Нумерат

– Я об этом как-то не думала… Вообще-то, я тебе про лекарства говорила. Для деда Макара.

Денис задумался, не придав значения ответу Асель. Он боялся разрушить еле уловимое, как мираж, решение, рождающееся в голове, хватался за него, точно за ускользающий хвост ящерицы, поэтому продолжал сыпать предположениями, разговаривая фактически сам с собой:

– Логично, что с мальчиком связан его дед Макар, который стремится к нулю, то есть – к смерти. Также мальчик связан со своей матерью, которая, вероятно, является первой переменной. – Денис вскочил. В пылу решения задачи в нём проснулся горячий азарт. – Вычитание этих переменных из одного целого равно смерти ребёнка! Возможно, вычитание означает отъезд или смерть, а «одно целое» – это село Трескуново… – Он наконец посмотрел на Асель, будто только что заметил её присутствие.

Та сидела на ступеньке, подпирая щёку ладошкой, и внимательно наблюдала за тем, как Денис выстраивает логическую цепочку из умозаключений, известных лишь ему одному.

– Не зря именно тебя выбрали нумератом, – произнесла Асель сухим бесцветным голосом. В руках она всё ещё держала скомканный обрывок бумаги. – Похоже, ты способен придумывать решение, даже когда рядом человек умирает.

– А что я, по-твоему, должен делать? Бегать вокруг больного старика и возносить к небу руки? – пробурчал Денис: обвинения Асель ему показались лишёнными смысла. – Я отправил Вику и Сеню на метеостанцию, что ещё надо? А уравнение требует решения, разве нет?

Асель качнула головой и поднялась.

– Нет, Денис. Решение от нас требуют координаторы, а не уравнение.

– Но обнуление…

– Не ты ли говорил сегодня утром, что правила координаторов направлены на то, чтобы мы из страха беспрекословно им подчинялись? Ты не думал, что обнуление – всего лишь уловка, кнут дрессировщика?

– На себе хочешь проверить свою теорию? – вспыхнул Денис. – Я за ваше благополучие отвечаю, и за тебя тоже отвечаю! Я хочу, чтобы все остались живы!

– А я хочу, чтобы нумерат нашего легиона был человеком, а не счётной машинкой! – выпалила Асель.

Не дав Денису и рта раскрыть, она выскочила за ворота, хлопнув калиткой.

Денис в яростном гневе пнул ступеньку. Чёртовы уравнения, чёртовы цифры, чёртово равновесие! Кому всё это нужно? И Асель хороша! Разобиделась. Денис решил больше не позволять ни Асель, ни кому-то другому указывать, что ему делать.

Далёкий призыв прилетел неожиданно, всколыхнув прогретый воздух двора. И мгновенно стёр из памяти обещания, данные самому себе минуту назад.

– Дени-и-ис! Денис! – Это был голос Асель, срывающийся на истеричный крик, – крик, смешавший в себе отчаяние, страх, чудовищный, еле выносимый ужас.

Денис вылетел на улицу, вертя головой по сторонам, выискивая глазами подругу. Она стояла посреди дороги, метрах в пятнадцати от него. Девушку трясло, просто колотило, это было заметно даже на расстоянии.

Денис кинулся к ней.

– Что случилось? Что? – Он обхватил её трясущиеся плечи руками, бегло оглядел с ног до головы: вроде, всё цело. Но в глазах застыло что-то жуткое, чёрное. Чего же она так напугалась средь бела дня?

Асель сбивчиво забормотала:

– Она пыталась меня схватить… пыталась схватить. Я бежала быстро, как могла, но она… она была быстрее. У неё такие странные ноги… как у животного. Когтистые и бесшумные… И глаза в огне…

Асель бормотала и бормотала, даже не переводя дыхания. Точно торопилась исповедаться. Лицо её побледнело, застывшие глаза наполнились слезами, губы дрожали. В руках она теребила тот самый обрывок из записной книжки с названием препарата для деда Макара. На рукаве светло-бежевого пальто в районе плеча Денис заметил след, будто кто-то грязной огромной рукой прикоснулся.

Он прижал Асель к себе и легонько приобнял. В носу защекотал приятный запах её шампуня. Кажется, земляника или какой-то ягодный коктейль.

– Успокойся, чего ты? – шепнул Денис, крепче прижимая девушку к себе. – Никто не посмеет тебя тронуть. – Он оглядел пустынную улицу. – Видишь, никого нет.

Асель перестала дрожать и подняла на Дениса глаза. Страх в них сменился удивлением.

– Она тебя испугалась! Она испугалась!

– Кто – она?

– Та самая старуха, что мне укол сделала. Помнишь, я рассказывала? Это она стояла у моей кровати, перед тем, как я на мост пошла. Это она! – Осознав, что стоит посреди улицы в объятиях парня, с которым недавно повздорила, Асель отпрянула от Дениса и для верности даже отступила на пару шагов. – Почему она тебя испугалась?

Денис пожал плечами.

– А она, вообще, была? Может, тебе привиделось? У тебя посттравматический шок не прошёл. Ну, после прыжка с моста.

Карие глаза Асель сверкнули бешенством.

– Шок? Считаешь, я вру?!

Судя по всему, Асель не врала. Испуг был настоящий. Да и последующий гнев – тоже.

Денис потёр лоб, взъерошив чёлку.

– Ладно, ладно. Верю. Расскажи подробнее, как это было.

В ответ – молчание и взгляд, полный снисходительного презрения.

Денис поник: чем дольше он общается с Асель, тем сильнее она его ненавидит. За что он удостоился такой чести? Ясно, за что… За то, что Асель приходится ему подчиняться, за то, что он бездушный математик, за то, что судьба связала их вместе, не спросив разрешения, за то, что он её нумерат Но могла бы хоть чуть-чуть быть с ним помягче: всё же он вытащил её из реки.

Денис задрал голову, глянув на пестреющее обрывками облаков небо. Низкое солнце слепило глаза.

– Асель, пожалуйста. Не молчи. Мне надо знать, что конкретно произошло. Если за тобой гналась та самая старуха с красными глазами, то, – он понизил голос, – это означает, что нас выследили дефекторы. По крайней мере, один.

– Я сходила к соседке, лекарства у неё не оказалось, – поборов гордыню, начала рассказывать Асель. Она попыталась стереть грязный отпечаток, что оставила рука старухи на её пальто, но ничего не вышло. Вздохнув, Асель продолжила: – Потом услышала за спиной шёпот… такой… могильный, скрипучий. Кто-то шептал: «Будешь нашей, будешь нашей». Я обернулась и увидела её, ту старуху с огненными глазами. Я… я перепугалась и побежала, а она следом. И всё шептала и шептала на ухо, не отставала ни на шаг. Потом схватила меня за плечо… И я закричала. Не помню, что, но громко закричала.

Асель задохнулась от собственного рассказа, будто многокилометровую дистанцию пробежала.

– Ты кричала моё имя, – напомнил ей Денис, наслаждаясь моментом. – Ты кричала: «Денис! Денис!».

– Ну и что с того? – поморщилась Асель. – Если бы рядом был Арсений, то я кричала бы его имя.

Самодовольство Дениса слетело в миг. «Один-ноль» в пользу Асель. Ладно, пусть так. Факт остаётся фактом: в безумном страхе красотка звала на помощь именно его, а не кого-то другого.

– Пошли, не стоит тут светиться.

– А как же наши? Вдруг старуха на метеостанцию отправилась? Их-то она не испугается, как тебя. Ты же один у нас такой особенный.

Опять укол в адрес нумерата. Как бы между прочим, с холодным расчётом.

– Хорошо, – с кислой миной ответил Денис. – Пойдём на метеостанцию. Только учти, наш поход затянется на пару часов. Как-никак десять километров идти. Надеюсь, что встретим остальных по дороге. Где там тропинка? – Он обернулся на холм и лесок у его подножия. Приметив узкую тропку среди деревьев с ощетинившимися голыми ветвями, сообщил: – Скоро начнёт темнеть, поэтому надо разобраться с уравнением быстрее, ещё ведь домой возвращаться.

– Говоришь так, будто это долго, – усмехнулась Асель. – Где, кстати, карта?

– В надёжном месте. – Денис похлопал по карману куртки, где покоился свёрнутый в трубочку журнал о туризме. – Идём. – Он направился к тропинке, стараясь на Асель не смотреть и не оглядываться назад.

Особого значения появлению дефектора Денис не придал. Раз существо его испугалось, то можно спокойно продолжить поиски переменных. Втайне он был даже признателен красноглазой старухе. Благодаря её стараниям Асель позволила себя обнять, подпустив ненавистного нумерата на максимально близкое расстояние.

Асель оставалась для Дениса загадкой, которую разгадать невозможно, и уж тем более решить, как задачу, используя правила и логику. Какая тут логика? По сравнению с Асель даже странная Вика была образцом самого логичного и понятного существа на Земле.

12. Укол дефектора

Понедельник, 5-е апреля, 16.00

С высоты холма открывался впечатляющий вид. По долине лентой вилась река с кромкой ещё нерастаявшего льда у берегов. Скруглённые на макушках горы длинными грядами тянулись на горизонте и терялись в мареве низких облаков. Солнце клонилось к холмам, возвещая о скором вечере и предстоящей прохладе.

Денис ждал, пока его догонит Асель. Она заметно отставала, её силуэт маячил на извилистой тропе, роняя вытянутую тень. Минут через десять Асель наконец достигла вершины холма. Денис решил, что надо бы дать девушке передохнуть, прежде чем спускаться вниз, к роще.

Он уселся на сухую траву прямо у тропы и уставился с холма вниз.

Тяжело дыша, Асель плюхнулась рядом.

– Как же я устала…

– Пять минут отдохнём и пойдём дальше, – негромко сказал Денис, подставляя лицо солнцу и прикрывая глаза на манер местного рыжего кота.

– Как твоя нога, кстати?

– Лучше. Почти забыл про неё.

Асель, глубоко вдохнув носом свежий лесной воздух, промурлыкала:

– Наслаждение. Так и хочется остановить мгновение, никуда не спешить. Чувствуешь, пахнет чабрецом?

Денис приоткрыл глаза и покосился на блаженное лицо девушки.

– Думаешь, я знаю, как пахнет чабрец?

– Ты многое теряешь, нумерат Как-нибудь я угощу тебя чаем с чабрецом.

Денис поморщил нос.

– У меня есть имя, если ты забыла. Не называй меня нумератом. В твоем понимании это синоним слова «идиот» или ещё чего похуже.

– Нет, это в твоём понимании, – парировала Асель.

Денис резко поднялся.

– Ты, я вижу, отдохнула? Тогда пошли. – И размашисто зашагал вниз с холма.

У подножия горы с южной стороны плотным частоколом росли берёзы, целая роща. Белые, потрескавшиеся снизу стволы напоминали старый белёный забор, покосившийся и дырявый. Ярко-коричневые тонкие ветви, набухшие почками, свисали почти до самой земли. Кое-где ещё лежали оплавленные солнцем островки снега. Наверняка летом роща выглядит куда симпатичнее, но даже сейчас пейзаж отдавал романтикой и стихами Есенина.

– Мне кажется, в твоей теории что-то не сходится, – услышал Денис за спиной и обернулся.

Его догоняла Асель. Она так забавно спотыкалась, что Денис не сдержал злорадной ухмылки. Чёрные колготки спутницы до самых колен покрывали цепкие колючки сухого чертополоха.

– Ты что хочешь сказать? – уточнил Денис, дожидаясь девушку. – Что не сходится?

– Я про уравнение. – Асель щелчком отправила ощетинившийся цветочек в воздух. – Ты сказал, что считаешь первой переменной мать мальчика Коли, а второй переменной деда Макара, верно?

Денис кивнул и сощурился, внимательно слушая Асель.

– А мне кажется, что первой переменной является сам Коля, – продолжила та.

– Объясни.

– Ну вот смотри. Первая переменная появилась из союза двух отрицательных чисел, но определена задачей, как положительная. Колька положительный? Думаю, да, ведь он ещё ребёнок и ужасных пакостей натворить не успел. А появился Колька из союза двух не очень хороших людей, которых можно назвать отрицательными. Отец его был алкоголиком, а мать собралась отдать мальчика в детдом. – Асель практически очистила колготки от цепких цветков.

– А дед Макар? – нахмурился Денис.

– Думаю, с дедом Макаром ты не ошибся.

– Тогда о смерти какого ребёнка говорилось в уравнении? Больше никаких детей в селе нет.

Асель дёрнула плечом.

– Не знаю. Надо бы поговорить с матерью Коли, вероятно, она расскажет что-то важное.

– Поговорим, – хмуро согласился Денис и зашагал по тропинке, ведущей через рощу.

Он злился на Асель: она разрушила его стройную теорию. С другой стороны, интуиция подсказывала, что в его решении есть брешь, пробел, что он упустил какие-то детали. Слишком мало информации, чтобы уловить все нюансы жизни населения Трескуново.

– Думаю, ты права. Не сходится, – произнёс Денис как можно отчётливей и громче, чтобы Асель, шедшая позади, услышала его слова и прониклась благородством нумерата.

В ответ – лишь тишина. Сердце сковало в неприятном предчувствии.

Денис оглянулся.

– Асель?

Девушка стояла далеко от него, у самого входа в берёзовую рощу. Денис прищурился, не совсем доверяя собственному зрению и линзам, но, кажется, за спиной девушки возвышалась старуха, высокая и крупная, облачённая в выцветшую куртку-балахон и длинную чёрную юбку. Из-под юбки торчали когтистые перепончатые лапы, как у динозавра.

Придя в себя, Денис кинулся к Асель, застывшей в ужасе.

– Эй! – крикнул он. – Отпусти её!

Старуха засмеялась. Звук тысяч взбесившихся скрипучих дверей заполонил рощу. Денис приближался, и хохот старухи становился громче и неприятнее. На сморщенном тёмно-сизом, точно высохшая уличная грязь, лице горели огнём глаза. Старуха обхватила Асель руками, точнее, тем, что было у неё вместо рук, – мерзкого вида сгустком осьминожьих щупальцев болотного оттенка. Они жадно поглаживали плечи Асель и вились у её шеи, то сжимая хватку, то снова ослабляя её.

– Де… нис… – выдохнула девушка.

– Не подходи, нумерат! – пригрозила старуха и тут же тиски щупалец сжали несчастную жертву.

Асель захрипела, хватая ртом воздух.