Риско

Бонд, обессиленный, вновь откинулся на койку. Он лежал в маленькой, комфортабельной каюте, к уюту которой явно приложила руку женщина — утонченно подобранные цвета и занавески. Моряк в рваной одежде склонился над ним. Вероятно, это один из тех рыбаков… Он улыбнулся, когда Бонд открыл глаза:

— Чуть болит. Скоро будет один синяк. Теперь есть лучше. Девушки ничего не заметят.

В знак сострадания он похлопал себя по шее. Бонд слабо улыбнулся и кивнул. Боль от кивка заставила его сожмуриться. Когда он вновь открыл глаза, моряк соболезнующе покачал головой. Затем он поднес близко к лицу Бонда часы; они показывали семь. Маленьким пальцем моряк указал на цифру «9».

— Мангиаре кон Падроне — пообедаете с хозяином, си — да?

Бонд ответил «си». Моряк положил свою голову на сложенные ладошки и закрыл глаза: — Дормире — спать!

Бонд опять сказал «си», и моряк вышел из каюты, закрыв дверь, но не заперев ее. Бонд пытаясь подбадривать себя, встал с койки, подошел к умывальнику и умылся. Сверху на комоде аккуратно лежали все его вещи, кроме пистолета. Бонд разложил все по карманам, вновь сел на койку и, размышляя, закурил. Он подумал, что его взяли «прокатиться» в лучших гангстерских традициях, но, судя по поведению моряка, кажется, за врага его не считают. Но для чего они положили столько сил и жизнь своего человека, чтобы захватить его? Значит, тут что-то большее, чем просто намерение убить его. Возможно, столь мягкое отношение является попыткой заключить с ним соглашение? Что же это за сделка и какова будет цена отказа?

В девять вечера тот же матрос зашел за Бондом и, проведя его по небольшому проходу, привел в грязноватую кают-компанию. Посреди ее стояли стол и два стула. Рядом со столом — никелированный сервировочный столик, заставленный едой и выпивкой. Бонд попробовал открыть выходящую на палубу дверь, но она была задраена. Он открыл один из иллюминаторов и выглянул наружу. Еще не стемнело, и можно было разглядеть, что судно было примерно водоизмещением в 200 тонн и, возможно, раньше являлось крупным рыболовным сейнером. По звуку он определил, что на корабле один дизельный двигатель, значит, было и парусное оснащение. По шуму двигателя Бонд установил скорость — 6–7 узлов. На темном горизонте проступала едва заметная полоса желтого света. Не исключено, что они шли вдоль берега Адриатического моря. Ручка двери опустилась, и на ступеньках появился Коломбо. На нем была майка, хлопчатобумажные рабочие штаны и сандалии. Его глаза искрились плутовством и самодовольством. Он уселся на стул и указал Бонду на другой.

— Садись, мой друг. У нас достаточно еды, выпивки и тем для разговоров. Теперь мы перестаем вести себя как дети и будем взрослыми. Да? Что будешь пить — джин, виски, шампанское? А это лучшая колбаса во всей Болоньи. Оливки с моей усадьбы. Хлеб. Масло. «Провелоне» — вяленый сыр и свежий инжир. Крестьянская пища, но чудесная. Давай налегай. После всей этой беготни ты, наверное, проголодался?

Его смех был заразителен. Бонд налил себе большой стакан виски с содовой и сел.

— Зачем вы себя так утруждали? Мы могли познакомиться и без этого спектакля. А так вы столкнулись со множеством проблем. Я предупредил своего шефа, что подобное может случиться. То, как ваша девушка подцепила меня в ресторане — детские игры. Я сообщил, что иду в западню — посмотреть, для чего она расставлена. Если же я не выберусь из нее завтра к полудню, то на вашу голову как кирпич свалится Интерпол вместе с итальянской полицией.

Коломбо сделал озадаченный вид.

— Если вы были готовы залезть в капкан, почему тогда пытались убежать от моих людей? Я им приказал лишь привести вас на мой корабль, и все кончилось бы мирно. А теперь… я потерял хорошего парня, а вам чуть не проломили череп. Не понимаю…

— Что-то мне не понравился вид этих троих. Я узнаю убийц с первого взгляда и подумал, что вы можете наделать глупостей. Вам было бы достаточно просто использовать девушку. Мужчины были совершенно лишними.

Коломбо потряс головой.

— Лизл согласилась узнать кое-что о вас, но ничего больше. Она сейчас так же, как и вы, злится на меня. Жизнь — сложная штука. Мне бы хотелось быть другом для всех, а теперь я нажил двух врагов да за один день. Как некрасиво получилось!

Казалось, что он искренне огорчен. Коломбо отрезал большой ломоть колбасы, нетерпеливо содрал кожуру зубами и начал есть. Пока его рот был еще набит, он поднял бокал шампанского и запил им колбасу, качая головой.

— Вот всегда так. Когда я расстраиваюсь, мне нужно поесть. А еда, которую я ем, когда нервничаю, плохо переваривается. Вы сказали, что могли бы мирно встретиться и поговорить, что мне не нужно было все это затевать. — Он беспомощно развел руками. — Откуда же я мог это знать? Говоря это, вы перекладываете грех за кровь Марио на мою совесть. Но я же не велел ему срезать угол и бежать по минному полю! — Коломбо ударил кулаком по столу. Теперь он зло кричал на Бонда. — Я не согласен, что это моя вина. Это твоя вина… только твоя. Ты согласился убить меня. Кто же будет готовить дружескую встречу для своего убийцы! А?.. Ну, объясни на милость!

Коломбо отломил большой кусок хлеба и запихнул в рот. Его глаза были полны ярости.

— Что вы имеете в виду? Какого черта?

Коломбо бросил на стол остатки хлеба и вскочил, уставившись на Бонда. Не отрывая от него взгляда, он подошел к шкафу, нащупал ручку верхнего ящика, открыл его и вынул магнитофон. Коломбо поставил магнитофон на стол, сел и нажал кнопку.

Когда Бонд услышал запись, он поднял свой стакан и заглянул в него. Глухой голос говорил: — «…Точно. Теперь, перед тем как я даю информацию, как хороший коммерсанто, мы расставляем точки над i, да?.. Десять тысяч американо доллары… не говорить, от кого получили информацию. Даже если вас будут бить… во главе этой структуры стоит очень плохой человек… он должен быть диструтто — убит». Бонд ждал, когда раздастся его голос и на фоне ресторанного гула образовалась большая пауза, пока он обдумывал последнее условие. Что же именно он тогда сказал? Наконец его собственный голос, выходящий из динамика, ответил ему: «Этого я вам не обещаю. Вы должны это понимать. Но если этот человек попытается убить меня… я убью его».

Коломбо выключил магнитофон. Бонд сделал большой глоток из стакана и только теперь взглянул на Коломбо.

— Это не делает меня убийцей.

Коломбо печально посмотрел на него.

— А я считаю, что делает. Ведь это сказано англичанином. Я работал на них во время войны. В Сопротивлении. У меня от них медаль его величества. — Он залез в карман и бросил на стол серебряную медаль «Свобода» с красно-бело-синей лентой. — Видишь?

Бонд смотрел Коломбо прямо в глаза.

— А как насчет всего остального на этой пленке? Ты давно не работаешь на англичан. Теперь ты работаешь против них. Продался за деньги.

Коломбо заворчал и щелкнул по магнитофону пальцем.

— Все это вранье, — он стукнул кулаком по столу так, что подскочила посуда, и прорычал: — Ложь, ложь! Каждое слово — ложь! — вскочил, уронив стул. Подняв его, взял бутылку виски, обошел стол и налил Бонду полстакана. Вернувшись на место, поставил перед собой бутылку шампанского. Его лицо было серьезным и сосредоточенным. Он спокойно сказал: — Нет, не все там неправда. Зерно правды в том, что сказал тебе этот негодяй, есть. Вот почему я решил сначала не разубеждать тебя. Ты бы не поверил мне и вовлек в это дело полицию. Это для меня и моих товарищей обернулось бы большой бедой. Даже если бы ты или еще кто из твоих товарищей не нашли бы веских оснований убить меня, все равно был бы скандал, разорение. Вместо этого я решил открыть тебе правду, ведь для этого тебя в Италию и прислали. Через несколько часов, на рассвете, твоя миссия закончится. — Коломбо щелкнул пальцами. — Вот так — просто — оп-ля…

— Какая же часть рассказанной Кристатосом истории не является ложью?

Коломбо оценивающе посмотрел ему в глаза. Наконец он сказал:

— Мой друг, я — контрабандист. Эта часть рассказа Кристатоса — сущая правда. Вероятно, я даже самый удачливый контрабандист на Средиземном море. Половина американских сигарет в Италии ввозится мной из Танжера. Золото? У меня монополия на торговлю на черном рынке. Бриллианты? Я имею свои каналы в Бейруте с прямыми выходами на Сьерра-Леоне и Южную Африку. В былые времена, когда это было дефицитом, я занимался ввозом пенициллина, других лекарств, которые перекупал в американских госпиталях… Было и кое-что другое, даже нелегальный ввоз красивых девушек из Сирии и Персии для домов в Италии. Укрывал осужденных… Однако, — и кулак Коломбо вновь обрушился на стол, — наркотики… героин, опиум — нет! Никогда не имел и не буду иметь никаких дел с этим. Это дьявольские вещи. В других же — греха нет. — Коломбо поднял свою правую руку. — Я клянусь, мой друг. Клянусь своей матерью!

Для Бонда стало многое проясняться. Он уже был готов поверить Коломбо. Он даже испытал странную симпатию к этому человеку, которого так подставил Кристатос.

— Но почему же Кристатос так поступил с тобой? Для чего это ему нужно?

Коломбо медленно покачал пальцем перед своим носом.

— Мой друг, Кристатос есть Кристатос. Он ведет самую крупную двойную игру, какую только можно придумать. Чтобы участвовать в ней, ему приходится время от времени подкидывать ЦРУ и людям по борьбе с наркотиками какую-нибудь жертву — маленького человека, который лишь пешка в крупной игре. Но с англичанами дело обстоит иначе. В данном случае это крупные ставки. Чтобы их не упустить, нужна крупная жертва. И Кристатос или те, на кого он работает, выбрали меня. Правда, вы бы и так узнали о моих операциях, если бы энергично продолжали расследование и потратили бы много средств на информацию. Но каждая ниточка, которая вела бы ко мне, уводила бы тебя все дальше от главной цели. В конце концов, — я высоко ценю работу вашей службы — я бы попал в тюрьму. Но лиса только бы потешалась, слыша шум удаляющейся погони.

— Почему Кристатос хотел, чтобы вас убили?

Коломбо бросил лукавый взгляд.

— Мой друг, я слишком много знаю. В нашей общине контрабандистов мы иногда сталкиваемся с соседями. Не так давно на этом корабле у меня была перестрелка с вооруженным албанским катером. Наш удачный выстрел поджег его баки с топливом. Лишь одному из экипажа удалось спастись. Его заставили говорить. Я многое узнал, но, как дурак, рискнул проплыть через минные поля и высадить этого парня на берег к северу от Тираны. Это была ошибка. С тех пор меня и преследует этот негодяй Кристатос. К счастью, у меня есть такая информация, — Коломбо улыбнулся, — о которой не подозревает даже Кристатос. Вы поймете, о чем я говорю, на рассвете, когда мы доберемся до небольшого рыбацкого селения Санта-Мария, что севернее Анконы. И там, — Коломбо зло рассмеялся, — мы увидим то, что увидим.

Бонд осторожно спросил, во что ему обойдется то, что он увидит на рассвете. Коломбо пожал плечами и равнодушно сказал:

— Ни во сколько. Так уж вышло, что наши интересы совпали. Но мне нужно ваше обещание, что все, о чем я этим вечером вам рассказал, останется между нами и, если необходимо, вашим начальником в Лондоне. Информация не должна возвращаться обратно в Италию. По рукам?

— Да, я согласен.

Коломбо встал, подошел к шкафу, достал пистолет Бонда и отдал ему.

— В таком случае лучше, чтобы это было у тебя, мой друг. Он тебе пригодится. Теперь нужно отоспаться. В пять утра подадут ром и кофе.

Он протянул Бонду руку, и тот пожал ее. Неожиданно эти два человека стали друзьями. Бонд это понял и сказал: — Хорошо, Коломбо, — и пошел в свою каюту.

* * *

Экипаж «Коломбины» состоял из двенадцати человек. Это были молодые, крепкие парни. Они тихо разговаривали между собой, в то время как в кают-компании Коломбо разливал в кружки горячий кофе с ромом. Все огни, кроме одного фонаря на корме, были потушены. Бонд улыбнулся, чувствуя атмосферу «Острова сокровищ» — атмосферу заговора и возбуждения. Коломбо проверял оружие, переходя от человека к человеку. У всех были «Люгеры», заткнутые за пояса и скрытые под свитерами, и выкидные ножи в карманах. Во время проверки оружия Коломбо каждый раз что-то критически либо одобрительно говорил. Бонд подумал, что Коломбо сделал свою жизнь интересной, полной приключений и риска. И хотя это была жизнь преступника — борьба с валютными законами, с государственной табачной монополией, с таможней и полицией, — в ней тем не менее чувствовалась какая-то юношеская романтика, окрашивающая его деятельность в иные, более светлые тона.

Коломбо посмотрел на часы и велел людям занять свои места. Занимался рассвет, когда он поднялся на мостик, и Бонд последовал за ним… Он увидел, что корабль идет на пониженной скорости близ черного скалистого берега. Энрико показал рукой по курсу корабля.

— За этим молом находится порт. Никто не заметил, как мы подошли. В порту, по моим данным, должно стоять пришвартованное судно, приблизительно такого же водоизмещения, как наше, оно выгружает на склад безобидные на вид рулоны бумаги. За молом мы дадим «полный вперед», подойдем к тому кораблю и возьмем его на абордаж. Начнется свалка. Будут и проломленные черепа, но надеюсь, дело не дойдет до перестрелки. Во всяком случае, мы первыми огонь не откроем. Но это албанский корабль с крепкими албанскими парнями. Если же начнется перестрелка, тебе придется стрелять вместе с нами. Те люди — враги твоей и моей страны. Если тебя убьют, то убьют… Оʼкей?

— Все понятно.

В то время как Бонд произнес эти слова, раздались сигналы из переговорной трубки машинного отделения, и палуба под ним начала вибрировать. Делая узлов десять, корабль обогнул мол и вошел в порт.

Все было, как сказал Коломбо. У каменного причала стояло судно, его паруса лениво поигрывали в предутреннем бризе. С кормы были спущены сходни, ведущие к складу, из которого шел тусклый электрический свет. Палуба судна была завалена грузом, действительно похожим на рулоны бумаги. Их подкатывали один за другим к сходням, и они сами скатывались в раскрытые ворота склада. Работали человек двадцать. Лишь внезапность нападения могла сравнять силы. «Коломбина» уже находилась метрах в пятидесяти от албанского судна, когда несколько человек прекратили работу и, выпрямившись, смотрели в их сторону. Один человек побежал к складу. Молниеносно Коломбо дал краткую команду, и «Коломбина» перешла на задний ход. Мощный прожектор на мостике осветил всю сцену; корабль встал борт в борт с албанской шхуной. Резкий удар — и в то же мгновение в нее вцепились абордажные крюки, и Коломбо со своими людьми бросились на штурм.

Бонд составил личный план действий. Прыгнув на палубу вражеского корабля, он бегом пересек палубу и спрыгнул на каменный причал с высоты трех с лишним метров. Приземлившись, как кошка, на все четыре конечности, Бонд на минуту замер, оценивая обстановку. Перестрелка на палубе уже началась. Первым же выстрелом был разбит прожектор, и теперь поле боя окутывал лишь сероватый рассвет. В нескольких шагах от Бонда на каменный причал свалилось тело одного из албанцев. Одновременно из открытой пасти склада короткими очередями, как стреляют профессионалы, начал строчить пулемет. Бонд побежал к нему, прячась в тени шхуны, но пулеметчик заметил его и дал по нему очередь. Пули просвистели рядом с Бондом и рикошетом от металлической обшивки корабля ушли в темное небо. Бонд нырнул под сходни. Пули впивались в дерево над головой. Бонд пополз вперед в узком проеме между сходнями и причалом. Вдруг над ним раздался грохот, глухие удары. Это один из людей Коломбо перерезал веревки и целый штабель рулонов покатился по сходням. У Бонда появился шанс Он выскочил из укрытия с левой стороны. Если пулеметчик и ждал его, то только справа. Он сидел там, притаившись у стены склада. Бонд выстрелил дважды за доли секунды до того, как ожил ствол пулемета. Палец убитого свело на спусковом крючке, и пока он падал, огоньки выстрелов описывали в воздухе широкую дугу.

Бонд рванулся к открытым дверям склада, поскользнулся и растянулся на земле, лицом в какую-то патоку. Чертыхнувшись, не поднимаясь в полный рост, на четвереньках он быстро отполз к укрытию за кучей огромных рулонов, которые все врезались в стену склада. Один из них, прошитый пулеметной очередью, истекал черной патокой. Бонд тщательно вытер лицо и руки. Этот сладковатый запах он однажды уже встречал в Мексике — сырец опиума.

Рядом с его головой в стену склада вонзилась пуля. Бонд еще раз вытер о штаны правую руку и прыгнул к складским дверям. Удивленный, что никто не выстрелил по нему как только его силуэт появился в дверном проеме, Бонд вбежал в помещение. Там было тихо и прохладно. Освещения не было, но на улице уже посветлело. Бумажные рулоны были аккуратно расставлены в ряды, разделенные проходом в центре. В конце образовавшегося коридора виднелась дверь, словно бросавшая ему вызов, приглашавшая войти. Но Бонд почувствовал запах смерти. Он попятился к выходу и выбежал. Стрельба уже утихала. Навстречу ему, переваливаясь, как бегают все толстые люди, приближался Коломбо. Бонд повелительно крикнул:

— Стойте у этой двери. Внутрь не заходите. Я обойду сзади!

Не дожидаясь ответа, он обогнул склад. Строение тянулось метров на тридцать. Пробежав вдоль стены, Бонд остановился, а затем подкрался к углу склада. Прижавшись к стене, он быстро выглянул и тут же отпрянул назад. У дальней двери, приникнув к глазку, стоял человек. В его руках была динамо-машина, от которой под дверь тянулся провод. Вблизи стоял автомобиль «лансия-грантуризмо» с открытым верхом и тихо работающим мотором.

Это был Кристатос.

Держа пистолет обеими руками, Бонд на секунду вынырнул за угол и выстрелил по ногам Кристатоса. Промах. В тот самый момент, когда фонтанчик пыли поднялся в сантиметре от цели, раздался грохот взрыва, и стена склада, падая, отбросила Бонда.

Он с трудом поднялся. Склад чудовищно изогнулся и на глазах разваливался как карточный домик. Кристатос уже был в машине и отъехал метров на десять, подняв столб пыли. Бонд встал в классическую позу для стрельбы и тщательно прицелился. Его «вальтер» трижды рявкнул. При последнем выстреле уже на расстоянии 30 метров, фигура, сжимающая руль машины, подалась назад. Руки разлетелись в разные стороны, а голова, коротко дернувшись вверх, упала вперед. Одна рука выпала из машины, как будто убитый показывал поворот. Бонд побежал по дороге, думая, что машина остановится, но колеса продолжали крутиться. Правая нога убитого все давила на педаль газа, и «лансия» с ревом неслась на третьей передаче. Бонд остановился, глядя ей вслед. Автомобиль продолжал катиться по дороге с глубокими колеями, оставляя за собой клубы белой пыли. Бонд ждал, что она вот-вот съедет с проселка, но машина все дальше уходила в утреннюю дымку, предвещавшую замечательный день.

Бонд поставил пистолет на предохранитель и запихнул его за ремень. Обернувшись, он увидел приближающегося к нему Коломбо. Толстяк довольно улыбался. Он подошел к Бонду и, к его ужасу, заключив в объятия, расцеловал в обе щеки.

— Бога ради, Коломбо… — воскликнул Бонд.

Коломбо громко расхохотался.

— Ага, тихий англичанин! Он ничего не боится, кроме как выставить напоказ свои чувства. Но я… — он ударил себя в грудь, — Энрико Коломбо, обожаю этого человека и не стесняюсь в этом признаться. Если бы ты не убил пулеметчика, то никого из нас не было бы в живых. А так я потерял двух моих людей, остальные лишь ранены. Албанцев же осталось всего с полдюжины, и они разбежались по округе. Полиция их задержит. И теперь ты послал этого негодяя Кристатоса по дороге в ад. Справедливый для него конец! Интересно, что будет, когда этот гонщик доберется до основной дороги? Он уже сейчас включил сигнал поворота. Надеюсь, он не забудет повернуть на автостраде.

Коломбо энергично похлопал Бонда по плечу.

— Но пойдем же, нам пора сматываться отсюда. Кингстоны албанского судна открыты, и оно скоро пойдет ко дну. В этих местах нет телефона, и у нас большая фора перед полицией. Им потребуется еще много времени, чтобы узнать от местных рыбаков о том, что здесь произошло. Я уже поговорил с местными старшинами. Тут никто не питает особой любви к албанцам. И все же нам пора.

Из взорвавшегося склада просачивались языки пламени и валил дым с запахом сладких овощей. Бонд и Коломбо отошли и встали против ветра. Албанская шхуна медленно шла ко дну, и волны уже перекатывались через палубу. Они с трудом пробрались по ней и перешли на «Коломбину», где Бонда ждали еще рукопожатия и похлопывания по спине. Они тут же отчалили и направились к мысу, защищавшему пристань. Небольшая группа местных рыбаков стояла у своих лодок, лежащих на берегу под каменными домиками. Они выглядели угрюмо, но когда Коломбо помахал им рукой и крикнул что-то по-итальянски, большинство из них подняли на прощание руки и кто-то выкрикнул несколько слов, которые развеселили экипаж «Коломбины». Коломбо пояснил:

— Они говорят, что мы были даже лучше, чем боевики в кинотеатре Анкомы, и должны поскорее приехать еще раз.

Внезапно Бонд почувствовал усталость. Его раздражала грязь, щетина на лице и запах собственного пота. Он спустился вниз, одолжил у одного из членов экипажа бритву и свежую рубашку и, раздевшись догола в своей каюте, вымылся. Когда он вынул пистолет и кинул его на кровать, в нос из ствола ударил запах пороха. Он напомнил утреннее чувство страха, насилия и смерти. Бонд открыл иллюминатор. Снаружи море плясало и веселилось, а берег, который на рассвете казался черным и загадочным, теперь стал зеленым, обычным. Резкий порыв ветра принес из кают-компании вкусный запах жареного бекона. Бонд захлопнул иллюминатор, оделся и направился туда.

За яичницей с беконом, которая запивалась горячим сладким кофе с ромом, Коломбо расставил точки над i.

— То, что мы сегодня видели, мой друг, — сказал он, хрустя поджаренным хлебцем, — это годовое поступление опиума-сырца на химические заводы Кристатоса в Неаполе. Правда, у меня такой же завод в Милане, и это удобное место для складирования некоторых моих грузов. Но моя фабрика производит лишь безобидный аспирин. Во всей истории, рассказанной Кристатосом, мое имя нужно было заменить на его. Это он перерабатывал опий в героин и нанимал «почтальонов» для ввоза его в Англию. То, что мы уничтожили, стоило для Кристатоса и его людей, наверное, миллион фунтов. Но, чтобы ты знал, мой дорогой Джеймс, он не заплатил за него ни единого гроша. Ты спросишь почему? Потому что это подарок от русских. Мощный и смертоносный снаряд, который собирались выпустить в сердце Англии. Русские могут поставлять неограниченное количество этого «пороха» для таких снарядов. Он растет на полях опытного мака на Кавказе, и Албания используется как удобный перевалочный пункт. Но у них не было орудия, чтобы стрелять этим снарядом. И вот человек по имени Кристатос создал необходимый аппарат для этого и по приказу своих русских хозяев обстреливал из него Англию. Сегодня же здесь присутствующие за какие-то полчаса уничтожили весь этот механизм. Теперь ты можешь возвратиться домой в Англию и сказать своим людям, что поток наркотиков остановлен. Так же можешь сказать правду о том, что Италия не является источником этого страшного оружия. Виноваты наши старые друзья — русские. Думаю, за этим стоит какой-то отдел по психологической войне их разведывательного аппарата. Но точно этого сказать тебе не могу. Возможно, мой дорогой Джеймс, — Коломбо подбадривающе улыбнулся, — они пошлют тебя в Москву, чтобы ты это разузнал. Если это случится, будем надеяться, что ты там найдешь такую же симпатичную девушку, как твоя подруга фрейлин Лизл Баум, которая выведет тебя на нужную дорогу к правде.

— Что ты имеешь в виду под «моя подруга»? Это ведь твоя девушка.

Коломбо покачал головой.

— Мой дорогой Джеймс, у меня много друзей. Ты еще проведешь в Италии пару дней за отчетами, без сомнения, проверяя то, о чем я тебе рассказал. Возможно, еще где-то приятных полчаса у тебя уйдет на разъяснение некоторых фактов твоим коллегам из американской разведки. Но в перерывах между этими занятиями тебе будет нужен компаньон — кто-то, кто сможет показать тебе все красоты моей любимой родины. У дикарей существует обычай вежливости — предлагать одну из жен человеку, которого ты любишь и уважаешь. Я тоже в какой-то степени дикарь. И хотя я холост, у меня много таких подруг, как Лизл Баум. Нет необходимости давать ей какие-либо инструкции. У меня есть веские причины полагать, что она ждет твоего возвращения сегодня вечером.

Коломбо пошарил в кармане и кинул что-то на стол перед Бондом.

— Вот эта веская причина. — Коломбо прижал руку к сердцу и, серьезно глядя в глаза Бонду, сказал:

— Я отдаю это от всего моего сердца… Возможно, и от ее…

Бонд поднял со стола то, что оказалось ключом с тяжелым металлическим жетоном, на котором он прочел: «Отель Альберто Даниэлли. Номер: 58».

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.