СССР: социализм – преданная цивилизация

Что касается коммунистической партии России или других стран социалистической ориентации, они никогда, даже во времена своего управления, не были только партиями, и самое интересное здесь в том, что, если бы они были партиями, а особенно коммунистической ориентации, то вывод идеологии, а также анализ новых возможностей эпохи не мешал бы им создать систему управления, которая в любом случае была бы превосходящей системой управления, в противовес существующим системам как в Европе, так и в странах бывшего СССР.

Традиционная система демократического управления и работы корпораций, присущая развитым странам не может быть достигнута странами, которые при присоединении к новому пространству, не учитывали состояние собственного экономического пространства равному качеству своих кадров. В то же время, чтобы нации или территории начали развиваться необходимы Экономические пространства для становления качества кадров, а эту возможность может дать только система государственного планирования и создания предприятий и системы получения кадров, которая знакома и более присуща коммунистической системе управления.

На территориях бывшего СССР партийного управления с пониманием задачи, представляющего интересы населения, не существует, и если бы в действительности они вооружились идеями коммунизма и системой управления по опыту Китая, то ничего им не мешало начать создание собственной системы или государства де-факто в декларируемом и представленном постоянными или временными диктаторами.

То, что есть, не поддается критике, особенно Коммунистическая партия России и ее лидер. Имея достаточно знаний в статистике, служебную машину, квартиру и зарплату, он только провожает своих членов в могилу, по возрасту, разумеется, не понимая или, наоборот, понимая, что может дать ему партия, если станет партией, больше того, чем он имеет сейчас. Основное непонимание или недопонимание остальным населением заключается в другом, и определяется в вопросе: чего они хотят?

На который они не могут ответить уже более тридцати лет. Все страны, работающие в системе социалистического управления, по уровню своего развития на 30 – 50 лет отстают от социально-экономического обеспечения развитых стран, т.е. разруха практически такая же, как и 80 лет назад.

Почему и как была уничтожена система, и что пришло взамен – пока мы это не определим, ни у кого не будет будущего, и самое главное, что каждый должен ответить не только самому себе, потому что цены на нефть падают и, может быть, дети заставят думать своих родителей. Какой она была, эта цивилизация, почему она разрушилась и что пришло взамен...

Для всех наций и народов бывшей Российской империи это был самый лучший период своего развития и существования, когда, благодаря планам развития, вся система предоставляла возможность каждому войти в процесс работы, зная, что он получит в конце, а объединение в национальную стратегию развития путем планирования создавало особый стимулирующий импульс развития всем народам и всему населению.

Что касается России, то никогда она не была такой сильной и никогда более мир не принимал ее такой, как это было в годы ее могущества, с 1920-го по 1980-е годы.

Совершенно непонятно, почему этот период пытаются вычеркнуть из сознания. Во-первых, потому что любой отрыв в истории заставляет новые поколения искать свои корни или создавать новые, потому что нарушается преемственность развития, во-вторых, забыть то, что это была самая мощная система в мире и то, что она несла, пускай и в идеологии, но самые лучшие идеалы человечества.

Если мы перейдем к более приземленным оценкам того, что было и что произошло, мы должны опираться на те формулы, которые становились реакторами движения тогда.

Тогда это был захват чужой собственности, но была ли эта собственность чужой, – опять это вопрос, который на протяжении сорока лет до этого находился в дискуссионной стиральной машине Европейских философов и революционеров. Что касается первой революции, она все-таки была не чужой собственностью, а совместной, и это стало ахиллесовой пятой обратного захвата, и мы должны согласиться Марксом.

Система управления Китая показала возможность постоянного движения и нашла возможность преодоления формы партийной диктатуры путем введения ценза или времени управления и нахождения на высших партийных должностях.

Таким образом, Китай получил превосходящую во многом, хотя еще несовершенную систему управления, которая, в отличие от административного управления развитых стран, дала преимущество правительству Китая в системе планирования развития производств. В руках у правительства оказался гигантский промышленный и финансовый ресурс, который употребляется с целью улучшения положения народа Китая.

Понимая, что экономическая война не менее эффективна, чем прямая агрессия, Китай постепенно направляет свои резервы на захват экономических территорий. Этого понимания не было у правительства СССР ни в ранний и ни в поздний период своего управления.

Т.к. эта работа имеет цель понять, как и каким образом работает механизм переворотов и революций, и когда именно включается в действие, то, оставив в стороне всю статистику писем имен и т.д., наверно, необходимо прежде всего изучить этот фактор, который стыдливо замалчивается существующими диктатурами играющими в демократию.

Часть 2

Глава 1

Теория марксизма и партийные течения, которые, как грибы, возникали в Европе до 1917

Чтобы не лезть в дебри «Капитала», а также во всю кашу философских и иных течений, партий, существовавших в Европе, во всю бумажную войну между ними, и во что это выльется после, а также, учитывая то, что сегодняшнему оппозиционеру или политику далеко не только до них, но и до Маркса, не говоря уже об остальных философах, мы остановимся на том зерне, которое должно было вырасти в революцию в России или на теории прибавочной стоимости и эксплуатации по Марксу, которая была тогда понятна всем, и не понятна сейчас.

Маркс высказал достаточно актуальную и на сегодня идею, что прибавочная стоимость продукта или приложения человеческого труда в производство продукта – товара или услуги, распределяется не равномерно между владельцем собственности на средства производства и тем, кто создает эту стоимость, или работником. Отсюда, естественно, и следующий вывод, что если территория производства или собственности будет принадлежать непосредственному производителю продукта, то на земле будет равенство и гармония. С этим нельзя не согласиться и в этом вечная магия поиска человеком свободы, равенства и счастья. Партия Ленина, из всех существующих партий и течений, представляла из себя радикальное крыло, которое четко следовало этой теории без компромиссов, а особенно той ее части, которая касалась собственности на средства производства, т.е. на заводы, фабрики, земли. При этом партия отрицала само государство как систему бюрократического управления, защищающего интересы определенного класса или собственников на средства производства, и делегированных ему задач, т.к. задача стояла именно в победе коммунизма или марксизма во всем мире или уничтожении класса собственников, и необходимость государства исчезала сама по себе вместе с исчезновением классов и необходимостью защиты собственности, потому что она была представлена общей собственностью.

Поэтому бумажная раскачка между радикальными и не радикальными группами, фракциями, партиями шла по всему миру, и для существующих собственников пока эта угроза была виртуальной, которая нарушалась иногда бомбометанием или выстрелами. В отличие от других течений, течение марксизма и их последователей было не компромиссным, и изначально предполагало захват или перевод всей собственности в общую собственность. Теоретически эта идея, как и ее носители, могла рассчитывать на сочувствие и понимание, но радикализм и отсутствие возможности компромисса в свою очередь делали сочувствующее идее население потенциальной угрозой для существующих собственников, потому что задачей сочувствующих было забрать эту собственность. Для управления всех стран, в которых могла начать жить эта идея, в то же время означало, что носители идеи готовились взять, захватить то, что они создавали, и, естественно, во всех странах носители этой идеологии представляли прямую угрозу для управления, которое представляла систему ценностей владельцев собственности.

В результате носителями идеи становились те, кто готов был рисковать своей свободой, а также жизнью ради идеи. Партия РСДРП (большевиков) представляла малочисленную группу, но вера в собственную цель делала эту группу носителей идеи наиболее мощной из существующих, потому что у нее было ясное понимание задачи второго этапа, а именно – перевода всей собственности в общественную, и уничтожение паразитирующего класса, стержневой основой движения в случае возникновения экономического кризиса в любой стране могла стать их партия.

Малочисленная, но имеющая четкую программу действий, которая заключалось в переводе существующей собственности в собственность создающего его населения, партия могла рассчитывать, что она встанет во главе управления любого движения, направленного против существующего управления в различных государствах.

Итак, к 1917-му году партия имела не больше сорока тысяч членов в России, которые были закалены в борьбе за реализацию своей идеи. Все остальные партии, многочисленные и немногочисленные, представляли собой течения, которые готовы были идти долгим путем совмещения своих позиций, типа ограничения царизма и т.д. К 1917-му году партия имела костяк агитаторов в лице своих членов в Российской империи, а мировая война и экономический кризис внутри страны могли бы расшатать ситуацию и открыть для них пространство деятельности. Дело не в экономике – это для статистики, а именно в идее, а она была, как сказка, и реализация ее была достаточно простой: решиться забрать и поделить. Для массы необходимы были дрожжи, и этими дрожжами, имеющими реальное качество, стали члены партии. Если бы партия со своими радикальными лозунгами не стала впереди масс, ничего бы не было, любое движение требует действий, если действия не происходят она стухает. Партия большевиков, не имея абсолютно никакого опыта практического управления массами, имела программу захвата собственности и уничтожения тем самым паразитирующего класса. Сам же захват собственности предполагал противодействие со стороны собственников. Система защиты управления начала создаваться снизу, и для противодействия она должна была создавать такие же институты, как существующие у противника, равные и превосходящие их по качеству. Или они должны были получить государственную систему традиционного управления со всеми атрибутами государства, представленную исполнительными структурами власти, и адаптировать их к новым отношениям между членами общества.

Т.е. правительство должно было адаптировать теорию для реального противодействия.

Этим занимался Ленин – адаптацией ясной теории мирового доминирования пролетариата при доминировании в одной стране. В этом случае новое государство должно было находиться в осаде, или во враждебной среде. И для победы необходимо было использовать все возможности населения для существующей и будущей борьбы с враждебным миром, представленным мировой системой эксплуатации, до окончательной победы социализма во всем мире.

Наступательная идеология никуда не исчезала, и поэтому ему надо было как защищаться, так и готовить и поддерживать плацдармы для стратегической задачи идеи – подготовки мировой революции. Надо было создавать структуру государственного управления, которая бы отвечала их идеологическим задачам. Механизм защиты создаваемой системы подразумевал создание институтов защиты, как армию, милицию, контрразведку. В структурах общественного или государственного управления, представляющих сторону наступления, это были инструменты наступления, и от действия каждого из них зависела победа одной из сторон. Следовательно, защищающая сторона во главе с Лениным и партией должна была получить такие же рычаги для действия, но более эффективные в том же действии. У партии было до сорока тысяч активных членов, которые могли отдать свою жизнь за идею и свои идеалы. Это было много, потому что каждый из них представлял ячейку смертельного сопротивления, то есть, сопротивления до смерти. Массам быстрее хотелось стать новыми собственниками, и им нужны были такие комиссары от революции, которые были преданы идее. Понимая задачу создания первого в мире государства, и в то же время государства, которое требовалось защищать насмерть, потому что, в случае поражения, у них у всех был один путь, они стали защищаться. Насмерть.

Никогда история не знала такой защиты, когда на одну страну напали все ведущие и развитые страны мира, в условиях гражданской войны, маленькой кучке революционеров, питающихся до этого времени теориями, как своими, так и чужими, удалось защитить страну, создать армию, уничтожить внутренние силы сопротивления. И это сделал десяток партийных лидеров во главе с Лениным и 40 тысяч членов партии. Их задача была выжить и далее жить. Когда читаешь сегодняшних историков и тому подобное, ни один из них не отмечает, что в этой схватке за каждым из коммунистов, в случае проигрыша, на любом участке стояла смерть, и они готовы были использовать все возможности, чтобы выжить.

И эту самую величайшую схватку в истории развития человечества потом их потомки постараются забыть. Но об этом дальше.

Итак, к 1921-му году бывшая Российская империя впервые в истории человечества становится бесклассовой страной и страной без личной собственности, у которой есть армия, которая готова нести мировую революцию в другие страны. Многие забывают, что они несли – свободу, равенство и братство. Это горело в сердцах сорока тысяч, и только это позволяло им как идти на смерть, так и убивать ради жизни.

Недавно посмотрел фильм Ежи Гоффмана, о Варшавском наступлении красных, где они показаны как орда, наступающая на цивилизацию, которая представлена Польшей, и поэтому автор не заметил, что цивилизация представлена им же певицей из бара. И это оскорбление той мощи и той задачи, которая была поставлена перед армией, пройти через Польшу и зажечь фитиль Мировой Революции в Европе.

Многие объясняют это как авантюру и тому подобное, в том числе и режиссер, и здесь сказывается его непонимание, как и многих, что это были за люди, которые пошли на это. Если вдуматься, то как это прекрасно – освобождение человека; и равенство, и братство, и пользование плодами своего труда. Жаль только то, что поколения тех, ради кого это сделали их предки, не думают, хотя бы о том, что защитить эту память, и что это – дело их чести. Потому что в этой стране осталось мало чести. Свобода и счастье человека, пускай непонятное, но в этом много солнца, а также и то, за что стоит отдать свою жизнь. Величие свободы – это вершина, которую в реальной борьбе они получили, а это свобода, честь, достоинство. В душе каждый из них стал обладателем мира, или своих желаний и своей свободы. Он стал человеком, а получив это, никто не сможет это кому-то отдать. Это любовь Человека и его надежда, и за это они могли умирать. Из этого мира тот, кто поверил в него искренне, вряд ли захочет вернуться назад.

Марш на Варшаву – это был марш романтиков победившей идеи, имевшей армию, которая до этого победила все страны коалиции развитых стран, вместе с внутренним врагом. Каждый член партии, в лучших традициях романтики, стоял за маршалами и командирами частей, готовых расстрелять каждого, где они видели измену. В самом центральном аппарате, при безусловном доминировании Ленина и в связи с военным положением, в самые тяжелые дни наступления коалиции французов, англичан, немцев, внутренней контрреволюции, были отменены все партии, потому что задача была только – выжить. При этом, это был вынужденный путь, потому что с момента прихода к власти большевиков, в Верховном Совете были представлены несколько партий. В основном социал-революционеры, как правые, так и левые. Это были партии более радикальные, чем РСДРП, и их уничтожение было ответом на провокационные стремления ввязать большевиков в авантюру войны со всем миром; неоднократные попытки свержения большевиков за предательство идеи мировой революции и освобождения мира от рабства или подчинения и содержания паразитирующего класса, происходили постоянно.

Они были соратниками с большевиками при свержении царизма и далее – становления государства во главе с большевиками.

Большевики, получив реальную власть, получили с ней проблемы, которые надо было решать, и не словами: надо было заниматься гражданской войной, внешней интервенцией, но самое главное – обеспечением населения хлебом и подавлением мятежей на контролируемых ими территориях.

В то же время радикальные течения требовали идти дальше к мировой революции, когда коммунисты уже понимали, что надо сохранить государство и полученную власть любой ценой. Радикальное крыло социал-революционеров убивает посла Германии для того, чтобы нарушить хрупкий мир с Германией и начать новую войну в надежде на помощь пролетариата Европы. Был 1918-ый год, восстание левых эсеров и попытка переворота. Восстание подавлено, и партия эсеров становится вне закона совершенно законно. Так постепенно партии перестают существовать, и к моменту болезни Ленина и выбора Сталина Генеральным секретарем партия РСДРП становится единственной партией, не исключающей критики внутри партии, но это уже скорее лирика, или дань прошлому, потому что сама система партийного управления предполагает диктатуру и вопрос, кто будет диктатором – это лишь вопрос времени.

Что касается царской семьи, в убийстве которой обвиняют Ленина... Опять же нельзя забывать или надо всегда помнить, что семья царя – это символ управления, или сбора вокруг себя групп сопротивления, и, в случае своей победы, она должна была уничтожить не только Ленина, но все и всех, которые к этому моменту находились у власти, что и делала контрреволюция на местах, как только захватывала территорию. Ленин и правительство не могли создавать опору в лице тех, которые, хотели они того или нет, должны были стать символами наступления или сопротивления, и это – печальная участь или судьба всех монархов, которые больше не могут управлять. Проще – семья представляла из себя армию, где бы она ни находилась, и, если бы она не упустила возможность уехать, то там, за границей, она единственная могла представлять Россию, и тогда она бы была бесконечной угрозой существующей власти. Пойти на это мог только идиот. Это то же самое, что вы отпускаете своего убийцу, и не только своего, потому что за семьей на свободе стоит смерть десятков, если не сотен тысяч людей. Отдавая свое согласие на расстрел, Ленин убивал не семью, а символ, и этот символ представлялся семьей царя, как это ни жаль.

Итак, в течение четырех лет, с 1918-го по 1922-ой, новое правительство получило практически разрушенную страну, и 140 млн. человек, которых надо было ежедневно кормить. Кроме всего прочего, страна находилось в изоляции, в блокаде, что не давало возможностей направить имеющиеся средства на покупку технологий, машин и тому подобного. С другой стороны, именно блокада и победа сорока тысяч над развитыми странами, которые привлекли уже в партию сотни тысяч новых членов, и задор победителей, которые не требовали оплаты, кроме обеспечения на уровне поддержания жизнедеятельности, потому что все остальное, что они создавали, по идеологии принадлежало им. К чести коммунистов необходимо отметить, что они дрались за территорию бывшей Российской империи, насколько это было возможно – это касается и Кавказа, и Дальнего Востока, и Запада страны. Нельзя упускать из внимания и то, что полученная территория была временной территорией, или плацдармом для будущей мировой революции, для спасения человечества. Данное противопоставление означало, что СССР стал врагом для всего мира или существующих систем управления. Таким образом, дальнейшая задача или стратегическая задача развития, исходя из уже полученных результатов, диктовала как внутреннюю политику развития так и внешнюю.

Внутренняя политика заключалось в создании промышленного и военного потенциала, который позволил бы противопоставить или защитить достижения революции и социалистического государства.

Внешняя политика – поддержка всех движений во всем мире угнетенных классов, низвержение господствующих классов и свобода человека.

В то же время необходимость защиты государства после гражданской войны и интервенции собственных завоеваний привела к устранению демократических принципов управления государством или иных партий и движений, как заранее враждебных, что и было на самом деле. В партии оставались фракции и свобода изложения мыслей и идей, а также критика внутри партии. Главной была задача создания экономики гарантирующего безопасность государства, представленного народом, то есть, экономическая безопасность народа.

К 1920-му году главным идеологом и оформителем теоретических обоснований уже направленного и практического движения внутри идеологии был Ленин, который уже по причине болезни не мог полноценно руководить партией.

Внутри партии начинается та борьба, которая начинается в любой партии, которая остается единственной, и вопрос, кто будет диктатором и когда, зависит уже от лидера партии. Понимал ли это Ленин? Наверно, не совсем, когда он написал свое последнее письмо съезду, где в частности указывал на опасность и невозможность нахождения во главе партии Сталина, который в это время замещал Ленина на посту руководителя государства. Сталин пишет заявление о своем уходе с поста генерального секретаря, но уже в это время Сталин представляет интересы определенных групп в самой партии, и, кажется, тем, с кем он был в коалиции, что он вполне управляем и что он лучший кандидат. Сам же Сталин не видит вокруг себя лиц, кроме Л. Троцкого, которые могли бы взять на себя функции руководителя государства, которое надо было создавать, не имея практически ничего, с нуля.

Как показала практика, массы не до конца прониклись идеями коммунизма, и для создания индустрии надо было учиться, а тех, кто должен был учиться и работать, надо было бы хотя бы кормить. Попытки объяснения крестьянству, что надо работать пока бесплатно, крестьянами не воспринимались и, хотело руководство этого или не хотело, ему надо было уничтожить тех, кто не хотел этого понимать, и одновременно создавать собственную карательную систему, которая б могла решать определенные управлением задачи. Такой организацией стала ЧК, которая показала себя во время гражданской войны, и у нее был уже опыт и кадры, способные выполнять задачу.

Вынужденные репрессии, а также подавление выступлений крестьянства с параллельным созданием собственно государственных хозяйств дают понимание будущего развития не только этой отрасли, но и остальных отраслей экономики. НЭП, или временное отступление, дает ту передышку власти, которая необходима ей, чтобы понять как и куда двигаться, а также – от чего отталкиваться при движении. Чтобы не только сконцентрировать свои усилия на главных задачах, но – и это главнее – научиться управлять институтами, как государства, так и промышленности.

Ленин ушел с политической арены в то время, когда их партия победила и возникла возможность создания демократического государства или свободы слова. Многие забывают, что сама идеология в то же время отрицала такую необходимость. Надо отметить, что до 30-го года в самой партии фракции или, вернее, группировки вели постоянную борьбу за власть и влияли на движение страны. С выходом, благодаря НЭПу, на стабильную основу и уже имея резервы в лице собственных предприятий, принадлежащих государству, а также стратегическую задачу собственного сохранения, которую никто не отменял, Сталин мог чувствовать угрозу своей власти, которая сохранялась благодаря верности его окружения и возможности оценки реализуемых им задач, или пока партии. При этом, в противопоставление Троцкому, Сталин идеализировал Ленина, и чем больше он идеализировал Ленина, тем беспомощнее становился Троцкий. Таким образом, партия как партия перестала существовать с 1920-го года, она стала ширмой в самой своей теории для создания диктатуры, но, в то же время, партия строила государство согласно идеологии – общей собственности на средства производства, бесплатного образования, права на труд. Народ получил то, что партия обещала, но партийное управление перестает существовать, однако партия существует и решает те задачи, которые необходимо было решать согласно идеологии, а также власти, которую они взяли. Ленин умер. Пропаганда, агитация, идеология – все, что было его стихией, потеряло актуальность для высшего звена управления.

Оно попытается бороться, но в этом не будет смысла и победит тот, у которого есть как понимание интриги, так и стратегической задачи. У Сталина была интуиция к пониманию расстановки сил, а также то, что пришло постепенно вместе с опытом, что фракционные дискуссии и тому подобное не есть необходимость. В то же время он не мог пока отказаться от партии, которая умирала, но защищала, контролировала, по сути, власть, которая была его. Это была не партия коммунистов, а это была организация Сталина, о чем он догадывался, а его члены еще об этом не знали, но тоже догадывались, но у них не было времени, чтобы думать над этим. Талант или гениальность Сталина были в том, что он не думал изобретать велосипед, и главное – в том, что он четко понимал объединение человека с проблемой. Троцкий, Бухарин, Зиновьев, Томский и т.д., те, которых он ликвидирует, вместе с ними убирая и проблему. Если они были носителями своей идеи движения – это значило, что идея может иметь корни. Если Сталин считал это вредным уклоном, то он убирал не Троцкого, а проблему вместе с Троцким и возможным проявлением ее – проблемы во всей иерархии. Пускай было много погибших, не имеющих отношения к проблеме – это была профилактика страха, чтобы выжить. И это сделало возможным рост промышленности на всем пространстве СССР.

Сталин был начитан, он знал и изучал действия великих полководцев и ораторов. Кажущаяся тяжесть в преподнесении своих желаний и мыслей в дискуссиях имели также свое значение, которое, вместо существующей болтовни и нескольких определений во время дискуссий, выдавало четко выверенную мысль, а акцент наполнял эту мысль как бы весомостью. Он не только хорошо разбирался в искусстве и в литературе, но понимал значение искусства и литературы, и если он не мог создавать сам, а этого ему и не требовалось, то он понимал, что надо создавать то, что требовалось народу, свое, новое. Поэтому, несмотря ни на что, писатели, которые выдвигались на премии, и выдвигались им, это были настоящие писатели, и произведения их были настоящими, а что такое настоящее – он мог определить сам.

Ленин ушел, осталась партия и фракции в партии. Надо отметить, что ничего, как кажется, не предвещало того, что произойдет дальше, хотя это не так. Потому что, как сама партия, так и Ленин уже не хотели отделения созданного политического института управления государством от партии, или перевода фракций в оппозиционную партию, и создания второй партии. Гражданская война и вынужденная и необходимая защита полученной власти путем запрещения партий были достаточно комфортны для коммунистов, потому что они практически получали возможность постоянного эксперимента. Фракции в партии создавали видимость демократии и были скорее пережитком, пришедшим со времени бумажных войн и идей, но это было. Вопрос диктатуры был решен в начале 20-х и, если бы не было Сталина, был бы другой, менее удачливый, менее масштабный, но безусловно, был бы другой лидер, и он бы стал диктатором, и это докажет развал СССР к концу 80-х и к началу 90-х.

Глава 2

Диктатура и Ленин

Диктатура пролетариата и его победа являлись по Марксу бесспорным, как и уничтожение эксплуатации человека человеком, и в связи с тем, что в мире управляла система эксплуатации, следовало, что новая система должна была заменить старую систему во всем мире. Главным было то, что Маркс дал опору, ясную движущую силу и цели достижения. Если мы попробуем еще раз проверить эту взрывоопасную смесь, облаченную в теорию, то она должна была найти своих последователей, как тогда, так и сейчас.

Если ты становился марксистом, то ты принимал существующую систему управления как своего врага, и твоей целью было низвержение этого врага. И Маркс давал ответ – почему, и этот ответ был ясен и гуманен – человек не может пользоваться плодами чужого труда, чужих способностей, потому что это существование паразита. Человек должен жить плодами своего труда, и только тогда он может быть свободен, вот этот корень может дать плоды, и именно это определение свободы будет поднимать людей на борьбу в течение двухсот лет, и умных людей...

Таким образом, приняв это определение, мы имеем полное отрицание существующей традиционной системы социально-экономического традиционного управления и сложившихся внутри территориальных межнациональных и общественных отношений внутри системы управления и, что самое главное, бескомпромиссного отрицания. В марксизме нет соглашательства. Маркс был теоретиком и теоретиком гениальным, он создал фундамент для движения, но цивилизованного движения, которое состояло в том, что мировой пролетариат с развитием средств производства станет не только частью машины, но эта машина потребует знаний, и тогда владелец будет зависеть от его знаний. Т.е., став незаменимым и образованным, он сможет путем временного отказа от работы лишить владельца его собственности, а далее стать собственником, что, кстати, более актуально в наше время. Европейская социал-демократия, партии и направления ничего общего не имели и не хотели иметь с марксизмом, или с радикальным решением задачи, что, в принципе, поддерживал и Маркс.

В то же время для полуфеодальной страны, такой как Российская империя, она представляла боевую и цельную программу. Ленин в эмиграции, после России и участия в некоторых кружках, понимал ясно одно, что необходимо уничтожить или заменить систему, или был последователем радикального решения вопроса и того, чтобы вещи назывались своими именами, чего боялась европейская социал-демократия. Для того, чтобы заменить систему, нужна другая система, чтобы создать эту систему, нужна организация, а для того, чтобы создать организацию, надо составить задачу, и так, чтобы она решалась, и самое главное, чтобы это не было виртуальной или мертвой конструкцией, она должна была решаться действием на каждом из этапов решения.

И, только имея перед собой для решения эту задачу, можно двигаться вперед, и тогда Ленин внес несколько существенных поправок к теории марксизма. Его задачей было создание инструментов для действия, или производных задачи. Представляя прежде всего российскую социал-демократию, задачей для которой на первом этапе был ряд последовательных решений, и на первом месте – свержение царизма с помощью буржуазии. Здесь он следовал той последовательности, которая была присуща развитым странам Европы при уничтожении собственных монархий, как во Франции, и ограничений, как в Англии. В этих странах промышленная революция состоялись соответственно двести и сто лет назад. Отсталость России, в том числе и промышленная, была на столько же.

Ленин не хотел и не думал изобретать велосипед, или бороться с химерами, он разделил план освобождения и торжества человека на два этапа, которые должна была пройти Россия. Первый – уничтожение царизма с помощью буржуазии и второй – ожидание, когда буржуазия сама вырастит своего могильщика – пролетариат. Это был долгий срок, очень долгий срок, и он был уверен, что он не увидит это.

Свою задачу он видел в постоянной борьбе по подготовке этого начала. Быть убежденным марксистом – в то же время означает иметь стратегическую цель освобождения человека и получения им свободы, и самое главное – свободы и права на результаты своего труда. Это очень значимый момент, потому что это стержень, который будет держать всех революционеров с момента принятия для себя решения выйти из системы, создать свой мир и бороться за этот мир, это противопоставление себя существующей системе. Само это явление недостаточно изучено, наверно, потому что опасно своей возможностью создания собственного мира ценностей.

Каждый из них, живя внутри системы, свободен духом, потому что он уже не относится к этой системе, и он уже представитель другой страны, страны своих идеалов. Это и пугало в идее коммунизма его врагов, потому что носитель идеи становился обладателем своего мира, который был захвачен врагом – империалистами, и надо было его освободить.

Это происходит с каждым человеком, как только он решает пойти на путь противопоставления себя системе существующих ценностей ценностями, которыми обладает он. В нашем случае, это было лучшее, что могло быть у человека. Многие забыли то романтическое время, они забывают, что была Испания, и 50 тысяч интербригадовцев, которые добровольно со всего мира шли умирать за идеалы Человека, и каждый из них был Че Геварой. Из них теперь осталось несколько динозавров революции, как Фидель Кастро на Кубе.

Многие не понимают революционеров и экспорт революций, и Че Гевару, который ушел и погиб за эти идеалы, когда он имел все, что хотел. В этом огне горит огонь совести, идеалов и своей страны, и своего мира, который был у каждого из них, и Ленин не был исключением. Ленин понимал необходимость: первое – собрать в одну организацию существующих неравнодушных, от самых либеральных до самых радикальных: террористов, анархистов, националистов и тому подобное. Будучи твердо уверен и без сомнений в своей задаче – уничтожении классов и международной солидарности и равенства угнетенных классов, так и угнетателей, Ленин мог оперировать только человеческими понятиями, и они могли быть убедительны, потому что это касалось личной веры каждого.

Второе – представляя Россию и задачи реализации для России, Ленин учитывал, что тот пролетариат, о котором говорил Маркс, чтобы получить его, России нужны десятки, если не сотни лет постоянного развития, что капитализм в России только развивается и наличие рабочего класса – только потому, что он работает на заводе и выполняет в основном примитивную работу, которая не делает работника полноценным пролетарием, для которого не обязательно образование, а для получения марксистского пролетариата – необходимы десятилетия интенсивного развития и более совершенные производства, и Ленин выдвигает два новых решения для России в теории – это то, что революция может произойти в одной стране, и авангардом пролетариата должна стать каста профессиональных революционеров, за которым должен идти пролетариат. Выдвижение этих установок позволяют Ленину прекратить расплывчатую говорильню дискуссий социал-демократов, подвести к предложению в участии конкретных действий массы, при этом пространство его деятельности становится все более определенным – это воспитание и обучение касты революционеров.

Пропаганда собственных задач. Выход на дискуссии и тем самым просачивание собственных идей во враждебные направления, как анархистов, социал-революционеров, социал-демократов (меньшевиков).

Ленин понимает, что «враг моего врага – мой друг», и то, что в конце концов каждый из них должен в итоге прийти к нему или к марксизму. Т.е., Ленин, осуждая террор как акты, которые не могут иметь влияния на систему, поддерживает террор, потому что он направлен против общего врага. Критикуя анархистов, он поддерживает анархистов, понимая, что у них нет будущего и понимания, что такое сама система управления государством или демократия. Отрицая государства как «аппарат подавления», Ленин, кажется, отвечает анархистам, но разграничив этапы вхождения в коммунизм этапами социализм – диктатура пролетариата – коммунизм, Ленин с диктатурой пролетариата вносит понятие «государство диктатуры пролетариата», и у государства диктатуры пролетариата должны быть все инструменты управления, а где есть диктатура, там есть и аппарат подавления, и тем самым у него в руках оказывается идеология, которая охватывает весь спектр возможного сопротивления для равнозначного ответа на террор – «Красный террор». На армию – Красная армия. На разведку и контрразведку, а также на уничтожение внутреннего сопротивления диктатуре ВЧК (Всероссийская Чрезвычайная Комиссия по борьбе с контрреволюцией). Хотя все это будет потом, но к этому надо было идти, создавать свое государство, пускай и в теории, пока в теории.

Работу эту практически выполнял один человек – Ленин. Все остальные могли высказывать сомнения, но эти сомнения быстро им подавлялись: логикой, которая шла не сверху, а снизу, которая отошла или переболела всеми теориями, и у него был от них иммунитет, потому что он выздоровел. На шаг впереди ото всех – для него означало, что все остальные так или иначе должны были войти в открытое им русло. Каждое выигранное им сражение, об этом многие забывают, пускай и на бумаге, пускай и в полемике, оставляет за собой выигранное поле сражения, а также тела проигравших. Решает ли это вопрос подсознания или сознания, не так уж и важно, потому что то, что они дышат, это не значит, что они живы. Нисколько не оправдывая его методы уничтожения сопротивления, расстрелов и тому подобное, принципиально для него это означало уничтожение не людей, а идей, которые несли эти люди, и которые представляли ту или иную опасность, а потом и ненужность.

Многие забывают и то, что Ленин не только был юристом, и изучал историю, но он практически жил в библиотеках, и все знания, которые он получал, он пускал в дело, чтобы знать, что из того, что он получил, могло послужить его делу. В нем сидел вождь и, пускай теоретически, он был вождем государства, которого не было, не говоря о том, что ему, по идее, принадлежал мир, и его надо было взять. Изучение истории подсказывало ему, что побеждает тот, кто решает все тактические задачи и на каждом из этапов решения добивается победы. Все во имя главной цели. Исторических примеров, которые могли бы оправдать все его действия, и не далеких, а близких, было великое множество и это придавало ему уверенности как тогда, когда он шел на соглашения с партиями анархистов, Бунда, социал-демократов и тому подобное, а также брал деньги на содержание партии у тех же буржуа. Это были не временные компромиссы, это были решения задачи момента, где всегда присутствовала цель. Его конечная цель. Те люди, которые помогали ему на этом пути, далее, если не шли дальше, им забывались, потому что он шел к достижению цели.

Он лучше всех понимал, что любое возмущение, как круги по воде, проходило или трогало сознание, и этим надо было заниматься больше чем чем-либо другим.

Только эта подготовка в течении 20 лет ежедневной борьбы позволит именно ему создать и сохранить первое социалистическое государство в мире.

Многие забывают о том, что ему было всего тридцать лет, когда он выехал из России, имея ясную цель, которую, если переведем в определения существующей системы – империализма как системы, и его перевод в социалистическую систему, то он приехал, чтобы не только перевернуть существующий мир, но и стать во главе этого мира. По Марксу, пролетариат мог победить только во всем мире, и об этом нельзя забывать, и Ленин, выехав за границу, хотел в первую очередь познакомиться с силами, которые готовили этот переворот и в нем была убежденность или тот стержень, который позволял ему думать о себе, что он может встать во главе этого переворота или революции, по крайней мере, от России. Представшая перед ним социал-демократическая общественность была мягка, и только левое крыло немецкой социал-демократии было настроено на радикальное решение вопросов, но оно было немногочисленно.

В Европе при этом было то, чего не было в России: легальное существование социал-демократических партий, но не марксистских, потому что этому были причины, хотя никто не выступал с запретом обсуждения этих идей. У Ленина не было сомнений в своем предпочтении, и это был марксизм. Это была платформа, которую он должен был не только защищать, но строить на ней все здание, откуда после отойдет его поезд, и в первую очередь – организацию.

Ленину было всего тридцать лет, с ним была его жена, которая была заражена как им, так и его идеями, и с ними вместе была мать жены, которая устраивала быт своих революционеров и ни во что не вмешивалась. Деятельность Ленина, или его вхождение в мир сопротивления, началась, наверно, с казнью его брата. Многие отмечают фатальное для него желание мщения за эту смерть, но это домыслы, потому что то, что он сделает потом, нельзя сделать, если в тебе не будет большего, или того, что он назовет человеческим счастьем, того, что будет двигать не только им, но и всеми теми, кто будет рядом с ним. Три человека с небольшим количеством денег снимают квартиру в Париже, и один из них приехал сюда с желанием перевернуть мир, но самое главное то, что все, что он делает и начнет делать, настроено на действие.

Эмиграция, представляющая различные течения, в это время кочевала по Европе, в зависимости от того, где в данный момент репрессии и преследования были слабы, но они были здесь давно. Друг друга знали хорошо и время проводили, в основном, в вечных и нескончаемых дискуссиях. Ленин, если и не подозревал, то понимал, что это за болото, но он также понимал, что за каждым из этих направлений стоят люди. Люди, которые были ему нужны для собственной организации. И Ленин кидается в это болото, чтобы учиться, потому что он привык сначала учиться, готовиться, и только потом, зная объект всесторонне, наносить удар. У него есть задача – создание организации на платформе марксизма, и он представляет его без компромиссов, т.е. его задача не поднять волну, а поднять пласт или класс, и сделать его главным, а также уничтожить частную собственность и класс владельцев этой собственности, и при этом его интересует именно Россия.

Единственное, что может выделить его из массы лидеров – это одержимость, невероятная работоспособность и нацеленность на конкретное решение задачи. Только так он может заявить о себе в этой среде, чтобы его приняли.

Ленина тянет на выступления, и притом – везде, где существует хотя бы небольшое скопление народа. Некоторым его знакомым приходится его удерживать, они не понимают, зачем ему это нужно. А ему это необходимо, чтобы проверять себя на выступлениях уже перед широкими массами, он готовится стать вождем, и ему надо, чтобы его слушали, ему нужна аудитория.

С этого времени, когда его имя начинает иметь вес в эмиграционных кругах, он получает возможность оттачивать свое мастерство в дискуссии как за столом, так и в своих выступлениях по любому поводу на собраниях, на днях рождения и памятных дат. Он открывает школу революционеров в Лонжюмо во Франции, в которой начинает пропагандировать свои идеи будущей революции и к чему необходимо готовить пролетариат. Это тоже практика. Потом многие будут высказываться в том духе, что Ленин не терпел, когда с ним спорили, я уверен, что это неправда, потому что это было его ремеслом – доказывать обратное, но, если это повторялось, естественно, что выводило его из себя. Наступит время, и он всех переиграет, и именно потому, что он понимал необходимость последующих этапов, а также все значение своего авангарда.

Начиная с 1900 по 1905, это время относительного спокойствия и чернильных баталий, но в то же время он поддерживает любые возможные силовые акции в России от террора социал-революционеров до создания боевых групп, понимая одно: что необходимо действие, любое действие. Все годы, которые он проведет в эмиграции, можно назвать счастливыми и необыкновенно насыщенными годами. У него была его революция, поле для деятельности, зарождающиеся организации в России, лучшие библиотеки Европы, а также лучшие дискуссионные площадки. Цели его были очерчены, и надо было только работать, чтобы создавать свою армию, свой авангард. Вечером они могли пойти в театр и отдохнуть, и потом, они жили там, особенно в Париже, где еще остались следы последней коммуны и памятник расстрелянным коммунарам.

Рассматривая историю свержения монархий, особенно во Франции, он видел, что революция 1790-го года была, по сути, уничтожена Наполеоном. Французская революция, и в то же время существование в эмиграции короля Франции, а также представителей непримиримой оппозиции, которая была пускай подавлена, но не уничтожена, создавали базу будущей оппозиции, которая могла смести как Наполеона, так и и итоги революции, что и случится потом. Это примеры того, чего нельзя допускать, и, когда у него потом окажется в руках семья царя, он понимает, что в любом случае это вечная угроза не только его власти, но и той системе, которую он строит.

Крестьянские бунты и восстания должны были быть немедленно и в корне уничтожены, потому что любой пример успеха мог собрать вокруг себя силы сопротивления, поэтому он будет всегда за карательные меры и будет требовать самых жестких мер по отношению к оппозиции.

У Ленина как профессионального революционера была в эти годы задача создавать систему, которая, учитывая ошибки прошлых восстаний и выступлений, не имела права проиграть. Поэтому, когда указывают на безжалостность Ленина, на его расстрельные директивы, не принимают в расчет того, что за ним, как и за его организацией, в случае проигрыша стояла смерть. Пока он изучал исторические факты и создавал авангард, пока на местах в России его последователи создавали группы сопротивления, в том числе и боевые, он наслаждался Европой, музеями, музыкой, и все дальше его дух поднимался к вершинам свободы, и путь вниз ему уже был заказан. Революция или попытка восстания 1905-го года стала откровением для всех революционеров.

Как Ленин, так и социал-демократы Европы понимали, что их услуги понадобятся только в момент кризиса в той или иной стране. По сути, вся теоретическая работа этих организаций является попыткой предсказания, когда и где это может произойти. И может ли это произойти при их жизни. Революция 1905-го года, вызванная поражением России в русско-японской войне, вызвала волну оптимизма у эмиграции. То, к чему они готовились столько лет, им показалось, что это может быть возможным, или они могут сами прийти к власти, а не их потомки. Наиболее организованными вооруженными отрядами были отряды Ленинской партии, именно организованными заранее как боевые единицы, в то же время быстрое подавление восстания без предоставления реальных свобод, а только деклараций этих свобод, должно было подтолкнуть в сторону радикальных действий все большее количество людей, которые уже ставили вопрос не об ограничении самодержавия, а об уничтожении системы управления такой как самодержавие. И партия Ленина, как последовательная и имеющая ясную программу действий, для этого была наиболее предпочтительной.

Но речь шла об уничтожении собственности, в этом была угроза и это отпугивало всех, кроме Ленина и тех, кому нечего было терять, а таких становилось все больше. Ленин начинает работать над созданием организаций в России, при этом он настаивает на качестве организаторов. Ему понятно, как и многим другим партиям и течениям, что власть начинает шататься, и вопрос в том, кто возьмет ее. Будут ли изменения через соглашения и без крови, или же будет применена его программа, а это однозначно – кровь, потому что он готов лишить правящий класс его фундамента или собственности, уклада их жизни, обычаев, и создать новую страну, которая не будет иметь отношения ни к нациям, ни к народам, а только к духу и свободе Человека, и перед этой задачей меркнет все. Но эта задача невыполнима без пролития крови. Таким образом, то, что он готовится к большой крови, к войне, он знает заранее, и он готовится именно к войне, а не к соглашательству, совету или любому иному действию. Он понимает, что он сделал правильную ставку, и это и только это может сработать на первом этапе, а именно – насильственный захват существующей собственности, за которую будут драться, и драться на смерть, как те, которым эта собственность принадлежит, так и те, которые будут думать, что они получат часть этой собственности. Затем революционеры, его авангард, смогут двинуться дальше, на второй этап защиты, и это возможно, если они будут во главе отрядов.

Нельзя, как это пытаются делать, обвинять Ленина в том, в чем он не был виноват. Это то же самое, что обвинять льва, что он ест антилопу, или шакала, что он доволен падалью. Тридцать лет с момента вступления на путь поиска и создания себя и своей организации, своих последователей и соратников, если удобно, то – фанатиков, которые хотели свободы, равенства и любви во всем мире. Которые хотели поднять знамя человека выше, чем это было до сих пор. С 1900 по 1917-й – для Ленина это были годы не только создания партии, организации, но и самого себя. Из них два или три года всего лишь были полностью наполнены той романтикой, или любовью, когда гармония любви, страсть революции и сама борьба были вместе. А потом осталась только революция, Ленин должен был уничтожить все вокруг себя и самого себя как человека во имя того, чему он отдал всю свою жизнь без остатка. Не принимая всего этого, нельзя подойти к тому времени, когда он вступил вместе со своей организацией в действие, а это было всего два полноценных года, но готовился к этому он тридцать лет. И за два года он перевернул мир.

Мировая война 1914-го года и поддержка основных социал-демократических партий, собственные национальные правительства, разрушили достаточно долгую словесную солидарность национальных представительств как единых борцов против общего классового врага, капиталиста или империалиста. Неудавшаяся быстрая война со стороны немцев, а также протяженность российского фронта, втягивали все больше населения в боевые действия. И здесь Ленин увидел ту трещину, которая могла осуществить его мечту – это наличие народных масс с боевым опытом, которые были в основном призваны из крестьянской среды. Полуграмотные, в лучшем случае, они не должны были вникать глубже, чем могли переварить, и им не надо было понимать все изыски революционной теории, но они могли ясно понимать, что могли сделать, а именно – захватить или, в случае революции, получить земли себе в собственность. Изыски, которые позволяли себе различные партии в Российской империи, типа Учредительного собрания, Думы, и тому подобное, касались их или тех, кто это делал, но не касались народа, и Ленин понимал, что при концентрации энергии кризиса в России, он может обойти этап буржуазной революции, которая с отречением царя уже произошла, и перейти сразу к социалистической революции и одновременно ко второму этапу – диктатуре пролетариата.

Боевых сил у него было не так много, но, в отличие от всех других партий, это были профессиональные революционеры, или солдаты революции, каждый из которых знал свою задачу, и при правильном распределении сил они могли рассчитывать на победу. Осталось только ждать и, с ухудшением положения, создавать и создавать свои организации. Судьба выбрала его, и он это знал, и поэтому ему оставалось лишь ждать знака, и этим знаком стали немцы, которым нужна была срочная передышка на фронте и возможность перемирия с Россией. Многие до сих пор обвиняют Ленина в этом перемирии, но забывают некоторые положения о Первой мировой войне, что это была непонятная война, потому что ни одна из сторон не знала, за что воюет, а особенно Россия. Эта война практически закончились тем же, чем она начиналась, кроме революции в России. Т.е., если бы война не началась, то Европа не потеряла бы вместе с Россией около 30 миллионов человек.

Ни Ленин, ни немцы не были уверены, что это им удастся, но Ленин был готов к тому, к чему не были готовы все остальные – он шел на свою революцию. Его выступление о необходимости превращения буржуазной революции в социалистическую и «Декларация о земле» – это было объявление гражданской войны, которую он начнет.

И эту мысль он нес в себе, когда решился на поездку, и никаких компромиссов – победа или смерть. Осуждая Ленина за его лозунг превращения войны империалистической в войну гражданскую, многие не хотят вспомнить, что это была за война и что эта война дала бы, пускай и победившей, России, кроме слова «победа», лишь за это слово – несколько миллионов погубленных жизней, неизвестно за что и за кого? Таким образом, у Ленина было совершенное в политическом смысле оружие и это он знал лучше, чем кто-либо другой. Первое – это окончание бессмысленной войны и второе – захват собственности: фабрик, заводов, земель в собственность населения, которое на них работало.

Временное правительство, с которым в соглашении были все партии, в том числе меньшевики и социал-революционеры, не знало, что делать дальше, и в этом была их беда. Организовав советы на местах, они не понимали их функций, а половинчатость вела к анархии и реставрации буржуазного и аристократического террора, который мог бы быть успешным, если бы не Ленин.

Если мы еще раз посмотрим на этапы и дадим их краткие характеристики, которые определил Ленин, то это социализм – диктатура пролетариата – коммунизм. Самое печальное, что никто не хочет признать до сих пор, что хотел Ленин и почему именно так он распределил этапы достижения коммунизма. Печально это потому, что Маркс, при своем объявлении о диктатуре пролетариата, опирался на грамотный класс, который мог бы стать хозяином своей собственности – качества (знаний и навыков) и площадкой применения знаний и навыков (станки, лаборатории и тому подобное), путем лишения капиталиста (сейчас называют работодателя своих услуг – знаний).

Наступление коммунизма в России Лениным рассматривалось в спектре реальных знаний и реального уровня развития как пролетариата, так и крестьянства, поэтому им была выведена ведущая сила, или каста революционеров, которые представляли бы интересы пролетариата до того, как они бы получили совершенные знания или интеллектуальное развитие, равное хотя бы среднему уровню рабочего в европейских странах.

Таким образом, объявив о социалистической революции и диктатуре пролетариата, а также создав правительства как в центре, так и на местах из членов партии как ведущей силы, защищающей интересы пролетариата, Ленин и народы России получили собственность на земли и на средства производства, а также единую систему управления этой собственностью, получения доходов от этой собственности и далее их распределения. Это оказалось достаточно сложным, потому что не были обозначены критерии, или оценка приложения усилий и получения равного вознаграждения за приложенное качество. Именно это впоследствии станет тем ураганом, который уничтожит, казалось бы, гениальную и, что самое главное, победившую систему. Но, опять же, никто не хочет заметить, что здесь уже не было Ленина. Он болел и скоро должен был умереть, а были только условия, которые принимались им, чтобы дать жизнь своему «ребенку» – первому в мире социалистическому государству.

Первый Верховный Совет был представлен несколькими революционными партиями, и то, что их не стало, было их виной, а с другой стороны, победившая революция в одной стране, чтобы выжить, имела собственные задачи, для реализации которых менее всего были нужны партийные дискуссии, потому что задача была не только выжить, но и решить уже те задачи будущего, которые были обозначены Лениным. Сама партия к этому времени играла роль партии, но она уже была не партией, не имея оппозиции и только сохранив за собой возможности присутствия фракций. Сам Ленин стал председателем правительства и решал, в основном, задачи становления новой системы в экономике и самой экономики. Это и принятие планов развития и задач реализации, и выход из разрухи. При этом, опять же, он, принимая такие решения как НЭП, введение продналога, всегда имел теоретически оформленную задачу будущей ступени, и к тактическим отступлениям он прибегал всегда, если понимал, что они несут временный характер.

С его болезнью, а далее со смертью, корабль остановился. Все, что будет делаться дальше, не будет иметь отношения к тому, что он готовился сделать и построить, и может быть, прожив еще с десяток лет, он бы сделал эту страну такой, как задумывал, или он получил бы весь мир.

Пришедшее за ним время Сталина, а далее более мелких по своему масштабу руководителей, и разрушение системы – это был результат того, что не успел сделать Ленин.

По сути, с момента прихода к власти партии, принятие и создание новой системы социалистической экономики и планирования, страна получила экономическую систему развития, задачей которой было создание экономики, которая могла бы обеспечить безопасность государства, а сама партия была бы уничтожена. Если следовать той же теории Ленина о диктатуре пролетариата, представленная партией коммунистов с момента уничтожения внутренней угрозы реставрации империализма, система отношений в обществе должна была перейти к новой фазе – коммунизм. Но это была теория, которая могла стать практикой только когда получила бы базу в лице Нового Сообщества, представляющего марксистский класс революционеров и во всем мире.

Ленину было необходимо оформить существование государственной машины, с системой государственного управления или наличием исполнительных структур государственного управления. Ленин, и мы это отмечаем каждый раз, как только любое явление в обществе принимало массовый характер, он подводил под него определенную теоретическую базу, понимая то, что не могут сегодня понять или даже думать об этом, что теория – это планирование развития общества, которое наполняется или движется к цели, а теория – это инструмент определения цели очередной ступени для достижения стратегической цели.

Став председателем правительства и главой советы обороны, что практически не освещается и не рассматривается существующими идеологами и историками, когда, по сути, всего за два года он не только захватил целую империю, но и смог ее защитить. Когда он создал машину или систему, которая могла выжить. Это требовало колоссальных усилий, потому что все создавалось с нуля и без примеров, и это была живая машина, которая требовала мгновенной реакции на те или иные явления. С уничтожением оппозиции, в чем была виновата сама оппозиция, партия теряет для Ленина ту роль, которую она играла во время захвата власти. Поэтому И. Сталин назначается на должность генерального секретаря партии. Ленин ни тогда, ни позже, когда писал письмо съезду, будучи больным, не смог определить место партии при достижении определенных им же этапов социализма и далее коммунизма. Письмо партии – это было скорее предупреждение, и не более того, что дальше – он не знал сам. Мог бы он это определить? Разумеется – да, потому что он был сторонником и создателем определений этапов достижений.

Здесь сказалось то гигантское напряжение последних пяти лет, и неожиданность болезни, которую он не мог предвидеть, но то, что он сумел победить и выстоять, было бесспорно.

В том или ином виде, экономика начинает работать, и только тогда, когда система внешней угрозы на время была отодвинута и предприятия начинают работать, где прибыль предприятий, по сути, государственных предприятий, концентрируется в одной копилке, Ленин понимает, какими ресурсами он может управлять. Никогда еще ни одно государство и ни одна система не имели таких возможностей концентрации ресурсов и доходов от них. Разумеется, что эти ресурсы, должны были быть направлены на поднятие промышленности стратегически важных направлений, которые далее могли бы гарантировать безопасность страны – это станкостроение, машиностроение, энергетика. Таким образом, система становления экономики дает заказ на получение кадров, где внешняя угроза и идеология являются дополнительной мотивацией для развития, потому что основные параметры машины уже созданы.

Представляя Новую Экономическую Политику, принятую в 1922-м году, Ленин ни на секунду не сомневался в одобрении этого решения политбюро – задача подъема промышленности, в этом была его основная цель.

К 1923-му году ситуация была практически под полным контролем Ленина и правительства. Напряжение было огромно, но оно спадало, и во многом потому, что те идеалисты революции, которые были в партии, такие как Троцкий, Дзержинский, Бухарин, Рыков, – они исступленно выполняли свои задачи и, конечно, Сталин, который начинал понимать, что такое кадры и как с ними работать.

Надо сказать, что дискуссии внутри партии и внутри политбюро были совершенно нормальным и неотъемлемым явлением самой партии, но тогда, когда партия еще не имела за собой страны. В стране, которую она уже имела, те практические задачи, которые она должна была решать, роль партии заключалась в исполнении принятых задач, или в диктатуре. Правда, диктатура могла быть уязвима, как и всякая диктатура, тем более партии, а также тех ее членов, которые привыкли ставить свою жизнь ради его победы.

Ленин уже болел. Он успел принять несколько глобальных решений по экономике, особенно по энергетике, а также дать направление последующих действий развития общей экономики, хотя весь план все-таки имел задачу создать возможность сопротивления практически всему миру империализма – оборону, исходя из этого, и ставилась задача – человек отодвигался на время, потому что задача была поистине громадна, если не неосуществима.