Выбрать быль

— Хорошо. — Аккуратно отняв руку, я вытащил скальпель и легонько провел по запястью.

В следующий миг женщина приникла к темной, почти черной в темноте, струйке. Застонала, слегка прогнувшись. По-моему, меня лишили грамм двести красной жидкости. Слишком большая цена за разговор ни о чем.

— Ты как всегда очень вкусный. — На миг склонившись, она оставила у уголка губ прохладное касание с легким металлическим привкусом, и исчезла всего лишь шагнув в тень от турника.

Везет мне на странных людей. Что Тоока, что эта кровопийца… Каков шанс, что в многомиллионном городе один человек будет знать их обеих?

Дать ищущей тени то, что она ищет. Загадка для клуба "Что? Где? Когда?". Подсказка — тень не такова, какой кажется.

Проклятье! Ночь уже заканчивается, а мне еще переться в школу. Ненавижу эту тюрьму добровольного заключения. Еще в прошлой жизни ненавидел. Хотя, ненавидеть то, что приносит пользу могут только люди, кажется. Пока я добрался до дома занялась заря, бросая на крыши алые отблески сквозь низкие тучи, путешествующие на материк. Где-то там, таким же осенним днем льет холодный дождь, кому-то, может, даже хуже. И только это утешает. Радоваться чужому несчастью тоже особенность людей.

Будильник прозвенел как раз, когда я задумался о том, чтобы вздремнуть пару часиков, вырвав у меня протяжный стон и желание расколотить этот кусок пластика. Гнев по надуманным причинам, возможно, тоже прерогатива людей.

И вот я в школе. Элитной. Здесь учатся дети политиков, звезд или просто богатых людей, несколько детей военных. Особым богатством никогда не владел, ни в той ни в этой жизни. Потому я здесь так, сбоку припека. Но, как оказалось, легко был принят за своего. Достаточно быть молчаливым, надменным и не спускать обид. Плюс моя дружба со всем известной звездой классической музыки. Да, эта маленькая девушка так же известна как был Ференц Лист в свое время. Не знаю, были ли знамениты друзья Листа, но среди первого потока я был достаточно известен. И я, право же, теряюсь в догадках, что могло эту известность вызвать. Вот и сейчас, шагнув в класс, я молча кивнул, и, не обращая внимания на приветственные оклики, сел на свое место. Умеренно козырное, можно сказать, в ряду около окна, но чуть в тени, так что солнце, когда оно есть, не слишком перегревает мою шкурку. Спереди было пустое место, там сидит отсутствующая сегодня Мафую. Позади дочь какой-то знаменитости, имени я ее не знаю, как и половины имен одноклассников, потому что не принимаю никакого участия в жизни класса. Воткнув капельки наушников в уши и запустив первую попавшуюся композицию, оказавшейся седьмой симфонией Шостаковича[2], я погрузился в нелегкую борьбу с дремой. Очнулся я только когда передо мной помахали ладошкой. Подняв глаза, я увидел улыбающуюся мордашку.

— Привет, — еще шире улыбнулась Тоока.

Одетая в школьную форму девушка выглядела, что называется, на все сто. Темный жакет, темная плиссированная юбка, белая блузка с темно синим галстуком и перехваченные в высокий хвост белым бантом темные блестящие волосы. Одноклассники привычно не обращали на нее внимания, эта девушка была здесь частым гостем, плюс так же училась на первом потоке, среди самых талантливых, только по направлению литературы. Как-то она говорила, что хочет стать журналистом и знать всю правду обо всем в этом мире. Ну тут было бы правильнее желать стать политиком, но в данном государстве женщины знают свое место и не лезут туда, где им не рады.

— Хм-м… — протянул я.

— Что за равнодушное приветствие? — девушка опустилась на стул передо мной, сев в пол-оборота, позволяя любоваться стройными ножками обтянутыми полосатыми чулочками. — Ты сегодня один, как я вижу.

— С чего бы это? — я демонстративно оглядел класс. Пришли еще не все, но человек двадцать уже набралось.

Еще что мне в них нравилось — отсутствие демонстративного любопытства. Никто не пялился, не интересовался нашей беседой, не пытался влезть в разговор. Воспитанные молодые аристократы.

Тоока сморщила носик, став похожей на маленького зверька.

— Кстати, ты слышал новость? — и, не дожидаясь ответа на свой вопрос продолжила, — убийцу вчера чуть не поймали! Полицейские даже стреляли на поражение! Но он просто исчез в парке.

— Интересно, — покивал я, поощряя ее продолжить.

— Парк находится совсем близко с нашей школой, так что директор объявил, что пока его не поймают, ученикам запрещено задерживаться в школе после шести вечера.

— Очень хорошо, — кивнул я, и опустил голову на сложенные руки. Спать хотелось неимоверно.

Впрочем, поспать мне не удалось, ибо прозвенел звонок, и девушка, на миг коснувшись пальчиками моей головы, вышла. Взамен началось то, что все называют учебой, а я борьбой со сном.

Обедал я, как и всегда в школьной столовой, что больше походила на вполне приличное кафе. Обслуживающим персоналом здесь работали школьники с факультета прислуги. Да, был тут и такой. Разносторонняя школа. Впрочем, весьма мудрое введение. Будущие господа вполне могут подобрать себе, за время учебы, будущую прислугу. А учитывая местные традиции, где оная прислуга может служить семье поколениями, очень даже правильное и обеспечивающая работой на эти самые поколения. Впрочем, не для моего скромного рыла держать прислугу. Самому бы прожить. Наверное, пора бы уже задуматься о будущем, открыть какое-нибудь дело. Стремится к чему либо. Но увы, меня устраивает и такое вот размеренно неторопливое существование. Особенно после прошлой жизни.

Невысокая, скромная и весьма симпатичная девушка в наряде английской горничной с улыбкой поставила передо мной заказ, несмело заглянув в глаза. Видимо с первого курса и ищет себе будущего нанимателя. Естественно, форма первого потока привлекла ее внимание, но увы, вынужден ее разочаровать.

Кстати, интересна еще одна традиция, связанная с местной прислугой. Им, сдавшим определенный экзамен, разрешено носить оружие. Проще всего получить разрешение на ношение холодного оружия. На огнестрел проводятся гораздо более суровые экзамены. Их не всякий взрослый сможет сдать. Естественно, что простым людям, не аристократам и не военным, носить оружие запрещено. Элемент обеспечения государственной стабильности и дань древним традициям, когда аристократии и лицам к ней приближенным было позволено больше чем голоногим.

Едва я приступил к поглощению своего законного обеда, уже чувствуя, что после него бороться со сном станет еще труднее, как напротив меня приземлился малец. Тот самый, по которому сохнет моя подопечная. Невысокий, как среднестатистический азиат. Какой-то хрупкий, как человек далекий от спорта и активного образа жизни. С длинными тонкими пальцами, как у человека знающего, что такое клавиши фортепьяно не понаслышке. Со слегка смазливым личиком, с которого еще не сошла детская припухлость. Привычно темноволосый. Кареглазый. В общем и целом, ничего особенного. Плюс, явно не блещет особыми талантами, раз не смог пробиться на первый поток.

— Привет!

Проклятье, как я не люблю это слово. С него всегда начинаются разговоры. И все чаще длительные и ни о чем. Типа как дела, как здоровье, как дети. Видимо, оценив мой крайне недобродушный вид и общую усталость, грозившую вылиться вспышкой ярости, он проглотил заготовленные фразы "открывашки диалога", вместо этого выпрямившись и чуть поклонившись, сидя, представился:

— Таканаси Дзюн, рад познакомиться.

— Ага, — без особого интереса откликнулся я, помешивая остывающий суп ложкой.

— Скажите, Осино-сан, вы встречаетесь с Итидзе Мафую?

От такой постановки вопроса я едва не поперхнулся. Откуда бы такое мнение?

— Вы с ней все время рядом, — правильно поняв мой красноречивый взгляд, пояснил он, — вы вместе приходите в школу, вместе проводите время на переменах, вместе обедаете, вместе идете домой. Все уверены, что вы пара.

О, я и не подумал как это выглядит со стороны. Наверное, мне стоило поступить на курс прислуги и получить разрешение на ношение оружия. Хотя таких вопросов и не возникло, если бы ты, малец, был чуть решительней и не убегал, отчаянно краснея, при встрече со своей возлюбленной. Право же, надо быть чуточку внимательней и решительней!

— Я ее друг детства. Вернулся только в этом году, — вновь пояснил он, на этот раз истолковав мой взгляд абсолютно превратно.

— Будь смелее, парень, — вяло махнул я ему рукой. Абсолютно не собираюсь делать его жизнь проще, и уж тем более работать свахой. За свое счастье надо бороться. Тем более, при разговоре вот так вот, лицом к лицу, что-то мне в нем не нравится. Какой-то нехороший огонек тлеет в глубине его темных глаз. Не нравится он мне, короче говоря.

Дзюн посидел еще немного, явно желая продолжить разговор, но вежливость, впитанная с молоком матери, победила, и он оставил меня наедине с тарелкой какого-то рыбного супа и бокалом сока. Они, кажется, успели сравняться по температуре. Терпеть не могу холодный рыбный суп. Эх, наваристой ушицы бы…

Поймав несколько заинтересованных взглядов со стороны сидевших неподалеку девушек, я достал коммуникатор, поймав темной блестящей поверхностью экрана свое отражение. Ничего особого, мало того, что ускоглазый азиат, так еще и, по моему мнению, далеко не красавец. Хотя Мафую упомянула как-то, что я похож на какого-то древнего азиата мечника. Жутко известного и дико популярного. Вот такая вот судьба у человека — прославился, покрошив уйму народа острой железкой. Но, если вспомнить известность знатных душегубов, о которых знает больше народу нежели о великих изобретателях и музыкантах…

— Добрый день!

Эту фразу я люблю еще меньше, потому как произнесенная подобным тоном, она гарантирует, что человек пришел по вашу душу. Я поднял мутный взгляд на подсевшего ко мне человека. На этот раз это была девушка. Высокая, спортивно подтянутая, с сильными запястьями, выдающими человека знакомого с мечом или садово-шанцевым инструментом. Длинные и темные, со странной проседью, волосы свободно падали на спину, ничуть, однако, не скрывая гордую осанку аристократа в энном поколении. Все же с мечом.

— Тодороки Саёко, — удостоила она меня кивка, как равный равному, — первый класс.

И явно с усиленной физической культурой. Тодороки. Знакомая фамилия. Кажется, семья потомственных военных, служащих императору уже которую сотню лет. И чего же от меня надо звезде спорта этой школы?

— Приношу свои извинения, что отвлекаю от обеда, но более я нигде не могла бы поговорить с тобой.

Я оглянулся. Нет, кафе не было забито народом, но и пусто оно не было. По нам скользнули несколько заинтересованных взглядов. Не самое лучшее место для тайных переговоров, хотя решать ей.

— Один человек сообщил мне, что ты можешь помочь с внешкольными заданиями, — продолжила она, сцепив руки перед собой. Холенные пальчики несколько раз судорожно сжались, по гордому и холодно красивому лицу скользнула недовольная гримаска, но девушка быстро взяла себя в руки и продолжила, — мне нужен медиатор.

Единственный человек, знающий о моих невинных увлечениях в прошлом — это Тоока. Она наверняка смогла раскопать обо мне очень и очень много. Только все еще не понятны интересы этого милого сталкера. Я взял салфетку и, вытащив из кармана ручку, набросал на ней несколько цифр. Встал, коротко поклонился, получил в ответ легкий кивок и ушел. Пообедать мне сегодня не удастся. В солидном зеркале, висящем рядом со входом, отразилось как девушка посидела еще пару мгновений, после чего тоже встала направившись к другому выходу. Салфетки на столе не было.

О чем же хочет меня попросить звезда кендо околонационального уровня? Ей нужен медиатор. Медиатор решает чужие проблемы. Подобным я точно никогда не страдал. Я частенько раньше создавал проблемы сам. Сам же из них и выкарабкивался. Близился конец последнего урока. Я положил голову на руки и слегка прикрыл глаза. За окном все так же стояла унылая осень, лениво колыхались деревья в пришкольном саду, легонько шумел ветер, низкие тучи все так же ползли мимо. Никогда не решал чужих проблем, если за это не платят… я моргнул…

Открыв глаза, я поразился смене обстановки, произошедшей вокруг. Стояла ночь. В коридоре уже выключили свет и сторож явно сделал свой обход. Какого демона меня не разбудил никто? Я понимаю одноклассники, они не лезут в мои дела, друзей я не нажил, врагов здесь тем более. Но учителя? Сторож, в конце концов? Я проспал гребаных шесть часов и никто даже не побеспокоился, что за школьник задержался после уроков, игнорируя приказ директора, и спит себе, положив голову на парту. Проклятье! Выморгнул, называется!

Я встал и потянулся, на миг прочувствовав весь свой скелет, настолько затекло мое тело от долгого сидения в неподвижности. Подхватив сумку, я уже собрался выйти из класса, как услышал в коридоре…

Шлёп. Шлёп.

Тихие шаги, словно кто-то идет босиком по холодному полу неотапливаемой школы.

Шлёп. Шлёп.

У меня затряслись поджилки, а глаза заметались в поисках хоть какого-нибудь оружия. Будь проклято всё, что может быть проклято! Почему я не взял с собой свой походный набор. Взгляд наткнулся на шкафчик с инвентарем. В каждом классе стоит такой, в нем хранятся принадлежности для уборки. Местные школьник не убирают в классах сами, за них это делает специально обученный персонал, таковы поблажки элите. Тихонько прокравшись к нему, я вытащил оттуда швабру и, перехватив ее поудобнее, затаился в самом темном углу класса, чувствуя как подбирается ужас из глубин разума.

Шлёп. Шлёп.

Дверь тихонько отодвинулась, открыв пустой коридор. Так можно и в призраков поверить… Тишина стала почти осязаемой и мое дыхание взрезало ее словно раскаленный нож. Сердце барабаном стучало в висках. Я сжал древко швабры, словно от этого зависела моя жизнь. Из темного коридора выглянула маленькая голова и темные провалы глаз зашарили по помещению. И тут, как назло, на улице что-то сверкнуло. Глаза этого кого-то отразили свет, на миг став зелеными, словно у кошки в темноте, и уперлись прямо в меня.

В следующее мгновение маленькая тень уже скакала по столешницам парт, ловко прыгая с одной на другую, а в руках у нее блестел короткий клинок. Я не стал ждать, пока меня зажмут в углу и прикончат, а бросился на встречу, замахиваясь своим единственным оружием. Все же стоило ее обломать, чтобы получить копье, а не боевую швабру… Удар! Тень, мелькнула в сторону, прыгнув на парту сбоку и я тут же пнул этот предмет мебели, так что он с грохотом покатился по полу, тень была уже на другой. Я коротко махнул наискосок, прыгнул в сторону, чувствуя как совсем рядом промелькнуло что-то бритвенно острое, пнул другую парту навстречу прыгнувшей тени, ударил шваброй. Мы метались по классу, круша его, раскидывая парты, разбивая окна, но несмотря на весь этот шум никто не поинтересовался что происходит. Кажется, я танцевал со смертью уже вечность, чудом избегая ножа, прыгал, перекатывался, наносил удары, снова уворачивался, чувствуя как приходит отчаяние. Эту тень невозможно достать, верткая словно кошка, быстрая словно змея, тварь методично загоняла меня, как добычу. И повернуться к ней спиной, броситься бежать — означало умереть. На очередном ударе швабра обо что-то задела и на пол посыпались щепки. Я только что лишился оружия. Хрупкая деревяшка разлетелась на куски, оставив у меня в руках короткий огрызок. Я прыгнул назад, спасаясь от атакующей тени, и услышал легкий вскрик, похоже, что это создание наступило на осколки разбитого окна. Терять шанс я не собирался, и, впервые за весь бой, бросился в атаку, занося острый обломок. Тень скользнула вбок, а я неожиданно оказался на полу, выставив в защитном жесте перед собой руку. В ту же секунду ее пронзила острая боль, а из тыльной стороны ладони высунулся кончик клинка. Маленькая тень нависла надо мной, давя с недюжинной силой. До меня добрался отвратительный запах намытого тела, пота, крови, грязи и прелых листьев. Я заорал, подобрался, и двумя ногами толкнул ее от себя. Тень оказалась на удивление легкой, и улетела спиной вперед, выдернув у меня из ладони свое оружие, опрокинув спиной, кажется, единственную стоявшую парту в классе. Боль на мгновение затмила мне зрение, а когда я пришел в себя, тень мелькнула у выхода, странно прихрамывая.

Тяжело дыша и сжимая обломок неожиданно ставшего оружием инвентаря, я привалился спиной к стене, на миг пожалев, что не курю. Так страстно хотелось усмирить нервное напряжение. Ветерок колыхал шторы, принося свежесть моему распаренному телу. Облачко пара вырвалось изо рта. Дрожащей рукой покопавшись в кармане, я вытащил коммуникатор и, включив его на режим фонарика, посветил на пол. Вокруг меня он был залит моей кровью. Рана небольшая, а такое ощущения, что свинью забили. А вот у входа были другие следы. Маленькие кровавые следы ножек. Очень маленьких. Словно ребенка лет двенадцати.

Зажимая рукой рану, я стоял у выхода из класса и боялся пошевелится, кто же это такой, отсыпал мне люлей и ушел, и выглядит как ребенок лет двенадцати? Карлик? Мутант? Постояв еще минуту, в попытках перебороть свой страх, я все же собрался с силами и направился к медпункту. Следовало обработать рану.

Наскоро перемотав руку бинтом, я, поминутно оглядываясь и держась исключительно хорошо освещенных улиц, добежал до больницы, располагавшейся в нескольких кварталах от школы. Должно быть зрелище я представлял не для слабонервных, залитый кровью, встрепанный, нервно оглядывающийся школьник с диким блуждающим взглядом, потому как медсестра, сидевшая в приемной, слегка вздрогнула, когда подняла взгляд от заполняемого журнала. Приветственная улыбка, которой она уже хотела одарить посетителя, быстро погасла. Подхватившись со стула, она набрала какой-то номер, что-то быстро пробормотала и, выбежав из-за стойки, аккуратно поддерживая меня под руку, проводила до нужного кабинета, я и слово сказать не успел.

— Нда, молодой человек, — аккуратно размотав самодельный бинт на моей левой руке и попутно разглядывая снимок, пробормотал доктор, — как же вы умудрились то?

— Суши хотел приготовить, — попробовал съязвить я.

— Агрессивная нынче рыба водится в японских морях, — доктор покачал головой, поцокал языком, и поднял на меня взгляд, — или это импортная? Всегда говорил, не доверяйте импортным товарам!

— Точно не скажу, но на вид очень голодная…

— Повезло вам, молодой человек, сухожилия не задеты и серьезных повреждений нет. Через пару недель можете вновь пользоваться рукой, если не будете тревожить рану.

Вытерпев все процедуры с промыванием раны, зашиванием, перевязкой, уколами антибиотиков, я подписал документ о том, что травма бытовая, порезался сам, претензий ни к кому не имею и свалил. Едва добрел до дома, перехватил пару бутербродов, лихо запил их молоком, и тут же упал в постель, едва успев скинуть одежду.

Глава 4

Спал я не слишком хорошо, просыпался от каждого звука, от шороха ветра на крыше, от мяуканья бродячей кошки или негромкого лая собаки, от шуршания шин проезжавшей по улице машины, потому проснулся совершенно разбитым. От какого-то громыхания на кухне и чувствующегося даже здесь аромата наваристого куриного бульона. Спустившись, я обнаружил Тооку, снующую по кухне, что-то варящую, парящую и нарезающую. Девушка была в школьной форме.

— Привет! — улыбнулась она и вернулась к шинкованию какой-то зелени в салат.

— Что ты здесь делаешь? — честно, не придумал ничего умнее.

— Готовлю, — прокапитанила она.

— М-м-м, по какому поводу?

Мой личный сталкер бросила взгляд на мою руку, вдруг напомнившую о себе болью.

— Школу сегодня отменили! Сказали, что протечка водопровода. Ремонтируют.

А сама так глазками зырк, мол, я то знаю правду, и знаю, что ты знаешь что я знаю, но без записи и свидетелей ничего не докажешь.

— Ах, какая жалость. Серьезная, должно быть, протечка, — без особого интереса откликнулся я, шаря в шкафчике с лекарствами. Выцепив пачку обезболивающего, я одним махом проглотил пару таблеток и запил их из заботливо поднесенной кружки с водой. Из этой девчушки выйдет отличная жена. Жена, которая будет знать где, когда, с кем и сколько раз муж что-то делал. Нет, нафиг таких жен.

— Да, это было эпично, — немного невпопад брякнула она, но тут же сделала вид, что ничего не говорила и вообще, бульон требует абсолютного внимания от повара. Ах, такое сложное блюдо!

Мне осталось только хмыкнуть и пойти умываться да переодеваться, спросонья напялил вчерашнюю подранную и забрызганную кровью форму.

Спустя пару минут я уже сидел за столом, Тоока, колдовавшая у плиты, налила полную тарелку наваристого бульона, насыпала из чашки салатика, отрезала пару кусочков хлеба, поставив все это передо мной.

Пока я ел, девушка сидела, сложив руки на столе, и зорко следила не понадобится мне что-либо еще, отрезала еще кусочек хлеба, долила суп, когда он закончился, салат добавлять не стала, знает, что я негативно отношусь к зелени. Невольно почувствовал себя как женатый мужчина, проживший бок о бок с ней не один год. Словно мы уже притерлись друг к другу и понимаем друг друга без слов. Когда я сыто отвалился от стола, лениво потягивая чай, девушка быстро собрала посуду и споро ее помыла. Аккуратно сложив по местам. Спросить ее что ли, не хочет ли она поменять фамилию на Осино…

Не догадывающаяся о моих мыслях девица Инами церемонно разлила чай по кружкам, подвинула на середину стола тарелку с печеньем, и щелкнула пультом.

На расцветшем экране в очередной раз повествовали о какой-то ерунде, и я вслушался только тогда, когда диктор местных новостей вновь призвал граждан к осторожности, рассказал все, что знает об убийце из парка, поведал о еще нескольких бытовых преступлениях в разных округах города, призвал к осторожности и бдительности, поклонился и сменился рекламой

— Знаешь, — неожиданно заметила девушка, хрустя печенькой и наблюдая за полураздетыми девочками на экране, поющими про разбитое сердце и мимолетную любовь, — а убийца ведь очень похож на зверя, просто дикарь какой-то.

Да уж, для той, кто наверняка наблюдал наше сражение, такой вывод вполне очевиден. В ответ, я лишь лениво пожал плечами. То, что похож на зверя, это мягко сказано. Видели его только в парке, даже когда мы сражались, было похоже что он охотится, не сражается бросаясь очертя голову в атаку, а именно загоняет добычу, стараясь получить как можно меньше повреждений в процессе. Да, если бы он усилил нажим, то я ничего не смог бы противопоставить этой скорости и, возможно задев его чуть, получил бы нож в брюхо. Ушел когда понял, что добычу сейчас не взять. Тем более я умудрился его подранить. Хищник. Запах еще этот. Пот, грязь и прелые листья. Как в берлоге у матерого зверя. Парк. Листья. Хищник.

Я едва не хлопнул себя по голове ладонью. Это что же получается. Маленькая зараза обитает где-то в парке? Хотя стоп. Полицейские наверняка обшарили его вдоль и поперек. Я спешно достал коммуникатор, запустил карты и, дождавшись, когда он определит мое местоположение, стал уменьшать, еще, еще, пока не показался край парка. Нигде поблизости не было зеленых насаждений. Промотал чуть в сторону, пока не наткнулся на солидный кусок зелени. Проклятье! Да это же посадка около школы! Там не так много деревьев, но на небольшой парк хватит. Учитывая, что школьники в холодное время года не гуляют по нему, там вполне мог кто-то прятаться и длительное время остаться незамеченным!

Я посмотрел на улыбающуюся загадочной улыбкой девушку, перевел взгляд на свои руки, сжал кулак правой руки и задумался. Если стукануть в полицию о моей догадке, они прочешут школу, найдут его, и посадят, или он прирежет нескольких полицейских и уйдет. Но не зря же информация о нападении не просочилась в полицию… Какой вывод из этого можно сделать? Кто-то хочет разобраться с ним сам? Или кому-то не выгодно лишнее внимание к делам школы. Ох, что школы, что мафии — один демон, похоже… Если пойду я, то пятьдесят на пятьдесят, что завалю убийцу или он завалит меня. Ненужное геройство или… Из раздумий меня вывела громкая мелодия, раздавшаяся из моего навороченного аппарата. Быстрый проигрыш на фортепьяно с нестандартным размером. Тема Эла от композитора Хирано Йошихисы[3]. Не знаю, кто такой этот Эл, но тему ему написали знатную.

— Да, — приложил я аппарат к уху.

— Как самочувствие, молодой человек?

Этот голос я узнал сразу, чуть протяжный, но с очень правильной речью, без проглатываемых окончаний и излишней торопливости. Мой наниматель.

— Все отлично.

— Это радует. Ваше ранение не помешает нашей договоренности?

— Нет.

— Это очень хорошо. Меня настораживает ситуация, складывающаяся в округе.

Очень и очень толстый намек.

— Я разберусь.

— Ты уверен? Если потребуется помощь…

Красноречивое молчание. В принципе, еще один вариант. Слить убийцу Итидзё и Ко. А уж они его сольют сами. Думаю, в средствах, как полиция, стесняться не станут.

— Я справлюсь.

— Успеха.

Последовали короткие гудки. Занятно. Начислят ли мне боевые за разборку с хищником? Намек — разберись. Можно сказать, ткнули пальцем и сказали "фас". Нечего привлекать внимание к школе. Аристократы же. Поручили, наверное, совету попечителей, в который входит и мой достославный наниматель. Который, по какой-то причине, хочет испытать меня? Ну оно и понятно, все это время лишь мелкому шпанью щупал морды, серьезный противник — хорошее средство доказать, что могу защитить его дочурку от случайных неожиданностей, коими полнится мир.

Ладно, нельзя терять времени, пока еще светло, необходимо в срочном порядке найти логово, где прячется маленькая тварь, поскольку в темноте у нее будет преимущество. Я подхватился, выскочил из кухни под слегка удивленным взглядом девушки, быстро переоделся и, прихватив рюкзак, спустился вниз. Легонько поцеловал в щеку замершую у входа девушку, прервав тем самым поток вопросов в зародыше и оставив ее в состоянии прострации.