Пять ночей у Фредди. Серебряные глаза

У нее даже слегка закружилась голова: она столько лет старалась не вспоминать обо всем этом, шарахалась от этих мыслей, как от ядовитых змей. А теперь, выговорившись, девушка чувствовала себя странно, словно сделала что-то плохое. И в то же время только что пережитые воспоминания оставили после себя какое-то неопределенное чувство, пожалуй, даже радость. Пусть память о тех временах ненадежна, пусть она таит в себе ловушки и западни, и все же это драгоценные воспоминания.

– Извини, – пробормотала Чарли. – Больше ничего не помню.

– Нет, все равно это просто потрясающе. Поверить не могу, что ты так много вспомнила спустя столько лет, – сказал Джон. – Я не хотел на тебя давить, – добавил он немного застенчиво, потом задумчиво нахмурился. – А что за песенка?

– Думаю, та самая, под которую танцевали «У Фредди», – ответила Чарли.

– Нет, я про ту песню, которую они пели в машине.

– А-а-а… Не знаю, смогу ли я вспомнить. Это была не совсем песня, понимаешь? Просто одна фраза. – Девушка закрыла глаза, представляя машину и затылки сидевших на передних сиденьях родителей. Потом помолчала, надеясь, что подсознание подскажет ответ. Так и случилось. Чарли напела простенький мотивчик на шесть нот.

– Мы вновь в гармонии, – спела она. – И знаешь, у них получалось очень гармонично.

Чарли умолкла, даже сейчас ей было неловко за родителей. Джон поглядел на нее озадаченно, а потом оживился.

– Слушай, к северу отсюда есть городок Нью-Хармони.

– Ха, – только и сказала девушка. Она еще раз мысленно проиграла простенький мотивчик, надеясь, что это поможет вспомнить что-то еще, но безрезультатно.

– Мне казалось, что, вспомнив песню, я вспомню и все остальное, но увы. – Она развела руками. – Прости. Я хочу сказать, слова вроде бы правильные, но все равно звучит как-то не так.

Чарли расстроенно замолчала, а Джон опять с задумчивым видом нахмурился.

– Идем, – сказал он, протягивая ей руку. Чарли потерла щеку, вздохнула и посмотрела на юношу, наконец кивнула и, грустно улыбнувшись, поднялась на ноги.

– Подождем, пока остальные проснутся? – спросил Джон, когда они вернулись на парковку перед мотелем.

– Нет, – с внезапной горячностью возразила Чарли. – Не хочу втягивать в это остальных, – добавила она тише. От одной мысли о том, что придется посвятить остальных в историю ее раннего детства, девушке стало не по себе. Слишком рискованно: это очень личные переживания; она понятия не имела, как приятели отреагируют на эту историю, как она сама себя поведет. Лучше обойтись без лишних глаз.

– Ладно, – согласился Джон. – Поедем вдвоем.

– Да, вдвоем.

Чарли зашла в мотель и взяла ключи от машины, стараясь двигаться тихо и никого не разбудить. Она уже шла обратно к двери, как вдруг Джейсон открыл глаза и уставился на нее, словно не узнавая. Чарли приложила палец к губам.

Мальчик сонно кивнул и опять закрыл глаза, а Чарли торопливо вышла. На улице она передала ключи Джону и села на пассажирское сиденье.

– Тут есть карта, – заметила она, рывком открывая бардачок. Наружу вывалилась куча грелок для рук, несколько наборов сухпайков и искомая карта.

– Я смотрю, твоя тетя не дремлет, – улыбнулся Джон.

Чарли принялась рассматривать карту, едва не утыкаясь в нее носом. Нью-Хармони оказался маленьким городишком, расположенным в каком-то получасе езды от мотеля.

– Поработаешь навигатором? – спросил юноша.

– Так точно, капитан! – фыркнула Чарли. – Выезжай с парковки и поверни налево.

– Спасибо, – с оттенком сухой иронии ответил Джон.

Они пересекли город и выехали за его черту; они отъезжали от Харрикейна все дальше, и расстояние между стоявшими по обеим сторонам дороги домами все увеличивалось. Каждый дом стоял отдельно и соединялся с остальными только линией электропередачи. Чарли как загипнотизированная смотрела на бесконечную вереницу телефонных столбов, которая, казалось, никогда не закончится, потом моргнула, приходя в себя. Впереди на горизонте возвышались горы, древние и темные на фоне ярко-синего неба; горы казались самой прочной и реальной частью пейзажа, и, наверное, таковыми и являлись. Молчаливыми наблюдателями стояли они здесь задолго до того, как построили все эти дома и проложили дорогу, и будут стоять, когда и дома, и дорога исчезнут.

Наконец Чарли отвернулась от окна и посмотрела на Джона. Словно почувствовав ее взгляд, юноша сказал:

– Славный денек.

– Ага, – согласилась Чарли. – Я и забыла, как здесь красиво.

– Угу.

Какое-то время Джон молчал, потом искоса поглядел на нее; Чарли не поняла: то ли он смущается, то ли просто следит за дорогой.

– Странно, – проговорил наконец Джон. – Когда я был ребенком, эти горы меня немного пугали, особенно когда мы ехали на машине после захода солнца. Мне казалось, что они нависают над нами, как жуткие чудовища. – Он рассмеялся, а Чарли – нет.

– Я знаю, что ты имеешь в виду, – сказала она и широко улыбнулась юноше. – И все же мне кажется, что это просто горы. Слушай, – вскинулась она вдруг, – а ведь ты-то не рассказал мне про свою историю.

– Мою историю? – Джон бросил на девушку быстрый и немного нервный взгляд.

– Ага, ты же говорил, что один из твоих рассказов опубликовали. Про что была та история?

– Да ведь опубликовали-то всего-навсего в местном журнальчике, – неохотно пробормотал Джон. Чарли ждала, и он все-таки продолжил: – Рассказ назывался «Желтый домик». Там про одного мальчика. Ему десять лет. Родители постоянно ругаются, и он боится, что они надумают развестись. Они ссорятся, и мальчик подслушивает, как они бросают друг другу в лицо оскорбления; тогда мальчик прячется в своей комнате и закрывает дверь, но и там слышит крики родителей.

Тогда он начинает смотреть в окно, на дом напротив. Шторы на окне приоткрыты, и мальчик видит, что происходит внутри. Он смотрит, как жильцы входят и выходят из дома, и начинает придумывать истории про тех людей, представляет, какие они, чем занимаются, и некоторое время спустя те люди уже кажутся ему более реальными, чем собственная семья.

Он снова быстро глянул на Чарли, словно пытаясь определить ее реакцию, и девушка улыбнулась. Джон продолжил рассказ.

– И вот наступает лето. Мальчик с родителями на неделю уезжают, а когда возвращаются, оказывается, что жившая через дорогу семья переехала. Ничего не осталось, только табличка «ПРОДАЕТСЯ», выставленная перед домом.

Чарли кивнула, ожидая продолжения, но Джон только застенчиво поглядел на нее и сообщил:

– Конец.

– Ой, – вздохнула девушка. – Как грустно.

Юноша пожал плечами.

– Ну да. Зато теперь я работаю над историей повеселее.

– И о чем она?

Джон широко улыбнулся.

– Секрет.

Чарли улыбнулась в ответ. Как прекрасно вот так ехать вперед, к линии горизонта. Она открыла окно и выставила наружу руку, наслаждаясь свежестью бьющего в ладонь воздуха. «Это не воздух мчится мне навстречу, это мы летим», – подумала она.

– А что насчет тебя? – спросил Джон.

– А что такое? – переспросила Чарли, продолжая играть с ветром.

– Брось, расскажи, как живется нашей Чарли?

Девушка улыбнулась и снова сложила руки на коленях.

– Не знаю, – призналась она. – Довольно скучно. – В глубине души Чарли не хотела рассказывать Джону о своей жизни по той же причине, по которой хотела сейчас находиться с ним рядом: не хотела смешивать свою старую жизнь с новой. Но Джон поделился с ней настоящим, личным, и теперь Чарли чувствовала себя обязанной сделать ответный шаг.

– Все нормально, – сказала она наконец. – Моя тетя очень классная, хотя порой смотрит на меня так, словно не понимает, откуда я взялась. В школе все хорошо, у меня есть друзья и все такое, но все это кажется временным. У меня остался только год, но кажется, будто я уже уехала.

– И куда ты поедешь? – поинтересовался Джон.

Чарли пожала плечами.

– Если бы я знала. Наверное, в колледж. Не знаю, что делать дальше.

– Думаю, этого никто не знает, – заметил Джон. – А ты?.. – Юноша вдруг оборвал себя на полуслове, но Чарли слегка подтолкнула его локтем.

– Я – что? – поддразнила она. – Думала ли я о тебе?

Джон покраснел, и Чарли немедленно пожалела о своих словах.

– Я хотел спросить, видишься ли ты со своей мамой, – тихо проговорил юноша.

– А-а-а… Нет, не вижусь. – При одной мысли о матери Чарли чувствовала себя опустошенной, и ей казалось, что мать испытывает те же чувства. Слишком многое повисло между ними – не только и не столько вина, потому что ни одну из них нельзя было винить в случившемся, – хотя и это тоже. И от Чарли, и от ее матери исходили ауры боли, они отталкивались друг от друга, как магниты с одинаковыми полюсами.

– Чарли? – позвал ее Джон, и девушка посмотрела на него.

– Извини. Задумалась.

– В этой машине есть музыка? – спросил Джон, и Чарли с готовностью кивнула, хватаясь за возможность сменить тему. Наклонившись, она подобрала валявшиеся на полу кассеты и стала читать названия. Джон насмешливо комментировал, она отвечала в том же духе, и через несколько минут шутливой пикировки вставила одну из кассет в проигрыватель и, откинувшись на спинку сиденья, стала смотреть в окно.

– Думаю, дальше нам карта не поможет. – Джон указал на уходившую вперед дорогу. – Похоже, дальше одна пустота; видимо, то, что мы ищем – что бы это ни было – на этой карте не обозначено. – Он сложил карту, аккуратно приткнул рядом с сиденьем и, вытянув шею, выглянул в окно.

– Ага, – кивнула Чарли.

Похоже, они вернулись к цивилизации. В полях тут и там стояли коттеджи, а земля была расчерчена дорогами, точно огромной сетью. Кое-где росли кусты и низкорослые деревца, и все это огромное пространство угнездилось на равнине между горами.

Джон посмотрел на Чарли, надеясь, что девушка заметит какой-то ориентир, который поможет им выбрать правильное направление.

– Ничего? – спросил он, хотя уже прочел ответ в ее смущенном взгляде.

– Нет, – просто ответила девушка. Вдаваться в детали ей не хотелось.

Домов стало меньше, а высохшие поля, казалось, раскинулись еще шире, усиливая общее впечатление запустения. Джон поймал себя на том, что то и дело посматривает на Чарли, ожидая какого-то сигнала и в глубине души надеясь, что девушка предложит развернуться и поехать обратно, но Чарли сидела, подперев щеку ладонью, и смотрела прямо перед собой остановившимся взглядом. В конце концов она сказала уныло:

– Давай поедем обратно.

– Возможно, мы что-то проглядели, – предположил Джон. Он сбросил скорость, прикидывая, где бы развернуться. – Мы многое упустили из виду; может, что-то было за одной из тех грязных дорог.

Чарли засмеялась.

– Ты серьезно? Думаешь, мы многое упустили? – Она задумалась. – Нет, никаких ассоциаций не всплывает. Ничто не напоминает о том времени. – Девушка почувствовала, как по щеке катится слеза, и поскорее стерла ее, пока Джон не заметил.

– Ладно, без паники, – отрывисто проговорила она, беря себя в руки. – Давай перекусим, только ты и я.

Джон улыбнулся; он все поглядывал в зеркало заднего вида, выбирая место для разворота. Чарли поежилась. И вдруг кое-что привлекло ее внимание. Девушка так и подпрыгнула на сиденье, резко выпрямила спину и крикнула:

– СТОЙ!

Джон ударил по тормозам, машину слегка занесло, и из-под колес полетела пыль, окутав машину серым облаком. Когда они остановились, Чарли сидела молча, а Джон с отчаянно бьющимся сердцем снова посмотрел в зеркало заднего вида.

– Не ушиблась? – спросил он, но Чарли уже выскочила из машины. – Эй! – окликнул ее юноша, торопливо выпутываясь из ремня безопасности и тоже вылезая из салона.

Чарли бежала обратно по направлению к городу, рассматривая поле вдоль дороги. Юноша быстро ее догнал и затрусил рядом, не задавая лишних вопросов. Через несколько минут Чарли перешла на шаг, глядя себе под ноги, как если бы потеряла нечто важное.

– Чарли? – позвал ее Джон. До сего момента он не особо задумывался о том, чем они занимаются. Все происходящее казалось веселым приключением, игрой «найди подсказку», возможностью побыть наедине с Чарли, однако теперь поведение девушки начинало его тревожить. Юноша провел рукой по волосам. – Чарли? – вновь окликнул он девушку, но та на него не смотрела, полностью погрузившись в себя.

– Вот здесь, – объявила она наконец и, резко повернувшись, зашагала к обочине дороги. Там что-то выступало над землей. Джон опустился на колени, ладонями смахнул осевшую на предмете дорожную пыль, под слоем которой обнаружился плоский металлический брус. Юноша продолжил счищать пыль, пока не стало ясно, что они нашли рельсы: железнодорожное полотно пересекало шоссе, уходя куда-то в поля. Джон на миг онемел, казалось, сама земля хотела спрятать от них эту находку. «Осторожно», – подумал юноша, чувствуя смутную тревогу, но потом постарался отмести это чувство.

– Думаю, мы нашли твою железную дорогу, – сказал он, поднимая голову, чтобы посмотреть на Чарли, однако девушки рядом не оказалось. – Чарли? – Он быстро посмотрел на дорогу, но других машин на ней не было. – Чарли! – позвал он снова. Потом вскочил и побежал догонять девушку, маша перед лицом ладонью, чтобы разогнать пыль. Догнав Чарли, он пошел в нескольких шагах позади нее, чтобы ненароком не помешать ей.

Они шли к небольшому скоплению деревьев, росших рядом, словно собравшиеся вокруг костра путники: высокие и низкорослые, толстые и чахлые. Чарли шагала по путям, точно боясь, что рельсы и шпалы вдруг исчезнут, если она перестанет на них наступать.

– Что это такое? Старая станция? – спросил Джон, прищурившись и приставив ладонь ко лбу «козырьком», потому что солнце било в глаза. В кругу деревьев стояло длинное здание, его грязно-коричневые стены зрительно сливались со стволами деревьев, так что заметить постройку с дороги не представлялось возможным.

Железнодорожное полотно тянулось куда-то к горам, и Чарли остановилась. Джон все-таки подошел к девушке, и они вместе зашагали по сухой траве прямо к окруженному деревьями зданию.

– Где-то здесь должна быть дорога. – Чарли свернула в сторону и побрела почти наугад. Джон помедлил.

– Но… – он указал было на постройку, потом последовал за девушкой, то и дело оглядываясь, чтобы не потерять из виду машину. Вскоре почва у них под ногами выровнялась, и ребята зашагали по старой мостовой, изрядно присыпанной песком и мелкими камешками, покрытой трещинами, в которых росла трава. Дорога вела прямо к маленькому строению.

– Вот оно, – тихо сказала Чарли. Джон медленно подошел к ней и встал рядом. Потом они вместе пошли по дороге, перешагивая через островки разросшейся в ямах и трещинах травы. Старое дерево до сих пор росло там, раскинув в стороны корявые руки-ветви и неприветливо глядя на мир отвратительным лицом-наростом на стволе, только теперь дерево не внушало Чарли ужас. Наверное, оно уже было мертво, когда она была маленькой, сообразила вдруг девушка. Часть ветвей засохла и отвалилась, оставив в стволе зияющие дыры, а сами ветви лежали там, где упали, потихоньку догнивая в земле. Дерево казалось ломкой, слабой тенью себя прошлого, прежним осталось только лицо-нарост на его стволе. Хотя теперь даже это «лицо» выглядело уставшим.

Само вытянутое здание, одноэтажное, с темной крышей и поврежденными непогодой стенами, оказалось очень ветхим. Некогда стены были выкрашены в красный цвет, но под действием времени, солнца и дождя краска выцвела, потрескалась и местами облезла длинными полосами, так что виднелись темные, и наверняка гнилые доски. Фундамент зарос высокой травой, и казалось, будто дом тонет, медленно погружаясь под землю. Когда они подошли ближе, Чарли схватила Джона за руку, но потом выпустила и выпрямилась. Она чувствовала себя так, словно ей предстоит сражение, как будто само здание может на нее напасть, если почует слабость.

Чарли осторожно поднялась по ведущим к двери ступеням, наступая на их края; прежде чем перенести весь свой вес на старые доски, она проверяла, выдержат ли они. Ступеньки выдержали, хотя на одну, треснувшую посередине, девушка наступить не решилась. Джон не пошел за Чарли: его отвлек лежащий в траве предмет.

– Чарли! – Юноша поднял потертую металлическую табличку, на которой красными буквами было выведено: «СЕМЕЙНАЯ ЗАКУСОЧНАЯ ФРЕДБЕРОВ».

Чарли улыбнулась. «Конечно же она называлась именно так. Вот я и дома».

Джон тоже поднялся на крылечко, осторожно положил табличку у двери, и они зашли внутрь. Дверь открылась легко. В окна со всех сторон лился свет, являя взору пустоту и разложение. В отличие от пиццерии «У Фредди» из этой закусочной всю обстановку вынесли. Деревянные полы остались целы, но заметно покоробились от влаги. Солнечный свет беспрепятственно проникал внутрь и гулял, где ему вздумается, ни мебель, ни люди не загораживали ему дорогу. Чарли посмотрела на висевший под потолком вентилятор; он никуда не делся, только одна его лопасть пропала.

Справа от входа располагались двойные двери с круглыми окошками. В отличие от залитого солнечным светом обеденного зала, в который долетали звуки с улицы, в комнате за двойными дверями стояла непроглядная темень. Джон заинтересовался этим помещением и осторожно заглянул в круглое окошко: ему явно хотелось приоткрыть одну из створок и посмотреть, что находится внутри. Чарли не стала ему мешать и прошла вглубь обеденного зала: в ее памяти это помещение осталось именно как обеденный зал. Теперь это была просто большая, пустая комната, вытянутая и узкая, по меньшей мере пятнадцати футов длиной; чем дальше Чарли шла, тем темнее становилось. В конце зала стояла небольшая сцена, и, оглядевшись, Чарли сообразила, что когда-то это помещение было залом для танцев, а длинная стойка у входа, на которую родители поставили кассу, – это бывший бар. Подойдя ближе, девушка убедилась в правильности своей догадки: на деревянном полу остались характерные вмятины и царапины – раньше здесь стояли барные стулья. Чарли попыталась представить себе эту картину: полутемный бар, на сцене музыкальная группа играет мелодию в стиле кантри… и не сумела.

Потом Чарли посмотрела на сцену и как наяву увидела двух зверей-аниматроников, механически двигающих конечностями и крутящих головами. В памяти зазвучали веселая музыка и доносящийся издалека смех. Девушка снова ощутила витающий в воздухе запах сигарет. Она поколебалась, не зная, стоит ли идти дальше, словно ожившие в ее памяти призраки и впрямь могут появиться на сцене. Она обернулась посмотреть, где Джон. Юноша действительно приоткрыл одну створку двойных дверей и заглядывал внутрь. Чарли снова повернулась к сцене, вздохнула и зашагала вперед по тихо поскрипывающему полу. Даже малейший звук казался очень громким, вдобавок снаружи тихо посвистывал ветер, задувая в щели между оконными рамами и стенами. Отклеившиеся от стен обои висели неподвижными полосами, но если задувал сильный ветер, они начинали шевелиться, точно указывающие вслед Чарли тонкие пальцы.

Девушка подошла к сцене и внимательно осмотрела пол, пытаясь угадать, какая мебель стояла здесь прежде. В полу остались только отверстия от болтов; в темных углах на грязном деревянном полу отпечатались следы свернутых кольцами проводов.

Все исчезло.