Искупление

Наивная. Всё дело в моей наивности и оптимизме.

Потому что когда я училась в колледже, имея большой потенциал независимо от того, как много сил мне приходилось вкладывать, или насколько занята была моя жизнь, возможно у меня все еще было то ощущение возможности. Это клише, я знаю. Но я чувствовала, хоть и немного, что мир был моей «золотой жилой».

Тем не менее, это значительная часть того, что сделал Йель, несмотря на всю работу, такую ​​приятную обстановку. Мы все были студентами, находились в постоянном напряжении. Мы все, по-своему, выполняли горы заданий и тестов, а также имели дело с дополнительными учебными планами и сроками. Я была не единственной, кто упорно корпел над учебой. Отнюдь нет.

Они внушали нам американскую мечту: Трудись не поднимая головы, и ты добьешься успеха. О да, и ты находишься в учреждении, которое остальной мир признает лучшим, так что тебе лучше не подводить нас.

Тысячи детей подавали заявления в Йель, и им было отказано. Меня взяли, потому что у меня были несколько лучше оценки в старшей школе. Вот и все.

Поэтому я должна перестать думать о том, что я способна на большее. Я не могу сосредоточиться на двух вещах одновременно. Не пытаясь достичь того, чего я действительно хочу.

Я должна сосредоточиться только на Джереми. Я не могу расстраиваться из-за потери Фей. Жалость к себе — это самое опасное. Я выдыхаю и встаю. Теперь я просто жду возвращения Джереми. Как я и хотела.

Я удивлена, когда нахожу небольшой листок бумаги под дверью. Поднимаю его и читаю:

Фей все еще зла на тебя, и я тоже. Но в отличие от нее, думаю, я понимаю тебя. Если тебе действительно нужна будет помощь, ты можешь прийти ко мне. Я не собираюсь закрываться от тебя.

Робин

Мое сердце тает, когда я читаю записку.

Но потом до меня доходит. Он пишет, что «понимает». Понимает что? Как много он знает? Как далеко он продвинулся в своих исследованиях? Жаль, что мне не удалось поговорить с ним обо всем этом перед тем, как поругаться с Фей. Но это произошло так спонтанно. Я надеялась сегодня вечером выжать все, что могла у Робина. Прежде чем мы все встретили Джереми.

По крайней мере в этом больше нет смысла. Но я все равно хотела бы иметь больше информации. Хотелось бы мне точно знать, что раскрыл Робин. Противозаконные действия в Стоунхарт Индастриз? Не сомневаюсь в этом. Джереми Стоунхарт — безжалостный человек. Если его отношение ко мне до того, как он признался в своих чувствах, было каким-либо указанием на то, что он способен ввести в деловой мир, тогда я даже не могу понять, насколько гнилой Стоунхарт Индастриз может быть в самом центре.

Это меня беспокоит? Возможно. Компания является продолжением Джереми, как и всё то, чем он обладает. Это может помочь мне понять, на что он способен. Опять же, разве у меня нет реального понимания всех этих вещей? У меня что ни на есть прямой личный, интимный опыт. Что может быть еще жестче, чем то, что он уже сделал со мной.

Нужно перестать об этом думать. Я не собираюсь снова возвращаться к прошлому. Я не забуду. Я никогда не забуду. Но я не позволю этим воспоминаниям ограничивать меня.

Я убираю записку Робина. Стоит ли избавиться от нее? Что Джереми подумает, если он найдет её? Она может служить доказательством того, что мне удалось избавиться от Фей с Робином, удалось избежать встречи. На всякий случай пусть будет. Просто не буду показывать.

Я смотрю на часы. Сейчас почти восемь. До дедлайна Джереми четыре часа. Знаю, это важно для него, даже если я ничего не знаю об этом. Поскольку это важно для него, это важно и для меня. Успех или неудача могут определить его настроение на следующей неделе. А может и больше.

Я иду, чтобы найти телефон. Тот, который я пообещала не использовать, пока Джереми не поклялся, что блокировка будет снята. Я включаю его. Он загружается молниеносно. Я жду, чтобы проверить, есть ли сообщения от Джереми. Ни одного.

Я отправляю ему сообщение:

Я разобралась с Фей и Робином. Буду ждать твоего возвращения.

Отложив телефон в сторону, я слышу, как приходит ответное сообщение:

Хорошо. Я верил в тебя. Рад, что вы разобрались.

Ты занят? Как продвигаются дела?

Пишу я в ответ.

Зашли в тупик. Сейчас перерыв. Расскажу обо всем позже.

Хорошо. Удачи.

У меня есть своя собственная удача.

Я ухмыляюсь. Типичный Джереми.

Я хочу уже закончить разговор, но есть еще одна вещь, которая не давала мне покоя весь день. К тому же Джереми свободен…

Хью приходил ко мне сегодня.

Молчание. Джереми не отвечает Я жду минуту, потом две. Когда время затягивается, я начинаю волноваться.

Дерьмо! Может мне не стоило говорить ему об этом сейчас. У него и так сейчас достаточно всего, более чем достаточно… Мой телефон начинает звонить. Номер Джереми.

— Привет? — беру я трубку.

— Что ты только что сказала? — требует он. — На счет Хью?

— Забудь, — говорю я быстро.

Джереми очень зол. Вне себя от ярости.

— Я расскажу тебе о том, что произошло, когда ты покончишь с делами.

— Лилли, я только что вышел с самых напряженных переговоров в моей жизни, чтобы сделать этот телефонный звонок. Ты не расскажешь мне об этом позже. Ты расскажешь мне об этом сейчас.

— Хорошо, — говорю я, чувствуя вину и волнуюсь за то, что прерываю его таким образом.

Если что-то пойдет не так, когда он вернется за стол переговоров, он обвинит в этом меня?

Или я слишком высоко ценю то влияние, которое я оказываю на его жизнь?

— Всё было быстро, — говорю я. — Ничего не случилось. Никто больше не видел. Он постучал в мою дверь и попросил войти. Я сказала нет. Он пытался настаивать. Я оттолкнула его.

— Он доставил тебе неприятности? — спрашивает Джереми. — Он сказал, чего хотел?

— Все, что он сказал, это то, что он хочет поговорить. Я отказалась.

— И это все?

— Это все, — подтверждаю я. — О! Он пытался дать мне конверт.

Снова тишина. Я начинаю ерзать, когда она затягивается.

— Джереми? — спрашиваю я. — Ты все еще там?

— Ты взяла его? — требует он. — Ты взяла у него конверт, Лилли?

— Что? Нет! Зачем мне он?

— Ты уверена, — упорствует он. — Что не лжешь мне?

— Нет, Джереми. Я бы не стала! Никогда. Зачем мне лгать?

Моя уверенность возвращается, подпитываемая ложным обвинением в его словах.

— Я добровольно рассказала тебе об этом, Джереми. Никто не говорил, что я должна делиться с тобой этим.

Джереми делает недовольный, злой рычащий звук в горле. Часть меня рада, что его здесь нет; другая часть желает об обратном. Так я смогу судить о его реакции гораздо лучше.

— Лилли, — медленно говорит Джереми. — Слушай меня внимательно. Мой отец был влиятельным человеком. Я вывел его из строя. Но у него по-прежнему острый ум. Он может быть очень опасен для тебя. Для нас. Ты не будешь скрывать от меня информацию о нем. Никогда. Я не давал ему разрешения посещать тебя. Он сделал это за моей спиной. Я не знаю, на что он нацелился. Но мы должны быть осторожны. Он упоминал Розу?

— Розу? — в замешательстве говорю я. — Нет, зачем ему упоминать Розу?

— Правду. Сейчас же, Лилли!

— Нет! — подчеркиваю я. — Он этого не делал. Я не вру тебе, Джереми. Проклятие! Прекрати обвинять меня в этом.

— Я должен быть уверен, — он делает паузу. — Я должен вернуться. Я посвятил тебе больше времени, чем предполагал. Я поговорю с Хью, и посмотрим, что он скажет. Если его история совпадает с твоей, это одно. Если нет…

Он замолкает, оставляя угрозу висеть в воздухе.

— Будут неприятные последствия.

Он вешает трубку. Я смотрю на телефон в своих руках. Неприятные последствия? Для кого? Для Хью, или…

Я сглатываю.

Для меня?

Глава 7

Комментарий Джереми вызывает у меня панику. Я думала, мы прошли этот этап нашей жизни. Неопределенность в том, что он имеет в виду, сеет хаос у меня в голове. Мне нужно его увидеть. Вот и все, что я говорю себе, пытаясь найти какой-нибудь способ сохранить спокойствие. Мне нужно увидеть его лично, и все будет решено.

Но хочу ли я видеть его, учитывая к чему эта встреча может привести? Ну это лучше, чем встреча с ним, Робином и Фей. Это могло бы быть катастрофой. Теперь опасность предотвращена, и я могу вернуться…

К чему? К работе? К своей жизни?

Мою жизнь определяет Джереми. Должность, которую он дал мне в Стоунхарт Индастриз является не более чем фикцией. Я уверена в этом. Либо это, либо тест. Тест…

Прилив адреналина поражает меня, и я сажусь прямо.

Тест?

Мог ли Джереми дать мне должность, чтобы я была подопытным кроликом? Объектом, на котором он смог бы попробовать свои технологии виртуальной реальности? Компьютерная иллюзия, которую он создал…спектакль, который он скоординировал с Хью, а Саймон…это была его конечная цель для меня? Это было настоящей целью моего пребывания в Стоунхарт Индастриз?

Боже! Возможно так и было. И до сих пор я была так слепа? Я прикладываю руку ко лбу. Подумай, Лилли! Упрекаю я себя. Вспомни с кем ты имеешь дело!

Джереми — в независимости от того, думаю я о нем как о Джереми или Стоунхарте — тот же человек, который взял меня в плен. Это тот же человек, который ждал почти два десятилетия, чтобы я выросла, чтобы поймать меня и отомстить за то, что мой отец сделал с его матерью.

И даже если он утверждает, что теперь все изменилось, даже если он испытывает глубокие чувства ко мне, и даже если я начала в них верить, он по-прежнему мастер лжи, обмана, прямых манипуляций. Он является примером для отсроченного удовлетворения. Как долго он скрывался в тени, наблюдая за мной, следя за тем, как я менялась от ребенка к женщине?

Дрожь пробегает по моему позвоночнику. Это неприятные мысли, которых я избегала последние недели. Почему? Потому что боюсь их?

Нет. Потому что я знаю, куда они ведут. Они ведут к негодованию и ненависти. И несмотря на все то, что было со мной, я не хочу ненавидеть Джереми. Не сейчас. На самом деле, я чувствую жалость.

Я качаю головой. Нет, в жалости тоже нет ничего хорошего. Жалость ослабляет меня гораздо больше, чем ненависть. Я не хочу ненавидеть Джереми по своим собственным эгоистичным соображениям. В основном, потому что я не хочу снова отчаиваться в том, во что превратилась моя жизнь.

Ненависть будет способствовать созданию ядовитой атмосферы. Это будет тянуть меня вниз. Меня поместили в жесткие условия? Если добавить еще и ненависть, стало бы невыносимо. Я бы не смогла насладиться тем, что предлагает Джереми.

А он много предлагает. Что если путь, который нас сблизил, был темным, извращенным и злым? Что если его причины найти меня были так неправильны? Важно то, что у нас сейчас есть, и что будет в будущем.

Но я всегда возвращаюсь к своей потребности в мести. Я пообещала себе, что уберу Джереми Стоунхарта. Я не даю пустых обещаний. И я не могу забыть. Я буду помнить все, что он сделал со мной, все время, проведенное вместе.

Может быть мы гораздо больше похожи, чем я предполагала. У меня есть свои секреты. У него есть свои. У меня есть цели, намерения. У Джереми есть свои. Мы оба заявляем о честности. Мы оба утверждаем, что говорим друг другу правду. В обоих случаях, это большая ложь.

Худшая часть или может быть лучшая — это то, что мы оба это знаем. Мы продолжаем обманывать друг друга, каждый по-своему, и не извиняемся за это. И может быть именно этот аспект наших отношений делает нас столь совместимыми.

Я откидываюсь на спинку кресла. Кривая ухмылка появляется на моем лице. Мы с Джереми совместимы, не так ли? Каким-то образом, благодаря повороту судьбы, похищенный влюбился в своего похитителя.

Это не Стокгольмский синдром. Больше нет. Не тогда, когда мне предоставлена свобода уйти и не возвращаться. У меня была возможность сбежать или пойти в полицию. У меня есть все видеозаписи того, что он сделал со мной. У меня более чем достаточно реальных, веских доказательств, чтобы засадить Джереми навсегда.

Больше это не слова вымогательницы против влиятельного бизнес-магната.

Но я, очевидно, не хочу этого. Я очевидно не хочу, чтобы Джереми ушел. Если бы я это сделала, это произошло бы сейчас.

Нет…я поворачиваю голову в сторону и смотрю в окно. Я не хочу, чтобы Джереми ушел. Я нахожу его увлекательным. Он самый интересный человек, которого я когда-либо встречала. Он разносторонняя личность, в нем сочетается так много конфликтующих личностей, и все они заключены в одну оболочку. Общим фактором, объединяющим их всех, являюсь…

Я.

Я нахожусь в центре всего этого. Не напыщенно или самонадеянно думать так. Независимо от того, кто такой Джереми, независимо от его мышления, его личная жизнь вращается вокруг меня. Он сделал это таким. Это реальность, которую он создал для себя, так же, как он создал Стоунхарт Индастриз.

Он сказал мне, что является человеком, который делает, потому что может. Эти слова застряли в моей голове. Они отражают его сущность.

Весь мир открыт для него. Это не ложная иллюзия, которую я поддерживала в колледже, когда нам снова и снова говорили, что мы покорим этот мир. Чтобы мы могли достичь всего, чего хотим, надо лишь набраться смелости протянуть руку и схватить это.

Пфф. Я смеюсь. Ложь. Мир — это ничто иное, как закрытые двери и мили, и мили волокиты для выпускника колледжа, независимо от того, из Лиги плюща ты или нет. Ты неопробован, когда молод. Неопытен. Ты доказываешь это только благодаря вере в «мы покорим этот мир».

Но Джереми является воплощением этих слов. Он имеет власть. Он богат. У него есть влияние, чтобы делать все, что он пожелает. И он предпочитает тратить все свое время на меня.

Это поразительно, даже умопомрачительно, что я могу так много значить для него. Я думала о его любви, о его признании в своих чувствах ко мне. Сначала я отвергла его, вероятно, из чувства самосохранения, но сейчас я не сомневаюсь в правдивости этих чувств и многом другом. Сначала они не имели для меня смысла. Я не позволяла им иметь смысл.

Теперь же всё наоборот. Он не идиот и не наивен. Он знает, что дал мне все инструменты, необходимые для его уничтожения. Уверена, у него есть меры на случай, если я попытаюсь, его влияние на моего отца, например, или на мать. Но, если бы я попробовала, я бы дала сдачи.

Он дал мне все эти инструменты…а потом оставил меня с ними. Он не ограничивал меня в том, что я могу или не могу делать. Таким образом, по крайней мере, мы кажемся обычной парой.

Этого простого знания, вероятно, было достаточно, чтобы я начала принимать его претензии на любовь за чистую монету. Это заняло некоторое время, но я думаю, что сделала это.

Это даже больше, чем убрать ошейник. Или даже сжечь контракт. Это были физические вещи, физические действия, чтобы убедить меня в его словах. Если бы что-то из этого еще присутствовало…всё было бы совершенно иначе. Но это по-прежнему будет висеть над нашими головами. Моей и Джереми. Теперь мы оба свободны от этих кандалов, и можем увидеть, куда нас занесет в будущем.

За исключением…конечно, всегда есть надежды. Надежды на мое поведение. Определенные правила я все равно должна буду соблюдать.