат, перенеси нас в дом мечты, – сдавленно хохотнул Арсений. – Твои подданные желают отдохнуть и свалить подальше от всех этих странностей.

– Вряд ли странности на этом закончатся, – нахмурилась Асель.

Одним нажатием пальца на крестик завершился тот суматошный апрельский день. Четвёртый легион исчез с привокзальной площади в сизом плотном тумане. Фонари вновь вспыхнули ярким светом. Дождь, будто вспомнив про гравитацию, обрушился на город, заливая здания и автомобили с новой силой и покрывая лужами уже успевший подсохнуть асфальт.

9. Дворец эпохи рококо

Понедельник, 5-апреля, 09:15

«Нумерат, нумерат… Чёрт бы побрал этих нумератов, – настойчиво пульсировало в висках. Денис подставил голову под тугие холодные струи душа и прикрыл глаза. – Почему я? Мне такая ответственность ни к чему… Может, бросить всё?»

От ледяной воды жаркие баталии в голове поуспокоились, давление беспорядочных мыслей на черепную коробку снизилось, но состояние осталось прежним – полнейшая растерянность и свирепая ненависть ко всему, что связано с координаторами, цифрами, математикой, уравнениями и словом «нумерат».

Денис не хотел быть главой команды, не желал отвечать за кого-то ещё кроме себя самого, а ему приписали следить за легионом неуравновешенных подростков и решать вместе с ними задачки, памятуя о злосчастном обнулении. Да таких разных по характеру людей, как его новоиспечённые легионеры, вообще объединить невозможно! Это как смешивать воду и масло – бред.

Душ шумел и отдалённо напоминал дождь, летний ливень. Вода скользила по телу, успокаивая нервы, возвращая ясность ума. Желание послать всех к чертям постепенно теряло силу, уступая место отстранённому хладнокровию. Мысли, точно папки и файлы в компьютере, перераспределились, сложились в стройные ряды, цели разбились на мелкие и чёткие задачи.

Из ванной Денис вышел с олимпийским спокойствием, выдержанный и бесстрастный. Самообладание снова вернулось к нему, будто сегодня предстоял обычный экзамен, а не бой за равновесие с риском для жизни.

В спальне он переоделся в чистую одежду: светло-серую рубашку и джинсы, которые обнаружил в массивном платяном шкафу среди многочисленных отглаженных костюмов и брюк. Подумав с секунду, вместо чёрных туфель, что рядком выстроились в специальном отделении для обуви, решил надеть любимые кроссовки, порядком потрёпанные, зато удобные.

Денис даже не удивился, когда на столике у кровати обнаружил несколько упаковок с контактными линзами. Надо же, координаторы предусмотрели всё, в том числе и близорукость нумерата-новичка.

Свой досадный оптический изъян Денис ненавидел, очки носить стеснялся, поэтому корректировал зрение с помощью глазных линз – незаметных и комфортных. Был у них единственный минус – перед сном их приходилось снимать, и в этот момент Денис ощущал себя слепым беззащитным кротом.

Стоя перед зеркалом, он вставил линзы в глаза привычным движением, поморгал, пригладил ещё влажные волосы ладонью и застегнул наручные часы. Глубоко вздохнув, взглянул на брусок мела в целлофановой обёртке, что лежал на тумбочке. На ум без приглашения пришло слово «обнуление» – неприятное, мерзкое словцо. Денис сунул в задний карман тетрадный листок с уравнением и вышел из комнаты.

По широкому коридору разливался мягкий свет многочисленных светильников и бра. Пол покрывал толстый зелёный ковёр, он скрадывал звук шагов. Денис проскочил мимо дверей с номерами легионеров и спустился вниз, в гостиную.

Там его уже ждали.

– Тимошин, ну наконец-то! Сколько можно плескаться в ванной? – Вика с тревогой посмотрела на друга.

Она сидела как на иголках. И ожидала от Дениса действий. Все ожидали от него действий. Он ведь теперь нумерат. Денис догадывался: ребята противились его статусу командира лишь из вредности, ведь на самом деле куда лучше, когда есть командир. На него можно свалить решение проблем и вину в случае провала.

Начинался понедельник. После плотного завтрака легион устроился в просторной гостиной с огромным камином, антикварной мебелью, тяжёлыми громоздкими шторами, роскошными диванами и креслами, рельефным декором по стенам и фресками на сферическом высоком потолке.

Денис не разбирался в архитектурных стилях, но согласился с Викой, когда та окрестила их новый помпезный дом дворцом эпохи рококо. Случилось это сегодня ночью. Мгновенно покинув холодную привокзальную площадь, они очутились посреди гулкой гостиной, обставленной, словно для королевской семьи.

– Посмотрите, какая сложная резьба по мебели, позолота, лепнина, узорный паркет. А вон там многоярусная люстра, – восхищалась тогда Вика, и впервые Денис разглядел на лице вечно мрачной подруги полуулыбку, говорящую: «А жизнь не так уж скучна на самом деле, порой нужно просто выйти из комнаты».

Дом утопал в зеркалах, обрамлённых золочёными рамами, сотнях подсвечников и статуэток.

– Как в музее, – благоговейно выдохнула Асель.

– Куда подевался старый добрый хай-тек? – поник Арсений. – Где музыкальные установки с сабвуферами по всему зданию? Где огромный домашний кинотеатр? Где минимализм и инновационные компьютеры? Если у координаторов хватило денег на эту роскошную фигню, то почему они не позаботились о вещах, необходимых современным людям?

– Тебе зачем компьютер? – покосилась на него Вика. – В игрушки играть?

– А если и в игрушки? – вздёрнул подбородок Макаров. – Компьютерные игры, между прочим, – отличный способ отвлечься от суетности реального мира, потребность человека, живущего под гнётом цивилизации. Иррациональность, экзистенциализм, квинтэссенция и всё такое.

– Интересно, долго ты умные слова заучивал? – съязвила Вика. – Такие прожигатели жизни, как ты, от суетности мира не устают, чего вам расслабляться-то? Хотя согласна, старинные замки не для тебя.

– Зато тебе они приглянулись, лузерша. Буду звать тебя мадам де Помпадур, – осклабился Макаров. – Пом-па-ду-у-ур-р-р-а-а-а, – повторил он, растягивая слово, смакуя его на языке, чтобы уж наверняка испортить Вике настроение.

За весь прошлый день, что Денис провёл в обществе новоиспечённых легионеров, он привык к постоянным перепалкам Вики и Арсения, а также к загадочному молчанию Асель. Про себя он называл её Шахерезадой. Она была красива, завораживающе красива. Так же красива, как и недоступна, далека, холодна, немногословна.

Она не жаловалась, что бы ни происходило. Практически всё воскресенье Асель была одета в одну больничную пижаму, но Денис ни разу не слышал от неё слов недовольства по этому поводу.

Денис с досадой отмечал, что Асель понравилась ему с первого взгляда. Почему с досадой? Он чувствовал, что эта странная девушка терпела его присутствие лишь по одной причине – на нём метка, как и на ней. Он не являлся для неё объектом восхищения, как для Наташки Егоровой. А хотелось бы.

Придя к такому неутешительному выводу, Денис старался не думать об Асель совсем, чтобы не травить душу. Он не заводил с ней разговоров без особой необходимости и якобы не замечал.

Кого-кого, а уж себя-то он знал прекрасно: если позволить собственной голове думать об Асель, – прощай, его самообладание, а этого допустить нельзя. Теперь Денис – нумерат, не имеющий права на ошибку. И на нём чудовищный груз ответственности.

– Ну что, командир, откроем уравнение? – предложил Арсений, раскачиваясь в старинном кресле-качалке с позолоченными подлокотниками у потрескивающего дровами камина.

Макаров выглядел свежим и отдохнувшим. Он, кстати, тоже переоделся. На нём была белая футболка с рисунком-кляксой на груди, светло-голубые джинсы и кеды. Арсений заложил руки за голову и по-хозяйски развалился в роскошном кресле.

– Все отдохнули, выспались, освежились. Пора бы и уравнения порешать, а? – промурлыкал он.

– Да, хотелось бы узнать, что в той бумажке, – кивнула Вика.