Помоги проекту - поделись книгой:
Джанно Акадий прислушался, вскочил: «Кажется, Маруча возвращается». В сопровождении Глиннеса ментор спустился к причалу. Со стороны Ильфийской протоки показался узкий темный силуэт, очерченный расходящимися струями бурлящей воды. Лодка пересекла окраину Амбальского плеса и подплыла к причалу. Пока Глиннес принимал швартов от Глэя и привязывал его к тумбе, Маруча весело вспорхнула на причал. Глиннес с изумлением смотрел на ее наряд — робу из грубого белого полотна, черные башмаки и черную шлемовидную шляпку, прижимавшую волосы к голове и тем самым подчеркивавшую ее сходство с Глэем.
Акадий выступил вперед: «Сожалею, что тебя не застал. Мы с Глиннесом приятно провели время, обсуждая фаншераду».
«Замечательно! — воскликнула Маруча. — Тебе удалось его обратить?»
«Вряд ли, — ментор расплылся в улыбке. — Даже будучи заложено в благодарную почву, зерно не сразу прорастает».
Глэй, стоявший в сторонке, выглядел язвительнее прежнего. Акадий продолжал: «Я кое-что тебе привез. Вот сенсибилизатор, — он протянул Маруче небольшой флакон. — Очень помогает сосредоточиться, способствует ускорению обучения. Не принимай больше одной пилюли, это болезненно обостряет чувствительность». Ментор передал матери Глиннеса стопку книг: «Руководство по математической логике, трактат, посвященный минихронической теории, «Основы космологии». Важные элементы программы».
«Весьма признательна, — с некоторой сухостью ответствовала Маруча. — Ума не приложу, что я могла бы тебе предложить?»[18]
«Порядка пятнадцати озолей было бы более чем достаточно, — чуть поклонился Акадий, — но с этим, разумеется, можно повременить. А теперь мне пора, уже давно стемнело».
Тем не менее ментор подождал, пока Маруча отсчитывала пятнадцать озолей, и даже соблаговолил вяло протянуть руку, чтобы принять деньги. «Спокойной ночи, всего наилучшего!» — Маруча и Глэй зашли в дом. Оставшись наедине с Акадием, Глиннес спросил: «Что вы согласились бы принять в качестве возмещения за консультацию?»
«Ах да, чуть не запамятовал. Если мои замечания оказались сколько-нибудь полезными, я был бы чрезвычайно признателен, получив двадцать озолей».
Глиннес уплатил, думая про себя, что советы Акадия обходились недешево. Ментор отправился восвояси, в прихотливую старую усадьбу на острове Сарпассанте. Ему предстояло плыть по Фарванскому и Вернисскому рукавам реки Заур, а затем через Тетринский плес.
В доме на острове Рэйбендери горели огни. Глиннес медленно поднялся на веранду, где стоял наблюдавший за ним Глэй.
«Я знаю, что ты сделал с деньгами, — сказал Глиннес. — Ты пожертвовал Амбальским островом ради нелепой, тщеславной прихоти».
«Все, что можно было сказать по этому поводу, уже сказано. Утром я уеду. Мать хочет, чтобы я остался, но, судя по всему, мне будет удобнее жить где-нибудь в другом месте».
«Нагадил и сбежал — так, значит, получается?»
Братья обменялись горящими взглядами. Глиннес повернулся и зашел в дом.
Маруча сидела, перелистывая принесенные Акадием учебники. Глиннес открыл было рот, но смолчал, снова вышел на веранду и мрачно опустился в кресло. Вскоре он услышал отголоски приглушенной беседы — но Маруча и Глэй говорили так, чтобы он ничего не понял.
Глава 6
Утром Глэй погрузил в лодку тюки с пожитками, и Глиннес отвез его в Зауркаш. По дороге братья не сказали ни слова. Взобравшись на пристань в Зауркаше, Глэй нарушил молчание: «Я останусь в окрестностях — по крайней мере в ближайшее время. Скорее всего, поживу в палатке на выгоне. Если я зачем-то буду нужен, Акадий знает, где меня найти. Постарайся не обижать маму. У нее была несчастная жизнь — что плохого в том, что она решила поиграть в куклы на старости лет?»
«Верни двенадцать тысяч — может быть, тогда я услышу, что ты говоришь, — ответил Глиннес. — А до тех пор слова не имеют значения. Собака лает — ветер носит».
«Дураком ты был, дураком и остался!» — попрощался Глэй и зашагал прочь по пристани. Глиннес проводил его взглядом. Потом, вместо того, чтобы возвращаться на Рэйбендери, он продолжил путь на запад, к Вельгену.
На легко скользящей по спокойным водам лодке Глиннес добрался до Угрюмой заводи меньше, чем через час. Здесь, в устье широкой реки Карбаш, море было в полутора километрах к югу.
Глиннес привязал лодку у бесплатного общественного причала почти в тени стадиона для хуссейда — внушительной постройки на серо-зеленых сваях из стволов мены, скрепленных чугунными скобами. Тут же он заметил огромный плакат кремового цвета с красными и синими строками:
ХУССЕЙД-КЛУБ ФЛЕХАРИЙСКОГО ПЛЕСА
Глиннес еще раз прочел объявление, недоумевая: каким образом Дженсифер надеялся найти дюжину талантливых спортсменов, способных состязаться на профессиональном уровне? В ту пору, когда его еще не взяли на службу, в Низинах соперничали больше десятка неплохих команд: «Вельгенские смерчи», «Непобедимые» из Альтрамарского хуссейд-клуба, «Вуляшские галошпаны»[19] с острова Большая Взятка, «Гаспарские неотразимые», «Зауркашские змеи» (не слишком организованная сборная «с миру по нитке» — за нее играли Шайра и Джут Хульден), «Горжеты» из хуссейд-клуба Лорессами и многие другие, самых различных достоинств. В большинстве команд часто менялся состав. Жесткая конкуренция заставляла постоянно искать способных и опытных игроков, всячески их ублажать, заманивать их десятками поощрений и привилегий. Глиннес не видел, почему бы ситуация могла радикально измениться за десять лет.
Отвернувшись от стадиона, Глиннес поймал себя на мысли, в последнее время настойчиво пытавшейся проникнуть в его сознание. Слабая команда теряла деньги и, если не находила финансовой поддержки, разваливалась. Посредственная команда то выигрывала, то терпела поражение в зависимости от мастерства противников, согласившихся помериться с ней силами. Но успешная сборная агрессивных, выносливых профессионалов нередко зарабатывала за год приличные деньги — доля каждого игрока вполне могла составить двадцать тысяч озолей.
Задумавшись, Глиннес вышел на центральную площадь. Вельгенские здания казались ему чуть одряхлевшими, лозы вьющегося калепсиса, затенявшие беседку перед таверной «Одде-Лисс», разрослись и переплелись плотнее. Кроме того — теперь Глиннес не мог их не заметить — на улицах неожиданно часто встречались прохожие в унылых униформах фаншеров и похожих костюмах. Глиннес даже засмеялся от презрения к нелепому поветрию, заразившему горожан подобно гриппу. Посреди площади, как всегда, возвышался прутаншир — квадратная платформа двенадцатиметровой ширины с высоким портальным краном. Рядом была дополнительная платформа поменьше — сцена для музыкантов, аккомпанировавших траурно-карательным обрядам.
За десять лет в Вельгене появилась пара новых построек — в том числе примечательная гостиница «Доблестный св. Гамбринус», возведенная на столбах из стволов мены над садовой пивной, где музыканты-треваньи уже развлекали любителей освежиться пораньше.
Был базарный день. Уличные торговцы расставили по периметру площади тележки-прилавки. Все лавочники без исключения принадлежали к племени вриев, не менее обособленному и своеобразному, чем треваньи. Трилли — вельгенские горожане и низинные селяне — прогуливались мимо базарных рядов, приглядываясь и ощупывая, прицениваясь и торгуясь, время от времени что-нибудь покупая. Сельские жители щеголяли в традиционных нарядах — неизменных параях, украшенных по прихоти, из утилитарных соображений или исходя из навеянных утренним океанским бризом эстетических предпочтений, безделушками и побрякушками, веселыми шарфами, расшитыми узорчатыми жилетами, легкими плаща-минакидками с непонятными иероглифами, четками, ожерельями, звенящими подвесками, головными повязками и кокардами. Горожане одевались не столь причудливо — среди них попадалось немало деловитых фигур в фаншерских костюмах из добротной серой ткани, хорошо сидящих и непременно дополненных начищенными до блеска черными башмаками. У некоторых на головах красовались черные фетровые фески, низко нахлобученные на коротко подстриженные волосы. Костюмами такого покроя не брезговали и представители старшего поколения, причем именно они казались самыми важными и довольными. «Не может быть, — подумал Глиннес, — чтобы все они примкнули к фаншераде!»
В нему подходил тощий длиннорукий субъект в темно-сером. Глиннес глазам своим не поверил, потом пренебрежительно усмехнулся: «И вы туда же? Что за чертовщина!»
Акадий нисколько не смутился: «Почему бы и нет? Что зазорного в том, чтобы одеваться по последней моде? Иногда хочется тряхнуть стариной, притвориться молодым».
«И заодно притвориться фаншером?»
Акадий пожал плечами: «Опять же — почему нет? Пожалуй, они чрезмерно идеализируют себя и слишком придираются к предрассудкам и сластолюбию обывателей, тем не менее...» Ментор беззаботно махнул рукой: «Так получилось!»
Глиннес укоризненно качал головой: «Откуда ни возьмись, появились фаншеры — и с ними вся мудрость мироздания! Появились-то они благодаря своим родителям — но кому нужны жалкие, бестолковые, отжившие предки?»
Акадий смеялся: «Моды приходят и уходят. Они оживляют однообразие существования — что можно только приветствовать». Прежде, чем Глиннес успел возразить, Акадий сменил тему разговора: «Я подозревал, что ты сюда приедешь. Надо полагать, ты ищешь Джуниуса Фарфана — по счастливому стечению обстоятельств я могу не только сказать, но и показать, где он находится. Смотри, за этим варварским пыточным аппаратом, в саду под гостиницей «Доблестный св. Гамбринус», слева в тени, сидит фаншер и что-то пишет в бухгалтерской книге. Это и есть Джуниус Фарфан».
«Мне нужно с ним поговорить — сию минуту».
«Желаю удачи!» — напутствовал его Акадий.
Глиннес пересек площадь, вступив в тенистый сад, где подавали пиво, и приблизился к указанному Акадием столу: «Вы — Джуниус Фарфан?»
Фаншер поднял голову. Глиннес увидел классически правильное, но, пожалуй, бескровное и рассудочное лицо интеллектуала. Серый костюм элегантно сидел на аскетической фигуре, состоявшей, казалось, из одних нервов, жил и костей. Черная фетровая феска скрывала волосы и драматически подчеркивала бледность широкого лба и задумчивость смотрящих слегка исподлобья глаз. Тем не менее, незнакомец был, по-видимому, моложе Глиннеса: «Да, я — Джуниус Фарфан».
«Меня зовут Глиннес Хульден. Глэй Хульден — мой брат. Недавно он передал вам большую сумму денег, порядка двенадцати тысяч озолей».
Фарфан кивнул: «Верно».
«Боюсь, что у меня для вас плохие новости. Глэй получил эти деньги незаконно. Он продал имущество, принадлежащее не ему, а мне. Короче говоря, я вынужден попросить вас вернуть эти деньги».
Фарфан не проявил ни удивления, ни заметного беспокойства. Он указал на стул: «Садитесь. Не желаете ли чего-нибудь выпить?»
Глиннес сел и позволил налить себе кружку эля: «Благодарю вас. Так как же насчет денег?»
Фарфан бесстрастно изучал его: «Разумеется, вы не ожидаете, что я достану из-под стола и передам вам мешок с двенадцатью тысячами озолей».
«Я ожидаю именно чего-то в этом роде. Эти деньги мне необходимы — я обязан не допустить потери родового имущества».
Фарфан улыбнулся, выражая вежливое сожаление: «Ваши ожидания напрасны, так как я не могу вернуть деньги».
Глиннес со стуком опустил кружку на стол: «Почему нет?»
«Мы уже вложили все средства — заказали оборудование для фабрики. Мы собираемся изготовлять на Труллионе товары, в настоящее время импортируемые».
Голос Глиннеса охрип от плохо сдерживаемой ярости: «Вам придется найти другой источник капиталовложений и уплатить мне двенадцать тысяч озолей».
Фарфан медленно кивнул: «Если деньги действительно ваши, я безусловно не стану отрицать, что мы у вас в долгу, и порекомендую выплатить долг с процентами, как только наши предприятия начнут приносить прибыль».
«Когда, по-вашему, это произойдет?»
«Не знаю. Мы надеемся как-нибудь приобрести земельный участок, получив заем или крупное пожертвование. Может быть, нам удастся даже занять спорную или ничейную территорию, — Фарфан повеселел, на его лице неожиданно появился мальчишеский задор. — После этого нужно будет построить завод, обеспечить поставки сырья, освоить требуемые производственные методы, произвести и продать товары, оплатить первые поставки сырья, заказать новые материалы и так далее».
«На все это уйдет достаточно много времени», — подытожил Глиннес.
Джуниус Фарфан нахмурился, глядя куда-то в неизвестность: «Давайте установим определенный срок — скажем, пять лет. Если к тому времени вы не откажетесь от своих претензий, мы сможем обсудить этот вопрос снова — надеюсь, к взаимному удовлетворению. Как частное лицо, я вам сочувствую — вы оказались в очень неудобном положении. Как секретарь организации, отчаянно нуждающейся в капитале, я был чрезвычайно рад воспользоваться вашими деньгами, так как с моей точки зрения наши потребности насущнее ваших». Он закрыл бухгалтерскую книгу и поднялся: «Всего хорошего, сквайр Хульден».
Глава 7
Глиннес провожал глазами переходившего площадь Джуниуса Фарфана, пока тот не скрылся за прутанширом. Чего удалось добиться? Как он и ожидал, ничего. Теперь он презирал учтивого секретаря фаншеров не меньше, чем Глэя. Здравый смысл подсказывал, что ему следовало забыть о потерянных деньгах и заняться поисками новых. Глиннес заглянул в кошелек, хотя прекрасно помнил, сколько у него осталось — три банковских билета по тысяче озолей, четыре сотенных банкноты и еще примерно сто озолей мелкими бумажками. Значит, не хватало девяти тысяч. Пенсия младшего офицера после десяти лет службы в Покрове составляла сто озолей в месяц — вполне достаточно для человека в его обстоятельствах. Глиннес покинул сад «Доблестного св. Гамбринуса» и направился в Вельгенский банк на другой стороне площади, где представился директору.
«Буду краток, — сказал Глиннес. — Мне нужны девять тысяч озолей, чтобы расторгнуть договор о продаже Амбальского острова, незаконно заключенный в мое отсутствие моим братом и неким Лютом Касагейвом».
«Лют Касагейв... да, припоминаю».
«Я хотел бы занять девять тысяч. Могу выплачивать эту сумму по сто озолей в месяц, переводя на долговой счет содержание, причитающееся мне как офицеру Покрова в отставке. Таким образом, ваши деньги в полной безопасности, долг будет погашен».
«А если вы умрете — что тогда?»
Глиннес не подумал о такой возможности: «В случае чего в обеспечение долга всегда остается остров Рэйбендери».
«Остров Рэйбендери. Вы его владелец?»
«В настоящее время я — сквайр Рэйбендерийский, — ответил Глиннес с неожиданным предчувствием поражения. — Мой старший брат Шайра исчез два месяца тому назад. Почти наверняка погиб».
«Почти наверняка, согласен. Тем не менее, в нашем деле нельзя рассчитывать на такие понятия, как «почти». Мы с готовностью предоставим заем, когда вы станете юридическим владельцем острова — то есть когда вы докажете, что ваш старший брат скончался».
Глиннес раздраженно вскинул голову: «Как я это докажу? Поймаю мерлинга, слопавшего Шайру, и приволоку в суд? Абсурдное требование!»
«Ваши затруднения более чем очевидны, но в жизни немало абсурдных обстоятельств, и нам нередко приходится с ними сталкиваться. Ваш случай — лишь один из многих, поверьте мне».
Отчаявшись, Глиннес развел руками. Покинув банк, он вернулся к своей лодке, задержавшись только для того, чтобы перечитать объявление о наборе игроков в команду Флехарийского хуссейд-клуба.
Возвращаясь на лодке к Рэйбендери, он производил в уме всевозможные расчеты, но все они завершались одним и тем же выводом: девять тысяч озолей на дороге не валялись. Глиннес прикинул, сколько, в лучшем случае, он успел бы выручить продажей овощей, фруктов и орехов с острова Рэйбендери — около двух тысяч, чуть ли не в пять раз меньше требуемой суммы. Мысли его вернулись к хуссейду.
В хорошей команде игрок мог заработать десять, даже двадцать тысяч в год — если команда выступала достаточно часто и почти не проигрывала. Лорд Дженсифер, судя по всему, намеревался сколотить именно такую сборную. Прекрасно и замечательно, с одной оговоркой — все остальные команды в Низинах и за их пределами тоже делали все возможное и невозможное, чтобы добиться успеха. Закулисные сделки, интриги, несбыточные обещания, разговоры о богатстве и славе — все шло в ход, чтобы привлечь редких талантливых спортсменов.
Агрессивный и сообразительный атлет не всегда отличался ловкостью и прыткостью, а человек ловкий и прыткий мог медленно реагировать или, будучи легче большинства соперников, то и дело оказывался в воде. Кроме того, в каждой позиции требовались особые способности. Свойствами хорошего нападающего были молниеносная маневренность и смелость, достаточные для преодоления препон полузащиты и защиты противника. В полузащитнике ценились быстрота реакции и опыт, но прежде всего умение обращаться с буфом — обитой мягким материалом дубинкой, позволяющей отталкивать противников и сбрасывать их в «купальни» с рядов и нефов. Полузащитники были первой линией обороны, пресекавшей попытки нападающих прорваться по чужой половине поля. Последнюю линию обороны занимали защитники — мощные тяжеловесы, решительно орудовавшие буфами. Так как защитникам редко приходилось прыгать через «купальни», пользуясь подвешенными трапециями, акробатическая ловкость от них не требовалась.
Идеальный игрок в хуссейд сочетал все эти качества: силу, ум, хитрость, проворность, выносливость и безжалостность. Таких было мало. Каким же образом, спрашивается, Дженсифер надеялся набрать команду, способную участвовать в отборочных соревнованиях? Достигнув Флехарийского плеса, Глиннес решил выяснить, в чем тут дело, и повернул на юг к Пяти островам.
Пришвартовавшись рядом с элегантно-обтекаемым прогулочным катером лорда, Глиннес вспрыгнул на причал. Дорожка через парк привела его к усадьбе. Пока он поднимался по ступеням, парадная дверь отодвинулась в сторону. Лакей в сиреневой с серым ливрее смерил незваного гостя неприязненным взглядом. Его мнение об общественном положении Глиннеса выразилось легким формальным поклоном: «Что вам угодно, сударь?»
«Будьте добры, сообщите лорду Дженсиферу, что с ним хочет поговорить Глиннес Хульден».
«Пожалуйста, пройдите внутрь».
Глиннес вступил в высокое шестиугольное фойе с полом, выложенным блестящими плитами серого и белого стельта[20]. Над головой висела люстра, сверкавшая сотнями точечных светильников среди тысяч призматических алмазных подвесок. Деревянная обшивка стен из белой артики обрамляла высокие узкие зеркала, переливавшиеся бесконечными вереницами отражений люстры.
Лакей вернулся и провел Глиннеса в библиотеку, где Таммас, лорд Дженсифер, развалился в каштановой пиджачной паре на софе перед экраном, наблюдая за игрой в хуссейд[21].
«Глиннес! Присаживайся, — радушно приветствовал гостя аристократ. — Чаю или, может быть, ромового пунша?»
«С удовольствием выпью пунша».
Дженсифер указал на экран: «Финал прошлогоднего чемпионата на стадионе Скопления! Черные с красным — «Гекстарские зуланы» с планеты Сигре. Зеленые — «Фалифоники» из системы Зеленой звезды. Великолепная игра! Смотрел ее четырежды, и каждый раз просто поражаюсь».
«Я видел «Фалифоников» два или три года тому назад, — сказал Глиннес. — Проворные, бывалые ребята, шныряют туда-сюда, как солнечные зайчики».
«С тех пор они не потеряли форму. Не сказать, чтобы крупной породы, а всюду поспевают. Непробиваемой обороны у них нет, так она и не нужна при такой скорости атаки».
Лакей подал ромовый пунш в запотевших серебряных кубках. Какое-то время лорд Дженсифер и Глиннес сидели и любовались игрой — продольными прорывами и поперечными прыжками, обманными движениями и многоходовыми комбинациями, самоубийственными на первый взгляд акробатическими трюками, мгновенными перемещениями целой команды, настолько точно синхронизированными, что они казались случайными совпадениями. Чутко реагируя на выкрики капитанов, игроки перестраивались, как разноцветные фигуры в калейдоскопе, бросались в нападение, отражали контратаки. Постепенно сложная позиционная игра начинала складываться в пользу зеленых «Фалифоников». Слетевшись на трапециях с двух сторон, форварды «Фалифоников» взяли «в коробочку» полузащитника «Зуланов». Черно-красные защитники подтянулись, чтобы закрыть прореху. Заметив слабину справа, крайний нападающий зеленых мигом прошмыгнул к пьедесталу и схватился за золотое кольцо на талии шерли. Наступил перерыв для уплаты выкупа. Дженсифер выключил экран: «Зеленые в конечном счете выиграли — и неплохо выиграли, как ты, наверное, знаешь. По четыре тысячи озолей на брата! Но ты не пришел не для того, чтобы болтать о хуссейде... Ха! Или соскучился по игре?»
«По правде говоря, я хотел поговорить именно о хуссейде. Сегодня заехал в Вельген и видел объявление нового Флехарийского клуба».
Лорд Дженсифер развел руки в стороны — воплощение щедрости: «Я его финансирую. Давным-давно хотел устроить что-нибудь в этом роде и наконец решился. Наша база — вельгенский стадион. Теперь нужно собрать команду. Как насчет тебя? Еще играешь?»
«Я играл за дивизию в Покрове. Мы выиграли пару чемпионатов сектора».
«Смотри-ка! Любопытно. Почему бы тебе не попытать счастья с нами?»
«Можно попробовать, но прежде всего... есть проблема, с которой, может быть, вы могли бы мне помочь».
Дженсифер осторожно моргнул: «Чем смогу, тем помогу. В чем проблема?»
«Как вы, вероятно, знаете, мой брат Глэй продал остров Амбаль без моего ведома. Деньги он не возвращает — по сути дела, деньги пропали».
Дженсифер поднял брови: «Фаншерада?»
«Так точно».
Аристократ покачал головой: «Ай-ай-ай! Какая глупость!»
«Проблема вот в чем. У меня есть три тысячи. Чтобы выкупить остров у Люта Касагейва, нужно еще девять».
Лорд Дженсифер сложил губы трубочкой и пошевелил пальцами: «Если Глэй не имел права продавать, значит, Касагейв не имел права покупать. Получается, что вопрос о деньгах — их проблема, а не твоя. Ты остаешься юридическим владельцем».
«К сожалению, я не могу вступить в права владения вовремя, не доказав, что Шайра погиб, что тоже невозможно. Нужны наличные, другого выхода нет».
«Тупиковая ситуация», — согласился Дженсифер.
«Я предлагаю следующее. Предположим, я стану играть в вашей команде — не могли бы вы выдать мне авансом, в счет будущих выигрышей, девять тысяч озолей?»
Дженсифер откинулся поглубже в кресло: «Рискованное вложение денег!»
Поделиться книгой: