Новый рассвет

– Ума не приложу зачем, – отозвался пилот.

– А, да. Ты же не остаешься. Ты сам говорил, что никогда не остаешься надолго.

– Одежда на мне. – Кейнан повернулся и схватил другой ящик. – Путешествуй налегке, и смерть никогда тебя не найдет.

– Мои слова, не правда ли? – кивнул Окадайя. – Побудешь сегодня барменом?

– Если ты можешь себе это позволить.

Окадайя подмигнул и убрел следом за своими шахтерами. Кейнан и в самом деле порой работал за стойкой, но при этом, случалось, напивался и сам. Пробовал он себя и в роли вышибалы, но опять-таки в итоге затевал не меньше драк, чем разнимал. Впрочем, из всех систем, какие он повидал за годы странствий, эта была ближе всего к тому, чтобы он мог назвать ее своим домом. Распрощаться с ней будет нелегко.

Но придется. Ежедневная работа начинала утомлять. Махнув рукой на дроидов, Кейнан закончил загрузку первой тележки и затолкал ее в грузовой подъемник.

Когда двери закрылись за его спиной, пилот снова вернулся к своим мыслям. Да, он будет скучать по заведению Окадайи и по Синде тоже. За время своих разъездов он никогда не видел подобного места. Ангар был совершенно заурядным, но Кейнан знал, что шоу начнется, как только откроются двери лифта.

Они открылись километром ниже – и на Кейнана обрушился сверкающий каскад света и огней. Он очутился в одной из бесчисленных пещер под поверхностью луны. Повсюду вздымались кристаллические сталагмиты, а с потолка свисали сталактиты. Те и другие играли роль призм, отражая лучи шахтерских фонарей; при каждом шаге картина менялась, как в калейдоскопе. Более того, кристаллы излучали тепло, так что в многочисленных пещерах Синды, заполненных пригодным для дыхания воздухом, было настолько хорошо и светло, насколько темно и душно было на Горсе.

До Империи здесь располагался природный заказник. Синда в буквальном смысле была светлым пятном для жителей Горса; пещеры были главной туристической достопримечательностью не только луны, но и системы. И хотя республиканские ученые быстро установили, что недра Синды богаты залежами торилида, никто даже не думал их разрабатывать, пока на ночной стороне Горса оставалась хоть толика этого материала. Насколько знал Кейнан, никто не пытался искать торилид и на дневной стороне Горса, где от жара плавились самые стойкие дроиды.

Но наконец, чуть ли не в тот самый день, когда канцлер Палпатин провозгласил Галактическую Империю, стало известно, что шахты Горса исчерпаны. Очистительные заводы встали. Империя такого стерпеть не могла – да и не было нужды. Синда висела прямо над головой, готовая к началу дележа.

Результаты Кейнан увидел воочию, когда следом за своей тележкой прошел из оставленной нетронутой передней камеры в главную выработку. Пол усеивала кристаллическая галька, хрустевшая под подошвами сапог. Пещеру освещали одни лишь промышленные прожекторы; потолок терялся в густом дыму. В воздухе висела густая вонючая гарь.

Империя изуродовала луну, которая едва ли могла сопротивляться. Крайне ценный в обработанном виде, в своем природном состоянии торилид имел очень хрупкую молекулярную структуру. Попытки добывать материал из комет – безумно трудные сами по себе – часто приводили к распаду вещества на исходные компоненты. Но Синда была не просто месторождением: заключенный в прочных кристаллических колоннах торилид оставался в целости и сохранности, даже когда его отделяли от основы направленными взрывами. Учитывая то, как призматическая структура поддавалась воздействию лазерных резаков, колонны оставалось только взрывать.

Благодаря постоянной потребности во взрывчатке Кейнан получил работу, а горсиане – повод для недовольства.

Некоторые протестовали активнее других. А кое-кто и вовсе не стеснялся кричать во все горло.

«Как этот малый, – подумал Кейнан, узнав голос, доносившийся с противоположного конца выработки. – Надо же. Скелли».

– Ты не слушаешь, – заявил рыжий человечек. Он взмахнул руками, с защитного жилета взметнулись клубы серой пыли. – Не слушаешь!

В идеальной эхо-камере, которую представляла собой пещера, не слышать Скелли было невозможно, и Кейнан подумал, что, если бы здесь еще оставались какие-то сталактиты, они обрушились бы от акустического удара.

Но объект атак Скелли не обращал на него особого внимания, и Кейнан не мог ее винить. Лал Граллик – четырехрукая зеленокожая дама, принадлежавшая к горсианской общине бесалисков, – была предприимчивым директором «Лунного света». Дела компании вынуждали «босса Лал» постоянно перемещаться между планетой и луной. Скелли был лишь очередной неприятностью, с которой следовало разобраться.

– Слушаю, Скелли, слушаю, – сказала Лал. – Наверное, тебя слышно даже на Горсе.

«Готов поспорить, ты жалеешь, что сейчас не там», – подумал Кейнан. Коренастый коротышка Скелли мог существовать лишь в одном режиме: суматошном. Кейнан знач, что ему около сорока и во время войны он был, кажется, минером; шрамы и отметины на его лице выглядели как летопись недавней военной истории. Но хотя Кейнан мог посочувствовать человеку, пережившему подобное, пилот не выносил его манеру орать так, будто этот тип пытался перекричать грохот артиллерии. Он мог бы заглушить своим голосом реактивную турбину.

– Я пытаюсь спасти жизни этих рабочих, – со всей серьезностью проговорил Скелли, нахмурив темно-рыжие брови. – И твою компанию заодно. – Увидев, что Лал снова устремила взгляд в электронную ведомость, которую держала в четырехпалых руках, Скелли оглянулся и пожал плечами. – Никто не слушает.

Кейнан знал, что Скелли работает взрывотехником в «Дальборге» – еще одном из горнорудных концернов. Окадайя как-то поведал, что за последние пять лет Скелли успел поработать во всех основных компаниях и отовсюду был уволен. Не пробовал устроиться он пока только к нынешнему работодателю Кейнана. Не то чтобы «Лунный свет» был слишком мал, уточнил Окадайя, просто повезло. Кейнан согласился. Скелли был толковым сапером-взрывотехником, но в комплекте с навыками шли разнообразные неврозы. К тому же он вечно выглядел так, будто спал на полу. Кейнану тоже порой приходилось, но он всегда старался привести себя в презентабельный вид.

Скелли повернулся к директору «Лунного света»:

– Послушай, Лал, я всего лишь прошу, чтобы вы приостановили прокладку штреков из зоны сорок два. И твоя компания, и остальные. На некоторое время. Тогда я смогу проверить мои…

Лал недоверчиво уставилась на него:

– Я думала, ты отказался от этой затеи!

Маленькие глазки Скелли сузились.

– Тебе бы этого хотелось, не правда ли? Я забыл. Все вы, гильдейские шишки, одинаковы. Только нажива…

Пытаясь разрядить обстановку, Кейнан проследовал мимо со своей тележкой:

– А вот и я.

Лал, явно обрадовавшись появлению нового собеседника, осмотрела груз на тележке и сверилась с ведомостью:

– Рада, что ты все-таки добрался, Кейнан. Я слышала, были какие-то проблемы.

– Меня это не касается, – заявил пилот, остановив тележку. – Вот твои бомбы.

– Эта партия пойдет в зону сорок два. – Взмахом руки Лал подозвала нескольких рабочих. Она кивнула Скелли, который прямо закипал, прожигая взглядом тележку. – Любимое место некоторых, – шепотом добавила она.

Скелли облокотился о ручку тележки:

– Говорю тебе: там, внизу, нельзя больше взрывать. Уж точно не этими…

– Ну так забери их домой, – обронил Кейнан, обойдя вокруг Скелли. – Можешь там взорваться. – Он начал разгружать ящики, по одному передавая заряды рабочим, которые их относили.

– Постой, – произнес Скелли, наконец-то обратив внимание на пилота. Он подошел к Кейнану и оглянулся на Лал. – Кейнана-то ты слушаешь, верно? Он один из твоих лучших перевозчиков взрывчатки – и один из моих лучших друзей.

– Первое – правда. Второе – нет, – не прерываясь, ответил пилот.

– Кейнан возит этот состав, – сказал Скелли. – Он знает, на что он способен. Он подтвердит: добывать кристаллы микровзрывами – это одно, но нельзя же проламывать стены! Он знает…

– Я скажу тебе, что я знаю. – Обернувшись, Кейнан ткнул пальцем Скелли в живот, заставив отступить на шаг. – У меня график. Надо выгрузить остальное. Пока. – Он взялся за опустевшую тележку и развернул ее.

Лал отошла в сторону, доставая комлинк.

– Имперский канал, – сказала она, взмахом руки отгоняя Скелли. – Это важно.

– Это тоже важно, – пробормотал взрывотехник, ни к кому конкретно не обращаясь. Заметив, что Кейнан поволок свою тележку обратно, он двинулся следом и, догнав, побежал рядом, изо всех сил стараясь не отставать. – Кейнан, дружище… почему ты меня не поддержал?

– Сгинь, пожалуйста.

– Мы все сгинем, если это будет продолжаться, – отдуваясь, прохрипел Скелли. – Уж я-то как никто знаю, на что способна взрывчатка барадиевой группы. Я подсчитал мощность взрывов. Я даже изучил сейсмологию этой луны…

– Весело ты проводишь выходные. – Кейнан затолкал тележку в кабину подъемника.

– …Вплоть до самого ядра, о котором никто из них даже не задумывался! – Не умолкая, Скелли тоже забрался в кабину. – Здесь-то породы довольно крепкие, но глубже? Эта луна может схлопнуться, как протеиновый крекер!

– О!

– Вот именно, что «О!» Я знал! Ты со мной согласен!

– Нет, просто вспомнил о еде. – Кейнан достал из кармана пакет. – Я сегодня не завтракал.

– Я серьезно говорю. – Скелли сунул руку в карман своего собственного жилета. На правой ладони он носил перчатку, и Кейнан ни разу не видел, чтобы эта рука использовалась как-то иначе, чем простая клешня. Сейчас она сжимала какой-то предмет размером не больше монеты. – Все на этом голодиске. Все мои изыскания. Помнишь почвотрясения на Горсе, когда луна проходит вблизи? На Синде они были бы куда ощутимее, если бы не кристаллические структуры, которые гасят напряжение. Но мы взрываем их одну за другой! Если хоть кто-нибудь это прочтет…

– Почему я? Я – никто.

– К Окадайе ходят все! – воскликнул взрывотехник. – И ты все время там торчишь. Ты мог бы поговорить с кем-нибудь.

– А сам ты почему не можешь? – Кейнан знал почему. – Ах да. Он запретил тебе там появляться, потому что ты надоедаешь клиентам.

– Просто взгляни. – Скелли помахал диском перед лицом пилота.

– Убери от меня эту штуку, Скелли. Я серьезно. – Кейнан бросил пустой пакет на дно тележки. Ругаться с сотрудниками других компаний было чревато дракой; Ока-дайя не советовал этого делать. Но у Скелли не было друзей, и неспроста. А терпение у Кейнана было на исходе.

Лицо Скелли исказила презрительная гримаса.

– Ах да, в самом деле. Я забыл. Тебе платят сдельно, не так ли? И теперь ты носишься как эскрыса, потому что им-перцы заглянули на огонек. – Он придвинулся ближе к лицу своего более высокого собеседника. – Ну так пусть имперцы поостерегутся, потому что их ждет реальная катастрофа!

– Последнее предупреждение!

Скелли открыл было рот – но не успел он издать ни звука, как Кейнан врезал кулаком ему по зубам. Избиение продолжалось секунд пять, после чего подъемник открыл двери в ангаре и поджидающие дроиды-грузчики увидели, как Кейнан выволок из кабины свою тележку с неподвижным телом подрывника.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

– Наконец-то явились, – сказал пилот и толкнул тележку в сторону дроидов. – Уберите его куда-нибудь.

Когда Кейнан направился к «Расторопному» за очередной партией взрывчатки, оглушенный и растерянный Скелли посмотрел на недоумевающих дроидов:

– Никто не слушает.

– Сигнал с камеры пятьсот шестьдесят на Синде, – доложил оператор во втором ряду. – Угрозы в адрес Империи на общегалактическом. Камера в кабине подъемника. Тридцать восемь децибел, произношение четкое и разборчивое.

Залюна Майдер невозмутимо поливала свои вазоны в другом конце центра обработки данных.

– Кто слушает?

– Пилот транспортника.

«И мы», – добавила про себя Залюна, возвращаясь к работе. Серая рука проделала пасс в воздухе – и на одной из демонстрационных платформ, окружавших рабочее место, высветилась полуметровая голограмма.

В сотнях тысяч километров над Торсом двое людей вели разговор в одном из подъемников лунного прииска. Точнее, вели до того момента, пока один из собеседников не уложил другого на пол. И теперь, три секунды спустя, вся эта объемная картина, слегка искаженная помехами, разворачивалась перед огромными черными глазами Залюны.

Не отрываясь от голограммы, салластанка потянулась за очередной чашкой кафа. Залюне было уже за пятьдесят, по часу в день она проводила в корпоративном тренажерном зале, но знала, что от искусственных стимуляторов Давно пора отказаться. С другой стороны, работы только прибавлялось – а пристрастие к кафу было единственной ее дурной привычкой. Она знала, что сие обстоятельство отличает ее от большинства обитателей Горса… знала потому, что за тридцать с лишним лет Залюна Майдер видела и слышала все.

Так было нужно. В этом заключалась ее работа. И сейчас слуховые вкладыши, вставленные в гигантские уши-раковины, донесли до нее слова, привлекшие внимание системы: «…Пусть имперцы поостерегутся…»

Залюна повернулась к оператору из второго ряда:

– Пилот транспортника, говоришь. Кто-нибудь из наших…

– Мигрант, досье на него нет, – ответил сотрудник. – Не наш клиент.

Залюна не стала уточнять, является ли их клиентом тот, кто говорил. Слова были вполне красноречивы. Суперкомпьютеры системы наблюдения изучили высказывание, оценили его по каким-то своим таинственным критериям и перебросили дело к «майнокам», а уж те доложили ей.

«Майноки Майдер». С тех пор как Залюна стала заправлять на пятом этаже, так называли работающий здесь персонал. У нее не было ни детей, ни внуков; она и не нуждалась ни в какой родне. Со своей возвышенной платформы Залюна царила над всем и вся, руководя операторами и изредка находя время, чтобы заняться комнатными растениями. Ей не посчастливилось родиться на планете, где никогда не бывало рассветов, но, по крайней мере, освещение в офисе было идентично естественному.

Залюна еще с юных лет обосновалась в «Окне мира» – перевернутом усеченном конусе, который до сих пор оставался самым новым зданием на Горсе. Компания «Медийные решения Трансепт» построила этот комплекс, не имевший ни единого окна, как хранилище маркетинговых данных о жителях планеты. На Горсе почти не было бизнеса, так или иначе не связанного с горнодобывающей промышленностью, но это не имело значения. Когда сотрудники увольнялись, они забирали с собой и свои покупательские предпочтения. А «Трансепт», благодаря своим многочисленным постам наблюдения, составлял на них досье, которые и мог предложить по прибытии сотрудника на новое место. Эта информация наверняка стоила каких-то денег, хотя Залюна редко задумывалась, кому и зачем она может понадобиться.

Правда, в последнее время мало кто покидал Горс, кроме немногочисленных временных рабочих, но это тоже не было проблемой. Крупным заказчиком «Трансепта» стала сперва Республика, а за ней Империя – и Залюна сохранила свою любимую работу. Смотреть и слушать: она была рождена для этого. Не потому, что имела огромные салластанские глаза и уши – хотя они не упускали ничего; просто, сколько Залюна себя помнила, она всегда обожала наблюдать и впитывать информацию.

И ничего не забывала.

– А, наш старый друг, – проговорила она, движением пальца остановив запись. – Скелли, фамилия отсутствует. Человек, уроженец Кореллии, сорок стандартных лет. Работа: эксперт-взрывотехник в компании «Дальборг» на Синде. Последний известный адрес: коммуна «Крисп» на Горсе. Ветеран Войн клонов. Ранен, имеет протез кисти. Отсутствуют два зуба…

Оператор из второго ряда повернулся к ней, приподняв брови.

– Он самый, – произнес Хетто. – Но я еще даже не вызвал его досье.

– Ты вызывал его восемь дней назад. – Залюна отхлебнула из своей кружки. – Повторять ни к чему.

– Ты меня пугаешь, босс. – Из-за терминалов донеслись смешки.

– Ничего, тебе полезно, Хетто. А ну, все работать!

Операторы моментально замолчали, а Хетто, улыбнувшись, снова уставился в экран. За два десятилетия на глазах у Залюны его юношеская импульсивность сменилась усталой раздражительностью, но ему по-прежнему нравилось ее дразнить.

Вообще-то, женщина и не предполагала, что ей доведется кем-то командовать. Миниатюрные салластане – ростом чуть больше полутора метров, Залюна возвышалась над большинством своих сородичей – были одними из самых безобидных обитателей Горса, где обидчиков всегда хватало. Задолго до того, как ее повысили в должности, Хетто взял в привычку сопровождать салластанку на работу из опасного райончика, где она жила, и обратно. Залюна была благодарна за заботу, но на самом деле опасность она встречала стойко. Ограбления на Горсе случались с таким же постоянством, что и почвотрясения. Пускай сшибает с ног раз за разом – надо подниматься и идти дальше.

Началось это еще до Империи, во времена Республики: майнокам поручили отслеживать электронные каналы и некоторые находящиеся под наблюдением общественные места на предмет «разговоров, которые могут представлять опасность для граждан Республики». Войны клонов затягивались, и «жизни граждан Республики» превратились в «безопасность Республики»… а уже при Империи это выражение трансформировалось в «общественный порядок».

«Не важно, – подумала Залюна. – Все это просто слова». Она не видела ничего плохого в том, чтобы подслушивать чужие разговоры ради благой цели. Рудники притягивали к себе множество дебоширов, это правда, но в темноте вызревали куда более опасные злодеяния. Правоохранительные органы поступали совершенно правильно, используя новейшие технические средства для слежки за преступниками.

А слушать было кого. Во время Войн клонов сепаратисты явили миру множество планов против Республики; приглядывать за ними было совершенно естественно. Даже джедаи, которые считались защитниками Республики, оказались предателями – если верить заявлению Императора. Верить или нет, Залюна не знала, но она не сомневалась: если заговор в самом деле существовал, то обнаружил его кто-то вроде нее самой.

Право на конфиденциальность? В молодости Залюна считала саму эту идею бредовой. Мысль либо остается в твоей голове, либо ты ее высказываешь. Разница между произнесенными шепотом словами и трансляцией на всю Галактику сугубо формальная. Слушатель, обладающий нужными средствами, чтобы слышать, имеет полное право делать это. Более того – обязан; иначе сам акт коммуникации теряет смысл. Залюна высказывалась не так часто, как Хетто, но когда ей было что сказать, она старалась, чтобы ее услышали.

Но времена изменились. При Империи слова обрели куда больший вес. Жители, которых она прослушивала, попросту исчезали, и Залюна даже не знала почему. И работа перестала приносить удовольствие.

Застывшее изображение Скелли висело в воздухе, разинув рот в безмолвном крике. Поза подходила ему идеально – и салластанка не сомневалась, что увидит эту картинку еще не раз. Потому что знала: Скелли – «звезданутый». Красные звездочки на записях обозначали визиты специалистов службы контроля психического здоровья.

– Еще пара звезд, и он обзаведется собственной галактикой, – проворчала Залюна.

Она облегченно перевела дух. «Звезданутые» обычно оставались клиентами системы здравоохранения, редко отваживаясь на что-то серьезное. Они были разговорчивей других, но почти никогда не замышляли ничего дурного. А Скелли, по крайней мере, был забавным чудаком. Залюна возобновила проигрывание:

– Ну, вот и все. Я закрываю…

– Срочное сообщение, – внезапно перебил Хетто. – По официальному каналу.