Психологические советы для ленивых родителей

§ 2. Опыт организации мирных переговоров между США и ДРВ при посредничестве СССР и Великобритании

Несмотря на неудачу в попытках мирного урегулирования, в начале 1967 г. вновь появилась возможность начала диалога между США и ДРВ – это было вызвано уже ощутимыми потерями среди американских военнослужащих – 13 500 убитых[236] – и колоссальными расходами на войну, которые в 1967–1968 фин. г. составили 22,4 млрд долларов[237]. Число американских вооруженных сил, армии Южного Вьетнама и союзников (Австралии, Новой Зеландии, Южной Кореи и др.) составило 1 173 800 человек[238]. Более того, в 1967 г. были проведены две крупные операции армии США в Южном Вьетнаме, получившие название «Сидер Фоллз» и «Джанкшн сити». В результате их проведения удалось уничтожить 3500 солдат неприятеля, в то время как потери среди американских военнослужащих составили 1913 человек (убитыми и ранеными. – Д. З.)[239]. Таким образом, хоть сколько-нибудь значимого урона врагу нанести не удалось, и даже в армейских кругах операцию расценивали как провал. Не менее важен тот факт, что общественность в США была все больше против этой войны, которая уносила тысячи американских жизней и ударяла по кошельку налогоплательщиков, ставя под угрозу выполнение социальных программ президента Л. Джонсона. Известный американский журналист У. Липпман в 1967 г. назвал вьетнамский конфликт «ограниченной войной» с «неограниченными целями». И пояснил это так: «Почему он (Л. Джонсон. – Д. З.) сейчас сокрушается и задает вопрос, почему же ограниченная война не работает? Потому что ограниченная война может быть эффективна только в деле достижения ограниченных целей»[240]. Все эти факторы толкали Вашингтон на поиски путей для мирного урегулирования конфликта.

Северному Вьетнаму, несмотря на успех партизанской войны на Юге, было сложно снабжать НФОЮВ продовольствием, оружием и людьми, так как американские бомбардировки серьезно препятствовали этому. В 1967 г. американская авиация сделала 108 тыс. вылетов, сбросив 226 тыс. т. бомб[241]. Это нанесло серьезный урон «тропе Хо Ши Мина» и коммуникациям Северного Вьетнама в целом. Хотя перерезать пути снабжения в Южный Вьетнам с помощью ударов ВВС США так и не удалось, армии ДРВ и НФОЮВ приходилось продолжать борьбу против США на пределе своих возможностей.

В таких условиях сложилась обстановка, когда попытки урегулирования на дипломатическом уровне вновь стали возможными. Если на протяжении войны Советский Союз дистанцировался от возможности быть посредником в переговорах, то к 1967 г. СССР завоевал доверие лидеров Северного Вьетнама и встал на защиту ДРВ, не только оказывая экономическую и военную помощь, но и принимая на себя роль посредника в переговорах. Это было обусловлено тем, что экономическая помощь Советского Союза значительно превысила помощь КНР. По данным Международного института стратегических исследований, помощь СССР в 1967 г. составила 505 млн долларов, в то же время помощь КНР составляла 145 млн долларов[242]. Только СССР мог поставить новейшие образцы вооружения: истребители МиГ-21 и ЗРК СА-75 «Двина», необходимые для борьбы с американской авиацией. В свою очередь, Китай мог предложить своему союзнику устаревшее стрелковое оружие и продовольствие. В таких условиях Советский Союз смог быстро перехватить пальму первенства у КНР и стать главным союзником Северного Вьетнама в этой войне.

Если говорить об общей позиции Кремля по отношению к вьетнамскому конфликту, то стратегия Москвы, согласно данным из аналитической записки, представленной министром иностранных дел СССР А. А. Громыко 13 января 1967 г. на рассмотрение Политбюро, заключалась в следующем: «…Необходимо впредь, не втягиваясь в непосредственное участие в этой войне, оказывать всемерную помощь ДРВ в укреплении ее обороноспособности. Окончание вьетнамского конфликта, несомненно, оказало бы положительное влияние на советско-американские отношения и открыло бы дополнительные возможности для решения некоторых международных проблем. Нам не следует уходить от договоренностей с США по вопросам, в решении которых мы заинтересованы, и когда такая договоренность не противоречит нашей принципиальной позиции по Вьетнаму»[243]. Такая позиция Советского Союза способствовала сближению двух социалистических стран.

В январе 1967 г. в МИД СССР провели анализ возможных вариантов исхода вьетнамского конфликта. Были рассмотрены такие версии: победа ДРВ и НФОЮВ военным путем – военное поражение Северного Вьетнама; война заканчивается восстановлением статус-кво, т. е. решением вопроса по корейскому образцу – политическое урегулирование конфликта. Последний вариант казался наиболее приемлемым для СССР. В МИД СССР это аргументировали следующем образом: «В результате такого урегулирования, учитывая реальное соотношение сил, выиграли бы вьетнамцы, американцы и мы, однако заметно проиграли бы китайцы. Китайская линия оказалась бы скомпрометированной, в их обвинения в наш адрес никто не поверил бы. Учитывая, что мы, естественно с согласия вьетнамцев, могли бы играть на этих переговорах роль посредника между ДРВ и США, роль и авторитет Советского Союза в решении вьетнамского вопроса являлись бы исключительно высокими. Это всё предоставило бы нам возможность оказывать в какой-то форме влияние на дальнейшее развитие событий в районе. Этот вариант решения вьетнамской проблемы, безусловно, является наилучшим с точки зрения интересов СССР и представляется на сегодняшний день вполне возможным»[244].

Из документов МИД СССР становится ясно, что к 1967 г. Ханой доверял защиту своих интересов на международной арене советским дипломатам. Так, в августе 1966 г. на 21 сессии ООН руководство Северного Вьетнама обратилось к правительству Советского Союза и соцстранам-членам ООН с просьбой предпринять соответствующие шаги в ООН с целью не допустить включения вьетнамского вопроса в повестку дня сессии ГА[245]. После заседания 21-й сессии ООН в беседе с А. А. Громыко министр иностранных дел ДРВ Нгуен Зуй Чинь выразил благодарность за работу советской делегации, которая действовала в духе согласованной позиции. По мнению вьетнамской стороны, результаты дискуссии в ООН были благоприятными для ДРВ[246]. Эффективные действия СССР по защите братской социалистической страны в итоге привели к тому, что Ханой в феврале 1967 г. доверил вести переговоры по урегулированию конфликта Советскому Союзу.

Итак, переговоры по мирному урегулированию вьетнамского конфликта, которые пришлись на январь-февраль 1967 г., получили название «Санфлауэр». Эта мирная инициатива включала в себя несколько шагов: контакты США через посольство ДРВ в Москве, переписку президента Л. Джонсона с лидером Северного Вьетнама Хо Ши Мином, а также дипломатическую миссию Председателя Совета Министров СССР А. Н. Косыгина в Лондоне, где он вместе с премьер-министром Великобритании Гарольдом Вильсоном как сопредседатели Женевских соглашений 1954 г. должны были обсудить возможность начала переговоров между США и ДРВ или же возможность созыва нового международного совещания по типу Женевских соглашений. Отечественный историк и видный специалист в области советско-вьетнамских отношений И. В. Гайдук, изучая операцию «Санфлауэр», обозначил целый ряд проблем и вопросов: «Знакомство с “дипломатическими томами” бумаг Пентагона, до недавнего времени единственным рассекреченным источником по истории дипломатии войны во Вьетнаме, оставляет больше вопросов, нежели ответов. Воспоминания участников тех событий также не проясняют многих проблем, имеющих отношение к этой инициативе»[247]. Также автор поставил ряд сложных вопросов: «…Почему Соединенные Штаты резко поменяли известную из предыдущей операции “Мэриголд” формулу двух этапов в пользу гораздо более жесткой формулы, объявленной в ходе операции “Санфлауэр”… неясно, были ли обе стороны в войне действительно готовы в январе-феврале 1967 г. сесть за стол переговоров и начать серьезное обсуждение возможностей урегулирования конфликта»[248]. Даже в настоящее время на эти вопросы затруднительно дать полноценный ответ, так как гриф секретности в отечественных архивах до сих пор не снят. В 2011 г. были полностью рассекречены «Документы Пентагона», которые проливают свет на позицию США в данном вопросе. Также в изучении данного вопроса могут помочь документы Министерства Иностранных дел СССР. Таким образом, можно осветить некоторые детали переговорного процесса и попробовать ответить на вышеназванные вопросы.

Со времени провала операции «Мэриголд» в 1966 г. мирные предложения Вашингтона не претерпели существенных изменений. Они заключались в так называемой формуле двух фаз – фазы А и фазы Б. Фаза А предполагала остановку бомбардировок Северного Вьетнама в случае получения гарантий со стороны Северного Вьетнама, а также при условии, что ДРВ ответит тем же. Фаза Б должна была последовать спустя одну или две недели, и обе стороны начали бы процесс деэскалации[249]. Вслед за действиями двух фаз должны были начаться переговоры. Данная формула не претерпела практически никаких изменений, кроме того, что США в 1966 г. были готовы остановить бомбардировки без получения гарантий со стороны ДРВ в том, что армия Северного Вьетнама и НФОЮВ не воспользуется паузой в бомбардировках для переброски войск в Южный Вьетнам. Что касается инициативы «Санфлауэр», то в Вашингтоне заняли более жесткую позицию, когда американские дипломаты требовали гарантий со стороны Северного Вьетнама или же со стороны СССР о том, что проникновение в Южный Вьетнам будет прекращено во время паузы в бомбардировках. Почему в Вашингтоне ужесточили свою позицию? Ответ на этот вопрос президент Л. Джонсон дал во время беседы с А. Н. Косыгиным в Гласборо: «…Если американцы сядут за стол переговоров, прекратив бомбардировки и не получив никаких гарантий об ответных шагах другой стороны, то Северный Вьетнам перебросит новые войска на Юг и морская пехота США может быть уничтожена. Тогда он потеряет в США весь свой авторитет. Поэтому он без каких-либо гарантий не может пойти на такой шаг»[250]. В действительности руководству США крайне не хотелось идти на односторонние шаги, не будучи уверенными в том, что переговоры будут вести к какому-то логическому завершению, а не к затяжке времени Северным Вьетнамом. Ранее Вашингтон неоднократно делал паузы в одностороннем порядке, которые не дали никаких результатов, поэтому делать такие уступки в очередной раз в Белом доме не посчитали нужным. С этим и связана более жесткая позиция США. Также в силе были 14 пунктов, выдвинутые госсекретарем США Д. Раском еще в начале 1966 г. Их суть заключалась в следующем: «Переговоры о мире должны вестись в соответствии с Женевскими соглашениями 1954 и 1962 гг., без предварительных условий, на специально созванной международной конференции. Вышеназванные требования правительства ДРВ могут быть обсуждены в ее ходе наряду с другими вопросами. США не стремятся к сохранению своих военных баз в Юго-Восточной Азии и выведут войска из Южного Вьетнама по заключении мира. Вопрос о воссоединении Вьетнама должен быть решен его населением в результате свободного волеизъявления. Страны Юго-Восточной Азии могут в дальнейшем стать неприсоединившимися или нейтральными. США готовы оказать экономическую помощь странам региона, в том числе и ДРВ, в размере 1 млрд долл.»[251]. Именно с такими предложениями о мирном урегулировании Соединенные Штаты Америки в январе-феврале подошли к возможности начала диалога с ДРВ.

Чтобы ответить на вопрос, а насколько реальной была возможность диалога между США и ДРВ в ходе операции «Санфлауэр», нужно отследить сам ход переговоров.

Позиция Северного Вьетнама о возможности начала переговорного процесса была жесткой и бескомпромиссной. После провала переговоров в 1966 г. она сводилась к тому, что США должны безоговорочно остановить бомбардировки, а после этого в Ханое рассмотрят возможность начала диалога с Соединенными Штатами. В январе 1967 г. появились признаки того, что позиция ДРВ стала менее категоричной. 4 января газета «Нью-Йорк Таймс» опубликовала интервью премьер-министра ДРВ Фам Ван Донга корреспонденту Г. Солсбери. В этом интервью Фам Ван Донг указал, что четыре пункта правительства ДРВ следует рассматривать не как условия для проведения переговоров, а как «веские выводы для обсуждения»[252]. 5 января представитель ДРВ в Париже Май Ван Бо заявил на завтраке, устроенном в его честь Ассоциацией дипломатической печати, что «правительство ДРВ выразит согласие изучить вопрос о возможных контактах с Вашингтоном, если американское правительство примет решение об окончательном и безоговорочном прекращении бомбардировок территории ДРВ»[253]. 28 января 1967 г. министр иностранных дел ДРВ Нгуен Зуй Чинь в интервью австралийскому журналисту Уилфреду Бэрчетту заявил, что только после безоговорочной остановки бомбардировок и всех актов проявления агрессии против Северного Вьетнама возможен диалог с Соединенными Штатами[254]. Комментируя это заявление, американский дипломат Честер Купер задавался вопросом: «Было ли это заявление официальной позицией Ханоя?»[255]. Также возникли трудности перевода: было неясно, что именно имел в виду министр иностранных дел Северного Вьетнама – после остановки бомбардировок переговоры будут или же возможно будут проведены? В Вашингтоне решили остановиться на первом варианте перевода, так как каких-либо комментариев по этому поводу из Ханоя не последовало. Стоит отметить, что первый контакт состоялся 10 января в Москве – американский представитель Д. Гатри встретился с северовьетнамским дипломатом Ле Чангом. Американская делегация предложила для обсуждения такой перечень вопросов:

1. Сокращение или прекращение военных действий.

2. Вывод внешних сил, которые были введены в Южный Вьетнам.

3. Свободное право Северного и Южного Вьетнама на решение вопроса об объединении страны.

4. Вопрос о независимости и территориальной целостности Северного и Южного Вьетнама, если народ страны согласится на объединение.

5. Место Южного Вьетнама на международной арене.

6. Политическая структура Южного Вьетнама.

7. Меры гарантий и согласований[256].

Министр Обороны США Роберт Макнамара в мемуарах писал, что дело закончилось взаимными упреками[257]. Скорее всего, именно из-за того, что напрямую о чем-либо договориться у представителей США и ДРВ не получалось, 6 февраля в Лондон вылетел А. Н. Косыгин. Эту новость в Вашингтоне расценили как значительное продвижение переговорного процесса. Л. Джонсон в мемуарах отмечал: «Я верил, что у Советского Союза есть предложения по мирному урегулированию, которые будут приняты Ханоем…»[258].

На деле все оказалось намного сложнее. Первая встреча между А. Н. Косыгиным и Гарольдом Вильсоном состоялась 6 февраля. Председатель Совета Министров СССР попросил премьер-министра Великобритании Г. Вильсона передать в Вашингтон послание об остановке бомбардировок, взамен Ханой будет готов начать переговоры[259].

В тот же день, но уже в частной беседе А. Н. Косыгин указал на ряд проблем, которые препятствуют переговорам. Главная из них заключалась в позиции Китая. Председатель Совета Министров СССР заявил об угрозе интервенции Китая в ДРВ, а также напомнил, что в ДРВ уже находятся тысячи солдат вооруженных сил КНР и советников[260]. В действительности еще в начале 1965 г. на территории ДРВ находилось до 300 тыс. солдат Народной армии Китая[261], и этот фактор мог служить препятствием для переговоров. По данным МИД СССР к 1967 г. количество китайских войск в Северном Вьетнаме составляло 200 тыс. человек[262]. Заслуживает внимание беседа Д. Раска и посла А. Ф. Добрынина, которая состоялась еще в 1965 г. Во время этой встречи обсуждался вопрос о возможной реакции КНР на начало мирных переговоров. Д. Раск поинтересовался мнением советского дипломата: «…Не может ли оказаться так, что КНР осуществит в той или иной форме военное вмешательство с целью воспрепятствовать ДРВ пойти на соглашение?»[263]. После данной беседы посол СССР в Вашингтоне отправил в Москву следующее сообщение: «Любопытен акцент этого вопроса – правительство США говорит о возможности вмешательства КНР в том случае, когда по-настоящему зайдет речь об урегулировании конфликта, но не сейчас, пока военные действия идут полным ходом»[264].

Далее советский руководитель повторил выдержки из интервью австралийского журналиста Уилфреда Бэрчетта и указал на, пожалуй, одну из основных и главных позиций СССР по вьетнамскому вопросу: «…Мы можем содействовать переговорному процессу, но мы не можем вести переговоры»[265]. Надежды Вашингтона не оправдались, готовых инициатив у А. Н. Косыгина не было.

Уже 7 февраля Л. Джонсон отправил послание Ч. Куперу в Лондон, где поставил следующую задачу: «Если у него (А. Н. Косыгина. – Д. З.) есть какие-либо контрпредложения по нашему предложению об обоюдной деэскалации, то мы их немедленно рассмотрим»[266]. В этом же послании президент США указал: «…Мне бы очень хотелось, чтобы оба сопредседателя (А. Н. Косыгин и Г. Вильсон. – Д. З.) не предлагали остановку бомбардировок взамен на только одни переговоры, а вместо этого призвали Ханой серьезно задуматься над нашими предложениями, которые мы поставили перед ними; это могло бы привести нас не просто к переговорам, а действительно приблизить к миру»[267]. Главными вопросами для Вашингтона на тот момент были следующие: что, собственно, А. А. Косыгин может предложить и может ли Северный Вьетнам или же сам Косыгин дать какие-либо гарантии, что Ханой не воспользуется паузой в бомбардировках лишь для беспрепятственной переброски войск в Южный Вьетнам? По этому поводу непосредственный участник переговорного процесса Честер Купер писал: «Косыгин, несомненно, таких гарантий дать не мог»[268].

Однако уже 8 февраля в интервью британскому телевидению Председатель Совета Министров СССР указал на возможность созыва новой Женевской конференции по вьетнамскому вопросу. В тот же день А. Н. Косыгин озвучил новую формулу урегулирования конфликта. Она сводилась к обоюдному прекращению огня и созыву Женевской конференции уже 15 февраля[269]. В обсуждении данной формулы, ее возможности и перспектив А. Н. Косыгин говорил своему английскому коллеге Г. Вильсону о возможных трудностях. Советский руководитель еще раз подчеркнул негативную роль КНР в данном вопросе. Он указал, что в Северном Вьетнаме находятся войска КНР, а также упомянул о прокитайском лобби внутри Партии Трудящихся Вьетнама, которое, по его мнению, будет препятствовать процессу созыва такого совещания[270]. Как бы там ни было, эта формулировка была отправлена на рассмотрение в Ханой и Вашингтон. Из столицы Северного Вьетнама не последовало никакого ответа вплоть до 12 февраля. Позиция Вашингтона сводилась к повторению формулы A и Б, но с небольшим дополнением: американские дипломаты по-прежнему настаивали на том, что должны быть какие-либо гарантии от ДРВ. К обычной формулировке двух фаз было сделано дополнение: «Любые гарантии из Ханоя могут быть отправлены в США напрямую, или через дипломатические каналы СССР, или же через правительства Советского Союза и Великобритании»[271].

Также в качестве ответа по вопросу созыва Женевской конференции были повторно озвучены 14 пунктов госсекретаря Дина Раска. Первый пункт из этого списка гласил: «Женевские соглашения 1954 г. и 1962 г. являются базисом для достижения мира в Юго-Восточной Азии»[272]. Таким образом, Вашингтон был не против созыва новой Женевской конференции, но и ответа на эти предложения также не давал. В среде американских дипломатов зрел вопрос, а есть ли у А. Н. Косыгина прямой канал связи с Ханоем? И почему до сих пор нет ответа? Вскоре терпение Л. Джонсона стало подходить к концу. 11 февраля в телефонном разговоре президента США с советником по национальной безопасности Уолтом Ростоу президент задал вопрос: «…Смогут ли премьер-министр (Г. Вилсон. – Д. З.) и Косыгин сдвинуть переговоры с мертвой точки?». У. Ростоу ответил: «Я думаю, есть примерно 15, может 20, процентов, что в ближайшие недели или месяцы что-то произойдет»[273].

В целом в Вашингтоне были настроены довольно скептически, так как было сделано много предложений, выдвинуто формул, а никакого ответа из Ханоя не было. Усугубило положение передвижение войск армии Северного Вьетнама рядом с демилитаризованной зоной, что позволяло сделать следующий вывод: готовится переброска войск в Южный Вьетнам, а Ханой лишь тянет время, чтобы воспользоваться паузой в бомбардировках во время праздника Тет. В Белом доме все больше склонялись к необходимости возобновления бомбардировок. Ближайшее окружение президента считало, что диалога с Ханоем уже не будет. Так, Уолт Ростоу, комментируя ситуацию, говорил о том, что в Москве уже давно знали об американском предложении двух фаз, которое было передано Г. Вильсоном еще в ноябре. Что касается Ханоя, то эта же формула была передана польскими дипломатами несколько месяцев назад. Ханой к этим предложениям интереса не проявил[274]. Суть рассуждений У. Ростоу сводилась к тому, что абсолютно новых предложений со стороны Вашингтона выдвинуто не было и уже было более чем достаточно времени для рассмотрения этих вопросов. Честер Купер 11 февраля 1967 г. подытожил: «Если бы Северный Вьетнам или русские были заинтересованы в фазе А и Б как основе для переговоров, они бы уже давно это продемонстрировали»[275].

Только 12 февраля Ханой ответил, что вскоре даст комментарии по поводу предложений Вашингтона. Однако 13 февраля Л. Джонсон принял решение возобновить бомбардировки ДРВ, хотя посол США в Лондоне Дэвид Брюс сделал запрос на продление паузы в бомбардировках еще на двое суток, а «президент согласился предоставить всего шесть часов»[276]. А. Н. Косыгин также сказал, что постарается сделать все от него зависящее, но был вне себя от ярости[277]. Естественно, за столь короткий срок прояснить ситуацию так и не удалось. После возобновления бомбардировок диалога быть не могло. Честер Купер в мемуарах писал: «Было ясно, что в Вашингтоне на самом деле не проявили должного интереса к переговорам в Лондоне»[278]. Л. Джонсон в мемуарах, объясняя свой поступок, отмечал: «… У Ханоя было несколько месяцев для изучения и обсуждения фазы А и Б, а предложения Вильсона Косыгину были практически идентичны этой формуле. Не могло потребоваться так много времени, чтобы ответить да или нет»[279]. Особый интерес представляют комментарии А. Н. Косыгина по поводу причин провала переговоров в Лондоне; только с публикацией полной версии «Документов Пентагона» стало возможным узнать позицию советского руководства о причинах провала переговоров. Председатель Совета Министров СССР свел свои доводы к следующим положениям: «Вьетнамцы впервые заявили, что готовы к переговорам, если бомбардировки будут безоговорочно остановлены; это был первый раз, когда они сделали такое заявление публично. Времени, предоставленного Ханою, было недостаточно…»[280]. Также А. Н. Косыгин сказал о трех ошибках, допущенных Вашингтоном в ходе переговоров: «Во-первых, не будет никаких результатов (в переговорном процессе. – Д. З.), если США продлят паузу в бомбардировках еще на три-четыре дня. Во-вторых, в Вашингтоне выдвигали свои предложения в форме ультиматума. В-третьих, США выражали обеспокоенность из-за 25 тыс. тонн груза, который поступил в Южный Вьетнам, притом что его назначение было неизвестно. Но Вашингтон умалчивает о переброске своих собственных подкреплений. В этот период США перебросили дополнительный контингент войск в Южный Вьетнам, отправили свой военно-морской флот к побережью Северного Вьетнама и увеличили число авианосцев в этом районе с трех до пяти. Соединенные Штаты обвиняли своих оппонентов в посылке 25 тыс. тонн грузов, но в то же самое время отправили более 100 тыс. тонн груза на Юг. Другими словами, в США считают, что инфильтрация с их стороны является нормальной, а инфильтрация со стороны ДРВ недопустима»[281]. Также А. Н. Косыгин повторил тезис о важной роли в препятствовании переговорному процессу со стороны КНР: «…В США, по-видимому, не берут во внимание фактор Китая, это серьезная ошибка»[282].

Есть основания полагать, что слова А. Н. Косыгина о «великом шансе» достичь мира во Вьетнаме не столь уж беспочвенны. Трудно представить, что столь значимая фигура в руководстве СССР, как А. Н. Косыгин, приехала в Лондон и вела переговоры на самом высоком уровне лишь для того, чтобы помочь ДРВ потянуть время. Ханой, по всей видимости, точно знал от А. Н. Косыгина следующее: США не возобновят бомбардировки до окончания праздника Тет, и у них есть время для того, чтобы обдумать ответ и, конечно же, выиграть время. Именно поэтому ответ из Ханоя пришел так поздно, лишь 12 февраля. Скорее всего, руководство Северного Вьетнама считало, что из-за посредничества СССР американцы не решатся возобновить бомбардировки так рано, и предполагали, что могут воспользоваться этим временем в своих целях. В Ханое осознавали, что даже если переговоры начнутся, то их перспективы все равно останутся туманными, а выигрыш даже трех-четырех дней имел немалое значение в деле восстановления коммуникаций в ДРВ и перегруппировки войск. Заслуживают внимания размышления советника президента США генерала Максвелла Тейлора, который попробовал в данной ситуации рассуждать с позиции Ханоя: «Если бы я был одним из советников Хо Ши Мина, я бы порекомендовал ему придерживаться его настоящего курса, военных, террористических и политических акций»[283]. Скорее, именно такая тактика приведет Северный Вьетнам к победе в этой войне, однако остается вопрос, можно ли было завершить вьетнамский конфликт раньше и могли ли эти мирные инициативы завершиться успехом? Спустя годы об операции «Санфлауэр» американскими историками было написано довольно много литературы. В большинстве случаев исследователи склоняются к тому, что на данном этапе войны достичь договоренностей было практически невозможно. Так, американский историк Алан Гудман писал: «…По сути, говорить было пока не о чем»[284]. Уильям Гиббонс разделял эту точку зрения: «В период между 1965–1968 гг., несмотря на принципиальную разницу в подходах в правительстве США и Северного Вьетнама, ни одна из сторон не демонстрировала желания идти на необходимые уступки, для того чтобы достичь компромисса»[285]. Пожалуй, с этим мнением можно согласиться. Но на основе вышеизложенного материала можно сделать вывод, что мирные инициативы января-февраля 1967 г. были важнейшим этапом на пути к миру. Впервые Советский Союз официально выступил как посредник в переговорах между США и ДРВ. Трудно сказать о точных причинах провала операции «Санфлауэр», но можно с уверенностью утверждать, что Советский Союз был заинтересован в скорейшем завершении вьетнамского конфликта. Участие А. Н. Косыгина в переговорах является прямым подтверждением того, что в Кремле пришли к следующему выводу: необходимо прямое вмешательство Советского Союза для скорейшего окончания вьетнамского конфликта. Это было вызвано усилением американского вмешательства во Вьетнам, увеличением масштаба бомбардировок и расширением боевых действий. Эти факторы способствовали усилению напряженности в отношениях двух сверхдержав и грозили в итоге привести к непосредственной конфронтации Советского Союза и Соединенных Штатов Америки. Поэтому мирные инициативы, предпринятые Советским Союзом и США, были важнейшим этапом на пути к «разрядке».

§ 3. Обсуждение вьетнамской проблемы на конференции в Гласборо

После провала мирной инициативы «Санфлауэр» военное давление Соединенных Штатов Америки значительно усилилось. В целом за 1967 г. американская авиация сделала 108 тыс. вылетов, сбросив 226 тыс. т. бомб[286]. К концу 1967 г. во Вьетнаме находилось 485 тыс. американских военнослужащих[287]. Одновременно с увеличением американского воинского контингента в Южном Вьетнаме значительно возросли силы АСВ и НФОЮВ: если в 1965 их численность составляла 80 тыс. человек, то в 1967 г. достигла 225 тыс. бойцов[288]. Увеличение масштабов бомбардировок и рост воинского контингента неизбежно привели к эскалации конфликта. С января по июнь 1967 г. потери НФОЮВ ежемесячно составляли около 15 тыс. человек[289]. С середины 1966 г. по лето 1967 г. Национальный фронт освобождения Южного Вьетнама утратил контроль как минимум над 500 тыс. человек, что неминуемо отразилось на доходах и объемах поступающего продовольствия[290]. К началу 1967 г. список целей для бомбардировок ВВС США был значительно расширен: если раньше налеты на Ханой носили эпизодический характер, то теперь это стало нормой. Лидеры ДРВ начали всерьез опасаться возможности вторжения армии США непосредственно на территорию Северного Вьетнама.

Перечисленные факторы не способствовали улучшению советско-американских отношений. Военно-политическое руководство Советского Союза высказывалось за значительное усиление военных поставок в ДРВ, а также за прекращение каких-либо шагов к «разрядке» с США[291]. Военная помощь Советского Союза Северному Вьетнаму в 1967 г. составила 505 млн долларов[292]. Это была наибольшая сумма помощи, которую СССР окажет ДРВ за все годы вьетнамского конфликта. В начале июня 1967 г. началась арабо-израильская война, что значительно усилило международную напряженность. В это же время для участия в заседании Совета Безопасности ООН, который проходил в Нью-Йорке, вылетает Председатель Совета Министров СССР А. Н. Косыгин (впервые за время нахождения президента Джонсона в Белом доме столь значимая фигура в советском руководстве посетила США. – Д. З.). Это всё давало главам государств шанс обсудить не только ближневосточный кризис, но и ряд других проблем: вопросы ограничения стратегических вооружений, нераспространения ядерного оружия, противоракетной обороны и, конечно же, проблему Вьетнама.

В администрации президента Джонсона положительно восприняли новость о приезде А. Н. Косыгина в США: они видели реальную возможность достичь прогресса во вьетнамском конфликте. Советник президента США Макджордж Банди, говоря о перспективах будущих переговоров, отмечал: «На мой взгляд, есть хорошая возможность воспользоваться советской помощью во вьетнамском вопросе»[293]. Такого же мнения придерживался А. Гарриман: «Появилась уникальная возможность достичь мирного урегулирования конфликта во Вьетнаме»[294]. Интересные замечания сделал советник по национальной безопасности У. Ростоу. Американский дипломат утверждал, что с Косыгиным можно вести серьезный разговор, затрагивая вьетнамский вопрос, так как для этого были весомые причины. Во-первых, усиление военного давления на ДРВ могло в скором времени привести Северный Вьетнам к поражению. Во-вторых, значительное увеличение масштаба боевых действий во Вьетнаме в конце концов приведет к серьезной конфронтации США с Советским Союзом. Разумеется, ни в каком из этих вариантов лидеры СССР не были заинтересованы[295]. В итоге складывалась обстановка, когда, по мнению американских дипломатов, можно было добиться значительных результатов в урегулировании конфликта. Но в то же время У. Ростоу рекомендовал в ходе переговоров придерживаться следующей позиции по Вьетнаму: «Мы не можем остановить бомбардировки только ради того, чтобы получить возможность начать переговоры»[296]. Именно такой подход президент США будет использовать в ходе переговоров.

Накануне открытия конференции в Гласборо состоялась встреча министра иностранных дел СССР А. А. Громыко, представителя США в ООН А. Голдберга и советника президента Джонсона Ллуэлина Томпсона. В ходе встречи обсуждался вопрос о возможности начала переговоров и оказания помощи Советским Союзом в этом вопросе. Американские дипломаты говорили о том, какие шаги им стоит предпринять для мирного урегулирования. Поскольку последние контакты с представителями ДРВ были сделаны через Москву, речь шла и о том, не стоит ли предпринять еще одну попытку? Министр иностранных дел СССР ответил следующим образом: «Вы пытаетесь перевернуть вещи с ног на голову, ожидая начала переговоров, но не останавливая бомбардировки. Единственный путь создать ситуацию, при которой переговоры будут возможны, – это остановить бомбардировки без предварительных условий»[297]. Артур Голдберг попытался уточнить, каким образом Ханой будет интерпретировать паузу в бомбардировках с нашей стороны. На что А. А. Громыко ответил, что это не вызовет каких-либо сложностей. Но он не может говорить за ДРВ или передать такое сообщение. Американская сторона должна остановить бомбардировки без предварительных условий и только потом можно начинать диалог[298].

23 июня 1967 г. состоялась встреча президента Л. Джонсона с А. Н. Косыгином, в ходе которой обсуждался вьетнамский вопрос. Президент США говорил о том, что единственное, чего добивается его администрация, это прекращение проникновения войск ДРВ через демилитаризованную зону, в этом случае наши войска будут оставаться на Юге, а бомбардировки будут прекращены. В этих условиях сопредседатели Женевских соглашений получат возможность следить за проведением свободных выборов во Вьетнаме. «Все, что вы нам говорите, это остановите бомбардировки. Мы остановим, но что мы получим взамен?»[299]. А. Н. Косыгин не стал отвечать на этот вопрос и перешел к обсуждению проблем на Ближнем Востоке. Практически с первой же встречи А. Н. Косыгин старался не обсуждать тему Вьетнама – главная причина этого крылась в отсутствии уверенности советского руководства в том, что ДРВ пойдет на какие-либо новые контакты с США. Алексей Николаевич Косыгин в телеграмме в Москву откровенно писал, что «…у него лично нет уверенности в том, что вьетнамцы пойдут на переговоры, даже если можно добиться согласия США на прекращение бомбардировок ДРВ»[300]. По всей видимости, после провала переговоров с его участием во время операции «Санфлауэр» сам А. Н. Косыгин не хотел вновь играть роль посредника и отвечал отказом на предложения американских дипломатов.

Тем не менее для американской стороны было крайне важно добиться каких-то результатов в этом направлении. 23 июня, после короткой паузы в переговорах, обсуждение было возобновлено. Американская сторона пыталась хоть как-то прояснить ситуацию относительно Вьетнама. Президент США высказал опасения, что в американском правительстве считают следующее: лучше не бомбить Северный Вьетнам, а предпринять наземную операцию против ДРВ. «Мы считаем, что бомбежки ДРВ лучше вторжения», – подчеркнул Л. Джонсон, а затем добавил: «Если бы вы уговорили их прекратить вторжения на Юг, вы бы могли сказать нам не вторгаться на Север»[301]. Алексей Николаевич Косыгин, отвечая на это замечание, указал на неудачу в ходе переговоров в феврале, возложив ответственность за провал на Вашингтон. После чего президент США ответил: «…У вас не было никакого влияния на Ханой»[302]. По сути, все переговоры по вьетнамскому вопросу сводились к взаимным упрекам. В ходе этой встречи А. Н. Косыгин вспомнил эпизод 1965 г., когда ВВС США бомбили Ханой во время его визита. Складывалась тупиковая ситуация, когда американцы продолжали настаивать на обсуждении войны во Вьетнаме, а советскому лидеру было нечего предложить по данному вопросу, он лишь подытожил: «…Вьетнам уничтожил очень многие достижения, которых удалось достичь в отношениях Соединенных Штатов Америки и Советского Союза…»[303].

Любопытно, что в тот же день ситуация в корне изменилась: из Ханоя пришла директива, которая давала возможность вновь начать обсуждения и проливала свет на позицию самих вьетнамцев о возможности начала переговоров. Суть этого предложения была краткой, но многообещающей: «Остановите бомбардировки, и мы готовы немедленно сесть за стол переговоров»[304]. Несомненно, это было большим достижением и новой возможностью урегулирования конфликта. Ведь в этот раз представители ДРВ были готовы вести диалог напрямую с США, а не через посредников, как это было раньше. И, что не менее важно, переговоры должны были начаться немедленно после остановки бомбардировок. В заявлении госсекретаря США Дина Раска от 25 июня 1966 г. американская сторона выразила согласие остановить все бомбардировки ДРВ, но потребовала от Ханоя подтвердить следующее положение: «Мы не готовы остановить боевые действия в одностороннем порядке, пока другая сторона будет продолжать войну без всяких ограничений»[305]. В Вашингтоне требовали подтверждения факта, что боевые действия будут остановлены обеими сторонами. Это сообщение было передано в Ханой.

Во второй половине дня 25 июня переговоры продолжились, в ходе встречи были затронуты проблемы разоружения, сокращения военного бюджета, Ближнего Востока и, конечно же, проблема Вьетнама. В ходе встречи А. Н. Косыгин заявил, что Советский Союз заинтересован в вопросах сокращения военного бюджета, однако выразил сомнения, что это возможно, так как американская сторона тратит только на войну во Вьетнаме около 20 миллиардов долларов[306]. Президент Л. Джонсон высказал мнение, что «сокращение военных расходов может быть достигнуто, если Советский Союз уменьшит или полностью прекратит поставки военной техники в Северный Вьетнам, в то время как американская сторона нашла бы способ по деэскалации конфликта»[307]. Следующее важное замечание президента США относилось к возможности достижения договоренностей с СССР по ПРО. Линдон Джонсон прямо указал: «…Увеличение военных бюджетов можно было бы предотвратить, если бы было достигнуто соглашение с Советским Союзом по проблеме ПРО»[308]. Определенного ответа на это предложение А. Н. Косыгин не дал. Пояснения, сделанные советским государственным деятелем, были довольно неоднозначны и заключались в следующем: «Как вы представляете, что я скажу своему народу сдаться и не защищаться от американских ракет?»[309]. Также А. Н. Косыгиным было сделано важное замечание, что «он сомневается в успехе таких переговоров, пока война во Вьетнаме продолжается…»[310]. Еще одной причиной нежелания Кремля затрагивать тему ПРО был взрыв первого термоядерного заряда в КНР, как раз в июне 1967 г.[311]. Таким образом, Советскому Союзу требовалось время, чтобы определить все риски и угрозы от подписания такого соглашения. Другой причиной уклончивого ответа А. Н. Косыгина было отсутствие полномочий, для того чтобы взять на себя такие обязательства. Как отмечал А. Ф. Добрынин в своих мемуарах: «Определенного ответа Л. Джонсону относительно возможности начать в ближайшее время обмен мнениями по вопросу ПРО Косыгин, однако, не дал. У него не было на это согласия других членов советского руководства»[312].

Несмотря на тупиковую ситуацию, связанную с проблемой ПРО, президент США предложил обсудить возможности для подписания Договора о нераспространении ядерного оружия. Стороны пришли к взаимопониманию в этом вопросе, поскольку существенных разногласий между СССР и США не было. «У меня сложилось впечатление, – сообщал Косыгин в Москву о своем разговоре о нераспространении ядерного оружия, – что Джонсон, по-видимому, был бы действительно не прочь форсировать переговоры о заключении соответствующего договора»[313]. А. Н. Косыгин согласился с тем, что особых препятствий к подписанию такого договора нет, но нужно уточнить позиции других стран, в частности Франции[314]. Завершил свою речь дипломат следующим высказыванием: «…Мы надеемся на скорый успех в решении этого вопроса»[315].

Что касается решения вьетнамского вопроса, то ситуация оставалась довольно сложной. Президент США еще раз попытался прояснить ситуацию: «…Если США остановят бомбардировки, то ДРВ будет готова начать переговоры в течение одного, двух дней. Эта формулировка верна?»[316]. А. Н. Косыгин ответил утвердительно, а А. Ф. Добрынин по этому поводу заметил: «Косыгин совсем не был уверен в позиции северовьетнамцев, которые не делились с нами взглядами насчет компромиссного урегулирования»[317]. Линдон Джонсон прямо указал: «Мы ожидаем от Ханоя прекращения проникновения их войск через демилитаризованную зону»[318]. Это сообщение было передано в Ханой. Ответа от руководства ДРВ так и не последовало. И. В. Гайдук, подводя итог конференции в Гласборо, писал: «Как бы там ни было, на конференции в Гласборо были достигнуты успехи в различных сферах международных отношений, но про Вьетнам этого сказать нельзя»[319]. Конференция в Гласборо стала весомым фактором будущего улучшения отношений Советского Союза и Соединенных Штатов. Стороны не видели больших препятствий для подписания договоренности о нераспространении ядерного оружия, однако по-прежнему война во Вьетнаме была серьезной проблемой, преодоление которой могло значительно углубить развитие отношений двух сверхдержав. Подводя итог конференции в Гласборо, президент Л. Джонсон отмечал: «Мы считаем, что эта встреча была полезной, и мы думаем, что ее роль в достижении главной нашей цели – мира для всего человечества – неоценима»[320]. В ходе переговоров в Гласборо появилась очередная возможность начала процесса мирного урегулирования, но она была вновь упущена. Причины кроются, скорее всего, в следующих факторах.

Усиление военного давления США во Вьетнаме, а именно увеличение воинского контингента и расширение масштаба бомбардировок, не приносило тех результатов, на которые рассчитывали в Вашингтоне. Большинство членов администрации считали, что с помощью военной силы можно заставить Ханой начать переговоры, и этот подход не оправдал себя. Хотя с военной точки зрения чаша весов к концу 1967 г. склонялась в сторону США, это лишь побудило руководство ДРВ предпринять решительные шаги, чтобы переломить ситуацию в свою пользу. В марте 1967 г. состоялся 13 пленум ЦК ПТВ, на котором было принято решение о том, что должно состояться «…стихийное восстание, с целью, по возможности, в самые кратчайшие сроки одержать решительную победу»[321]. Именно тогда стала формироваться новая стратегия ДРВ, суть которой можно свести к одному решительному наступлению, направленному на безоговорочное одержание победы. Действия Ханоя определялись сложившейся обстановкой, которая не давала возможности начала диалога с США о мирном урегулировании, так как, даже принимая во внимание военную составляющую, лидеры Северного Вьетнама вряд ли могли настаивать на объединении страны и безоговорочном выводе всех американских войск из Южного Вьетнама. Для начала переговоров с США требовалось переломить ситуацию на полях сражений в Южном Вьетнаме, иначе не было возможности начинать переговоры, а продолжение партизанской войны в скором времени могло привести к поражению в Южном Вьетнаме. Советский Союз, склоняя ДРВ к переговорам, косвенно подталкивал лидеров Северного Вьетнама к решительным военным действиям. Поэтому, в отличие от предыдущих мирных инициатив, конференция в Гласборо вряд ли могла привести враждующие стороны за стол переговоров. Вьетнамский конфликт продолжится, а вместе с ним и советско-американские отношения в 1967 г. не получат своего должного развития.

В период с 1964 по 1968 гг. межу Советским Союзом и Соединенными Штатами не было подписано ни одного существенного договора. Конечно, американская сторона выступала «с широковещательными планами развития сотрудничества между США, СССР и другими странами по таким проблемам, как осуществление международной биологической программы и изучение окружающей среды, создание всемирной системы спутников связи, исследование морей и океанов, Арктики и Антарктики»[322]. По большей части эти проекты остались лишь на бумаге, а курс на улучшение отношений, взятый обеими сверхдержавами в начале 1960-х гг., не получил должного развития. Основной причиной этого был вьетнамский конфликт – чем больших масштабов достигала агрессия США во Вьетнаме, тем большую помощь СССР должен был оказывать ДРВ. А вместе с этим советско-американские отношения не только не получают развития, но и постепенно ухудшаются. Можно даже говорить о том, что политика двух сверхдержав сместилась в плоскость мирного урегулирования конфликта – как правило, советские дипломаты отказывались обсуждать какие-либо договоренности с Вашингтоном, пока США продолжают агрессию во Вьетнаме. Преодоление этой проблемы было одной из основных задач внешней политики как СССР, так и США. Увы, несмотря на многочисленные мирные инициативы, обмены мнениями, программы урегулирования конфликта, которые были выдвинуты, стороны так и не получили ожидаемого результата. Несмотря на то что в Вашингтоне были готовы выстраивать отношения без учета войны во Вьетнаме, это полностью отвергалось советскими дипломатами. Неоднократно устами руководителей СССР А. Н. Косыгина и А. А. Громыко утверждалось, что никаких договоренностей с США быть не может, пока они ведут «преступную войну» во Вьетнаме. Только с изменением ситуации в 1968 г., началом переговоров в Париже, снижением интенсивности боевых действий станет возможным дальнейшее развитие отношений СССР и США.

С другой стороны, Советский Союз с самого начала вьетнамского конфликта прилагал отчаянные усилия в первую очередь для того, чтобы не допустить расширения конфликта, пытаясь отговорить лидеров ДРВ от силового варианта борьбы за объединение страны. После неудачи советских дипломатов Е. Михайловского и А. Н. Шелепина СССР трижды пытался организовать переговоры с целью скорейшего прекращения огня и начала прямого диалога между представителями США и ДРВ за столом переговоров. По сути, вьетнамский конфликт стал частью советско-американских отношений и как раз той частью, которая сдерживала процесс «разрядки» в отношениях двух сверхдержав. Именно с этой целью СССР сделал все возможные шаги для организации переговоров и начала диалога между воюющими сторонами.

Глава 3

«Вьетнамский курс» администрации Л. Джонсона в 1968 г. и его влияние на советско-американские отношения

В 1968 г. произошел целый ряд важнейших событий, которые оказали влияние как на ход вьетнамского конфликта, так и на советско-американские отношения. В январе 1968 г. началось «наступление Тет», которое окончательно развеяло миф о том, что Америка побеждает в войне, и это не только заставило американскую общественность усомниться в правильности политики администрации президента Л. Джонсона, но и побудило Вашингтон пересмотреть свою политику во Вьетнаме.

В мае 1968 г. были начаты переговоры делегаций ДРВ и США по вопросам поиска путей для мирного урегулирования конфликта, сопровождавшиеся сокращением масштабов бомбардировок Северного Вьетнама. В июле 1968 г. состоялось подписание Договора о нераспространении ядерного оружия, это была первая крупная договоренность между СССР и США в области ограничения вооружений начиная с 1963 г. На наш взгляд, ряд этих важнейших событий не только определил исход Второй Индокитайской войны, но и послужил началом значительного продвижения в советско-американских отношениях. По этой причине требуется детальный анализ и изучение взаимосвязи упомянутых событий.

§ 1. «Наступление Тет» и изменение политики Соединенных Штатов во Вьетнаме

В 1968 г. на полях сражений Южного Вьетнама происходили одни из самых масштабных сражений вьетнамской войны. Обе стороны предприняли решающие действия для достижения победы. В начале 1968 г. численность американских военнослужащих превысила 500 тыс. человек[323], а в середине 1968 г. достигла 535 тыс. человек[324]. Если в 1962 г. расходы США на оборону составили всего 46,2 млрд долларов, то к 1968 г. уже 80,5 млрд долларов[325]. Стоит упомянуть о сложившемся положении во Вьетнаме в 1967 г.: «…По оценкам американского командования относительно оказания военной помощи Южному Вьетнаму с января по июнь 1967 г., общий ущерб, нанесенный противнику в живой силе (включая военнопленных и небоевые потери), превышал 15 000 человек ежемесячно, в то время как “Вьетконг” вербовал в месяц 3500 бойцов, а количество военнослужащих АСВ, “просочившихся” за тот же срок на Юг, составляло примерно 7000 человек. Таким образом, как видно из расчетов, коммунисты теряли больше людей, чем могли поставить под ружье»[326]. С одной стороны, это был большой успех, казалось, еще немного – и Ханой не выдержит такого давления. Но, с другой стороны, было довольно трудно сказать, как долго НФОЮВ и армия Северного Вьетнама будет готова сражаться в таких условиях.

Генерал У. Уэстморленд сделал довольно осторожный прогноз развития событий, говоря о том, что конец войны не будет означать «военной победы в классическом смысле этого слова». «…Через два года или даже раньше неприятель будет настолько ослаблен, что южновьетнамцы смогут справиться с большей долей военных обязательств»[327]. Посол США в Южном Вьетнаме Э. Банкер заявил: «США выигрывают войну во Вьетнаме как на фронтах боевых действий, так и в политическом плане»[328]. Президент Л. Джонсон 17 ноября 1967 г. указал: «Наши цели во Вьетнаме ясны с самого начала – это защита безопасности Соединенных Штатов. Мы думаем, что безопасность Соединенных Штатов определенно связана с безопасностью Юго-Восточной Азии»[329]. Генерал Э. Уилер, председатель Объединенного комитета начальников штабов, отвечая на нападки критиков, заявил, что он не предвидит изменения нынешнего характера войны. По его словам, «США выигрывают войну во Вьетнаме, но Ханой еще не готов сдаться»[330]. Безусловно, в США были и другие точки зрения на происходящие события в Юго-Восточной Азии, но, как правило, эти оценки делали не профессиональные военные, а политики, общественные деятели и журналисты. Важной составляющей для понимания хода событий тех дней являлось общественное мнение в США. Институт общественного мнения Гэллапа опубликовал следующие результаты: 39 % опрошенных высказываются за перенесение сухопутной войны на территорию ДРВ, 44 % против, 65 % опрошенных верят в возможность окончания войны путем переговоров, 19 % считают, что США победят, и 4 %, что проиграют[331]. Таким образом, накануне «наступления Тет» ОКНШ, Белый дом, а также общественность в США придерживались мнения, что в скором времени США одержат победу в Южном Вьетнаме.

Для достижения военный победы в 1968 г. ОКНШ пересмотрел тактику ведения войны. Если в 1967 г., чтобы стабилизировать положение, американские войска использовали тактику проведения широкомасштабных штурмовых операций в Южном Вьетнаме с целью «поиска и уничтожения» противника, а также массированные бомбардировки территории ДРВ с помощью стратегической авиации, то накануне 1968 г. американское командование представило президенту США новый план действий. Главные требования ОКНШ можно обозначить так:

1. Провести разведывательные операции в демилитаризованной зоне.

2. Поддержать партизанское движение в Лаосе.

3. Начать бомбардировки объектов партизанских баз в Камбодже.

4. Расширить масштабы операций «Морской дракон».

5. Пересмотреть ограничения в бомбардировках ДРВ, начать минирование порта Хайфон…[332].

В конце ноября 1967 г. генерал Э. Уилер потребовал проведения наземной операции в Лаосе и Камбодже[333]. В то же самое время в ОКНШ были близки к тому, чтобы сделать запрос о вторжении в южную часть Северного Вьетнама, во всяком случае этот вопрос серьезно обсуждался в среде американских военных в течение 1967 г. Так, генерал в отставке К. ЛеМей не исключал, что в скором времени для достижения победы нужно будет применить ядерное оружие, и в своей работе «Америка в опасности» предлагал следующий план действий: «Гавань Хайфона и все сооружения, позволяющие получать грузы извне, должны быть уничтожены… Необходимо ликвидировать и энергетическую систему, обеспечивающую военный потенциал, а также систему транспорта – железные дороги, локомотивы, вагоны, мосты, депо. Каждая фабрика, каждый промышленный объект, начиная с самых крупных и лучших, должны быть разрушены. Бомбовые удары, если потребуется, надо нанести по ирригационной системе, которая обеспечивает производство продовольствия. Нам следует прорвать плотины, позволяющие выращивать рис в дельте Красной реки – одном из самых густонаселенных районов мира. Если не будет плотин, то в период муссонов в этой местности будут сильные наводнения… Мы должны продолжать бомбить, пока не уничтожим все, что сотворено руками человека в Северном Вьетнаме, если именно это потребуется, чтобы победить в войне»[334]. Противоположной точки зрения придерживался министр обороны США Роберт Макнамара. В своей докладной записке на имя президента Л. Джонсона его предложения выглядели следующем образом:

1. Объявить о политике стабилизации.

2. Прекратить бомбардировки Северного Вьетнама к концу года и попытаться приступить к переговорам.

3. Пересмотреть подход к проведению наземных операций на Юге с той целью, чтобы уменьшить потери США, заставить южновьетнамцев с большей ответственностью отнестись к обеспечению безопасности и принять необходимые меры по сокращению ущерба, причиняемого Южному Вьетнаму войной[335].

По сути, Р. Макнамара предлагал постепенное сворачивание боевых действий, которое заключалось в выполнении одного из главных требований Ханоя – прекращение всех бомбардировок ДРВ с целью скорейшего начала переговоров. Также предполагалось укрепление боеспособности АРВ и вывод американских войск (в будущем эта стратегия получит название «вьетнамизации»). В своих размышлениях и выводах министр обороны США ссылался на аналитические доклады ЦРУ, которые на тот момент утверждали: «Мы не верим, что какая-либо программа бомбардировок… способна привести к сокращению поставок вооружения и всего прочего жизненно необходимого для ведения войны на Юге или хоть как-то ослабить решимость Ханоя продолжать эту войну. Высокая пропускная способность дорожных сетей… представляет такие возможности для безопасного передвижения, что никакая программа не предотвратит и не нейтрализует налаженную систему тыловой поддержки и не сократит потоки людей и снаряжения, направляемые в Южный Вьетнам»[336]. Даже сегодня трудно сказать, какой эффект имели бомбардировки территории ДРВ и как долго НФОЮВ при поддержке армии ДРВ смог бы продолжать борьбу. В одном глава ОКНШ генерал Э. Уилер и Р. Макнамара были едины – в своем мнении, что при продолжении ограниченных бомбардировок ДРВ, а также операций по «поиску и уничтожению» противника в Южном Вьетнаме в ближайшей перспективе достигнуть победы не удастся. По этой причине ОКНШ выдвинул требования проведения наземных операций в Лаосе и Камбодже, а также расширения списка целей для бомбардировок территории ДРВ с целью скорейшего достижения победы, вернее создания такой ситуации, когда Ханой будет вынужден сесть за стол переговоров и остановить проникновение в Южный Вьетнам. С другой стороны, Р. Макнамара понимал, что выполнение требований ОКНШ могло привести к непредсказуемым последствиям на международной арене. Трудно было спрогнозировать реакцию СССР и Китая, и по этой причине министр обороны сделал ставку на прекращение бомбардировок и начало переговоров. Перед президентом Л. Джонсоном стояла довольно трудная задача: ему нужно было ответить на вопрос, какая из двух точек зрения является объективной. По сути, обе стороны стремились к одной цели – начать переговоры между США и ДРВ и достичь приемлемых для Вашингтона условий, но пути достижения этой цели видели по-разному. 2 ноября 1967 г. была собрана группа советников, которая вошла в историю под названием «совет мудрецов». В эту группу вошли генерал М. Тейлор, У. Уэсмтморленд, Э. Банкер, К. Клиффорд, Э. Фортас, Н. Катценбах, Д. Ачесон и другие. Члены «совета мудрецов» выступили с резкой критикой программы Р. Макнамары. Заслуживает внимания мнение советника президента К. Клиффорда и в будущем министра обороны США, который заметил: «Я не согласен с рекомендациями, представленными в меморандуме… Я полагаю, что намеченный в нем курс действий скорее приведет к замедлению разрешения конфликта, чем к его ускорению и развязке»[337]. Хотя К. Клиффорд выступил с резкой критикой программы Р. Макнамара, перед президентом Джонсоном он поставил интересный вопрос: «…Почему Северный Вьетнам продолжает воевать, когда ясно, что у них нет шансов на победу?». Он же постарался дать на него ответ: «Ханой надеется, что у США не хватит политической воли продолжать войну»[338]. Такая точка зрения представляется объективной, но требует более детального рассмотрения.

Как в Вашингтоне, так и в Ханое не было единого плана ведения войны. В марте 1967 г. состоялся XIII пленум ЦК ПТВ, на котором было принято решение о том, что должно состояться «…стихийное восстание с целью, по возможности, в самые кратчайшие сроки одержать решительную победу»[339]. Так началась подготовка к «наступлению Тет», в ходе которого должна была быть одержана решительная победа над врагом. По плану военно-политического руководства ДРВ требовалось начать наступление в масштабах всей страны (Южного Вьетнама. – Д. З.), предполагалось атаковать города. Всего для атаки было определено 50 крупных целей, включая Сайгон, Хюэ и другие города, а также важные стратегические объекты, такие как база морских пехотинцев в Кхешани[340]. Впервые за четыре года войны с американцами партизаны НФОЮВ должны были выйти из своих укрытий и попытаться одолеть противника в открытом бою. Важной составляющей наступления было стихийное восстание местного населения и переход сил АРВ на сторону НФОЮВ. Следует отметить, что партизанам нужно было сражаться на открытой местности, где американцы могли наиболее эффективно использовать артиллерию и авиацию. В первые четыре недели наступления с января по февраль 1968 г. было задействовано 80 тыс. бойцов «Вьетконга», которые составляли первый эшелон атаки[341]. Им предстояло столкнуться с более чем 500 тыс. американских солдат, а если брать в расчет силы АРВ и союзников, то более чем с миллионной армией. И если говорить об общей численности войск, участвовавших в наступлении, то их число составляло до 400 тыс. солдат. В действительности рассчитывать на победу можно было только в случае массового перехода АРВ на сторону атакующих и беспрецедентной поддержки наступления местным населением. В противном случае «наступление Тет» было обречено на провал. По этой причине внутри ЦК ПТВ начались большие разногласия по поводу ставки на один решительный удар. Сторонниками наступления были генеральный секретарь ЦК ПТВ Ле Зуан и генерал Тань, основными противниками – президент Хо Ши Мин и генерал Во Нгуен Зяп. Президент ДРВ выступал с поддержкой мнения генерала Зяпа и продолжения курса на партизанскую войну[342]. На XIII пленуме ЦК ПТВ позиция Ле Зуана и его сторонников, отстаивавших стратегию одного решительного удара, одержала верх над более умеренной позицией Хо Ши Мина и генерала Зяп. Скорее всего, принятие такого рода решения было необходимостью, продиктованной объективной реальностью тех дней. Несмотря на заверения американских военных в том, что в скором времени в Южном Вьетнаме будет достигнута победа, никто не мог назвать точные или приблизительные сроки этой победы. Можно отметить, что в Ханое было достаточно сил продолжать ведение партизанской войны в течение нескольких лет. Однако удовлетворение президентом Джонсоном даже части требований, предложенных ОКНШ в ноябре 1967 г., могло кардинально изменить ход войны и НФОЮВ оказался бы на грани поражения. Полностью перерезать пути снабжения партизан в Южном Вьетнаме с помощью бомбардировок было невозможно, но посредством наземных операций в Лаосе, Камбодже, а также путем минирования порта Хайфон можно было нанести сокрушительный удар по НФОЮВ, который оказался бы полностью отрезанным от поставок продовольствия, вооружения и проникновения людей из Северного Вьетнама. Возможно, именно этот факт послужил главной причиной «наступления Тет».

30 января 1968 г. подразделения НФОЮВ совершили нападение на несколько городов в Южном Вьетнаме: атаке подверглись Нячань, Дананг, Контум, Плейку, Сайгон, Хюэ и другие крупные опорные пункты и военные базы[343]. Несмотря на незапность наступления, которое приходилось на дни новогоднего праздника Тет, когда стороны традиционно соблюдали перемирие, американские войска не были застигнуты врасплох. Ожидаемой поддержки со стороны местного населения не последовало, войска АРВ сражались, как никогда, стойко, и надежды на массовый переход или дезертирство в рядах армии Южного Вьетнама не оправдались. Президент Л. Джонсон так прокомментировал сложившееся положение дел: «Мы знали, что в скором времени противник продемонстрирует свою силу – просто удар оказался более сильным, чем мы думали. Мы знали, что коммунисты сосредотачивают свои силы около городов; мы не ожидали, что они атакуют таким большим количеством солдат. Мы знали, что солдаты Северного Вьетнама и бойцы Вьетконга стараются достичь лучшей координации, действуя на просторах Южного Вьетнама; мы не верили, что у них получится достичь столь высокого уровня взаимодействия, какой они сумели показать. Мы ожидали атаки больших сил, но силы оказались значительно больше, чем мы предполагали. И наконец, с трудом верилось, что коммунисты организуют наступление в дни новогоднего праздника Тет, который имел сакральный смысл для вьетнамцев»[344].

С 29 января по 11 февраля 1968 г. НФОЮВ потерял немало бойцов – 32 тыс. человек было убито и 5800 ранено. Американские вооруженные силы потеряли 1001 человека (убиты), при этом потери АРВ вместе с союзниками составили 2082 человека[345]. Стоит учитывать тот факт, что в 1968 г. уровень потерь среди американских военнослужащих значительно возрос: если в 1965 г. еженедельные потери американской армии в среднем составляли 26 человек в неделю, то в 1968 г. это было уже 379 человек[346]. В целом за 1968 г. за НФОЮВ и АСВ потеряли около 200 тыс. человек[347] (точные потери НФОЮВ было трудно подсчитать, так как партизаны всегда старались забирать тела погибших с поля боя). Поэтому заслуживают внимания цифры и оценки «наступления Тет», которые озвучил секретарь ЦК ПТВ Хоанг Ань на XX съезде партии: «Военный аспект борьбы очень важен. Но, переоценивая его, мы можем встать на неправильный курс, что повлечет за собой новые людские жертвы. Если вы помните, во время новогоднего наступления и всеобщего восстания в январе-феврале 1968 г. мы потеряли около 100 тыс. человек. И если мы будем организовывать такие наступления по два раза в год, то сколько людей мы потеряем? Поэтому мы не должны пытаться одним ударом разгромить противника»[348]. Таким образом, в Северном Вьетнаме прекрасно осознавали, что проведение подобных акций в будущем неприемлемо, так как в случае повторения подобных операций воевать в Южном Вьетнаме будет некому. Как писал генерал Во Нгуен Зяп в своих воспоминаниях: «Генеральное наступление весной 1968 г. преподало нам тяжелый урок»[349]. Безусловно, «наступление Тет» было катастрофой для НФОЮВ: в ходе него погибли наиболее опытные бойцы и их командиры. «Вьетконгу» понадобится около года, чтобы восполнить потери, и только 22 февраля 1969 г. НФОЮВ сможет организовать серьезное наступление на позиции американцев в Южном Вьетнаме, и по большому счету в этом наступлении главенствующую роль будут играть уже регулярные части АСВ.

С другой стороны, при военном поражении НФОЮВ и подразделений АСВ был достигнут колоссальный психологический эффект. Неся огромные потери, партизаны добились некоторых успехов: к примеру, полностью был захвачен город Хюэ, древняя столица вьетнамских императоров. Несмотря на неудачи в боях за Сайгон, партизанам удалось захватить посольство США в столице Южного Вьетнама. Хотя полностью занять здание не удалось, бои шли во внутреннем дворе и на первом этаже здания. Кадры того, как американцы отбивают свое собственное посольство, обошли весь мир.

21 января 1968 г. начался штурм базы морских пехотинцев в Кхешани, при штурме было задействовано до 20 тыс. бойцов НФОЮВ[350]. В первых числах января 1968 г. военную базу обороняли 6 тыс. морских пехотинцев армии США, в течение нескольких недель их силы получат существенное подкрепление[351]. Для спасения морских пехотинцев были предприняты беспрецедентные меры. Силами стратегической авиации США на позиции партизан было сброшено более 100 тыс. тонн бомб (это самая массированная бомбардировка в истории войн)[352]. Как писал в своих мемуарах Д. Раск: «После бомбардировок окрестности Кхешани стали похожи на лунный ландшафт»[353].

За январь-февраль 1968 г. у американской общественности появилось впечатление, что правительство США откровенно обманывало своих граждан. Американский телеведущий канала CBS У. Кронкайт выразил настроения, воцарившиеся в обществе после начала Новогоднего наступления, воскликнув: «Да что, черт возьми, происходит? Я думал, мы побеждаем»[354]. Один из наиболее популярных телеведущих Соединенных Штатов усомнился в официальной позиции Вашингтона о победе в ходе «наступления Тет», заявив: «Кто победил и кто проиграл в результате атаки на города? Я не могу сказать. Вьетконг не победил нокаутом, но ведь и мы тоже не выиграли это сражение»[355]. В США все больше людей задавались вопросом: если Америка побеждает, то каким образом противник смог накопить столь значительные силы в Южном Вьетнаме и предпринять наступление в масштабах всей страны, а также каким образом 80 тыс. «вьетконговцев» смогли незамеченными подобраться к крупным городам и нанести такой серьезный ущерб? Американский историк и очевидец «наступления Тет» Таунсенд Хупс пришел к неутешительным выводам: «Одно было понятно нам всем: “наступление Тет” – это яркий пример контраргумента необузданному оптимизму, который был еще в ноябре 1968 г. Оно продемонстрировало абсолютную несостоятельность США в деле контроля за ситуацией и еще лучше показало то, что мы совсем не побеждаем…»[356]. В те дни никто не хотел слышать о военном поражении НФОЮВ, так как американские журналисты в Южном Вьетнаме увидели совершенно другую картину, чем пыталось навязать руководство, когда почти каждый крупный населенный пункт или стратегически важный объект подвергся атаке противника. В ходе многочисленных интервью президент Л. Джонсон пытался отбить нападки критиков и объяснить сложившуюся ситуацию: «Я, конечно, не являюсь гениальным стратегом и тактиком. Давайте же прислушаемся к нашим военным. Они утверждают что, противник потерял 10 тыс. человек, а мы потеряли всего 249 человек в Южном Вьетнаме – и это не выглядит как победа коммунистов. Я умею считать»[357]. Роберт Макнамара также попал под ураганную критику в рамках пресс-конференции, где он объяснял журналистам, что с военной точки зрения противник понес колоссальные потери и это наступление не имеет никакого значения с военной точки зрения, а значит, как победу НФОЮВ и АСВ его расценивать нельзя. В ответ на подобные комментарии на министра обороны обрушивались обвинения и критика. Вот наиболее типичный вопрос, который задавали не только Р. Макнамаре, но почти всем представителям администрации Л. Джонсона: «…Вы говорите, что Вьетконг захватил двадцать провинций и центр Сайгона, но с военной точки зрения это не имеет значения?»[358].

Сложившаяся ситуация поставила американских военных в довольно трудное положение, особенно сильно критиковали генерала У. Уэстморленда. События в Южном Вьетнаме позволяли американским журналистам констатировать: «Уэстморленд стоит посреди руин и продолжает заявлять, что все идет хорошо»[359]. В обществе начали говорить, что генерал У. Уэстморленд, «…возможно, самый худший американский генерал…»[360]. Один из наиболее известных американских журналистов Д. Хэлберстам констатировал: «Наступление Тет полностью уничтожило всякое доверие к генералу Уэстморленду»[361]. Описывая события тех дней в своих мемуарах, генерал У. Уэстморленд пришел к неутешительному выводу: «Отношение части американской прессы (к наступлению Тет. – Д. З.), несомненно, способствовало достижению психологической победы врага в США»[362]. А спустя несколько лет после окончания войны главнокомандующий войсками во Вьетнаме дал такую оценку вьетнамскому конфликту: «Вьетнамская война была необъявленным локальным конфликтом с лимитированными целями и борьбой ограниченными средствами с неортодоксальным противником, а также с ограниченной поддержкой общественности. Самая продолжительная война в нашей истории, она была по максимуму освещена в прессе и по телевидению, но при этом совершенно не поддерживалась общественностью. Отсюда следует, что это был не просто военный конфликт, а идеологическое, экономическое, психологическое, политическое и национальное противостояние»[363]. Усугубил положение дел запрос об увеличении численности воинского контингента. Генерал У. Уэстморленд потребовал немедленно отправить во Вьетнам 25 тыс. солдат, а в перспективе еще 206 тыс.[364]. Чтобы удовлетворить запрос главнокомандующего американскими войсками в Южном Вьетнаме, требовалось призвать на службу резервистов, когда непосредственно территории США ничего не угрожало. К тому же это выглядело так, как будто бы армия США находится на грани поражения. Хотя этот запрос был сделан, но не для спасения ситуации, а для нанесения ударов по опорным базам партизан в Камбодже и демилитаризованной зоне с целью перерезать пути снабжения НФОЮВ[365]. М. Тейлор так комментировал текущее положение дел: «В том, что касается формирования взгляда людей на события “Новогоднего наступления”, доминирующая роль принадлежала ТВ. Вид горящих сайгонских зданий на экранах телевизоров, раздающийся из динамиков мрачный голос диктора, сообщающего о разрушениях в столице Южного Вьетнама, неминуемо создавали впечатление, что то же самое происходит во всем городе или в большей его части. Тенденция человека к обобщению и склонность принимать частности за целое стали после Новогоднего наступления 1968 г. определяющими факторами, способствовавшими созданию в США искаженного мнения о событиях, происходивших в Южном Вьетнаме»[366]. Это значительно пошатнуло уверенность американской общественности в победе во Вьетнаме, а также в моральной составляющей этой войны. Опросы общественного мнения показывали, что в 1965 г. против вьетнамской войны выступали лишь 24 % американцев, а в марте 1968 г. их стало уже 49 %[367]. В 1969 г. уже более 50 % американцев будут считать отправку войск во Вьетнам ошибкой[368]. От призыва на военную службу уклонились свыше 106 тыс. американцев[369].

Все чаще стали проявляться ужасные эпизоды войны во Вьетнаме. Так, в 1968 г. президент Нгуен Ван Тхьеу утвердил программу «Феникс». Ее суть заключалась в том, чтобы с помощью ЦРУ создать целую сеть шпионской слежки и допросов, которая охватывала почти весь Южный Вьетнам. «Всего в «Фениксе» участвовало 450 сотрудников ЦРУ США. Операция вылилась в жесточайшую репрессивную террористическую компанию, в ходе которой уничтожено более 40 тыс. человек»[370]. В 1969 г. произошел печально известный инцидент в деревне Сонгми. Рота лейтенанта У. Келли расстреляла около 200 мирных жителей, главным образом жертвами зверств американских солдат стали старики, женщины и дети[371]. Довольно часто американские историки ограничиваются лишь упоминанием этого ужасного эпизода и довольно редко пишут о том, а понес ли кто-то ответственность за массовое убийство мирных жителей? В ходе судебного разбирательства 29 марта 1971 г. суд Соединенных Штатов признал виновным У. Келии в убийстве 22 человек и приговорил к пожизненным каторжным работам[372]. Через несколько дней по особому распоряжению президента Р. Никсона У. Келли был переведен под домашний арест. В 1974 г. с У. Келли были сняты все обвинения.

В США обычным явлением стали акции протеста и манифестации. Так, еще в октябре 1967 г. в Вашингтоне на митинг вышло более 100 тыс. американцев[373], с критикой вьетнамской войны немедленно выступили и крупные политические деятели США. Уже 4 февраля 1968 г. кандидат на пост президента от демократической партии сенатор Ю. Маккарти заявил, что докладами об успехах во Вьетнаме администрация «обманывает саму себя»[374]. Сенатор от демократической партии С. Янг тоже выступил с критикой политики президента Джонсона, отдельно обратив внимание на тот момент, что «…чем больше мы наращиваем бомбардировки Северного Вьетнама, тем выше становятся наши потери. Все указывает на то, что эскалация конфликта с нашей стороны будет встречена ответными шагами со стороны НФОЮВ и Северного Вьетнама. Мы должны без предварительных условий остановить бомбардировки ДРВ и постараться наконец-то добиться прекращения огня, дипломатическим путем разрешив конфликт, не добиваясь признания победы ни одной из сторон»[375]. Бывший глава ЦРУ Д. Мак-Коун заявил: «Безусловно, вывод войск из Вьетнама повредит авторитету США, но это все равно лучше, чем продолжать войну[376]. С резкой критикой вьетнамского конфликта выступил сенатор от штата Нью-Йорк Р. Кеннеди, который высказал несколько положений касательно вьетнамского конфликта:

• Первое – полная военная победа не в пределах видимости, ею даже и близко не пахнет; прилагая усилия, чтобы победить в этой войне, мы будем убивать сотни тысяч невинных и беспомощных людей, и эти смерти навсегда останутся на нашей совести.

• Второе – достижение победы вовсе не идет на пользу нашим национальным интересам, а скорее, наоборот, вредит им.

• Третье – тот прогресс, который был достигнут в отношении контроля над страной и обеспечением безопасности людей, иллюзорен.

• Четвертое – основная битва в этой войне не заключается в подсчете убитых противников и ущерба от бомбардировок.

• Пятое – действующий в Сайгоне режим не хочет или не способен быть эффективным союзником в войне против коммунистов.

• Шестое – политический компромисс не лучший путь к миру, но на данный момент единственный, и мы должны продемонстрировать как можно больше желания рискнуть нашим престижем с целью достижения мира, нежели рисковать жизнями наших солдат.

• Седьмое – политика эскалации конфликта во Вьетнаме очень далека от того, чтобы сплотить международное движение сопротивления агрессии, наоборот, эта война вредит нашей репутации на международной арене.

• Восьмое – чтобы спасти наши позиции во Вьетнаме и, что ещё важнее, жизни наших солдат, мы должны прекратить расширение конфликта, поскольку это лучший и единственный способ избежать катастрофы и закончить войну[377].

Такая обстоятельная критика находила все большую поддержку не только среди общественности, но и среди американских политиков. Любые попытки администрации Л. Джонсона объяснить ситуацию воспринимались как оправдания своей некомпетентности. Все больше американских политиков склонялись к началу переговорного процесса и деэскалации конфликта. За остановку бомбардировок высказался сенатор от демократической парии Дж. Кларк, сенатор У. Морзе и многие другие[378]. А один из наиболее видных сенаторов от демократической партии США, председатель сенатского комитета по международным отношениям У. Фулбрайт, выдвинул подробную программу американских действий с целью начала скорейших переговоров. Эта программа включала в себя шесть пунктов: 1) Правительство Южного Вьетнама должно приступить к переговорам с НФОЮВ; 2) Соединенные Штаты и Южный Вьетнам должны вместе предложить полное прекращение огня Вьетконгу и правительству Северного Вьетнама; 3) США прекращают бомбардировки ДРВ и переброску дополнительных войск в Южный Вьетнам; 4) Соединенные Штаты обязуются при определенных условиях вывести свои войска из Южного Вьетнама; 5) переговоры между воющими сторонами, как утверждает Северный Вьетнам, могут начаться сразу после остановки бомбардировок и должны вестись непосредственно между ДРВ и США сразу после прекращения огня, при этом Южный Вьетнам должен иметь право на самоопределение; 6) Международная конференция при участии всех заинтересованных сторон должна обеспечить и гарантировать выполнение достигнутых воющими сторонами соглашений, и при поддержке международных наблюдателей должно быть решено будущее страны посредством проведения референдума и последующего объединения Северного и Южного Вьетнама; 7) последующая нейтрализация региона Юго-Восточной Азии[379]. Очень скоро эту программу одобрят 56 сенаторов США.

Президент Л. Джонсон был вынужден предпринять шаги, которые могли бы хоть как-то спасти ситуацию. Уже 28 февраля президент Л. Джонсон задал ряд вопросов своим ближайшим советникам: Д. Раску, К. Клиффорду и Р. Макнамаре. Эти вопросы заключались в следующем:

«Какие цели преследует дополнительная отправка войск?

С какими опасностями такой процесс может столкнуться?

С какими проблемами, связанными с бюджетом, мы можем столкнуться?

Какие проблемы могут быть с платежным балансом, если таковые будут?

Если мы увеличим воинский контингент, какие шаги мы должны предпринять в рамках переговорного процесса?

Какие изменения стоит внести в формулу Сан-Антонио?

С какими еще проблемами на дипломатическом фронте мы можем столкнуться?

Что мы должны сделать для укрепления Южного Вьетнама?

Какие действия мы должны потребовать у Конгресса?

Какие проблемы следует ожидать от Конгресса США?

Какие дополнительные шаги нам следует предпринять для поддержки и расширения военных действий?

С какими трудностями мы столкнемся, если говорить об общественном мнении?»[380].

В тот же день президент Л. Джонсон получил ответ от К. Клиффорда, который высказал довольно интересное замечание, что неправильно ставить вопрос столь широко, гораздо проще будет разобраться с совершенно другим моментом. Главная проблема в данном случае состояла в том, что можно отправить и 200 тыс. американских солдат в Южный Вьетнам, и больше 200 тыс., но суть не в этом. Куда важнее в данном случае следующий вопрос: «Стоит ли придерживаться настоящего курса во вьетнамском конфликте?»[381]. К. Клиффорд видел именно ту проблему, которую следует обсуждать, но после отставки Р. Макнамары он не смог дать каких-то четких рекомендаций и разработать эффективный план действий. Он заявил: «Я не знаю, когда эта война закончится. Я не знаю, как именно этот конфликт закончится. Я не знаю, будет ли эффективна отправка дополнительных войск и оборудования и будет ли этого достаточно для победы и если нет, то сколько будет достаточно. Я не знаю, как скоро армия Южного Вьетнама будет способна сражаться самостоятельно…»[382]. Президент Л. Джонсон возлагал большие надежды на нового министра обороны, так как скепсис Р. Макнамары и неутешительные прогнозы от министра обороны были несколько удивительны. Довольно часто складывалась ситуация, когда госсекретарь США Д. Раск был уверен в силовом варианте и делал ставку на военную победу, а министр обороны высказывался за переговоры. Скорее всего, все более явно проявлявшийся пацифизм Р. Макнамары и стал причиной назначения нового министра обороны. Однако вместо решительных действий и разработки другой стратегии К. Клиффорд лишь констатировал, что он ничего не знает и ни в чем не уверен. В скором времени президент Л. Джонсон пришел к тому выводу, что продолжать нынешний курс действий во вьетнамском конфликте совершенно невозможно.

Поскольку продолжать эскалацию конфликта не представлялось возможным из-за негативной реакции общественности и противников вьетнамской войны среди американских политиков, 29 февраля 1968 г. ушел в отставку министр обороны Р. Макнамара. На его место пришел К. Клиффорд, который, как его и предшественник, не посчитал нужным отправлять во Вьетнам еще 206 тыс. солдат, как того требовал У. Уэстморленд[383]. К тому же Советский Союз все чаще критиковал Соединенные Штаты за нежелание попробовать урегулировать конфликт с помощью дипломатии. 7 марта 1968 г. страны – участницы Варшавского договора опубликовали коммюнике с резкой критикой политики США во Вьетнаме. «Правительство Демократической Республики Вьетнам заявило о готовности начать переговоры, как только США докажут, что они действительно прекратили без всяких условий бомбардировки и все другие акты войны против Демократической Республики Вьетнам. Эта инициатива правительства ДРВ вызвала глубокий международный резонанс, ее активно поддержали многие государственные деятели даже в странах, являющихся союзниками США, широкая международная общественность. Ответственность за то, что переговоры до сих пор не начались, лежит целиком на правительстве США. Лицемерные заявления президента США о мирном решении в Сан-Антонио каждый раз сопровождаются условиями, которые не может принять ни одно суверенное государство. После слов о мире всегда следуют новые шаги, направленные на расширение американской агрессии, что со всей убедительностью показывает: правительство США, по сути дела, не желает никаких переговоров»[384].

Таким образом, оставалось лишь пробовать силы на дипломатическом фронте. 31 марта 1968 г. президент объявил о частичном прекращении бомбардировок ДРВ и о том, что не намерен баллотироваться на второй президентский срок. Уже 3 апреля правительство ДРВ заявило «…о своей готовности назначить представителя для контактов с представителем США с целью обсудить вопрос о безоговорочном прекращении американских бомбардировок и всех других актов войны против Демократической Республики Вьетнам, для того чтобы можно было начать переговоры»[385].

«Наступление Тет» стало поворотным пунктом во вьетнамском конфликте. Фактически это событие привело к необходимости полного пересмотра всего вьетнамского курса. Если раньше среди американской общественности преобладало мнение, что США побеждают в войне и в скором времени Северный Вьетнам и НФОЮВ признают свое поражение, то после января-февраля 1968 г. на место уверенности в скорой победе пришло недовольство и ощущение обманутости, того, что все заверения о скорой победе во Вьетнаме являются ложью. Здесь можно подвести промежуточные итоги вьетнамского конфликта и сделать попытку выявить причины сложившегося положения с военной точки зрения:

• Действия американской авиации, а также сухопутных войск США носили ограниченный характер. Не удавалось перерезать пути снабжения для партизан в Южном Вьетнаме, также было невозможно вторгнуться в Северный Вьетнам.

• Вашингтон оказывал военное давление постепенно, это давало время НФОЮВ приспособиться и выработать контрмеры. Также не было возможности уничтожить базы партизан в Лаосе и Камбодже, что давало возможность непрерывных поставок для НФОЮВ из этих стран.

• Не было четкого плана ведения переговоров с Ханоем, остановки бомбардировок, попытки начала переговоров ни к чему не приводили, так как действия, предпринимаемые американскими войсками, были недостаточными, а время прекращения действий американской авиации Ханой использовал для беспрепятственных поставок оружия и продовольствия в Южный Вьетнам.

• Еще одной важной причиной поражения американцев во Вьетнаме был человеческий фактор. Война во Вьетнаме шла уже в течение многих десятилетий, и у вьетнамцев был огромный опыт в ведении партизанской войны. У Америки не было профессиональной армии, хотя подготовка офицерского состава находилась на высоком уровне, но солдаты попадали во Вьетнам зелеными новобранцами, не имеющими боевого опыта, а срок службы во Вьетнаме составлял всего 1 год. В то же самое время у бойцов НФОЮВ зачастую было более 10 лет боевого опыта.

• Не менее весомой причиной поражения США в войне во Вьетнаме являлись СМИ. Вьетнамский конфликт транслировался по многим телевизионным каналам в США, из-за чего ежедневно американцы могли видеть, как от рук американских солдат гибнут мирные жители. Довольно часто американская пресса преподносила события в совершенно неверном толковании. Яркий пример этому – «наступление Тет», когда американцы достигли грандиозного успеха в военном плане, нанеся колоссальный урон НФОЮВ, но это было преподнесено в СМИ как грандиозный провал и страшное поражение вооруженных сил США. Некоторые исследователи утверждают, что США победили бы в этой войне, если бы ее не транслировали по телевидению.

• И конечно же, важнейшую роль во вьетнамском конфликте сыграл СССР, оказывая значительную военную и финансовую поддержку Северному Вьетнаму. Можно констатировать: Советский Союз внес колоссальный вклад в победу Демократической Республики Вьетнам. Общая же сумма поставок СССР в течение 1965–1971 гг. составила 1 млрд 579 млн долларов[386]. Начиная с 1953 г. Советский Союз поставил своему союзнику более 700 боевых самолетов, 120 вертолетов, 158 зенитно-ракетных комплексов, 2056 танков, 1708 бронетранспортеров и более 7000 орудий и минометов[387]. С апреля 1965 по май 1967 г. в ДРВ прибыли 2266 военнослужащих ЗРВ ПВО СССР[388]. По данным ГОУ Генерального штаба ВС СССР, с 1965 по 1974 гг. во Вьетнам в качестве военных специалистов было направлено 6359 военнослужащих вооруженных сил СССР[389].