Капитан Брамы-2: Два мира

— Вот почему, друзья, Отшельник никак не может быть, — заключил Серебряный. — А жаль.

— У нас в городе тоже сильнейшая гроза была, — сказал Дмитрий, — меня ведь громом оглушило, потом я с Отшельником встретился, попал в Браму и уже сюда.

Отец Иван с недоверием посмотрел на Дмитрия:

— Ты, что, точно Отшельника видел и сюда таким странным способом добирался?

Дмитрий кивнул.

— Расскажешь?

— Расскажу… чуть позже. Я что хотел спросить: здесь как будто и не было никакой стихии?

— Вчера хороший ливень прошел, но без экстрима. И жара сразу спала, — ответил Капитан и добавил, — конечно, спасибо Отшельнику.

Ужинать сели прямо во дворе. Ночь была теплой, тихой, безветренной. Сказочная ночь! Мягкая полная луна плавно перемещалась в западную часть неба.

Все было приготовлено просто и очень вкусно. Та же вареная картошка, со всякими там специями и приправами, наподобие той, которой Капитан нас угощал во время первого знакомства. Только теперь в этом «фирменном блюде» появился новый необычный привкус, видимо, что-то из мира стражей, какая-нибудь трава. Присутствие стражей выдавал и экзотический салат, из фиолетовых листьев и чего-то еще, необычайно вкусного и пахнущего морем. И, конечно же, чудесная печеная рыба, приготовленная специально для Дмитрия и отца Ивана.

Покончив с рыбиной, отец Иван долго тер пальцы салфеткой, внимательно разглядывая Капитана.

— Дорогой Николай, — сказал он, — извини, но ты, кажется, неважно выглядишь. Сильно сдал.

— Да, батюшка, сдал, — ответил Капитан. — Сердце немного прихватывает, но это мелочи. На самом деле, живу как у Христа за пазухой. Впрочем, все покажу и расскажу, — и Капитан загадочно улыбнулся.

— Посмотреть есть что, — добавил Пестрый и подмигнул Дмитрию и отцу Ивану.

— Скукотища, — сказал Клен, — но ужин вкусный. Да, друг Капитан, друг Пестрый, расскажите хоть в двух словах, что тут за девять лет интересного случилось. Пока наш уважаемый Серебряный не созреет. (Серебряный, запустив свою шляпу куда-то на вершину дерева, самозабвенно уплетал картошку.) У наших гостей наверняка много вопросов.

— С удовольствием, — ответил Капитан. — Так, Дима один вопрос задал. Теперь очередь отца Ивана, прошу, батюшка.

— Хорошо, — сказал отец Иван, принимаясь за вторую рыбину, — как служитель культа, я вначале по церковной линии спрошу… Ну, во-первых, как тут с церковной жизнью, как священник? Вот. И второе: появлялся ли иеромонах Василий?

— Насчет церковной жизни, ее как бы и нет. Третий батюшка за девять лет.

— Не приживаются попы в этой дыре, — тут же прокомментировал отец Иван.

— Этот, последний, увы, самый худший. Полная противоположность иеромонаху Василию, действительно, обновленец какой-то. К службе холоден, так что в церковь почти никто не ходит. Зато коммерсант не хуже головы нашего. С головой вместе они и спелись… Теперь про иеромонаха. В селе он так и не появился. Но аномальную зону покидал, где-то на пару месяцев. Еще тогда, после вашего отъезда. Потом обратно вернулся в свои катакомбы и больше из них не выходил. Удивительно, но не только люди все с ним остались, но и часть гномов обратно к нему вернулась. Им даже их священный Раха-а-ахалд не помог. А самое удивительное — иеромонах постепенно превращается в гнома. Добровольно! Сам! Впрочем, сидел он со своими гномами до недавнего времени тише воды ниже травы. А весной этого года внезапно напомнил о себе: гномы разгромили стройку головы возле Брамы. Дима видел, расскажет.

— М-да, — многозначительно промычал отец Иван, — превращается в гнома. Слышал бы такое мой епископ. М-да, сказка началась… Кстати, а голова тот же, что тогда был?

— Да, тот же самый, переизбрался. И все такой же коммерсант и коммунист. И еще, после разгрома стройплощадки возле Брамы, он как бы слегка умом тронулся. Так в селе говорят. Якобы с инопланетянами общается.

— Да, одно общение точно было, — добавил Клен, — мы проследили. Понятно, что инопланетяне, это пришельцы. Именно они вышли на вашего голову. Что-то замышляют. Боюсь, как бы сюрпризов еще этот голова нам не принес. Время союза между нашими народами уже совсем близко.

— Да, друзья, союз, — внезапно воскликнул Серебряный звонким мальчишеским голосом, затем свистнул по-птичьи и хлопнул в ладоши. С дерева плавно опустилась и легла ему на голову большая соломенная шляпа.

— Ну, что, молодая поросль, — продолжил Серебряный, — самое время для чая и приятных новостей. А новости такие: время союза, который вы, друзья, ждали долгих девять лет, на подходе. Скоро на Холме состоится большой Совет. И вы, друзья-человеки, приглашены. Времени у нас мало. Идти придется сегодня ночью, перед рассветом.

— Так, значит, опять лезть в Браму? — спросил отец Иван, и все присутствующие на ужине услышали нотку сожаления в его голосе.

— Да, другого пути пока нет, — ответил Клен.

— И что, это так прямо необходимо?

— Отец Иван, тебя что-то смущает? — поинтересовался Капитан.

— Да нет, — уклончиво ответил батюшка, — и время как раз есть свободное, и я здесь… Просто, просто голос здравого смысла. Тогда шли, опять идти.

— О каком здравом смысле речь?! — воскликнул Дмитрий, — раз мы уже здесь. Лично я «за» руками и ногами. Путешествие на Холм, что может быть прекрасней!.. Отец Иван, вспомни, как мы назвали мир на Холме. Вспомни — отражение Рая.

— Отражение Рая, — задумчиво повторил отец Иван.

— Друзья, поймите, — сказал Клен, — теперь мы не можем проиграть, не имеем права! Но для того, чтобы победить, вам, человекам, нужна твердая вера в то, что наши слова о союзе не пустые. Вот почему так необходимо быть на Холме. Чем раньше, тем лучше.

— Все верно, простите, — сказал отец Иван после небольшого молчания, — еще не до конца отошел от житейской суеты.

— Я понимаю тебя, — Серебряный снял свою соломенную шляпу, покрутил в руках и опять одел. — Слова словами, а, как у вас говорят, факты упрямая вещь. Сейчас дорогой Капитан нам кое-что покажет, и потом продолжим наш разговор.

— Да, самое главное! — воскликнул Капитан. — Идемте.

Все встали и прошли под навесом к неприметной пристройке в задней части двора. Капитан осторожно открыл дверь. В ночной сад брызнул мягкий золотой свет. Отец Иван и Дмитрий с трудом верили своим глазам — в небольшой и очень чистой комнате вращалось, разбрызгивая прохладные искры, Золотое Веретено.

Шимасса

Веретено появлялось прямо из воздуха нашего мира, или, наоборот, сам воздух переходил в бешено вращающийся вихрь золотисто-серебристых искр. Отец Иван подставил руку под искры:

— Нет, этого не может быть, — тихо сказал он, — как оно все работает? Как?!

Дмитрий заметил два больших прозрачных камня, в форме шестигранников. Прозрачные камни были вставлены в какие-то круглые цилиндры, тоже прозрачные. И все это крепилось на широких листах металла, листы были прикручены к стенам пристройки… Эти камни, кристаллы, это, скорее всего, из мира стражей, — подумал Дмитрий.

Пестрый положил руку на плечо Дмитрию и отцу Ивану:

— Да, в вашем мире таких камней нет. Поэтому, друзья, мы очень боялись, что эти камни окажутся бессильны в вашем мире. Как хорошо, что наши страхи оказались напрасными.

Дмитрий снова перевел взгляд на камни и тут заметил, что от металлических листов отходят тонкие медные проводки.

— Капитан, да у тебя здесь целая электростанция!

— Да, друзья, — сказал Серебряный, — это первый дар нашего народа вашему. Начало союза.

— Но как оно все-таки работает, за счет чего?! — отец Иван всплеснул руками, на его лице играла восторженная детская улыбка.

— Ну, это так сходу не объяснишь пока, — виновато сказал Клен, — не объяснишь вашим языком, — поправился он. — Но Капитан скоро найдет нужные понятия и образы, правда, друг Капитан?

— Это уж как Бог даст, — ответил Капитан и вздохнул. — Пока же сойдемся на том, что в мире есть огромное количество вещей, о которых мы не имеем ни малейшего представления. Как, например, Веретено. Работает, и ладно. Главное, что сила Веретена способна преобразовываться в любую известную нам энергию. Например, в ту же электрическую… Приходится немного и настоящим электричеством пользоваться, но это, чтобы не заподозрили.

— Все правильно! — воскликнул отец Иван. — Надо быть очень осторожным. Это же, это же новый источник энергии, друзья! А у нас, в нашем мире, за такое легко убить могут. Если в нечистые руки попадет, а оно скорее всего так и будет. А нефтегазовые корпорации… Да, тема серьезная. Это уже что-то.

— То есть, теперь ты не прочь совершить еще одно путешествие? — спросил Дмитрий.

— Нет, не прочь, — отрезал отец Иван.

— Насчет осторожности, все верно, — сказал Капитан, — и наши друзья стражи это прекрасно понимают, хотя и удивляются нашим порядкам.

Стражи согласно кивнули головами.

— А теперь скажите мне, — обратился Капитан к отцу Ивану и Дмитрию, — можно ли, живя в селе, сохранить подобные вещи, ну, как Золотое Веретено или общение со стражами, в тайне?

— О, это весьма сложно, весьма, — ответил отец Иван. — Особенно в твоем случае. Да и дом твой на отшибе, а это может дополнительно привлекать внимание.

— В моем случае это было бы почти невозможно, но пока все хранится в тайне. И это несмотря на то, что в последнее время стражи довольно частые гости у меня. А к моей персоне здесь с первого дня моего появления повышенный интерес. Так что увидь местные со стороны, что здесь происходит, — Капитан тяжко вздохнул, — давно бы уже, наверное, все здесь разгромили и сожгли, из-за страха перед неведомым и непонятным.

— А может, наоборот — сказал Дмитрий, — телевидение бы пригласили, фильм сняли, какую-нибудь мистическую страшилку про пространственно-временной портал Брамы. Сейчас такое любят.

— Дмитрий, — поморщился Капитан, — вариант с желтой прессой еще более ужасный, чем погром и огонь. После огня можно все заново отстроить, а после того что наснимают СМИ, уже вряд ли отмоешься… Но, слава Богу, все наши тайные встречи по-прежнему строго хранятся. И это благодаря еще одному великому дару. Идемте, покажу.

Капитан и его гости двинулись в глубину сада и оказались на маленькой полянке. Посреди полянки был крохотный холмик, на нем стоял объемный горшок, в котором росло маленькое Серебряное Дерево, в форме пальмы. Тонкий ствол и длинные листья горели в лунном свете. Стражи и хозяин дома, сложив руки лодочкой, как индусы, низко поклонились Дереву. Длинные листья Серебряного Дерева затрепетали в ответ, а по стволу, к верхушке, побежали яркие блики белого огня. Несколько минут стояла глубокая тишина, наполненная нежным говором родника. Родничок бил прямо из-под холмика — именно его голос слышал Дмитрий, еще возле дома Капитана.

— Ее зовут Раорира, — тихо сказал Капитан, обращаясь к Дмитрию и отцу Ивану.

— Ее? — переспросил Дмитрий.

— Ее, Серебряное Дерево, — пояснил Капитан. — Да, настоящее имя у нее длинное и труднопроизносимое, но для нас она согласилась быть Раорирой.

Серебряное Деревце едва заметно качнуло листьями в знак согласия.

— Это второй дар народа стражей, — продолжил Капитан. — Помните деревья на Холме? Прекрасные и высокоразумные создания, покров и защита народа стражей. Вот и это чудесное дитя, — Капитан показал рукой в сторону Дерева, — покров и защита этого места. В противном случае, нас бы давно уже обнаружили.

— Значимость этого дара еще в том, — вмешался Серебряный, — что не мы его дарим, а само Дерево приносит себя в дар, в жертву, ведь жить в вашем мире ему непросто. Берегите Ее, берегите свою Раориру.

— Истинно так, — подтвердил Капитан. — Только это не все, пойдемте, я покажу вам последний дар.

— Прямо ночь сплошных чудес, — пробормотал отец Иван.

Гости двинулись за Капитаном дальше. Дошли до края сада. Здесь, возле забора, росло большое и старое дерево, давно высохшее. Капитан наклонился и стал шарить руками в дупле, почти у основания дерева. На его лице отразилось беспокойство.

— Что случилось? — тревожно спросили стражи.

— Этого не может быть, оно, оно куда-то пропало! Надо его найти! Может быть, я его переложил и не помню!

Капитан резко вскочил с места и тут же, схватившись руками за грудь, стал медленно оседать на землю.

* * *

Длинная серая тень скользнула по бетонной стене, нырнула в беспроглядную ночную черноту, под козырек служебного входа, и растворилась у заколоченной двери. Через мгновение в заброшенном детском садике возникло странное существо, похожее на огромную кошку с получеловеческим лицом и бородой.

Человеко-кошка опасливо огляделся. Никого. Только зыбко плывут мутные, едва различимые очертания забытых детских игрушек, шкафчиков с вывернутыми полочками, поломанных детских кроваток. На втором этаже тоже тихо. На втором этаже помещение краснокутовской церкви, которую лет девять-десять назад ограбил иеромонах Василий. Теперь церковь едва теплится. И это нового жильца вполне устраивает.

Ночной жилец бесшумно двинулся к противоположной стене. Прошел несколько пустых комнат, соединенных зияющими проемами, без дверей. Уперся в тонкое деревянное перекрытие, отделявшее закрытый садик от парадного входа с коридором и лестницей на второй этаж.

Подойдя к стене, как раз напротив лестницы, ночной жилец протянул свою кошачью лапу, из которой вдруг вылезли вполне человеческие пальцы. Существо по-кошачьи зашипело и что-то начертало в воздухе указательным пальцем. С тихим скрипом в стене обозначилась дверь, до этого совершенно невидимая. Человеко-кошка еще раз опасливо оглянулся и нырнул в открывшийся проем.

Ночной жилец проживал в уютной норе, в которой имелись кровать, столик, шкафчик, набитый ворованными безделушками, полочка со скудными запасами еды и даже неработающий телефон и несколько старинных церковно-служебных книг. Нора была прямо под лестницей в краснокутовскую церковь. Лучшего места не найти. Только вот с едой бывали перебои: в детском садике едой уже много лет не пахло, а в церковь приносили еду все реже и реже. Так что приходилось воровать по домам, а это небезопасно; мало того что можно схлопотать по шее, от своих же (свои здесь редкие сволочи), так еще и была возможность нарваться на пришельцев (их что-то слишком много стало в последнее время в селе). Попасться пришельцам — значит угодить в рабство. А что это такое, он знал хорошо, сам полгода назад бежал из плена. Или его отпустили, чтобы он взял то, что взял… Ночной жилец зябко вздрогнул, боязливо огляделся. Тихо. Никого. Здесь, в своей норе, он в относительной безопасности, но это пока церковь действует. Пришельцы не любят заходить в такие места.

Ладно, сегодня не до еды, сегодня особенный день.

Он осторожно просунул лапу под левую подмышку. Там у него была едва заметная сумочка. Достал из сумочки что-то небольшое, аккуратно завернутое в тряпку, бережно положил на столик, развернул. В ярком лунном свете (свет луны будто бы просачивался в жилище сквозь стены) горел небольшой кристалл овальной формы.

Он положил на кристалл обе лапы, сладко зажмурился и сказал:

— Шиммаса не дурак, Шиммаса умный, Шимасса всех обманет, и пришельцев, и попа, Шиммаса тебя никому не отдаст. Нет, никому.

Ночной жилец стал водить по кристаллу лапами и вскоре уже мурлыкал от блаженства, покачиваясь как в трансе:

— Шимасса, Шимасса, Шимасса…

Живоглаз

Капитан еще не успел осесть на землю, как к нему на помощь кинулся Пестрый. Не добежав до Капитана, он провалился почти по пояс в какую-то яму.

— Что за напасть! — воскликнул Серебряный.

— Еще вчера здесь ничего не было, — сказал Пестрый, выбираясь из ямы.

Капитан уже сидел, прислонившись спиной к дереву и полуприкрыв глаза.

— Какой же я балбес, — корил он самого себя, — какой же я наивный балбес! Ну, надо же, нашел место, где кристалл прятать. Болван!

— Ладно-ладно, дорогой друг, — обратился Серебряный к Капитану, — не стоит себя так мучать, нам твое здоровье дороже всех даров. — Серебряный снял свою шляпу, помахал ей в воздухе и сказал, пытаясь придать своему голосу прежнюю бодрость. — Пойдемте, чаек попьем, подумаем, как дальше быть.

Пестрый с Кленом аккуратно приподняли Капитана.

— Я, кажется, догадываюсь, кто это сделал, — сказал Клен, — и почему этот кто-то сумел обойти защитную завесу Раориры.

Отец Иван растерянно подошел к краю ямы:

— Тут целый подкоп.

— О, да, подкоп, — подхватил Серебряный, — а копать у нас мастера кто? Они, Серые. Вы помните Серых? — обратился Серебряный к Дмитрию и отцу Ивану.

— Серые, да, вспоминаю, — сказал Дмитрий, — котлован, домики, норы… один Серый был у Отшельника дома. Такая странная большая кошка с человеческим лицом…

— Вот-вот, — перебил Дмитрия Серебряный, — идемте, друзья, это и обсудим.

Капитан и его гости двинулись к дому, за стол. Капитан был еще слаб, его поддерживал за руку Пестрый. Шли в гробовой тишине — процессия чем-то напомнила Дмитрию траурную. Перемена настроения была разительной: еще несколько минут назад Капитан с восторгом демонстрировал дары стражей. И на тебе. Перемену настроения почувствовала и Раорира: длинные листья деревца обвисли, белые блики-огоньки на них погасли. Серебряный на какое-то время задержался у деревца, попросив друзей идти за стол.

— Так что все-таки пропало? — спросил отец Иван стражей и Капитана, после того как все, кроме Серебряного, вернулись под навес.