Городские цветы (Конец водной феерии)

— И-и-и! Родныи вы мои-и!

Причитаний, во всяком случае, нам хватит с избытком. А там поглядим!

— Ну что? Много наторговал? — стал цепляться батя к нашему другу. — Так угощай гостей!

Напряженная ситуация. Я мог бы сказать, что Коля-Толя, безусловно, наторговал кое-что… но все это ушло на нас, на наше спасение. Мы переглянулись с Федей. Он крякнул. Кто ж нам поверит, глядя на нас? Рванина рваниной!

Вдруг подул легкий ветерок, и откуда-то сверху, с макушки тополя с отпиленными ветками, что-то полетело… розовое… зеленое… Листья? Летели зигзагами, но уж больно заковыристыми… влетели в окно… Деньги! Вместе с мухами, однако, вернулись к нам!

Родители восхищенно переглядывались: добытчик! — а Коля-Толя, главный казначей лосиной ноги, наоборот, вел себя хмуро: деловито сгреб деньги, вместе с мухами сунул за пазуху. Помедлив, как оно и положено, вынул одну ассигнацию, протянул отцу.

— Распорядись, батя!

— Ну так сбегай тогда! — гневно скомандовал отец другому брату, Толе-Коле, раскинувшему тапочки по дивану.

— Да пожалей ты его! — запричитала Клавдея Петровна. — Пусть отдохнет!

— Я сгоняю! — поднялся я. В дверях я переглянулся с Никитой: — А давай считать все это большой удачей?

— А давай!

— Маша! Пробей молодого человека! — в подвальном магазине, пронзенном лучом, крикнула продавщица.

И Маша пробила меня.

…Ночью, на кухне, через десять лет, я пишу это и жадно пью воду: жажда прям как тогда. Рядом вожделел кактус… напоил и его!

…Когда я вернулся, братанов, а также Никиты на месте не было. Не утерпели!

Федя и Алексей Иваныч степенно играли в шахматы.

— Городски-и цви-ты! Городски-и цви-ты! — пели Клавдея Петровна и Люда. Игорек подпевал.