Во власти инстинктов

Белки человека и шимпанзе близки на 99 процентов, хромосомы и участки ДНК тоже одинаковы. Сходство хромосом огромное. Несмотря на то, что обезьяны не могут говорить, разделы мозга, ответственные за членораздельную речь, те же самые, то есть анатомической исключительности человека не существует. Кровь поразительно сходна с человеческой. Даже реакции на вводимые лекарства у обезьян и человека одинаковые. В связи с этим полезно вспомнить печальную историю с синтезированным снотворным лекарством талидомидом. Испытанный на собаках он давал прекрасные результаты. Запущенный в производство и продажу для человека он вызвал у принимавших его беременных женщин десятки тысяч рожденных с уродствами младенцев. У обезьян, оказывается, он тоже вызывал такие же последствия. Если бы это лекарство, прежде чем использовать в медицине, испытали на обезьянах, то трагедии не произошло. Другая история, аналогичная первой, случилась с препаратом изосорбид динитрата. У собак он вызывал расширение кровеносных венечных (коронарных) сосудов и поэтому предполагался для лечения инфарктов миокарда.

Когда же испытали его на обезьянах, он проявил прямо противоположные результаты, вызывая сужения сосудов. Препарат не попал в продажу.

Становление компонентов электроэнцефалограммы у обезьян после рождения проходит те же стадии, что и у растущего человека.

И. Павлов вначале отрицательно относился к интеллекту обезьян, но, став их изучать, поразился, убедившись в наличии у них собственного внутреннего мира, подобного человеческому. Необыкновенна у шимпанзе и любознательность, и Павлов удивлялся тому, как человек ухитрился выкопать «глубокую яму» между собою и этим животным.

В поведении обезьян и человека много общего и не случайно обезьяны стали объектом патолого-психиатрических исследований. Артериальное давление и электрокардиограмма обезьян и человека такая же. Шимпанзе при различных неудачах впадает в глубокую депрессию. При психической травме, допустим, при разлучении родителей с детьми, глубокая депрессия сопровождается подавленным настроением, расстройством сна, исчезновением аппетита, снижением двигательной активности, потерей интереса к окружающему и играм. Депрессия бывает настолько сильной, что тянется годами и не излечивается. Подобная черта сохранилась, правда, не у всех мужчин, и судьям, разлучающим семьи при разводе и оставляющим детей матери, следует это иметь в виду.

Высшие обезьяны поддаются гипнозу, как и человек. Одинаковы границы слуха и неподвижность ушей, что заставляет поворачивать голову, чтобы лучше слышать. Шимпанзе способна изобретать свои собственные примитивные орудия труда.

Человекообразные обезьяны и человек единственные существа, могущие узнавать себя в зеркале. Несмотря на то, что шимпанзе не способна к речевому языку, удалось обучить языку жестов по системе, принятой в Америке для глухонемых. Знаменитая шимпанзе Ушо вскоре овладела 245 различными комбинациями из трех и более знаков. Эта обезьяна научилась даже ругаться и выражать свое негодование. Таким образом было доказано, что лингвистическая способность человека не только генетически обусловленная черта человеческого интеллекта, но и сознания. Оказалось, что обучать языку жестов можно и детенышей этой обезьяны, при этом они начинали познавать язык раньше, чем дети человека. В этом нет ничего удивительного, так как обезьяна рождается с более «готовым» мозгом, а продолжительность жизни ее меньше.

Опыты по разговору с шимпанзе Ушо, ее прозвали Умница, вызвали громадное недоверие. Ведь способностью говорить затронули самую характерную черту, отличающую человека от животных. Поэтому опыты с Ушой породили множество продолжателей. Выяснилось, что существуют параллели между развитием языка антропоидов и детей человека. Знаковое поведение шимпанзе подобно во многом знаковому поведению человека. Психолог Рогинский писал: «Шимпанзе возвышаются над всеми животными. Это объясняется сложным развитием их мозга, рук и всего организма, что подробно доказывается данными сравнительной анатомии, эмбриологии, биохимии, медицины и другими науками».

Сходство человека с антропоидными обезьянами большое, и по существу нет качественного отличия по биологическим признакам между человеком и ними. У обезьян нет только членораздельной речи. Эта способность больше социальная, чем биологическая. Отрыв человека от животного мира произошел одновременно с повышенной способностью к научению человеческого детеныша. В этом чуде, по-видимому, и заключено главное, чем отличился человек от зверя. Ну и, конечно, труд способствовал этому отделению, но он не был решающим, хотя об этом утверждал Энгельс, а за ним и все последующие материалисты.

У высших обезьян оказалась склонность к рисованию. Самые первые опыты проделала Ладыгина-Котс более семидесяти лет назад. Она нашла сходство рисунков обезьян с рисунками маленьких детей 3–4 летнего возраста. Некоторые картины обезьян были выполнены с мастерством, свойственным некоторым художникам модернистам. Появились коллекционеры обезьяньего искусства, что послужило дополнительным заработком для зоопарков. Рисуя, некоторые обезьяны достигали резко выраженной сосредоточенности, считавшейся ранее невозможной. Необыкновенно талантливой оказалась одна обезьяна капуцин Пи-Уай родом из Перу. Ее рисунки, сделанные в абстрактной манере, отличались изяществом света и могли прославить художника-человека. Крошка Пи-Уай прожила 11 лет, всего лишь половину положенного для капуцинов срока. Большая ее эмоциональность вызвала расход жизненных сил. Недавно в газетах промелькнуло сообщение о молодой горилле, содержавшейся в зоопарке, тоже отличной художнице.

Интересно наблюдение, проведенное в природе над стаей шимпанзе. Их усиленно подкармливали бананами, из-за чего обезьяны так размножились, что вначале стая распалась на две. Потом большая стая стала терроризировать меньшую, начались убийства детенышей и каннибализм, то есть разыгрались все отрицательные последствия перенаселенности территории.

Изучение обезьян может дать еще много нового для объяснения психологического облика человека, и как жаль, что эти наши дальние родственники повсеместно исчезают из-за обеднения природы и, что совсем отвратительно, от прямого уничтожения их бездумными, с черствым сердцем, людьми.

Предки человека спустились на землю

Древние обезьяноподобные предки человека жили на деревьях в эпоху миоцена 15–16 миллионов лет назад. Предполагается, когда тропические леса из-за ухудшения климата или каких-то других причин стали подвергаться невзгодам, предок человека спустился на землю. Возможно, когда леса начали деградировать из-за засушливости, на деревьях стало трудно прокормиться. Вообще, верхний ярус леса не столь уж и богат и разнообразен жизнью, где наряду с запасами зеленого корма не столь много зверей, птиц и насекомых. К тому же, вероятно, в лесах существовала конкуренция с другими обезьянами, спасавшимися на деревьях от нападения крупных хищных животных. Скорее всего переход к наземному образу жизни произошел и по другой причине: поверхность земли была значительно более богата разнообразием пищи.

На земле предок человека стал осваивать передвижение на двух ногах. В то время его мозг достиг 700 куб. см. Но на поверхности земли человек подвергался нападению крупных хищных животных. Волки, гиены, шакалы, львы, леопарды, тигры представляли опасных врагов для беззащитных предков человека, не обладавших ни отменной мышечной силой, ни способностью к быстрому бегу, ни крупными когтями и острыми и длинными зубами. Существовать на поверхности земли человек мог лишь стаями, способными противостоять нападению хищников. К тому же на поверхности земли обитало и множество копытных животных, подобно тому как сейчас в некоторых, слабо затронутых человеком, областях саванн Африки обитают антилопы, газели, буйволы, жирафы и другие травоядные животные. На них больше предпочитали охотиться крупные хищники, чем на вертких, державшихся группами, примитивных обезьяноподобных людей, к тому же владевших приемами коллективной защиты палками и камнями. Так что, хотя это и звучит парадоксально, в формировании общественного образа жизни, в сплочении в группы и стаи, определившее дальнейшее развитие общественного образа жизни, косвенная заслуга крупных хищников.

В дальнейшем обитание группами способствовало защите не только от хищников, но и от соплеменников, с которыми приходилось вступать в острую конкуренцию за пищу и за территорию. Периодические и взаимные нападения друг на друга также были одной из причин, цементирующих предков человека в скопления, общества. Здесь же стали формироваться и закрепляться такие особенности инстинктивного поведения, как взаимная помощь, одновременно с самосохранением, отработка структуры стаи с ее иерархией, подражание слабых сильным, стремление к научению, совершенствованию, конкуренции другом с другом, элементы сигнализации, облегчающей взаимопонимание и взаимодействие, сложные формы сексуального поведения и полового отбора, то есть всего того, что закрепилось в психологии древнего человека и, передаваясь от поколения к поколению, подсознательно тлеет, а иногда и пламенеет в каждом из нас.

Без сомнения, первоначально стаи первобытных людей спускались на землю днем, возвращаясь на ночь на деревья. Днем было проще и легче избежать встречи с хищными зверями, которые и до настоящего времени сохранили ночное время охоты, когда легче незаметно подобраться к добыче. Для предка же человека дневной образ жизни был выгоднее еще и потому, что было легче разыскивать разную мелкую добычу, съедобные растения, корешки, травы, проще обозревать окрестности в том числе и такие, куда он стремился в поисках мест более благоприятных для жизни. Постепенно человек вместе с человекообразными обезьянами стал единственным, ведущим дневной образ жизни, не считая его ближайшего таинственного родственника Дикого («Снежного») человека. Тот был вынужден сменить дневную активность на ночную из-за преследования Человеком разумным, по-видимому, неандертальцем. Разумеется, дневной и ночной образы жизни были относительны: дневные животные могли иногда бодрствовать ночью и наоборот.

Ныне многие обезьяны, в том числе и человекообразные, тоже спускаются на землю, но ведут себя на ней настороженно и, при опасности, тотчас же взбираются на деревья. Предок человека постепенно привыкал к дневной активности на поверхности земли, а расселяясь и попадая в безлесные местности, начинал строить или находить для себя ночные убежища, прятаться в пещерах, устраиваться в местах, мало доступных для хищников, сплачиваться на ночь вместе.

Переход к наземному образу жизни одновременно развивался с прямохождением, а передвижение на задних конечностях-ногах имело громадное прогрессивное значение, так как освобождались передние конечности — руки. Ими легче собирать пищу, мелкие объекты питания, раскапывать съедобные корни трав, добывать личинок насекомых, обитающих в почве. И наконец, руками человек стал употреблять камни, палки, обрабатывая и постепенно превращая их в более совершенные орудия труда.

На поверхности земли предок человека стал осваивать самые разнообразные ландшафты, что потребовало развития различных навыков и отработку умножающихся инстинктов. Тогда же усилилось расселение по поверхности земли и выход за пределы своего истинного природного ареала, свойственного каждому виду животных и растений. Росла и способность к научению в разнородной среде в сравнении с жизнью на деревьях. Так постепенно человек распростился со своим исконным обитанием, тем, что ныне называется ареалом и, осваивая всю земную поверхность, стал космополитом.

Жизнь первобытных народов

Первобытное общество представляет громадный интерес, как одна из ступеней развития общества современного человека. Но изучать его ретроспективно трудно хотя бы потому, что это общество ныне исчезло, и о нем мы можем судить умозрительно, и до некоторой степени по сохранившимся описаниям, оставленным давними путешественниками, а также по сильно отставшим народам, сохранившимся в малодоступных и еще кое-где диких уголках земного шара.

Литература на эту тему многочисленна и разнообразна. В общем можно сказать, что дикари веселы, беззаботны, очень эмоциональны, легко возбудимы, поддаются общему настроению, воинственности, порывам смелости, паники и трусости. По общему признанию дикари очень любят смеяться, подвержены больше влиянию инстинкта, чем разуму и в какой-то мере похожи на наших детей, повторяющих историю своих диких предков. Дети смеются в десять раз чаще и больше взрослых. И смех, как выражение удовольствия, не прост хотя бы потому, что только в улыбке человека участвуют 43 мышцы лица.

Большей частью дикари гостеприимны. Однако приветливость и гостеприимство не мешает при случае совершать над гостями преступления с нападением, ограблением, убийствами. Жизнь дикаря в общем была насыщена постоянными событиями, сменой различных обстановок при враждебных стычках с соплеменниками, на охоте, добывании съедобных животных, растений, их плодов и корней. К тому же сама по себе рыбная ловля и охота, особенно на крупных животных, была полна опасностей, острых переживаний.

Дикарь старался жить среди благодатной природы, где было легко добывать пищу, в обстановке, порождавшей лень, беспечность. Иногда его жизнь прерывалась неожиданными катастрофами, голодом, стихийными бедствиями, требующими выносливости, смелости, силы воли и предприимчивости. Жара и холод, сытость и голод, мир и войны, покой и катастрофы и прочие острые переживания сказывались на его поведении, складывали его инстинкты и мировоззрение.

Постоянная смена мест обитания, кочевничество, иногда дальние переселения в новые страны, ссоры, праздники, танцы, ритуальные церемонии, обильные насыщения в случае удачного промысла и голодовки при отсутствии еды, полигамия и моногамия, жизнь на виду у всей общины, болезни и выздоровления, поклонения вымышленным богам, переживание стихийных бедствий, рождение детей и смерть старших — все это создавало жизнь, изобилующую эмоциями. Лишь изредка наступал период однообразного изнуряющего труда. И, наконец, постоянные сражения с соседними племенами, поражения в битве с ними и затаенное мщение или, наоборот, радостные победа и ликование от доставшихся трофеев. Постоянная смена обстановки, насыщенность будней самыми различными малыми и большими событиями были нормой жизни и в какой-то мере вошли в наследственную структуру психики человека, создав тип, нуждающийся в непрерывной смене впечатлений, богатстве эмоциями, ставшими нормами жизни и проявляющимися до наших дней цивилизованного общества.

Древние стадные скопления человека с развитой взаимной помощью, миролюбием вместе с жестокостью, необузданным эгоизмом и дикими поступками, стали объединяться в крупные общества, обретая мораль и сохраняя двойственность инстинктов.

В зависимости от обстановки, особенностей природы как среды обитания, складывался и облик психики человека.

Энгельс, ссылаясь на описание путешественников, говорит о том, какие удивительные характеры порождало первобытное общество индейцев, полных чувства собственного достоинства, прямодушия, силы характера, храбрости, поражавших неиспорченными нравами европейцев-завоевателей.

Вот как пишет известный исследователь Африки Юнкер о примитивных обществах: «…они внимательно слушают рассказчика, активно комментируют его слова и сердечно смеются. В каждом рассказываемом сюжете негр находит комическую сторону и заливается по этому поводу раскатистым смехом».

У народов первобытной культуры на отдых уходит большая часть времени. Гораздо больше, чем себе может позволить современный человек. Они подолгу сидят вместе, принимают гостей или посещают соседей.

Перси Фосетт так пишет об одном племени индейцев Южной Америки: «Когда я говорю об эчоках, мне не хочется называть их „дикарями“; если я так делаю, то только для того, чтобы отличить их от индейцев, уже приобщенных к цивилизации. Эти люди примитивны, но по существу скорее похожи на жизнерадостных детей, чем на дикарей в общепринятом смысле. Им не свойственны ни хитрость, ни коварство, и та готовность, с которой они откликнулись на наше желание установить с ними дружеские отношения, наглядно доказывает, насколько несправедливо распространенное мнение о диких лесных людях».

Ян Линдблад, заставший в Суринаме племена, незатронутые цивилизацией, рассказывает: «Это были прекрасные, дружелюбные люди с благородными нравами, сохранившие относительное равновесие с окружающей природой. Их отличала учтивость и душевная доброта. Это были гордые, сильные, откровенные люди».

Замечено, что северные народы, живущие в суровой обстановке, нередко требующей всеобщей взаимопомощи, более общительны и дружелюбны друг к другу, чем южные, обитающие среди богатой природы.

Известный полярный исследователь А. Ушаков по словам писателя В. Шенталинского, так отзывается о северных племенах эскимосов: «Это чистые искренние люди, даже хитрят они как-то простодушно, без корысти. Жаль, что в цивилизованном мире такие люди утеряны».

Колумб писал королю и королеве Испании о жителях открытой им Америки: «Эти люди столь послушны, столь миролюбивы, я бы мог поклясться Вашим величеством, что нет на свете лучше народа. Каждый из них любит ближнего, как себя самого. Их речь всегда приятна и спокойна с приветливой улыбкой и хотя это верно, что они наги, их нравы простодушны и заслуживают похвалы». Но испанцы быстро научили их вероломству и жестокости.

Писатель-путешественник М. Стинг сообщает о Гавайи, что там природа островов прекрасна для жизни человека, чудесный климат без колебаний температуры, по существу вечное лето, много растительности, дающей пищу, океан с его обитателями, также кормящими людей. В быту древнего острова четыре месяца отводилось едва ли не специально для веселья. И все же на островах этой страны периодически разыгрывались сражения и с побежденными обращались чрезвычайно жестоко. Их уничтожали. Единственный способ избежать уничтожения, минуя многочисленные заграждения, пробраться в обитель святых — какое-то капище, после чего побежденный оставался как бы реабилитированным. Так что страсть к войнам издавна сидит в инстинкте современного человека и не столь просто его покидает.

Все эти характеристики свидетельствуют о том, что древний человек, в общем, старался заселять участки земли с благоприятными условиями жизни. Щедрая природа в давние времена могла доставить такую благодать человеку, еще не ставшему истребителем и угнетателем окружающей обстановки.

Приведенные характеристики нельзя считать исчерпывающими. Следует еще иметь в виду, что в поведении членов первобытного общества царила эмоциональность поведения, а гостеприимство и радушие могли быстро сменяться по какой-либо причине недоброжелательностью и враждебностью.

Но вряд ли сказанное могло быть всеобъемлющим. Общество, оказавшееся в трудной обстановке, становилось совсем другим. Ян Линдблад, путешествовавший по Суринаму, сообщает: «деревни племени яломаха представляют собою образец нестерпимого стресса. Их жизнь проходит в беспрерывной войне с соседями, постоянных драках между собою, живущих в тесных укрепленных поселениях. Каждый вырастает в среде агрессии, настраивается на жестокий нрав. Став взрослым, он всю жизнь агрессивен по своему складу. Эгоизм, жадность определяют его поведение. Девочки нередко убиваются. В группе много мужчин, мало женщин. Это ведет к разладу между мужчинами. Мужская грубость доведена до крайности. Часть жителей нередко выселяется или изгоняется. Кража женщин процветает. Женщину, отправляющуюся за сбором еды, обязательно сопровождает мужчина. Его нередко убивают, женщину насилуют, а потом отдают кому-либо в жены по жребию». Агрессивными индейцы яломаха стали после перехода к оседлому образу жизни, оставив более привычную жизнь кочевников-скотоводов. Вот где бытие определило сознание, а сознание, в свою очередь, — бытие.

Среди жителей острова Пасхи были постоянны убийства близких, мщения, широко распространен каннибализм. Эмоции и рассудительность у них были явно архаичными. Преступниками часто становились люди примитивные и необразованные. Когда по какой-либо причине жизнь становилась монотонной, изобретались способы, возбуждающие нервную систему. Празднования, свершения впечатляющих ритуальных церемоний вплоть до человеческих жертвоприношений, ритуальные сражения, употребление пьянящих напитков, дурманящих веществ в различном их сочетании, компенсировали эмоциональный голод.

О том, как обстановка влияла на нравственность народов, служат характеристики монголов тринадцатого века нашей эры. Монах Плано Карпини, посетивший ставку главы монголов, сообщает, что эти люди коварны, злобны, лживы, жестоки, предаются пьянству и разврату и вообще представляют собою крайнюю степень испорченности, какую только можно себе представить. Но кончились нашествия монголов, распалась громадная империя, созданная Чингисханом и его наследниками, народ постепенно возвратился на свою исконную родину, занялся мирным трудом скотоводов. И вот через несколько столетий после Плано Карпини о монголах пишет наш соотечественник, известный исследователь Азии Певцов: «О нравственных качествах монголов можно сказать, что они добродушны, приветливы и честны. Характер у них вспыльчивый, злопамятность и месть не свойственны их прямодушной натуре… Замечательны также в нынешних монголах отсутствие хищнических наклонностей, выражающихся обыкновенно в набегах и грабежах других кочевых народов, как, например, у арабов, туарегов, туркменов, и, отчасти, даже у наших киргизов».

Так, богатый и противоречивый набор инстинктов, запечатленных древними предками человека в его натуре, унаследованный современным человеком, в зависимости от среды обитания пышно расцветает то в великолепии человеколюбия, то в дикой злобности человеконенавистничества.

То же самое явление мы наблюдаем и среди животных, хотя бы у самых нам близких, — у собак. Одна и та же собака, попав в обстановку дружелюбия, или, наоборот, постоянного истязания и преследования, проявляет соответственные черты поведения.

Способность к научению, волчьи дети

Способность к научению и подражанию обеспечивали усложнение труда, столь необходимого в условиях постоянно развивающейся общественной жизни.

Научение и приобретение личного опыта, конечно, кроме человека есть и у животных, но развиты они в значительно меньшей степени. Когда человек приобрел эту способность, он выделился из животного мира. Эта мысль не нова, ее высказал еще Ш. Монтескье: «Человек в природном состоянии обладает не столько познаниями, сколько способностями к познанию». Но ее значимость в эволюции человека как-то не обращала на себя достойного внимания. Научаемость совершенствовалась в процессе эволюции. Кроме того без способности к научению человеку было бы трудно осваивать различную среду обитания земного шара. Способность к научению в какой-то мере произошла за счет инстинктивной деятельности. Кроме того, научаемость закреплялась не только сознанием, но и подражанием. «Человек, как это доказывает опыт, по природе склонен к подражанию, как обезьяна», — заметил К. А. Гельвеций.

О значении приобретенных особенностей поведения уже было сказано несколько слов ранее. Заметим, что к стандартной и консервативной инстинктивной деятельности по мере усложнения организма и его эволюции постепенно присоединяются особенности поведения в процессе научения, приобретения жизненного навыка. То есть инстинктивная деятельность корректируется разумной деятельностью. И чем выше стоит животное в ряду эволюции, тем научение приобретает большее значение, но полностью никогда не замещая собою инстинктивную деятельность. Она не требует напряжения, всегда готова к действию, запрограммирована и проявляется в соответствующей обстановке, экономична, затрачивает меньше энергии, органически целесообразна, даже у такого высоко организованного разумного существа, как человек. Его инстинктивная деятельность, повторяю, продолжает играть громадную, если не сказать, громаднейшую роль в жизни. Но чем сложнее психическая деятельность организма, тем научение приобретает все большее значение. Последнее относится всецело к человеку.

Перейдя от древесного к наземному образу жизни человек стал широко распространяться по поверхности земли. Оказываясь постоянно в самой различной обстановке, отличной от исходной, выходя за пределы своего исторического ареала, благодаря способности к научению, стал успешней заселять планету. В какое то время эта способность, проявившись и развившись в ряду предков человека, повлияла на дальнейшую его судьбу и проложила ему путь к современному состоянию, именуемому ЦИВИЛИЗАЦИЕЙ.

Способность к научению произвела переворот в эволюции человека и, что интересно, она ныне более ярко расцветает в самом раннем детском возрасте, постепенно ослабевая или исчезая к старости. Способности к научению способствует длительное созревание ребенка в сравнении с человекообразными обезьянами. Если шимпанзе становится взрослой особью к шести-восьми годам, то человек созревает в четыре раза медленней. Впрочем, как кажется, чем продолжительней жизнь человека, тем медленнее происходит созревание ребенка. Не поэтому ли в наше время увеличение продолжительности жизни человека, созревание детей и приобретение ими того, что мы называем житейским благоразумием, отчасти стало запаздывать, да простит меня читатель за столь смелое предположение.

Поведение человека складывается из врожденных способностей разума и инстинктов, а также приобретенных признаков. Лишенный научения человек становится неполноценным членом общества. При недостатке или отсутствии научения человек теряет облик того, что мы называем человечностью, остается дикарем или, попав в совершенно несвойственную среду и лишенный общества себе подобных, усваивает чужие особенности поведения. Общество воспитывает человека. Индивидуальность человека — это отражение его инстинктов, доставшихся от дикого предка.

Великое значение научения в раннем детском возрасте показательно на детях, найденных или украденных и воспитанных дикими зверями: волками, медведем, овцой, леопардом, газелью, обезьянами. Таких случаев известно около сорока, а точно описано и документально подтверждено более двух десятков.

Младенцы, воспитанные зверями, приобретают особенности поведения своих необычных приемных родителей, изменяют даже походку, передвигаясь на четвереньках, что совсем не соответствует строению ног и рук, не способны возвратиться к жизни среди людей. Они не могут полностью научиться говорить, оставаясь почти немыми.

Для примера приведем одну из историй. В 1920 году в Индии были найдены девочки Камала и Амала шести и восьми лет, воспитанные волками. Индийский миссионер Дж. Синг рассказал о них, освобожденных им из волчьего плена. Он поместил их в дом, где воспитывались другие дети-сироты. Синг тщательно вел дневник о поведении девочек и о проявлении у них человеческих навыков. Дети жили как волчата: вылизывали пищу из мисок, передвигались на четвереньках, оскаливали зубы, рычали. Одна из них покусала ребенка, когда тот приблизился к ней. Даже спустя два года Камала ухитрилась схватить зубами цыпленка и унесла его, передвигаясь на четырех конечностях. Амала умерла через год после помещения ее в сиротский дом, и наблюдения велись, главным образом, над старшей девочкой Камалой. Первое слово она произнесла через два года, еще через два года она знала лишь шесть слов. Спустя восемь лет, то есть к 16 годам Камала выучила около 100 слов и могла говорить короткими фразами. Выпрямиться девочка смогла лишь спустя три года, первые навыки ходьбы на ногах приобрела к 13–14 годам. Умерла Камала от почечной недостаточности в возрасте 17 лет. Ученые считают, что Камала лишь к 35 годам смогла бы достичь уровня развития 12-летнего ребенка. Интересная закономерность: дети, воспитанные зверями, попав к человеку, никогда долго не жили.

В Парагвае до недавнего времени сохранялось очень примитивное племя Гуаикидов. Основное питание их составляет мед. Они не имеют постоянного места жительства, кочуют, избегают и боятся человека. Язык их оказался очень примитивным. Французский этнограф Беллар на покинутой стоянке этих дикарей нашел забытую или покинутую двухлетнюю девочку. Ее воспитали в культурной среде и, став взрослой, она ничем не отличалась от обычного цивилизованного человека. Впрочем, ее соплеменники, подверженные консерватизму, возможно умышленно бросили ребенка на произвол судьбы, опасаясь необычно проявившихся у него способностей.

Случаи воспитания детей животными представляют громадный интерес, дают повод задуматься о многом и проливают свет на происхождение человека разумного.

Способность к научению детей объясняется морфологической их особенностью. Мозг ребенка растет поразительно быстро до 250 000 клеток в минуту. В первый год жизни мозг ребенка увеличивается в три раза быстрее, чем у какою-либо другого животного.

«Новорожденные дети — это маленькие компьютеры, ожидающие программирования», — остроумно выразился по этому поводу один из ученых. Оно заканчивается к семи годам. Не случайно иезуиты говорили: «Дайте нам ребенка и мы, продержав его до семи лет, можем отдать его обратно — он навсегда останется нашим».

Любознательность дарована человеку. Она сказывается у ребенка, забрасывающего своих родителей бесконечными вопросами. Ребенок, как было установлено, каждый год заучивает почти тысячу слов. Научаемость наиболее сильна в раннем возрасте и к старости затухает. «Старую собаку новым фокусам не научишь», — сообщил как-то мне деревенский юноша, любитель собак.

Чувство принадлежности к своей семье, племени, народу, этносу, родине, язык, обычаи, культура, религия, природа — все это воспринимается с детства и остается на всю жизнь. Научение — великая особенность, и не случайны слова великого А. С. Пушкина: «ОТСУТСТВИЕ ВОСПИТАНИЯ, ЕСТЬ КОРЕНЬ ВСЯКОГО ЗЛА». Научаемости способствует усвоение социальной жизни, приобретение норм поведения. Она настолько важна в формировании личности, что может считаться одной из основ эволюции человека. Она различна у разных особей. Я встречался с одним человеком, у которого была слабая память, но зато он отлично помнил все свое детство, проведенное в деревне, и очень часто его вспоминал до поразительно мелких подробностей. У него после детства произошло как бы затемнение сознания.

У животных чем слабее проявляется инстинктивная деятельность и сильнее разумная, тем выше научаемость. И наоборот. Любой щенок, разобщенный с собаками, и воспитанный в одиночестве, став взрослым, вполне способен к совокуплению, целесообразно реагируя на суку. Тогда как молодой горилла, выращенный в неволе, не знает, как себя вести с самкой. У зверей, аналогично с человеком, также развита научаемость в раннем возрасте.

Котенок, воспитанный без матери, далеко не всегда умеет ловить мышей, взобравшись на дерево не может с него спуститься. Гепарды, воспитанные в неволе, только при помощи человека с трудом возвращаются к самостоятельной жизни на воле, о чем так хорошо и убедительно рассказала в своих книгах талантливая и трагически погибшая в Африке вместе с мужем от рук браконьеров натуралистка Джой Адамсон, приучавшая своих воспитанных в неволе гепардов к самостоятельной жизни.

Научению способствует подражание. Многие ученые подмечают высокую степень и быстроту формирования не только кроманьонца, то есть человека современного облика, но и неандертальца. Не сыграла ли решающее значение в эволюции Хомо сапиенс его способность к научаемости?

Научаемости человека способствовало сокращение числа детенышей, увеличение времени, необходимого на уход за детенышем до его созревания. Вероятно, как уже частично было сказано, удлинение продолжительности жизни человека, как социального существа, произошло не только благодаря совершенствованию быта, но и ради успешного завершения потомством научения при участии пожилых людей, имеющих богатый опыт жизни. Еще думается, что не оказали ли большое значение ледниковые периоды на развитие способностей к научению неандертальца и кроманьонца, когда резкие колебания климата и природной обстановки заставляли изменять коренные навыки поведения и образа жизни.

Впрочем: «Научить некоторым особенностям поведения, в частности таким, как добродетель, также трудно, как научить математике», — сказал Сократ. Достичь нравственности вряд ли легко обучением. «Это особенное произведение природы», — подтвердил А. Штейнезальц. И с тем и с другим высказыванием нельзя согласиться, хотя бы потому, что дети, воспитанные волками, усваивали не свойственное своей природе поведение диких воспитателей. Добродетели и нравственности, думается, можно научить любого ребенка с раннего возраста в соответствующей обстановке.

Возможности научения очень широки, но не у всех одинаковы. К тому же развитие одной способности происходит за счет возможной другой. Нередко родители, в горячем пылу добрых пожеланий к своим детям, дав им широкое и всестороннее образование, убеждаются, что, повзрослев, их потомки оказываются не способными к творческому труду и, по существу, представляют собою пустышек, в лучшем случае постигших искусство фразеологии, очень далекой от деловых качеств. Вместе с тем темный человек без научения в современном цивилизованном обществе может стать особенно отвратительным и опасным. Но вряд ли можно сомневаться, что ЭВОЛЮЦИЯ ХОМО САПИЕНС ШЛА БЛАГОДАРЯ НАУЧЕНИЮ В УЩЕРБ ИНСТИНКТИВНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ, доставшейся от дикого предка.

Думается, что в современной психологии очень слабо разработана проблема инстинктивной деятельности человека, ее происхождение, прошлый и настоящий ее облик и соотношение с разумной деятельностью. Эта проблема представляется очень важной в обстановке ныне стремительно и далеко неблагополучно складывающейся современной цивилизации.

Проблема научения соприкасается с постановкой образования молодого человека. Стандартность обучения, принятая в системе так называемого народного образования, далека от совершенства, так как не способствует развитию индивидуальных способностей. Но как достичь того, чтобы каждому дать возможность свободного развития зародышей прекрасного, оградив от укоренившихся правил обучения, ради расцвета творческого духа и полного совершенства.

Теперь, после столь длинного введения, как мне кажется, столь необходимого для широкого круга читателей, перехожу ближе к главной теме книги — значению наследственных инстинктов в жизни и судьбе современного общества. В наше время узкой специализации, многообразной и изобильной информации, из-за которой человек, став взрослым, нередко забывает основы дисциплин, изучаемых в средней школе, тем более сейчас, когда стали предавать забвению биологические науки. В этой связи всплывает один эпизод, когда после моего выступления в среде вполне образованных и интеллигентных людей, ко мне подошел человек и спросил о том, как я думаю — человек произошел от обезьяны или все же был единовременно создан Богом?

Разум — орудие познания или заблуждения?

Заглавие этого раздела может показаться странным. Разум человека, отличающий его от животных, породивший современную цивилизацию, неужели может оказаться орудием заблуждения?

Мозг человека — самое сложное создание природы. Но чем сложнее, тем больше вероятностей неполадок в его деятельности, нежелательных отклонений, деформаций, психических заболеваний. К тому же естественный отбор перестал действовать в обществе человека. Нам неизвестно, есть ли психические заболевания у животных. Наверное, есть. Но они не столь часты и не ярко выражены, как у человека и, кроме того, тотчас же отбираются природой и исчезают из генетического кода.

Привычные, машинальные и бессознательные действия щадят разум и в жизни их большинство. К старости эти действия развиваются особенно сильно, так как мозг все время безостановочно работает и, перескакивая с предмета на предмет мышления, плохо их контролирует.

Каждый из нас тратит силу ума на познание окружающего и ничтожно мало или вовсе ничего на познание самого себя. Это способствует тому, что мозг наш не только орудие познания, но и заблуждения. Биологические способности человека, в том числе и умственные, если изменяются, то чрезвычайно медленно, а способность мыслить и развивать интеллект имеет свои границы.

Нелегко составить устойчивое представление о человеке, существе суетном, вечно колеблющемся и неудовлетворенном, изменчивом и непостоянном в своих деяниях. Большинство людей не достигает того, что могло бы сделать полезного в той или иной доступной им деятельности только из-за небрежного отношения к своему разуму. К тому же человек понимает ничтожную часть того, в чем живет и что видит, а обилие накопленных знаний, множество частностей затрудняет представление о целом, сущном, важном.

Человеческий разум несовершенен, хотя, как остроумно заметил Б. Шоу, у природы нет иного разума, кроме того, который она с таким трудом вложила в наши головы. Мы каждодневно встречаемся с проявлением наших заблуждений и ограниченностью ума, привыкли к ним, не замечаем их, а если и замечаем, то принимаем как неизбежное, обыденное и мало значащее. И все же человек раскрывает истину и постепенно познает окружающий мир, но только благодаря тому, что живет обществом, обладает способностью мыслить коллективно, к тому же передавая знания от поколения к поколению. «Ограничен разум человека, но зато безграничен разум человеческий, то есть человечества», — сказал В. Белинский.

Но и коллективный разум тоже способен к заблуждениям, да еще и величайшим. История человечества складывается из непрерывной цепи постоянных и подчас трагических блужданий между истиной и ложью. К тому же ложь разнолика и поэтому всесильна, а от истины уводят тысячи путей, и только один ведет к ней. Но время — величайший ценитель, предает забвению все ошибочное и восстанавливает правдивое. Не случайно говорится в народе: «Все минется, одна правда останется». Да, действительно, рано или поздно правда всплывает на поверхность, к сожалению, нередко уже в виде утопленницы.

Наши способности не однозначны. В человеке все изменчиво, в том числе его физическая природа и психические особенности. И все же, несмотря на то, что каждый человек появляется на свет с определенными наследственными задатками, которые впоследствии формируют индивидуальные черты его личности, он способен еще и развить или оставить втуне ту или иную частицу своих интеллектуальных черт.

Каждый в расцвете сил представляет собою продукт не только природных задатков, но и обучения. Среда имеет громадное значение в развитии и совершенствовании, хотя человек нередко напоминает собою колбасу и носит в себе то, чем его начинили. Кроме того, голова в какой-то мере иногда подобна желудку: у некоторых она переваривает преподносимую пищу, тогда как у других она засоряется ею.

Разобщите людей на маленькие изолированные группы и они, лишенные общения и приобщения к коллективному разуму, вскоре же опустятся до состояния дикарей, неандертальцев. И, вероятно, подобное происходило не раз в истории народов.

Человек стал Хомо сапиенс, то есть Человеком разумным, как уже было сказано, благодаря способности к научению. Громадное значение имеют воспитание и дрессировка, разве это не показатели ограниченности нашего ума? На что человек настроен, налажен, направлен, запрограммирован, тем он и руководствуется в жизни, не в силах оценить себя с других неведомых ему позиций. При недостатке воспитания он неспособен следовать честности, справедливости, милосердию, благородству и множеству других идеалов, определяемых только одним емким словом — ПОРЯДОЧНОСТЬ.

Человек как поле, на котором растут и полезные растения, и сорняки, а его будущее зависит от того, в какой мере он способен взрастить первые и выполоть вторые.

Основа человеческого бытия — познание окружающего. Да и не только у человека, но и у многих животных, поведение которых складывается кроме инстинкта еще и из опыта. Геккель говорил: «Самая серьезная потребность — потребность познания истины». «Познайте истину и истина сделает вас свободным», — говорится в Евангелии (Иоанн, 7–7). В каждом живет чувство стремления к истине и всякий выводит для себя свою систему мира, но чтит ту сторону истины, которая больше всего ему нравится или выгодна. В познании истины как раз проявляется наиболее четко несовершенство человеческого разума. К тому же истина одна, тогда как заблуждений много.

«Что же есть истина?» — вопрошает Евангелие. Существует много ее определений. Самое простое: «Истина это то, что есть». Вообще же истина — это объективная действительность. Истина, независимо от того общепризнанна она или нет, является мерилом и задачей разума. Но ни одна из истин не верна вполне, она многогранна. Когда познается или тем более признается только одна сторона истины, тогда из-за преувеличения она превращается в ложь. Вообще всякая истина при чрезмерном ее развитии становится абсурдом и очень часто то, что считалось истиной, становится впоследствии заблуждением. Вот почему многие способны твердо принимать ложь за истину. Вообще же самые стойкие заблуждения часто представляют собою бывшие истины.

Исследовательский инстинкт, поиски истины, того, «что есть», — свойственны любому организму, начиная с самых низших форм. И этот поиск полезен, как средство выживания. Но для отдельного человека, как члена общества, он нередко несет смертельную опасность.

Всякая новая истина идет против общепринятых взглядов и поэтому медленно завоевывает признание. Многие боятся нового лишь потому, что оно рискованно, нарушает покой, привычки.

В лохмотьях истина блуждает. Переходя из века в век, И, как заразы, избегает Ее, чуждаясь, человек. К. М. Феофанов

Из-за этого желающих видеть истину немного. Повинуясь воле правды, всякая попытка восстать во имя истины против ошибочных, всеми признанных воззрений встречается с величайшей враждой. Таким образом, к истине проявляется пристрастие, ее любят, если она удобна, или боятся и ненавидят, если она вредна. Не зря говорится: «Правда глаза колет!». Когда истина нарушает спокойствие, человека, ее признавшего или ее проповедующего, осуждают на смерть или жестокое преследование.

Всякий, кто осмеливается идти против установившейся в обществе истины, рискует своим благополучием или даже жизнью. Особенно рьяно отстаиваются заблуждения, облеченные властью. Попытка бороться за истину привела на костер Джордано Бруно, поставила на колени раскаяния Галилея, послала на медленную смерть в сталинские лагеря Гулага многие миллионы людей. Немало гениев лишилось жизни или умерло в изгнании и нищете в попытках бороться за истину.

Нередко величайшие истины вначале принимались за кощунство, хотя они почти всегда были самыми ясными и простыми. К тому же видения разума так относительны, одно и то же, как говорили древние индийские мудрецы, может представляться в трех видах: свету — трупом, влюбленному — возлюбленной, собаке — мясом. Ведь многое из того, что мы видим, не понимаем, и только стремление и любовь к истине могут избавить нас от ошибочных и поспешных заключений. Да и любовь к истине это начало и конец всякой мудрости, и не случайно искусство и наука, расставаясь с истиной и примыкая ко лжи, вырождаются. Примером этому могут служить многочисленные высказывания социологов, оправдывавшие тот или иной государственный строй.

Существует еще одна интересная закономерность истины. Когда люди считают, что постигли истину, они начинают преследовать тех, кто не согласен с нею, тем самым препятствуя прогрессу общества.

Далеко не каждый умеет распознавать ложные истины, особенно общепризнанные, а также видеть сущность вещей и обстоятельств. Пропаганда нацизма и преждевременного социализма — яркий пример заблуждения, в него были ввергнуты целые нации.

Безраздельная вера в истину, которая со временем оказывается ложью, — одно из сильных проявлений несовершенства разума.

Сильнее всего проявляется немощь нашего разума в неспособности глубоко оценить текущие события. Этому мешает инертность мышления, бездумное следование укоренившимся стандартам и так называемым общественным мнениям, отсутствие дальновидности. Но когда настоящее становится прошлым, тогда с удивлением обнаруживается в нем ранее совсем не замечавшаяся ложь. «Все мы сильны задним умом», — говорится в народной пословице.

По умственным особенностям людей можно разделить на величайшее множество взаимопереходящих типов. Различные типы ума и, вследствие этого, различное восприятие жизни — один из показателей несовершенства нашего разума. Л. Н. Толстой, с присущей ему беспристрастностью, разделил людей на следующие четыре категории: первая — самостоятельные дурачки. Они — святые — не имеют ни своих, ни чужих чувств и мыслей и живут с чужими чувствами и мыслями. Эта группа легко возбуждаемая эмоциями и поддающаяся им. Такие люди удобны для государства, легко управляемы, безропотно следуют течению жизни. Вторая группа — звери. Живут своими чувствами. Они хороши в экстремальной обстановке, когда надо проявить чувство толпы, руководствующейся стадными инстинктами и легко направляемые как на святые, так и на подлые цели. Третья группа — мудрецы. Живут только своими мыслями. Они же и пророки, и мученики, страдающие за свои убеждения, познающие и открывающие истину прежде, чем до нее созреет общество. Четвертая — ученые глупцы. Живут только чужими мыслями. Ими всегда была богата ученая среда, творящая скептицизм и его более сильное выражение — цинизм. Они образуют ловушки мыслей, тупики, капканы прогресса.

Различные типы психологического склада ума и, вследствие этого, различное восприятие жизни — один из показателей несовершенства нашего разума.

Вещи легче всего познаются по контрасту, в сравнении друг с другом: бедность с богатством, молодость со старостью и т. п. По закону контрастов мы осознаем счастье, когда оно приходит после несчастья и наоборот. Власть могущественного закона контраста, а также следование методу проб и ошибок — одно из убедительных проявлений ограниченности разума.

Человек знакомится с окружающими, познает их, но сам часто беспомощен в познании своего облика, не видит и не ощущает своих качеств, подчас зорко подмечая их в окружающих. Вспомним библейское изречение: «И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а в своем глазу бревна не чувствуешь!» Одновременно с этим, не познав себя, он судит об окружающих по своим особенностям. Это тяжкий недуг и для подлеца, и для честного. Лозунг «Познай самого себя» — в известной мере призыв обратить внимание на свою беспомощность.

Мы очень легко отдаемся во власть убеждений и самоубеждений и из-за них попадаем в бездну искаженного восприятия действительности. «Мне показалось!» — одно из самых распространенных объяснений этого искажения. Отсюда как крайняя степень иллюзорного восприятия действительности — вера в предвидения, нередко граничащая с патологией.

С детства убежденный в существовании Бога человек всю жизнь следует ритуалам, связанным с религией. Но у разных народов существуют и разные Боги, и, отстаивая каждый своего Бога, убивают друг друга, одновременно уничтожая материальные и культурные ценности. Подобным проявлением ограниченности разума насыщена вся история человечества.