Риско

Иэн Флеминг

Риско

— В этом бизенес очень много риско…

Эти слова с сильным итальянским акцентом были произнесены очень мягко из-под густых темных усов. Жесткие черные глаза медленно осмотрели лицо Бонда и остановились на его руках, которые аккуратно рвали бумажную салфетку с надписью «Альберто Коломбо д’Оро».

Джеймс Бонд всем нутром чувствовал, что его изучают. Все два часа с момента их встречи в баре гостиницы «Эксельсиор» он ощущал это неприятное чувство. Ему было дано задание найти человека с густыми усами, который будет сидеть в одиночестве и пить коктейль «александра». Такой необычный пароль понравился Бонду. Во всяком случае, дамский коктейль гораздо профессиональнее, чем, например, газета в руке, цветок в петлице или желтые перчатки. Такой пароль имел еще одно преимущество: он мог выполнять свою роль самостоятельно, в отсутствие хозяина, и Кристатос использовал это, начав свою проверку. Когда Бонд вошел в бар и огляделся, там находилось человек двадцать и ни одного усатого. Однако, осмотревшись, он прямиком направился к столику в дальнем углу, где в окружении блюдец с оливками и орешками возвышался стакан с мутноватой смесью сливок и водки. Бонд подошел, выдвинул стул и сел.

Тут же подошел и официант.

— Добрый вечер, сэр. Синьор Кристатос говорит по телефону…

Бонд кивнул.

— «Негрони» с «Гордоном», пожалуйста…

Официант возвратился к бару.

— «Негрони». Уно[1]. «Гордон».

— Простите… — большая волосатая рука выдвинула стул, как будто это был спичечный коробок, — должен был поговорить с Альфредо.

Рукопожатия не было. Со стороны казалось, что это были старые знакомые, скорее всего деловые партнеры. В области импорта-экспорта, например. Тот, кто помоложе, наверное, американец, хотя нет, скорее англичанин, если судить по одежде. Бонд быстро вернул мяч на сторону партнера.

— Как поживает его маленький сын?

Синьор Кристатос сузил черные глаза. Недаром говорили, что этот человек настоящий профессионал. Он развел руками.

— Так же. Все по-прежнему. Что можно ожидать?

— Да, полиомиелит страшное заболевание…

Принесли «негрони». Оба собеседника откинулись удобно на спинки стульев, удовлетворенные, что каждый имеет дело с представителем той же «весовой категории». В «игре» такое встречалось редко. Чаще, еще в самом начале контакта, новый человек терял доверие. Бывало так, что на первой встрече чутье подсказывало Бонду: попахивает паленым. И казалось, что его маска уже тихонько тлеет и вскоре сгорит дотла. Тогда игра будет открытой и встанет вопрос: выйти из нее или ждать, пока тебя пристрелят? Но эта встреча не сопровождалась таким дурным предчувствием.

Однако тем же вечером, когда они сидели в небольшом ресторанчике «Коломбо д’Оро», Бонд с удивлением осознал, что его по-прежнему проверяют. Кристатос все еще изучал его, и замечание о том, что этот «бизенес очень риско», давало Бонду все основания считать, что интуиция «М»[2] оправдалась и все эти предосторожности Кристатоса свидетельствовали о том, что он знает что-то важное.

Бонд бросил последний кусочек салфетки в пепельницу.

— Меня когда-то учили, что любое дело, которое приносит прибыль больше 10 процентов или которое делается после 9 часов вечера, — опасный бизнес. Дело же, которое свело нас, должно принести все 1000 процентов прибыли, и действовать приходится исключительно ночью. Так что это действительно рискованный бизнес, — Бонд понизил голос: — Плачу наличными — доллары, швейцарские франки, венесуэльские боливары — все, что вас устраивает.

— Это делать меня довольный. У меня уже слишком много лир, — синьор Кристатос взял в руки меню, — однако давайте что поедим… Нельзя обсуждать важный бизенес на голодный живот.

* * *

За неделю до этой встречи «М» вызвал Бонда. Он был в дурном настроении.

— 007! У вас сейчас работа есть?

— Ничего особенного, сэр. Перекладываю бумаги.

— Что значит «перекладываю бумаги»? — «М» ткнул трубкой в ящик «входящих»: — У кого нет текучки?

— Я имел в виду оперативную работу, сэр.

— Тогда так и говорите.

«М» взял со стола стопку перевязанных красных папок и так резко швырнул ее Бонду по столу, что тот едва поймал.

— Вот вам еще бумажная работенка. Здесь в основном подобрана информация от людей, занимающихся наркотиками в Скотланд-Ярде… Справки и досье из министерства внутренних дел и министерства здравоохранения. Также несколько увесистых отчетов от парней из Международной организации по контролю распространения наркотиков, которая находится в Женеве… Забирайте и наслаждайтесь. На это вам дается весь сегодняшний день и почти вся ночь. Завтра вы вылетаете в Рим и начинаете охоту на «большую дичь». Ясно?

Бонд сказал, что ему все ясно. И состояние «М» было тоже объяснимо. Ничто не выводило его так из себя, как отрыв его сотрудников от основной работы. Их основной работой был шпионаж, а когда требовалось — саботаж и подрывная деятельность (обозначение два «0» перед номером агента — право на убийство). А все остальное — не что иное, как злоупотребление «Службой» и «секретными фондами», которые и так, Бог тому свидетель, были достаточно скудны.

— Есть вопросы? — Нижняя челюсть «М» выперла вперед. Выражение лица начальника говорило Бонду, чтобы он забирал бумаги и уносил ноги из кабинета, дав «М» возможность заняться более важными делами.

Но Бонд понимал, что свирепость «М» была напускной. Сотрудники «Службы» знали, что действительно выводит из себя «М», и он знал, что его ребята то знали. Он терпеть не мог, когда его сотрудников использовали не по назначению, а также не выносил идеалистов, сующих нос в его государственной важности дела. Были у «М» и более мелкие слабости консервативного толка. Он не брал на работу бородатых и людей с двумя родными языками. Он тут же освобождал от работы тех сотрудников, кто пытался оказывать на него давление через родственников в правительстве, и не доверял людям, слишком следившим за собой и называвшим его в нерабочее время «сэр». С другой стороны, его причуды сказывались в безоговорочном доверии к шотландцам. По мнению Бонда, как Черчилль и Монтгомери, «М» отлично знал об этих своих причудах и относился к ним с иронией. И сейчас Бонд, разумеется, понимал, что у шефа и в мыслях не было отправить его на задание без инструктажа.

— Позвольте задать два вопроса, сэр. Почему мы взялись за это дело, и есть ли у резидентуры какие-нибудь выходы на замешанных в этом деле людей?

«М» бросил на Бонда мрачный взгляд. Повернувшись в кресле так, чтобы через широкое окно можно было наблюдать за высокими и темными октябрьскими облаками, взял трубку, резко продул ее, будто выпустил через нее накопившийся в нем пар, отложил в сторону и лишь тогда заговорил — неторопливо и спокойно.

— Как вы отлично знаете, 007, у меня нет никакого желания, чтобы «Служба» была втянута в это дело с наркотиками. В начале года я был вынужден отстранить вас от других дел на целые две недели ради того, чтобы отправить в Мексику гоняться за этим мексиканцем, который занимался наркотическим сырьем. Вас тогда чуть не убили. Эта ваша поездка была моим одолжением Внутренней Спецслужбе. Когда же они вновь запросили вас, чтобы разделаться с этой итальянской бандой, я отказал. Тогда Ронни Валансе обратился за моей спиной в министерства внутренних дел и здравоохранения. Министры начали давить на меня. Я сказал, что вы нужны здесь, а других агентов для этого задания у меня сейчас нет. Но и после этого не успокоились и обратились к премьер-министру. Вот и все. Должен заметить, что премьер-министр умеет настаивать. Он утверждал, что героин в таких масштабах, как он сейчас поступает, является уже инструментом психологической войны, так как подрывает здоровье нации и, следовательно, могущество державы. Он заявил, что не удивится, если узнает, что это не просто банда итальянцев, которые зарабатывают огромные барыши, а целенаправленная подрывная операция, не имеющая ничего общего с подпольным наркобизнесом, — «М» кисло улыбнулся. — Мне кажется, что всю эту аргументацию ему подготовил этот Ронни Валансе. Его люди переживают сейчас дьявольски трудные времена, пытаясь остановить поток наркотиков в страну, чтобы героин не обрушился на подростков у нас, как это уже произошло в США. Кажется, что танцплощадки и увеселительные заведения уже наводнены торговцами наркотиками. Люди Валансе сумели внедриться в их ряды и выйти на одного из посредников. Нет сомнения, что наркотики поступают через Италию, спрятанные в автомашинах туристов. Валансе сделал что мог через итальянскую полицию и Интерпол, но ни к чему это не привело. Они шли по цепочке, арестовали нескольких продавцов у нас в стране, а когда они решили, что подошли к цели, наткнулись на глухую стену. Все, кто что-либо знает, слишком запуганы, или им слишком много платят за молчание.

Бонд прервал начальника: «Может быть, сэр, людей, стоящих на верху лестницы, оберегает сама полиция. Помните дело Монтези? Оно было очень подозрительным».

«М» пожал плечами:

— Может быть, может быть. И вам надо этого остерегаться. Но мне кажется, что это «дело» привело к достаточно тщательной чистке. Что бы там ни было, когда премьер-министр приказал нам взяться за это новое дело, мне пришла мысль наперед поговорить с людьми из Вашингтона. Очень полезным оказался разговор с ЦРУ. Вы знаете, что Бюро по борьбе с наркотиками имеет своих людей в Италии еще со времен окончания второй мировой войны. Это бюро не имеет ничего общего с ЦРУ. Оно подчинено министерству финансов, а министерство контролирует так называемую «Секретную службу» США, которая отвечает за предотвращение распространения наркотиков и поддельных банкнотов. Это крайне странно. Часто думаю над тем, куда же смотрит ФБР, у которого, на мой взгляд, отнимают их хлеб? Тем не менее… — «М» медленно повернулся в кресле от окна к столу, заложил руки за голову и откинулся на спинку кресла, взглянув на Бонда. — …Дело в том, что резидентура ЦРУ в Риме работает достаточно тесно с этой маленькой командой людей из Бюро по борьбе с наркотиками Секретной службы США. Это необходимо, чтобы не дублироваться в работе. И ЦРУ, — между прочим, сам Алан Даллес — назвало мне имя главного информатора этого Бюро и ЦРУ. Он двойной агент. Для прикрытия сам занимается контрабандой. Зовут его — Кристатос. Даллес отметил, что, конечно, не может разрешить, чтобы его люди участвовали и были замешаны в нашем деле, и он убежден, что министерство финансов тоже не будет приветствовать, если их Бюро по борьбе с наркотиками в Риме станет сотрудничать с нами, британцами. Однако он сказал, что, если я пожелаю, он сообщит этому агенту Кристатосу, что один из наших… э, лучших людей ищет с ним контакт для выполнения взаимовыгодного дела. Я сказал, что буду крайне признателен, и вчера получил сообщение, что встреча назначена на послезавтра, — «М» кивнул на папки, лежащие перед Бондом. — Все детали вы найдете там.

Некоторое время в кабинете стояла тишина. Бонд думал, что все это дело ничего приятного ему не сулит. Оно наверняка грязное и, скорее всего, опасное. Думая о последнем, Бонд встал, забирая папки.

— Хорошо, сэр. Но похоже, в этом деле нам нужно будет раскошелиться. Сколько я могу заплатить, чтобы остановить этот поток наркотиков?

«М» придвинулся к столу и опустил на него руки. Раздраженно закончил:

— Сто тысяч фунтов… в любой валюте. Такую цифру назвал премьер-министр. Но ничего лично с вами не должно случиться. Если будет грозить слишком большая опасность, то можете истратить еще сто тысяч. Наркомафия — самый большой и опасный синдикат в преступном мире. — «М» протянул руку к «входящим» и взял стопку срочных телеграмм. Не поднимая на Бонда взгляда, бросил: Будь осторожен…

* * *

Синьор Кристатос, рассматривая меню, сказал:

— Я не любитель играть в прятки, мистер Бонд сумма?

— 50 000 фунтов, если цель будет выполнена.

Кристатос сказал с безразличием:

— Да. Это важные поступления. Я, пожалуй, поем дыню с окороком и шоколадное мороженое. Я не кушаю сытно ночью. У этих людей свое вино. Я рекомендую его.

Подошел официант, и они коротко отбарабанили с Кристатосом что-то по-итальянски. Бонд заказал «Таглиателли Верди» под генуэзским соусом, который, как сказал Кристатос, состоял из фантастической смеси базилика, чеснока и еловых шишек.

Когда официант ушел, Кристатос откинулся на спинку, пожевывая деревянную зубочистку. Его лицо постепенно мрачнело, будто отражая терзавшие его сомнения, налетевшие, как внезапный ураган. Черные, жесткие глаза рыскали по всему ресторану, избегая лишь сидевшего перед ним Бонда. Джеймс понял, что Кристатос обдумывает, стоит ли выдавать… называть людей и раскрывать карты. Бонд прервал его мысли:

— При определенных условиях сумма может быть и больше…

Похоже, Кристатос еще не принял решения. Он сказал:

— Вот как? Извините меня. Я должен посетить туалетта.

Он встал, отодвинув стул, и направился в дальний конец ресторана.

Внезапно Бонд почувствовал голод и жажду. Налил себе большой стакан вина и залпом проглотил половину. Затем начал отламывать кусочки булки и есть, намазывая каждый из них толстым слоем желтого масла. Почему булочки и масло имеют такой замечательный вкус лишь во Франции и Италии? Больше он ни о чем не думал. Сейчас ему оставалось только ждать. Он верил в Кристатоса. Тот был внушительным, крепким мужчиной, серьезным типом, и его рекомендовали американцы. По-видимому, он сейчас звонил и результат этих телефонных разговоров сыграет решающую роль. Бонд был в хорошем настроении. Он наблюдал через зеркальное окно за прохожими. Вот человек, продающий какую-то партийную газету, проехал мимо ресторана на велосипеде… На руле был привязан плакатик. Красным на белом фоне было написано — ПРОГРЕССО? — СИ! АВВЕНТУРИ? — НО! («Прогресс? — Да. Авантюра? — Нет!). Бонд улыбнулся. Так оно и есть, и пусть оно так и будет до завершения задания.

* * *

В другом конце квадратного, достаточно простого на вид зала, за столиком у кассы пышная блондинка с выразительным ртом говорила жизнерадостному мужчине, чье лицо словно было привязано к тарелке со спагетти:

— У него достаточно жесткая улыбка… но он очень красив. Шпики обычно не бывают такими холеными. Ты уверен, что не ошибаешься, майн таубчен[3]?

Зубы мужчины наконец перерезали косу из спагетти. Он утер рот салфеткой, запачканной томатным соусом, громко рыгнул.

— Сантос в этих делах никогда не ошибается. У Сантоса нюх на ищеек. У него дело с этим негодяем Кристатосом. Кому еще кроме шпика придет в голову мысль провести вечер с этой свиньей? Но мы еще раз проверим.

Человек вынул дешевую трещалку из жести, которую обычно выдают с бумажными колпаками и свистульками во время карнавалов, и щелкнул. Метрдотель, находящийся в противоположном углу, тут же бросил свои дела и поспешил к их столику.

— Си, падрон[4].

Человек откинулся на стуле. Метрдотель наклонился и почтительно прислушался к начальственному шепоту. Он кивнул, подошел к двери с табличкой «Управляющий» — «УФФИЦИО», близ входа на кухню, вошел и закрыл за собой дверь.

Далее, шаг за шагом начал быстро разворачиваться много раз отрепетированный номер. Человек, сидящий у кассы, продолжал чавкать, поедая свои макароны и внимательно наблюдая за каждым ходом этой операции, как будто это был шахматный блиц.

Метрдотель вышел из офиса, поспешно прошел по ресторану и громко сказал своему помощнику:

— Срочно — дополнительный столик на четверых.

Человек номер 2 бросил на него взгляд и кивнул. Он прошел за метрдотелем к месту рядом со столиком, где сидел Бонд, щелкнул пальцами, подзывая официантов, взял стул от одного столика, от другого, поклонившись и извиняясь, одолжил стул и у столика Бонда. Четвертый стул был вынесен из помещения с табличкой «УФФИЦИО» метрдотелем. Он поставил его рядом с другими, образовавшими квадрат, в центре которого был установлен стол. Тут же он был быстро сервирован. Метрдотель внезапно нахмурился.

— Я же сказал стол на троих, а вы накрыли на четверых.

Он небрежно взял тот стул, который сам вынес из офиса, и подставил его к столику Бонда. Затем он подал рукой сигнал своим помощникам, что они свободны, и все разошлись по своим делам.

Все это типичное для ресторана действо заняло лишь минуту. Трио беззаботных итальянцев вошли в ресторан. Метрдотель приветствовал их и лично проводил до столика, уважительно кланяясь. Дебют был разыгран.

Бонд почти не обратил на все это никакого внимания. Кристатос вернулся, им принесли еду, и они приступили к трапезе.

Во время еды они болтали о всякой ерунде — изменения в Италии после последних выборов, новая модель машины «Альфа-Ромео», сравнивали итальянские ботинки с английскими моделями. Кристатос был славным собеседником. Казалось, он знал обо всем на свете. Его манера непринужденно рассуждать о профессиональных тонкостях любого дела невольно вызывала уважение. Он использовал собственную разновидность английского языка, часто вставляя фразы из других языков. Это была милая смесь. Теперь Бонд смотрел на информатора другими глазами. Понятно, почему американцы так ценили этого крепкого, знающего человека.

Подали кофе. Кристатос зажег черную тонкую сигару и говорил не вынимая ее изо рта. Сигара подпрыгивала и опускалась зажатая между узкими прямыми губами. Он держал руки на столе и, глядя на скатерть между ними, мягко сказал:

— Насчет этот бизенес. Я согласен войти в игру. До сих пор я работал только с американо, но им я не говорил то, что сейчас скажу вам. В этом раньше не было необходимости. Эта тайная структура работает не по Америке, эти люди работают лишь по Англии. Понятно — Капито[5]?

— Я понимаю. У всех своя территория. Это обычное дело в подобном бизнесе.

— Точно. Теперь, перед тем как я даю информацию, как хороший коммерсанто мы расставляем точки над i, да?

— Конечно…

Синьор Кристатос еще пристальнее начал рассматривать скатерть.

— Я хочу 10 тысяч американо доллары. В маленьких бумажках. Завтра, к обеду. Когда вы уничтожите эту структуру, я хочу еще 20 тысяч.

Синьор Кристатос на секунду поднял глаза и взглянул на Бонда.

— Я ведь не жаден. Я не отнимаю у вас все ваши фонды, не так ли?

— Цена удовлетворительная.

— Бьено[6]. Теперь второе условие. Ни при каких обстоятельствах не говорить, от кого получена информация. Даже если будут бить.

— Справедливо.

— Третье условие. Во главе этой структуры стоит очень плохой человек.

Синьор Кристатос сделал паузу и взглянул на Бонда. В черных глазах сверкнул красный отблеск. Сухие губы отпихнули сигару, чтобы дать место словам…

— Он должен быть диструтто — убит.

Бонд откинулся. Он смотрел с интересом на своего собеседника, который, наклонившись над столом, ждал ответа. Теперь стало все ясно. Это была какая-то личная венде-та. Кристатос хочет разделаться с кем-то руками наемного убийцы, не заплатив за это ни пенни. Наоборот. Убийца платит ему за честь убить его врага. Неплохо, а? На сей раз этот человек играет по-крупному: использует английскую Секретную службу для сведения личных счетов. Бонд спросил: почему?

Синьор Кристатос ответил с безразличием в голосе:

— Не задавай вопросов и не будешь обмануто.

Бонд допил свой кофе. Ну что ж, обычная история в среде организованной преступности: видна лишь верхушка айсберга. Но какое это имеет для него значение? Его прислали выполнить конкретное задание. Если от его работы будет хорошо и другим, никто, в первую очередь «М», не будет возражать. Бонду велено уничтожить клан наркомафии. Если клан возглавляет этот человек, то его убийство вполне вписывается в рамки его задания.

— Этого я вам не обещаю. Вы должны это понимать. Но если этот человек попытается убить меня… я убью его.

Синьор Кристатос вынул из коробочки зубочистку, снял с нее обертку и начал чистить ногти. Закончив с пальцами одной руки, он поднял свой взгляд.

— Я обычно не иду на дело, где есть неуточненные вопросы. Сейчас же я согласен, потому что это вы, кто платит мне, а не я — вам. Итак, я даю информацию и вы действуете самостоятельно — соло. Завтра ночью я улетаю в Карачи. У меня там важный бизенес. Я могу лишь дать информацию. После этого вы начинаете забег… и… — он бросил грязную зубочистку на стол, — Че сера, сера — там посмотрим.

— Хорошо.

Синьор Кристатос подвинул стул ближе к Бонду. Он говорил тихо и быстро. Факты и цифры. Он не тратил время на ненужные подробности — только голая информация. В стране сейчас находятся две тысячи гангстеров. Из США. Это американцы итальянского происхождения, которые были осуждены судом США и высланы из страны. Но они не оставили преступную деятельность. Здесь, в Италии, они находятся в самых черных списках полиции и из-за этого даже их собственные коллеги не давали им дела. Сотня самых крутых из них создали общий фонд, и небольшие группы из этой элиты были направлены в главные центры по контрабанде и торговле наркотиками: Бейрут, Стамбул, Танжер и Макао. Другая группа — «почтальоны». Боссы же через подкупленных политиков добились права на открытие небольшого и респектабельного фармацевтического бизнеса в Милане. Сюда-то «почтальоны» и доставляют опиум и другие наркотики. Для контрабанды используются небольшие суда, доставляющие товар через Средиземное море, и группа стюардов итальянской чартерной авиакомпании. Кроме этого, раз в неделю сырье поступает в вагонах «Восточного экспресса», в которых подкупленные в Стамбуле мойщики нашпиговывают зельем мебель в купе. Миланская фирма «Фармация Коломба СА» выступает в роли «рассчетной кассы» и удобного места для переработки наркотического сырья в героин. Отсюда почтальоны на неприметных автомашинах различных марок доставляют готовую продукцию посредникам в Англию.

Бонд перебил рассказ:

— Наша таможня отлично научилась находить тайники контрабандистов. Не так-то много мест в машине, которые можно использовать в этих целях и о которых они бы не знали. Так как же они провозят свой товар?

— Всегда в запаске. В одном колесе можно провести героина на 20 тысяч фунтов стерлингов.