Донор для покойника

Остановиться лучше было бы за пределами какого населенного пункта - ночевать он собирался в машине; искать отель было попросту глупо.

Наконец он съехал с дороги и остановился.

Выпив горячего кофе из термоса, Герман вышел из машины подышать свежим ночным воздухом. Откуда-то издалека слышался голос цикады; за ней подтягивали два или три сверчки. Небо было покрыто тонкими перистыми облаками, сквозь которые просвечивали звезды (даже в такую ​​погоду их было куда больше, чем в городе в светлую ночь). Герман прибил на своей щеке комара и выбросил окурок.

И вдруг он начал блевать.

Это произошло без каких-либо спазмов или даже намеков на тошноту.

Чертыхаясь, он вернулся в машину и вытащил из бардачка бумажные салфетки.

Наверное, ничего удивительного в этом не было. Скорее, даже закономерно: именно так и должен был закончиться один из самых длинных и самых сумасшедших дней в его жизни. Уже прожить его до конца - граничило с подвигом. С самого утра он планировал эпохальное разговор с Алексом - только это стоило Герману неизвестно чего; потом просидел не менее двух часов в баре, ломая голову, что ему делать в ближайшее время; затем потерпел безумного давления на свой мозг, пытаясь выяснить, КАК (и - о чудо! - ему это удалось) пережил общения в ужасной больницы с «хорошим врачом»; и, наконец, провел несколько часов за рулем своей машины, отправившись, как полуразложившийся труп, в Похоронное Турне. И вот он здесь.

«Господи, - подумал Герман, пытаясь вытащить из пачки непослушными пальцами сигарету, - неужели это все произошло сегодня ... всего за один день?!»

Поэтому нет ничего удивительного в том, что его стошнило, - пожалуй, это наименьшая цена, которую он мог заплатить за этот день.

Неожиданно ему вспомнился один забавный эпизод, когда он, Алекс и некоторые их общие друзья из университета лет десять назад устроили небольшой пикничок на озере под Винниками, что в пятнадцати километрах от Львова. Тогда действительно повеселились, нализавшись просто до животного состояния (кажется, Герман даже мычал). Но, несомненно, их всех превзошел Алекс. Он умудрился не только обблюваты себя с ног до головы, но и наложить в штаны. А следующие несколько дней провел в мрачном настроении, переживая, чтобы к нему не приклеилось прозвище типа «засранец» или «говнюк». Он почти каждый час звонил Герману домой, чуть не вымаливая очередное «честное слово», что он никому и никогда не расскажет о случившемся. Уже гораздо позже Герман узнал, что за молчание других Алекс рассчитывался деньгами. Сейчас это воспоминание Герману показался особенно приятным.

Он автоматически погасил сигарету в пепельнице и открыл дверную форточку, чтобы выпустить дым наружу.

Только теперь он на самом деле почувствовал, которая нечеловеческая усталость овладевает его тело и разум.

В открытое окошко дверей залетел большой ночная бабочка, привлеченные светом в салоне ...

... Вдруг Герману стало плохой Невыносимо ... Словно голову сжали безжалостные стальные обручи, способные в любую секунду расколоть череп на множество мелких осколков. Он почувствовал, что его глаза начинают вылезать из орбит, и если это будет продолжаться еще хоть немножко - они просто лопнут.

Герман коротко и почти беззвучно застонал. «Боже, что со мной?! - вспыхнуло в онемела сознания. - Что со мной происходит?!! »Он думал, что знает, как может быть плохо, знает, что такое сильную боль. Но только сейчас понял ...

Он впился руками в свое лицо.

«Если это будет продолжаться ЕЩЕ ХОТЯ БЫ НЕСКОЛЬКО СЕКУНД ...»

раздел 4

Алекс свирепствует

Утром, после того, как Герман ушел из офиса, Алекс был очень подавлен. Он нервно отвечал на телефонные звонки, вскакивал при каждом постороннем шуме за дверью его кабинета и курил сигареты одну за другой.

Не успокоился он и вечером, когда вернулся домой: еще с порога крикнул на жену; и молча пошла в комнату, зная, что бывают такие моменты, когда лучше лишний раз мужчины не раздражать.

Алекс долго метался всей своей огромной квартирой в поисках сам не зная чего. Наконец он влетел в кабинет и долго шагал из угла в угол.

Как он посмел?! Этот растяпа ему был обязан всем! Что с того, что это была его (а не Алекса) идея основать компанию, которая теперь процветала; все равно это он - именно он! - откопал и вложил в дело девяносто процентов первоначального капитала (в отличие от Германа, бросивший какую дульку). Именно Алексу пришлось изрядно потрясти всех своих родственников, от ближайших до семи воды на киселе: богатых дядюшек, тетушек, богатых дальних родственников жены и других. Перед каждым, разумеется, пришлось унижаться, сдувать с их обувь пыль, делать щедрые подарки их бесценным чадам - ​​малым неблагодарным уродам ...

Какое моральное право имеет теперь Герман так с ним обращаться?!

Алексу на мгновение вспомнились глаза и выражение лица его партнера и друга.

Возможно, у Германа и возникли какие-то проблемы, то явно чего-то недоговаривал.

Хорошо, он даст этому сукину сыну один ... ну, пусть две недели.

А вообще, плевал он на проблемы Германа, ведь речь идет об успехе компании ... Черт! - но, как назло, именно в руках компаньона находятся основные нити всего бизнеса, и от присутствия Германа зависит исход дела.

Две недели ...

И если он не вернется, - Алекс будет вынужден принять определенные меры.

Сначала, он, конечно, ему просто «намекнет». Но, если «намек» не дойдет - придется круче действовать.

Время от времени Алекс смотрел на телефон - может, все обойдется проще?

К полуночи он выкурил полпачки сигарет и, наконец, набрал номер мобильного телефона Германа.

Тот не отвечал.

раздел 5

Похоронное турне: окончание

... Через несколько секунд внезапный приступ прошел. Это закончилось так же мгновенно, как и началось. Осталась только отвратительная тошнота, не шла в сравнение даже с худшим похмельем, и зудящее покалывание по всему телу тысячи крошечных иголочек. Герман также не мог определить, сколько времени длился приступ - несколько мгновений или несколько минут?

- Что это? .. - он вытер с лица пот и тяжело откинулся на спинку сиденья. В глазах все плыло, словно он видел мир сквозь воду, по которой катятся волны.

Герман почувствовал во рту привкус чего-то столь противного, чего он даже представить не мог. Но где-то через минуту он с удивлением обнаружил, что этот странный привкус исчез.

Германа охватил тяжелый липкий ужас. Наверное, он испугался бы куда меньше, если бы увидел перед своей машиной огромного монстра, выползает из темноты. С этим он мог хоть как-то бороться - запустить мотор «BMW» и дать газу, но ...

«... догонит меня ...»

Вот оно? Уже?! Началось?!!!

Герман попытался закурить, но его снова чуть не стошнило. Он хотел потушить сигарету в пепельнице и не смог; даже это требовало сил, которых у него сейчас не было. Долгое окурок остался тлеть.

Что же, в конце концов, произошло? Или это и было непосредственное знакомство с вирусом?

С перепугу его дыхание выдавало судорожные свистящие звуки; грудь часто и резко поднимались.

Почему так быстро? Не прошло и ... А, ну да! - он узнал о вирусе всего два месяца назад, но мог быть инфицированным уже не один год. Он просто не знал, вот и все.

«А почему бы не начать сегодня? Может, именно сейчас наиболее подходящий время? »

Герман с трудом отрегулировал сиденье в лежачее положение, закутался в спортивную куртку, вытянулся и закрыл глаза.

Внешне шелестел лес, он напоминал шум морского прибоя - не громкий, но мощный, таящий в себе какую-то таинственную силу. Откуда-то из темной травы к нему присоединялось стрекотание кузнечика, как гитарное соло в исполнении неопытного музыканта. Под капотом «BMW» лениво посвистывал ветер, время от времени пощелкивал уже почти остывший двигатель. В салоне машины Герман чувствовал себя как космический путешественник в своем вездеходе, очень надежном и очень уютном. Вокруг царила таинственная ночь неизвестной планеты, и только внутри можно было знать, что ты в безопасности. Постепенно Германа отпускала нервная и физическое напряжение. Он в безопасности. Теперь он в безопасности. Все прошло. ОНО - то непонятное, что нашло на него недавно - уже закончилось. У него был действительно невероятно тяжелый день. Это все похоже на обычный физический срыв. Ничего больше. Это не обязательно должен быть вирус, проснулся. Он просто принял все слишком преувеличено, под влиянием всей этой необычной для него обстановки: он совсем один, вокруг его окружает почти дикая природа, ночь ...

Возможно, у него резко поднялось давление. Что он знает о различных припадки, удары? На самом деле - ничего. Тем более, что он знает о вирусах? - о ВИЧ? Конечно же, опять ничего. А что он знает вообще обо всем этом, чтобы начинать делать какие-то предположения, как знахарь-недоучка из глухой деревни, где верят в лепестки Чудотворной цветка. Что он знает, чтобы лепить из привлеченных за уши аргументов идиотскую версию, что его знания теперь каким-то образом провоцирует инициацию вируса? Он просто начинает паниковать: в соседнем доме кто-то выпустил газы, а ему уже слышится Гром Небесный

Злость на себя помогла Герману почти полностью вернуться в нормальное состояние.

А теперь ему нужно хорошо выспаться.

Герман снова почувствовал невероятную усталость, что на время отступила перед страхом, вызванным приступом.

Он потянулся, чтобы исключить в салоне машины свет и вдруг увидел свою руку. Конечно, он видел ее и раньше, но теперь он действительно ее как следует рассмотрел.

Внутри у Германа то как оборвалась.

Он медленно поднял к свету другую руку. Они обе дрожали от перехвилювання, как лапы большой агонизирующей насекомые.

«Господи, я же здесь один ... совсем один! ..»

Руки выглядели так, словно минут двадцать пробыли в горячей воде. Как давно это произошло с его руками? Герман лихорадочно пытался вспомнить, выглядели его руки как-то странно, когда он в последний раз пидкурював сигарету ...

Память не хотела помочь.

Несмотря на сильную усталость, Герман продолжал держать руки перед маленькой лампочкой внутреннего освещения, пока, наконец, понял, что они стали нормальными.

Он начал проваливаться в другую реальность, где нет ни света, ни звуков, ни мыслей ... Его поглотил тяжелый бездонный сон.

Глава в главе

Похоронное турне: окончание

Герман проснулся от того, что кто-то касается его лица. Уже было утро.

«Кем», кто разбудил Германа, оказался большой ночная бабочка, залетевший еще ночью. Открыв дверь машины, Герман аккуратно выпустил его и вышел сам. Затем он ощупал лицо - окно оставалось открытым всю ночь - этим, без сомнения, имели воспользоваться все комары в округе. Однако он не нашел следов каких-либо укусов.

Затем Герман сделал несколько глотков кофе из термоса и закурил. По всему телу чувствовалась ноющая слабость с примесями удивительной легкости, словно земное притяжение упало на несколько процентов.

Он внимательно осмотрел свои руки, вспоминая, что ему пришлось пережить ночью. Руки выглядели сносно. Сейчас Герман чувствовал себя спокойно. Что бы случилось этой ночью, он дожил до утра и может все обдумать. Сначала следует решить, продолжать это Турне, вернуться домой? Если Турне закончилось, - что делать дальше? Возвращаться к работе в компании, особенно после недвусмысленного разговора с Алексом, смысла не было, да и не хотелось.

«Не отходи от Главной темы ... - крутилось у него в голове. - Рано или поздно, но тебе все равно придется решить этот; не пытайся обмануть самого себя, ведь ты начал понимать ... »

Чтобы прогнать или хотя бы приглушить этот шепот, Герман обошел вокруг машины.

Солнце еще пряталось в верхушках леса, покачивался. День была не жаркий и не холодный - обычный день начала сентября.

«И начала финансового года ...» - Герману вспомнились слова бывшего шефа и бывшего друга. Говно! Наконец он это понял. Бизнес, деньги, бизнес ... - глупая беготня по кругу. Осознание этого пришло само собой, легко и естественно. Только, - подумал Герман, - наверное, слишком поздно ...

Что-то тихо и настойчиво шевелилось в его подсознании, как он сделал какое-то важное открытие, но еще этого не понял или не решается понять. Скорее всего, это был догадку, что появился еще ночью, когда он проваливался в сон. Но Герман не решался сейчас схватиться за него ... Может, потому что, с одной стороны, он обнадеживал, а с другой - казался невероятным. Слишком невероятным.

А еще он пугал ...

* * *

«BMW» выбрался с обочины на шоссе и набирал скорость в направлении Львова.

Герман машинально покрутил настройку приемника и поймал какую-то FM-волну. Затем потянулся за пачкой сигарет, которая лежала на сиденье рядом. И вдруг заметил, как в зеркальце заднего обзора мелькнуло ... чужое лицо!

Он резко выпрямился, тупо глядя на дорогу.

Спина моментально взмокшую, Герман сдерживал острое желание взглянуть назад.

Еще несколько секунд он продолжал вести машину, уставившись деревянным взглядом в путь.

Затем Герман буквально заставил себя ударить по тормозам. «BMW» пронзительно заскрипела, машину чуть не развернуло на девяносто градусов.

Той долю секунды, пока он поворачивал голову назад, в его мозгу успел пройти целый геологический период, как его ум ускорил в несколько тысяч раз все свои процессы; сотни вопросов уже получили сотни предполагаемых ответов, а воображение успела нарисовать множество возможных картин и их дальнейшее развитие.

Но ... на заднем сиденье не оказалось никого.

Галлюцинация?

Герман отпустил ремень безопасности, затем снова вернулся назад и для верности заглянул за спинки сидений.

Никого.

Что-то снова зашевелилось в его подсознании, на этот раз сильнее и настойчивее. Он несколько раз медленно и глубоко вдохнул и выдохнул воздух, сердце понемногу успокаивалось.

Герман не хотел верить в то, что увидел в водительском зеркале, он не хотел в это верить! Но его руки ночью ...

«Напрасно стараешься себя обмануть, ты прекрасно знаешь, что видел. Ты начал догадываться еще прошлой ночью. Это продолжает происходить. Будь мужчиной и посмотри наконец правде в лицо ».

Герман медленно протянул руку к водительскому зеркальца и вернул его на себя.

Да, это был он.

* * *

На отрезке пути, оставшееся до города, Герман заставил свой «BMW» показать все, на что тот был способен; время стрелка спидометра переваливала за отметку сто восемьдесят километров в час. Когда-то именно так загоняли лошадей.

Герман полчаса приходил в сознание, прежде чем снова взяться за руль. Перед глазами четко стояла картина, которую продемонстрировало водительское зеркало.

Да, это был он, а никакая не галлюцинация или случайная игра воображения.

Все то, что пыталось достучаться его подсознания, наконец сумело вырваться на поверхность.

Он не смог сдержать крика, когда снова увидел свое лицо. Оно стало старым. Как за одну ночь Герману прибавилось лет двадцать пять или тридцать. Так он должен выглядеть в пятидесяти пяти-шестидесяти, имея внуков ...