Искупление

Я их понимаю. Более того, я понимаю необходимость в них. Я начинаю получать представление о том, кто такой Джереми Стоунхарт. Какой он, когда неосмотрителен. Какой он, когда рядом со мной. Какой он, и кем он может стать с моим растущим влиянием.

Я больше не сомневаюсь, что смогу изменить его. Он подпустил меня к себе достаточно близко. Каким-то образом я получила власть над его жизнью. Конечно, столько в нем еще окутано тайной. Я даже не знаю, какую компанию он пытается приобрести сегодня!

Но мне это не особо важно. Я имею в виду, да, мне интересно, что, по его мнению, может быть настолько важным для Стоунхарт Индастриз, что он назвал «самыми важными» переговорами в его жизни. Но это не суть того, что я хочу знать. Это в меньшей мере говорит о Джереми Стоунхарте, как о человеке, как о Джереми Стоунхарте, как бизнес-магнате-миллиардере.

Это человек, о котором я хочу знать. Я могла бы узнать о его деловых сделках, подняв последний выпуск Forbes. Любой мог. Но это не столь важно для меня.

Для меня имеет значение: что он имел в виду, когда говорил о психологических шрамах, которые были у меня, что и у него они были? Что он имел в виду, когда говорил мне когда-то давно, что он отомстил своему отцу? Сейчас же я узнаю, что он держит этого человека на борту.

И особенно: что имел в виду Хью, когда говорил, что именно он помог Джереми с моим похищением? Более того, почему Джереми спросил меня, упоминал ли Хью Розу? Эти вопросы важны для моей жизни. Эти люди важны в моей жизни. Не Робин, и как бы мне не хотелось это признавать, не Фей.

Я на острове совсем одна. Но это остров, на котором я охотно плаваю. На открытой воде, когда я могла попросить о помощи, когда я могла кричать и просить внимания у проходящих мимо кораблей, я решила задрать нос и пойти сама по себе.

Это то, что я выбрала, размышляю я, когда осматриваю пустую, одинокую комнаты. Это то, что я выбрала.

Глава 8

Джереми удивляет меня, заходя в комнату. Я задремала в кресле, не осознавая этого, когда размышляла о жизни. С выключенным светом ситуация была жутко похожа на мое последнее пребывание в темноте.

— Лилли, — тихо говорит он, касаясь моей щеки. — Лилли, все закончено.

— Хм? — бормочу я, все еще находясь в полу дреме.

Инстинкты, которые заставили бы меня насторожиться после неожиданного прибытия, исчезли. На самом деле, я льну к его руке, обожая то, как его грубая ладонь так нежно ощущается на моей коже, тем самым заставляя его продолжать.

Он проводит рукой назад и вперед, а затем опускается на колени рядом со мной.

— Ты такая красивая, когда спишь, — шепчет он.

Я улыбаюсь на комплимент.

— Что закончено? — бормочу я.

— Сделка. Мы заключили её в одиннадцатом часу, как это всегда бывает в таких переговорах. Срочность, которая необходима, возникает только тогда, когда время ограничено.

— Поздравляю, — говорю я. — Так теперь ты свободен?

— На данный момент, да, — размышляет он. — Как и ты.

— Джереми, подожди, — я останавливаю его руку, прежде чем он начнет исследовать мое тело. — Сначала нам нужно поговорить. Прошлой ночью у нас не было шанса. И ты прерывал меня всякий раз, когда я пыталась.

— Что за спешка? — спрашивает он.

Он вырывает руку из моей хватки, но затем соединяет наши ладони.

— Время не на вес золота. У нас вся ночь впереди. Ты избежала ссоры между тобой, мной и твоими друзьями. После того, как ты привезла их сюда, ты всё исправила. Я проверил. Они оба улетели в Нью-Хейвен несколько часов назад.

— Все еще не доверяешь мне полностью, да?

— Нет, — он усиливает хватку. — Тебе я доверяю, но не Фей с Робином.

— И теперь ими занимаются, — говорю я.

— Теперь ими занимаются, — подтверждает он.

Он подходит к кровати и манит меня пальцем подойти к нему. Я одариваю его лукавым взглядом.

Я сажусь рядом с ним. Он прижимается лицом к моей шее.

— Ты никогда не устаешь? — спрашиваю я.

Я наполовину удивлена его настойчивостью, и более чем немного польщена тем, что у него все еще есть энергия для меня после того, как Бог знает, сколько встреч у него было за последние несколько дней.

— Один взгляд на тебя, и усталость как рукой снимает.

— Ну не милый ли ты? — бормочу я.

Я вздыхаю с удовольствием, когда его поцелуи достигают чувствительного места рядом с ключицей.

Взяв всю силу воли в кулак, я отталкиваю его.

— Нам нужно поговорить, — настаиваю я. Джереми выдыхает.

— Ты будешь твердо стоять на своем?

— Я не единственная, кто тверд, — язвительно оглядываюсь между ног.

Он смеется.

— Хорошо, Лилли. Если ты этого хочешь. Но сначала дай мне переодеться.

Он встает. Я откидываюсь на кровать, наблюдая за ним с одной поднятой бровью. Он одаривает меня знающим, провокационным взглядом и снимает пиджак. Затем он расстегивает рубашку, медленно, встречаясь со мной взглядом все время.

— Если бы я не знала, я бы сказала, что ты пытаешься меня соблазнить, — говорю я, улыбаясь, когда падает его рубашка, и моему взору предстает его восхитительное тело.

— Если бы я не знал, я бы сказал, что ты находишься в том положении, чтобы тебя соблазнили, — говорит Джереми.

— Не сейчас.

— Знаю, знаю, — смягчается он, поднимая руки. — Знаю, что ты хочешь поговорить. Но разве мужчина не может переодеться в более удобные штаны для сна? А то эти слегка стягивают.

Я начинаю облизывать губы, потом ловлю себя и останавливаюсь.

— Возможно, я мог бы попросить твоей помощи в этом?

— Возможно, но нет, — говорю я, высунув ему язык. — Может быть позже. Я не собираюсь откладывать это, Джереми.

— Мне нравится, когда ты чрезмерно настойчива, — рычит он.

А потом он набрасывается на меня.

Я поймана врасплох. Я кричу, когда он подталкивает меня к матрасу и начинает снова целовать шею. Он двигает рот вниз, опуская голову между грудей и целуя через слой одежды. Я чувствую его эрекция напротив ноги.

— Джереми, нет. Джереми, стой!

Я не могу не смеяться, когда он издает неприличные звуки в изгиб моей шеи. Я борюсь с ним.

— Джереми, отпусти!

— Ты не хочешь, чтобы я тебя отпускал, — говорит он.

Он обхватывает мое тело руками и крепко прижимает к себе.

— Ты не хочешь меня отпускать. И я не думаю, что когда-нибудь смогу.

Услышав эти слова, что-то оживает внутри меня. Чуждое мне чувство, и оно исходит из самых глубин моей души. Я не хочу этого делать. Я дрожу. Джереми замечает. Он отпускает.

— Лилли? — спрашивает он, надевая маску беспокойства. — Лилли, что случилось?

Единственный ответ, который я могу дать, это покачать головой.

— Нет, — тихо говорю я. Затем я повторяю это снова. — Нет, Нет, Нет, нет.

— Что «нет»?

Джереми скатывается с меня, предоставляя мне пространство.

— Нет, — повторяю я. — Нет, Нет, Нет, нет.

— Лилли! Поговори со мной. Что случилось? Я сделал что-то не так? Дерьмо! — ругается он. — Это то, о чем я говорил раньше. Не так ли? Спусковой механизм привели в действие?

Он берет обе мои руки и смотрит мне в глаза.

— Поговори со мной, Лилли-цветочек. Я не хочу повторять это снова. Это моя вина, не так ли? Проклятие! — он ударяет кулаком по матрасу. — Конечно, это моя вина. Это то, через что я заставил тебя пройти.

Я продолжаю говорить:

— Нет, нет, нет, нет.

Причина, по которой я говорю это…причина, по которой шквал пустых слов никак не остановится…в том, что я осознала свои истинные чувства. Я люблю Джереми Стоунхарта. И я боюсь этого.

— Мне нужен…воздух.

Я встаю. Бегу к окну. Открываю его. Делаю вдох на морозном январском холоде.

Посмотрев вниз, у меня начинает кружиться голова. Так высоко. Я чувствую себя выпившей, как будто малейший толчок заставил бы меня упасть на выступ…

Я пячусь назад и падаю. Я поднимаюсь, пока Джереми не добрался до меня, и понимаю, что комната всё еще кружится. Все это неправильно. Это хуже, чем плохая поездка или ужасающий кошмар. Это хуже, потому что все это реальность.

И я не могу взять это под контроль.

Я закрываю глаза, пытаясь изолироваться от этого мира. Гостиничный номер. Джереми. Мои новые чувства…всё. Я чувствую, как тепло распространяется по моему телу. Я не сопротивляюсь этому чувству. Я позволяю ему накрыть меня с головой, избавив от страхов, беспокойств и стресса. Я позволяю ему накрыть меня с головой, пока не останется ничего, кроме пустого существования моего разума и этого обманчивого, утешительного тепла.

Я угасаю.

* * *

Придя в себя, я обнаруживаю, что нахожусь в больничной палате. Я узнаю это сразу по белым стенам и линолеуму на полу. Яркий, искусственный свет.

Я переворачиваюсь и стону. Все тело болит. Почему?

— Лилли Райдер? — незнакомый женский голос произносит мое имя.

Я вижу, как медсестра входит в комнату.

— Как вы себя чувствуете?

— Я…в порядке, — говорю я.

Я поднимаюсь и понимаю, что всё не так уж и плохо, как я себе представляла. В худшем случае, так словно я после бессонной ночи.

— Что со мной случилось?

Я оглядываюсь в палате и снова поражаюсь всему белому. Что-то в этом не так.

— Это не Массачусетская больница?

— Нет, — говорит медсестра. — Это частное учреждение. Медицинский центр Герман Грейс. Попробуйте сесть, пожалуйста. Мне нужно проверить ваши показатели.

Я сажусь. Медсестра проверяет мое кровяное давление, измеряет пульс, проверяет температуру, светит ярким светом в оба глаза. Все, о чем я могу думать, пока она это делает: где Джереми? Почему его здесь нет?

Она заканчивает, записывает всю информацию и говорит:

— Доктор Телфер скоро подойдет.

Доктор Телфер. Почему эта фамилия кажется мне знакомой?

Она выходит из палаты, оставляя меня размышлять над этой мыслью. Проходит не так много времени. Не более пяти минут, как дверь снова открывается, и входит Джереми.

Он сам на себя не похож. На нем белый халат. Волосы короче, чем прошлой ночью.

Какого черта? Он успел постричься, пока я была здесь?

Он смотрит на меня и улыбается.

— Здравствуйте, мисс Райдер.

Мисс Райдер? Когда я стала для него мисс Райдер?