Меня пугает облетевший сад: Без нас там поселились злые тени. И листья-мысли больше не спешат На Ваши загорелые колени. Меня пугает облетевший сад: Там погибают летние забавы. Упавший лист ни в чем не виноват — Мятежный странник желтой переправы. И стылый месяц ломаным кольцом Вещает многим грустное начало. Зачем ты, осень, на мое крыльцо Шуршащие записки накидала? Предупреждай и не предупреждай — Без твоего шуршания понятно. Рыдай, холодный ветер, не рыдай — Все безвозвратно, безвозвратно. «К тебе приду не я…»
К тебе приду не я, Ко мне придешь не ты, Разлука — судия Подарит нам цветы. Осенние цветы Оставлю на века, И пусть уходишь ты, — Живи издалека. Кто виноват, кто прав — Ночами не поймешь. И жизнь перелистав, Все встречи смоет дождь. Осенние цветы Завяли на века, Но знаю - это ты Зовешь издалека. «Жизнь зачеркнула сто дорог…»
Аленке Жизнь зачеркнула сто дорог, Но море плещется у ног — У Ваших ног, у ног моих, Волной рождая этот стих. Вам двадцать два, а мне вдвойне, Но столько радости в волне! Благословенен сей закат И Ваши губы невпопад. Сочи, 31 августа 2003 г.
«Грустно, грустно...»
тебе... Грустно, грустно... Листья шуршат. Я успел Вам сказать: — Прощайте. Нет, часы мои Не спешат. Дайте руку мне Вашу, Дайте. С благодарностью к ней припаду, Поцелую все наши судьбы. В вечный миг я от Вас иду, Ваши слезы — немые судьи. Больно, больно... Меня простят. В них надежда, Любовь, свиданья. Я запомню Ваш добрый взгляд В вечный миг Моего расставанья. 1992 г.
«Стынет осень красиво…»
Стынет осень красиво В преддекабрьской раме, И трехлетняя ива Вся цветет снегирями. Мне тепло у окошка Видеть эту картину, Мурка, старая кошка, Сладко выгнула спину. Все мурлынит, мурлынит Да снует под ногами. Вечер ласково стынет В преддекабрьской раме. Тишина-то какая!.. Это детство святое, В городах окликая, Не дает мне покоя. «В сердце теплее от желтых лампад…»
Дмитрию Фролову В сердце теплее от желтых лампад, Небо - в слезинку. В гости приходит ко мне листопад С грустью в обнимку Так же, все так же мне хочется жить В поисках счастья. Рыжую осень всей грудью любить Даже в ненастье. Пусть уплывают мои журавли, — Кто-то их встретит И высоту нашей доброй земли Вздохом отметит. Москва, 1987 г.
«Ну вот и осень на крыльце…»
Ну вот и осень на крыльце Поцеловалась с первым снегом, И легкий ветерок с разбега Растаял на твоем лице. ПО БЕЛЫМ СУМЕРКАМ ЗИМЫ
Мороз и солнце — день чудесный!
Александр Пушкин
«Золотистая округа…»
Миленке Золотистая округа, Бубенцы взахлёб. И гармошечка-подруга Всех к себе зовёт. За веселыми огнями Вдаль с любимой мчусь. И храпит, храпит конями Золотая Русь. Коренник — лихой савраска С песнею в ладу. Русь — малиновая сказка, Обгоняй беду! Москва, 12 апреля 1998 г.
«По белым сумеркам зимы…»
По белым сумеркам зимы С тобой бредем куда-то мы. А снег кружит над головой, Все небо кроет белой мглой. Исчезли серые дома — В Москве вальсирует зима. От суеты, от суеты В снега гулять уводишь ты. А где-то сладко топят печь, Ты слышишь огненную речь, В снежинках тает огонек... О, как он близок и далек! Метут снега, метут года, И поглощают города Все то, что надо уберечь: Снега и огненную речь. «Опять визжит, визжит дорога…»
Опять визжит, визжит дорога, Я по селу лечу в санях. Я - у себя! Как это много, Как это много для меня! Вот избы деревянной лентой Мелькнули. В шляпах из ворон Вдруг тополя-интеллигенты Ко мне шагнули с двух сторон. А вот река, а там — березы, В которых прячется заря, Но вместо свиста — слезы, слезы От счастья: Я вернул себя. «Звонкая заря…»
Звонкая заря – Снегирям потеха, К бабушке не зря Я в село заехал. Обнимаю печь — Глиняное брюхо, Слышу бабки речь: «Ты, внучок, послухай На сенях топор В скуке индевеет, Поспешай на двор, Пусть мороз согреет. Наколи дровец — Порасчухай спину, Я ж поставлю щец, Заварю малину. Ладно посидим У креста-окошка, Самоварный дым Расслезим немножко. Спросишь про дела. На вопрос отвечу... Долго я ждала Этот зимний вечер». «Эх, душист бревенчатый дворец!..»
Эх, душист бревенчатый дворец! У меня в предбаннике — камин И гора березовых дровец. Сам себе я нынче господин. Ночь-сова пророчит тишину. Грею душу огоньком свечи. «Дворянин» мой лает на луну, Я ему, как другу: «Помолчи!» Мне необходима тишина, Мне необходим медовый свет, И стакан некрепкого вина, И дымок некрепких сигарет. Впрочем, можно чай и дым берез, И волненье сказочной свечи... Не стучи хвостом, дружище пёс, Не мешай мне царствовать в ночи. «Избы сладко дымятся…»
Избы сладко дымятся, Тишина, тишина... На дворе — минус двадцать. И февраль-старина Блин малиновый катит В этот чудный рассвет. Бабка Марфа с полатей Вспоминает, как дед Запрягал кареухих Пред Великим Постом, И по вольной округе Проносился раз сто. Вожжи струнили руки... Жаль, что те бубенцы Не услышали внуки И забыли отцы. Бабка тихо вздыхает На малиновый свет, И еще вспоминает, Как жалел ее дед. Избы сладко дымятся, Тишина, тишина... Окна в избах слезятся. Старина, старина... «Эх-ма! — тройка с бубенцами…»
Эх-ма! — тройка с бубенцами, Эх-да! — по селу промчалась лихо С развеселыми юнцами. Эх-ма! — неразбериха. Масленица, масленица, В сковородке солнце, — Пожелтев от маслица, Русский блин смеется. Эх-ма! — гармонист Гришуха, Эх-да! — отморозил палец, Но его подруга — Эх-ма! — заказала танец. Масленица, масленица Будоражит села. Солнышко-проказницу Называют: Коло. Ух-ты! — на шесту сапожки. Их-та! — трезвый лишь достанет. Балалайки, ложки, Эх-ма! — расписные сани. «Разгулялись вечерами звонкими…»
Разгулялись вечерами звонкими. Неразборчиво гитара песню льет, Хоровод с красивыми девчонками Окунуться в круг парней зовет. Не удержит робость: ведь так хочется Чувствовать Наташкину ладонь. Рядом с ней приезжий парень топчется, А она смеется под гармонь. Провожатым метит... Так в ботиночках По селу гулять в такой мороз?! Ты сейчас, парнишка, как с картиночки, К петухам, гляди, прижмет до слез. А Наташа, хохоча по-прежнему, Увидав меня, зовет рукой, На прощанье отпустив приезжему: «Ты смени обувку, дорогой!» «Ах ты, зимушка-зима…»
Ах ты, зимушка-зима, Разморозная кума! Вздорная,узорная, Русская, просторная! Колокольчик — хлип да хлип, Я в одну деваху влип. Вон на той сугробице Пришлось нам с ней знакомиться. Снеговица юная, Гитара семиструнная. Душа моя пугливая: У девки мать крикливая. Пусть метель метет хулу, Губы сладкие — в пылу: Девчона моя спелая, Плевать, что неумелая! Варежки да валенки, И глаза — проталинки, Жаркое дыханье, Радость и страданье. «Я в плену у разлук…»
Я в плену у разлук, Нет тебя со мной рядом. Закружили дела, Прилететь не могу. Вспоминаю всегда, Как брели снегопадом, Ртом ловили снежинки, Купались в снегу. Это чудо чудес Только нам и понятно, Эта ночь, как лекарство От наших разлук. Помню снежный пломбир, Самый вкусный, Бесплатный, И тепло твоих нежных, Доверчивых рук. «Мне снится сон, что я в краю родном…»
Мне снится сон, что я в краю родном, Дорога зимняя окрай реки и леса... Я долго не могу попасть в свой дом: Во всем обычном столько интереса! Луна прохладным светом улыбнулась, Засеребрился звездный хоровод, Душа гармошкой лихо развернулась И что-то непонятное поет. Я радуюсь такой приятной встрече. В глаза вливается заснеженный простор, И старый бор, обняв меня за плечи, Ведет душевный, тихий разговор. Я, как мальчишка, смахиваю шапку, Бросаю к соснам и взахлеб смеюсь, Хватаю елочку зеленую в охапку И на сугроб потешливо валюсь. Себя забыв, не по годам дурачусь, Взрываю снег и пригоршнями — в рот. И, улыбаясь, почему-то плачу, Наверно, потому, что сон пройдет. 1976 г.
«О моя Петербургская мгла!..»
О моя Петербургская мгла! Мы такой еще мглы не видали. Ничего не умея, смогла Увести в запредельные дали. А метель в полный рост, И пурга синих глаз! Этот Аничков мост – Вся история нас. Неправа, неправа, Хоть у неба спроси! И кружатся слова, А жизнь увозит такси. Предо мной три столетья в снегу... Мне бы белые теплые ночи. От себя вдоль Фонтанки бегу В белый мрак, в белый мрак многоточий. А метель в полный рост, И пурга синих глаз... Этот Аничков мост Повенчает не нас. Неправа, неправа, Хоть у неба спроси! И кружатся слова... Я в снегах, ты — в такси. Санкт - Петербург, 7 января 2004 г.
«А Москва такая белая…»
А Москва такая белая У Никитского креста. Ты, счастливая и смелая, Не щадишь мои уста. К нам снежинки, как прохожие, Интереса не таят. Ты такая расхорошая, Ты такая вся моя. Размела метель-лебедушка Наши вздорные сердца, Окунул я сам головушку В два весенних озерца. Ни такси и ни извозчика В новогодние дела. Нашу жизнь веселым росчерком Вьюга-лебедь замела. ПУСТЬ СВЕЧИ ПОБЕЖДАЮТ ТЬМУ
В моей руке, какое чудо — твоя рука!
Афанасий Фет
«Скажи – куда, и я приеду…»
Скажи – куда, и я приеду. Не объясняй, зачем – пойму, Мне поздно праздновать победу, Пусть свечи побеждают тьму. И в зеркалах былых столетий Мелькнет улыбка Натали, И грустный Пушкин на портрете Благословит на час любви.
«Не зазвенит под сердцем колокольчик…»
Не зазвенит под сердцем колокольчик. Коснулась сердца черная вуаль. Но не забыт Ваш торопливый почерк, Не жаль мне прошлого — мне будущего жаль. Вы вся — моя забвенная ошибка. Во мне Ваш смех, скрывающий печаль, — Пусть это все оплакивает скрипка... Не жаль мне прошлого — мне будущего жаль. Не от побед и не от поражений Я ухожу в начертанную даль. Умрут цветы от холода ступеней... Не жаль мне прошлого — мне будущего жаль. Москва, август 2003 г.
МУЗЕ
Тронет рука Тень озябшего города. Стынут века — Нам от этого холодно. И в жизни костра — Ночь и бессонница. Мне не жена, не сестра, не любовница. «Такие встречи — для разлук…»
Такие встречи — для разлук. Их хорошо предвидит разум. На вороватый поздний стук Откроют двери, кинут фразу. И если пустят на порог, То не согреть, а отогреться. Но ты устал, но ты продрог Не только телом, но и сердцем. «Любовь не строит западню…»
Любовь не строит западню, Любовь не знает юность, старость. Огонь не страшен лишь огню. Вдохни меня — и будет радость. Москва, 18 декабря 2002 г.
«Людьми любимая…»
тебе... Людьми любимая И мной, Увы, Я повстречал покой. Как знать, Что будет между нами: В твоем покое Сто цунами. Москва, 1990 г.
«Говорю себе: «Верь»...»
Говорю себе: «Верь»... Но когда стукну в дверь, Ты не скинешь засова с размаху, Спросишь: «Кто?» — Глазом в щель. — «Это ты? Неужель?!» Распахнешь — и на грудь, как на плаху. А с лампадки синь-свет Упадет на лицо, Заскрипит под ногой половица. И безмолвный ответ О судьбе стольких лет В поцелуе легко растворится. «В доме номер два…»
В доме номер два По Брянской улице, На третьем этаже Всегда волнуются. Там ждут меня. И в этом моя сила — Любимая По имени Людмила! Смысл жизни есть, Когда вас просто ждут. Порой минуты Вечностью бредут. А вы опять пришли Перед рассветом, Не позвонив... И только лишь за это Вас упрекнет Святое ожиданье Глазами, Где надежда и гаданье. И снова в доме два По Брянской улице Волнуются, волнуются, волнуются... «Напрасно ждать лучей весны…»
Напрасно ждать лучей весны В вечной мерзлоте, Мы до безумия честны, И мы уже не те. И в нашем доме нет огней, Забыт звенящий стих. И я не знаю, что больней: Остаться иль уйти? И в доме даже кошки нет, Чтоб душам поурчать. И в этой каменности лет Я обречен молчать. По дому бродит тишина — Увы, покоя нет. Но не твоя — моя вина, Что я еще поэт. 2000 г.
«Ты не любви меня лишила…»
Ты не любви меня лишила, А детских грез, Бокал огромный предложила Горючих слез. И я испил, не отказался, Но видишь — жив. Лишь странно, странно рассмеялся, Не разлюбив. «Огонь блуждал в глазах светло-зеленых…»
Огонь блуждал в глазах светло-зеленых, Усталый голос в песне остывал... Душа моя — царица без короны — Тебя Иван-дурак поцеловал. Мети, метель, вдоль стынущей Фонтанки! Судьба опять пошла наперекос. На мостовой целуются подранки, И мглистый вечер в льдинках наших слез. Санкт-Петербург, 1992 г.
«Ты ушла не в сторону любви…»
Ты ушла не в сторону любви, Ты ушла не в сторону разлуки... Эту боль в себе передавив, Отвергаю собственные руки. Не уйду и не останусь ждать, Кошечка, котенок и пантера. Чудная, но все же полу...., А в глазах — расчет, успех, карьера. Эти схемы многое решат. Канула весна, минует лето... Осень, осень! В чем я виноват? Что ж, листва, перегрустим и это! Москва, 12 июля 2002 г.
«Пусть эта ночь пьянит шампанским…»
Пусть эта ночь пьянит шампанским, Но не надейтесь на вино. Вы грим меняете на маски. Мне все равно, мне все равно. Я ранен Вами не смертельно. Не плачьте: слезы - вздорный звук. Не обнимайте так метельно: Я — бывший узник Ваших рук. И в том коварном поцелуе Меня Вам больше не кружить. Зачем Вы шепчете: «воруют»? Нет, просто захотелось жить. «Не держи меня, но и не покидай…»
Не держи меня, но и не покидай. Поэты преданы душой, а не губами. Переживай, но стыло не гадай, Какими я опять пошел кругами. Пойми меня!.. 1992 г.
«Французские духи…»
Французские духи, Французская помада... Чуть грустные стихи И сладкое - не надо. И самый светлый день — Цветы, восьмое марта... Легла на сердце тень От мысли: Клеопатра! Но почему пиит? Мгновение с портрета Улыбкой говорит: Ромео и Джульета. Москва, 1 июня 2003 г.
«Не буду в этой жизни унывать…»
Не буду в этой жизни унывать, Пусть за окошком тихо плачет осень. Вы не пришли ни в шесть, ни в семь, ни в восемь, Хотя сказали, что придете в пять. Вас задержал не дождь, а суета, — Об этом говорят, волнуясь, свечи. Они растают, не дождавшись встречи, — И вновь меня обнимет темнота. Слепая полночь ступит на порог, И в мире целом некого окликнуть. Так я пойму, что больше не привыкнуть — Страдать и не страдать у Ваших ног. Теперь мы с Вами даже не на «ты»: Увы, любовь моя в прошедшем лете. Лишь в темноте могли меня Вы встретить — Рассвет увел меня из темноты. «Украду у богемы…»
