Мегатерион. Зверь 666.

Меньшинство определило различных Тайных Глав для особых заданий. Магомет, Лютер, Адам Вейсхаупт (основатель тайного общества, известного в восемнадцатом веке как Иллюминаты), человек, которого мы знаем как Христиана Розенкрейца (легендарный основатель Розенкрейцеров) и многие другие «служители науки» были назначены таким образом. Собственная задача Кроули состояла в том, чтобы принести восточную мудрость в Европу и предоставить этому континенту наичистейшую форму язычества. Как таковым — в других жизнях — он был одним из рыцарей‑тамплиеров, поклонявшихся странному идолу по имени Бафомет. Позднее он должен был разрушить христианство изнутри. Некоторые из решений, принятых на этом Совете Мастеров, как заявлял Кроули, оказались успешными, другие полностью провалились. В своей настоящей инкарнации — как Алистер Кроули — он встретил нескольких Мастеров, потерпевших крах со своими заданиями, и теперь вынужденных «восстанавливать заново свои разбитые силы».

Кроули вспомнил, или, по крайней мере поверил, что вспомнил, многие потрясающие жизни. Непосредственно перед своей настоящей жизнью он был французским магом Элифасом Леви (см. главу 1). Он вспомнил это в трансе, продвигаясь вспять через свою жизнь (другими словами, его первое воспоминание о жизни как Леви было с момента его смерти). Достаточно любопытно, что большинство сцен, которые ему удалось вспомнить, казались второстепенными. Например, он вспомнил небольшую церковь с квадратной башней, множество пыльных дорог и долгую прогулку, предпринятую им, когда ему было около семнадцати лет; эта прогулка, как говорил Кроули, была более важна, чем казалась на первый взгляд, так как в ходе нее он сформулировал свои магические устремления и дал клятву достигнуть их. Он также припомнил исполнение незначительных поручений для Римской Католической Церкви и несколько сцен со своей женой, ради которой он самовольно покинул ту же самую Церковь.

Перед тем как он был Леви, Кроули являлся оккультистом‑шарлатантом восемнадцатого века, «Графом Калиостро», человеком, который родился на Сицилии под именем Джузеппе Бальзамо и чей титул был одним из его собственных изобретений. Воспоминания Кроули о событиях той жизни были любопытными и находились в противоречии с фактами, обнаруженными биографами Калиостро. Так, не было совершенно никаких сомнений в том, что Калиостро умер заключенным Инквизиции; Кроули, тем не менее, вспомнил, как умирал в горной лесистой местности, когда совершал путешествие с одетым в яркие одежды крестьянским мальчиком. И снова биографы Калиостро установили вне всяких допустимых сомнений, что тот родился в Палермо и был сыном мелкого торговца. Но Кроули вспомнил, как родился в публичном доме в Тунисе: «Как Калиостро я родился в борделе, и меня выходила моя бабушка. Моя мать была наполовину арабкой, а отец предположительно каким‑то богатым путешественником. Это был роскошный бордель. Так получилось, что именно из‑за моего рождения моя мать вышла замуж за какого‑то рыбака. Непомерный ужас и мрачная прошлая жизнь предшествовали этому рождению; в настоящее время она покрыта мраком, когда я стремлюсь проникнуть внутрь нее».

Перед тем как стать Калиостро, Кроули пережил наиболее неприятную жизнь. Он был злобным, прыщеватым юношей, напоминавшим привидение, с запавшими глазами, навязчивым взглядом, слишком большой для его тела головой, и властной матерью. Он был настолько жалок и несчастен, что повесился, когда ему исполнилось едва ли за двадцать. Предположительно, это жалкое существование было наказанием за его невоздержанность в предыдущей жизни в образе Генриха ван Дорна. Эта жизнь была безнравственной, грешной и бесполезной; исторей сатанических сделок, ритуалов черной магии и «преступлений недостойных даже ведьм».

В том же самом трансе, в котором он припомнил детали этой неприятной инкарнации, Кроули вспомнил одну жизнь где‑то в горах южной Польши. В этой инкарнации он был очень молодым, но блестящим студентом‑филологом и отчаянным путешественником. У него была возлюбленная, пользовавшаяся дурной славой проститутка, близко походившая на идеал женской красоты Кроули — у нее был длинный орлиный нос, тонкий, но чувственный рот и лицо, покрытое свекольным румянцем. В то же самое время, когда Кроули был ее любовником, она сожительствовала с толстым городским бургомистром; на него она выплескивала свои садистские импульсы, пряча Кроули в соседней комнате, когда бургомистра развлекали подобным образом, так что Кроули мог наблюдать физическое и ментальное унижение, которое она практиковала на своем официальном любовнике.

Эта проститутка, как вспоминал Кроули, была прекрасной певицей и играла на нескольких музыкальных инструментах. Благодаря ей он встретил таинственного, одетого в маску человека по имени «нечестивый Епископ». Кроули и епископ много обсуждали магию, но до того, как Кроули успел научиться от него многому, «Епископа» убили; тогда раскрылось, что «нечестивый Епископ» был специальным агентом Папы. Будучи студентом в немецком университете, Кроули сражался на многих дуэлях, защищая честь своей возлюбленной‑проститутки. Это привело к тому, что он предстал перед дисциплинарными властями своего университета. Впрочем, он защитил себя на классическом греческом настолько блестяще, что обвинения против него были сняты.

По окончании студенческих дней он сначала стал солдатом, принимал участие в религиозной войне, а затем вступил в орден воинственных монахов — предположительно, в отделение Тевтонских рыцарей, так как другие воинственные монашеские ордена не были активны в Восточной Европе. Как «отец Иван» Кроули стал библиотекарем в монастыре. Он не был ортодоксальным католиком, и практиковал магию. Его ассистенткой в некоторых из ритуалов во времена этой поздней деятельности была венгерская колдунья, жившая в лесу. С ней он провел, по крайней мере, один ритуал, имевший отношение к черной магии; он включал в себя оборотней, вампиров и человеческое жертвоприношение. Знание отцом Иваном оккультизма — он достиг, по словам Кроули, степени Старшего Адепта — позволило ему контролировать других воинов‑монахов, в чьем сообществе он проживал. Он управлял системой разведки ордена и инициировал все его политические интриги. Он умер в возрасте сорока пяти лет.

Инкарнация, предшествовавшая отцу Ивану, снова была довольно неприятной. Кроули был весьма уродлив, страдая как от некой формы туберкулеза, так и от ужасного искривления позвоночника, и его пол был неопределенным — он был в своем роде гермафродитом. Он умер от сифилиса, полученного от немецкого рыцаря, изнасиловавшего его.

У Кроули, разумеется, было много других прошлых инкарнаций — некоторые, как можно вспомнить, открылись ему и Нойбергу в ходе «Парижских Работ» — но он рассматривал лишь те, которые ему удалось вспомнить заново в ходе магического уединения на Острове Эзопа, как, вероятно, наиболее важные.

12

ЛИА ХИРЦИГ

В самом начале 1918 года, прямо перед своим магическим уединением на острове Эзопа, Кроули провел, при содействии медиума‑спирита по фамилии Кристиансен, лекцию по оккультизму. Он не заботился слишком сильно об аудитории, отметив в своих «Откровениях», что единственная персона, обладавшая схожестью с человеческим существом, как он далеко не галантно описал, была «пожилая леди, накрашенная так, что походила на обложку популярного журнала». «Пожилой леди», которая на самом деле не была особенно старой, оказалась швейцарка немецкого происхождения по имени Альма Хирциг, ставшая впоследствии Верховной Жрицей любовного культа, возглавляемого Пьером Бернардом («Оом Всемогущий»). После встречи Кроули поболтал с ней какое‑то время, и к своему удовлетворению обнаружил, что она была близким другом Гереварда Каррингтона, исследователя спиритуализма, которого он довольно хорошо знал. Впоследствии Кроули дважды или трижды случайно сталкивался с Альмой, и каждый раз имел с ней краткий разговор.

Весной 1918 года Альма Хирциг в сопровождении своей младшей сестры Лиа неожиданно постучала к нему в дверь, чему Кроули был весьма удивлен. Занятый «важной дискуссией» с одной пожилой, но активной немкой — вероятно, это означало, что он занимался с ней любовью — Кроули не мог пригласить своих нежданных посетителей в свою личную студию, но коротко переговорил с ними в самой дальней комнате. Он был сразу же поражен физической привлекательностью и личным магнетизмом молодой сестры Альмы — она была худощавой, с блестящими глазами и клиновидным лицом и «излучала неописуемую сладость». Кроули нашел это сочетание всеподавляюще привлекательным и принялся целовать ее. Она ответила с равной страстью, и парочка продолжила целоваться, лишь периодчески прерываясь на разговор с Альмой, пока женщинам не пришло время уходить.

В то время эта странная интерлюдия ни к чему не привела, но в начале января 1919‑го сестры снова зашли к Кроули, чтобы спросить совета относительно поиска апартаментов в Гринвич Виллидж — Лиа по профессии была учительницей, посещала лекции по юриспруденции в свободное время и хотела жить рядом с университетом. Пока Кроули говорил со своими посетительницами, восхищавшимися его живописью — недавно он взялся за картину маслом и уже расценивал себя как «старого мастера» — он мимоходом раздел Лию, исследовал ее тело и предложил, что та приходила позировать ему.

Наконец, женщины ушли, но 11 января Лиа снова явилась к Кроули с мнимой целью позировать ему для картины. Он снова раздел ее, но в этот раз уже занимался с ней любовью. После Кроули спросил ее: «Как я должен тебя нарисовать?» «Нарисуй меня как мертвую душу», — ответила она. Кроули лишь сделал грубый набросок; он впервые пытался нарисовать человеческое тело, но не был удовлетворен получившимся результатом.

После того, как Лиа ушла, Кроули не смог заснуть. Рисование Лиа переполнило его мысли, и он чувствовал, что не сможет найти покоя, пока что‑то не сделает с этим рисунком. Поднявшись снова, он изучил его и решил, что если повернет его так, чтобы тело Лиа пришло в вертикальное положение вместо горизонтального, то это может означать нечто. Он рисовал всю ночь и, наконец, создал портрет Лиа как «Королевы Мертвых Душ». Картина была триптихом. В центральной части стояла Лиа, ее лицо было трупно‑зеленым, тело же — мертвенно‑бледным с серо‑голубыми тенями; со стороны левой руки была изображена чувственная толстая негритянка с попугаем на плече, ее взор был с обожанием устремлен на Лиа, тогда как в правой части была изображена коленопреклоненная женщина в агонии, с волосами, ниспадающими на бедра. Всюду вдоль основы картины он нарисовал ряды уродливых голов. Все, кто видел эту работу, как утверждал Кроули, считали ее проявлением художественного гения.

Днем, последовавшим за той ночью, когда Кроули рисовал ее, Лиа появилась снова. Кроули попросил ее быть его Багряной Блудницей, земной инкарнацией Бабалон, его компаньонкой в практике магии и в провозглашении учений «Книги Закона». Она с удовольствием согласилась; вне всякого сомнения, перспектива эта была более приятной и волнующей, нежели оставаться школьной учительницей в Нью‑Йорке. Кроули немедленно посвятил ее в новый статус; окружив ее защитным магическим кругом, исполнил Малый Изгоняющий Ритуал Пентаграммы Золотой Зари, заставив ее дать клятву Багряной Блудницы и, наконец, нарисовав Знак Зверя — крест внутри круга — между ее грудями.[101]

Его Багряная Блудница съехалась с ним, и тогда Кроули нашел свое жилье слишком ограниченным в размерах, и к величайшему облегчению двух леди‑южанок, живших под ним, переехал в новую студию по адресу 63 Вашингтон Сквеа Саут. Здесь его вскоре после переезда проинтервьюировал репортер из «Evening World». Журналист был впечатлен роскошью этой студии — было бы интересно знать, на какие средства стала возможной такая роскошь — и поражен картинами и рисунками Кроули. Он написал: «Стены этой студии покрыты самым безумным водоворотом диких и несвязанных между собой цветов, когда‑либо виденных под одной крышей. Они выглядят, как столкновение между скандинавским закатом и рисуй‑как‑ты‑желаешь экспонатом Независимой Ассоциации Художников». Производимый эффект необуздан, он сбивает с толку — но не огорчает, особенно после того, как человек к нему приспосабливается. Мистер Кроули помог мне приспособиться, подлив коньяка…[102]

Кроули провел большую часть лета 1919 года в очередном магическом уединении в сельской местности; Лиа не поехала с ним, предположительно, она оставалась в их Нью‑Йоркской студии. Это уединение вышло не столь удовлетворительным, как то, что имело место на острове Эзопа годом ранее; Кроули пришел к заключению, что магический поток, поддерживавший и питавший его в течение пяти лет, проведенных в Америке, истощился и что пришло время вернуться в Европу, оставив позади себя след из непринятых чеков.

Между тем, Лиа предприняла путешествие в Швейцарию с одной из своих сестер. Кроули планировал встретить ее там, но по какой‑то необъяснимой причине вместо этого телеграфировал ей, чтобы она присоединилась к нему в Париже. Здесь, 11 января 1920 года, они поклялись основать «Аббатство Телема», чтобы образовать смешанную — и, разумеется, сексуально свободную — монашескую общину, чьи братья и сестры будут практиковать магию и распространять доктрины «Книги Закона».

Во время своего путешествия в Европу через Атлантику, Лиа подружилась с Нинетт Шумвэй, француженкой, вышедшей замуж за американца. Этот человек погиб в автомобильной катастрофе и Нинетт, оставшаяся с двухлетним сыном, искала работу в качестве няни‑гувернантки. Лиа была к тому времени несколько месяцев как беременна от Кроули и нуждалась в ком‑то, кто мог бы присматривать за ней. «Почему бы, — спросил Кроули, — не предложить Нинетт присоединиться к нам?» Предложение было сделано, и очень скоро Нинетт стала, как и Лиа, любовницей Кроули. Она мучительно и ожесточенно ревновала к Лиа и не могла понять, как любовь Кроули к ней не уменьшает его привязанность к Лиа. В конце февраля 1920 года у Лиа родилась дочь. Ей было дано формальное имя Анне Лиа, однако девочку прозвали Пупи. Вскоре после этого забеременела уже Нинетт.

1 Марта 1920 года Кроули проконсультировался с китайской гадательной книгой «И Цзин»,[103] спросив ее, где он и Лиа должны основать свое Аббатство Телема, их «Колледж Святого Духа». После получения неблагоприятных ответов на ряд предположений книга дала «счастливую гексаграмму», когда Кроули спросил ее о целесообразности отъезда в деревню Чефалу на Сицилии. Кроули немедленно начал приготовления к переезду туда. Лиа покинула госпиталь с дочерью 8 марта, и Кроули устроил так, чтобы она осталась на короткое время в Лондоне, пока он и Нинетт отправятся в Чефалу через Неаполь. Они прибыли в Неаполь 27 марта и исполнили акт сексуальной магии per vas nefandum[104] с целью «удачного и быстрого прибытия в Чефалу».

Цель этой магической операции была достигнута; в самый первый день в Чефалу Кроули нашел подходящую виллу для своего Аббатства; она находилась всего в полумиле или около того от деревни, и ее расположение — на склоне горы, окруженной оливковыми деревьями — было подходящим. Он был доволен своим открытием и в тот же вечер исполнил акт сексуальной магии с Нинетт, целью которого было «Приветствие Богам и Богиням этого места. Могут ли они даровать нам изобилие всего хорошего и вдохновить меня на сотворение Красоты». 2 апреля они переехали на виллу.[105] 14 апреля к Нинетт и ее любовнику на вилле присоединилась Лиа — или, как теперь называл это место Кроули и его ученики, — в Аббатстве. Совместно Кроули и Лиа подписали договор об аренде Аббатства; Лиа, казалось, позаимствовала у Кроули любовь к фальшивым титулам, поскольку она подписала договор как «Графиня Лиа Хэркорт». Сам Кроули подписался как «Сэр Аластор де Керваль».

Аббатство было одноэтажным фермерским зданием, его толстые каменные стены были покрыты белой штукатуркой. Там имелось шесть основных комнат, самая главная располагалась в центре аббатства, другие пять расходились от нее лучами. Кроули, Лиа и Нинетт вскоре переоборудовали место по своему вкусу; центральная комната была их храмом с магическим кругом, нарисованным на полу и содержащим пентаграмму. В середине круга находился алтарь, на котором лежали «Книга Закона» с шестью свечами с каждой стороны и различное оккультное снаряжение, такое как колокольчик, меч, чаша и Дневник — своего рода вахтенный журнал, где записывались наиболее важные инциденты из истории Аббатства. Стены его были разрисованы Кроули; некоторые из этих фресок были достаточно невинны, отличаясь только любопытным художественным дарованием Кроули, другие были совершенно непристойны по обычным стандартам, представляя различные акты сексуальной магии. Одна, например, показывала мужчину, которого содомизирует Великий Бог Пан, а его семя брызжет на тело Багряной Блудницы, стоящей перед ним с распростертыми руками.

Жизнь в Аббатстве была любопытной смесью полной свободы и крайне ритуализированной активности. Так, пока членам этого ордена и его гостям позволялось проводить свое время в путешествиях по Сицилии, карабкании по скалам, плавании, приеме наркотиков, сексе друг с другом и, в общем и целом, получении удовольствия, от них также ожидалось участие в различной оккультной деятельности. Четыре раза в день они ритуально приветствовали солнце — как Отца Всего — и ежедневно им предписывалось, обычно утром, выполнение двух ритуалов, Каббалистического Креста и Малого Изгоняющего Ритуала Пентаграммы, заимствованного Кроули у Золотой Зари (смотри главу 4.). В самых важных случаях от них также ожидалось участие в праздновании Гностической Мессы. Этот ритуал, написанный Кроули перед Первой Мировой войной 1914–1918 г.г., заключался в прославлении богов и доктрин «Книги Закона», не обладая никаким сходством с любой из христианских месс, черной или белой. Таким образом, «Святые» из этой «Краткой молитвы к Святым» включали в себя такие экстраординарные фигуры, как грабителя‑рыцаря и сифилитика шестнадцатого века Ульриха Фон Гуттена, Рихарда Вагнера, Людвига Безумного, короля Баварского, и самого Кроули. Причащение было в равной степени эксцентричным; каждому человеку, принимавшему участие, давался полный бокал вина и «Лепешка Света», своеобразный бисквит, сделанный из муки крупного помола, меда, вина и крови, причем рецепт приводился в «Книге Закона». Упоминание доноров этой крови могло вывернуть желудки некоторых более слабых и неподготовленных посетителей Аббатства: «Лучшая кровь, — сказано в „Книге Закона“, — луны, месячная (то есть менструальная кровь); потом свежая кровь ребенка или пролившаяся с небес; потом кровь врагов; потом жреца или поклоняющихся; в последнюю очередь — кровь животного, неважно какого».

Вскоре после прибытия Кроули и его возлюбленных в Аббатство, он попытался выполнить сексуальный магический ритуал с ними обеими. Этот ритуал был создан, чтобы прославлять вход солнца в зодиакальное созвездие Тельца (20 Апреля 1920 г.). Кроули был скандализирован, когда, посреди церемонии, разразилась ссора между Лиа и Нинетт. Последняя, рыдая, убежала из Аббатства, одетая лишь в тонкий плащ. К тому времени было уже темно, и шел дождь, так что Кроули пошел искать ее. После часа или около того поисков он нашел ее и привел обратно в дом. Пока он отсутствовал, Лиа напилась бренди. Она приветствовала Нинетт проклятием и немедленно начала драку с ней. Кроули утешился курением опиума.

Кроули хотел бы сделать жизнь в своем Аббатстве более организованной и составил программу обучения и работы для посетителей:

Неделя Первая: Трехдневный прием. Один день тишины. Трехдневный инструктаж. Магическая Клятва, сопровождаемая четырьмя неделями тишины и работы.

Неделя Шестая: Однодневный инструктаж.

Недели с Седьмой по Девятую: Три недели тишины и работы.

Неделя Десятая: Недельный инструктаж и отдых.

Недели с Одиннадцатой по Тринадцатую: Три недели тишины и работы.

Вне всяких сомнений это было идеально в теории, но, как указано у Джона Саймондса, «ни один из представителей кочевой богемы, появлявшийся в Аббатстве из Парижа, Лондона или Нью‑Йорка не придерживался подобной рутины».

Кроули много думал о своих взаимоотношениях с Лиа и решил, что его магические силы дают ему возможность распознать Великую Богиню, пребывающую внутри ее физического тела:

— Даже если во мне она предчувствует и любит Бога, покров за покровом моей мужской тени, скрывающей Его, я все же пронзил ее фальшивое обезьянье лицо, живую Смерть ее дряблой кожи на ужасном скелете, и пришел к Великой Богине, странной, развращенной, голодной, неумолимой, и предложил мою Душу — Божественность и мужественность, уничтоженные одним ударом Ее лапы — на Ее Алтарь. Так, любя Ее, ликуя, что она приняла меня как Ее раба, Ее зверя, Ее жертву, Ее сообщника, я должен любить даже Ее маску, саркастическую жеманную улыбку, похотливо кукольно‑обезьянье лицо, изнуряющее бесстыдство ее плоской груди…[106]

Примерно к этому времени Кроули принял клятву повиновения у Лиа как у Багряной Жены. Затем она, наверное, в ответ на предложения самого Кроули, всячески унижала его, прижигая его грудь тлеющим концом сигареты и позволяя ему есть ее экскременты.

23 июля 1920 года, Джейн Вулф, голливудская звезда второго эшелона, прибыла в Палермо с намерением продолжить путь и остановиться в Аббатстве — она изучала сочинения Кроули с 1917 года и была убеждена, что он был Мастером, способным излечить ее душу от болезни. Согласно Сибруку, знавшему ее достаточно хорошо, происхождение ее болезни было довольно простым — она страдала от «не встретившей взаимности страсти к какому‑то homme fatale[107] из эры Сухого Закона, от перебора самогонного джина, упадка духа, и парочки других депрессантов, которые… включали веронал». Лиа встретила Джейн Вулф в Палермо. Последняя была шокирована внешним видом Багряной Блудницы; она была одета в черное засаленное платье, пыльное и грязное, ее лицо было грязным, волосы свалялись, а ногти были нестрижены и отвратительны на вид. Лиа проводила Джейн к Кроули, чей внешний вид был, похоже, в равной степени эксцентричным; он был одет в сильно раскрашенный полосатый костюм, на запястье имел много браслетов и носил трость.

На следующий день все трое прибыли в Аббатство. Впечатления Джейн Вулф были неблагоприятными. «Это было, — писала она, — физиологически омерзительно, и по мере того как медленно тянулся день, я стала ощущать отвратительные вонючие миазмы, окутывающие это место; они поднимались в виде испарений в самые небеса. Я не могла дышать. Когда я добралась до моей комнаты тем вечером, то просто потеряла сознание…» Тем не менее, Джейн Вулф осталась там, будучи формально принятой в Кроулианский АА несколькими днями позже. Случившееся потом было далеко от того, чего она ожидала. На изолированной площадке неподалеку от аббатства Кроули устроил пастушье убежище — крытый соломой навес. Позади него он выкопал небольшую яму, содержащую известь и используемую в качестве уборной. Он убрал прочь всю одежду Джейн и ее багаж, оставив ей записную книжку и карандаш для ведения магического дневника, и дал ей единственное платье с капюшоном из грубой шерстяной ткани. В ее распоряжении будет, как сказал Кроули, целая вселенная, чтобы смотреть на нее и играть с ней, и женщина должна оставаться под своим навесом в течение месяца. Никто не будет наносить ей визитов, но каждую ночь, пока она будет спать, маленький мальчик будет приносить ей провизию на следующий день — кисть винограда, хлеб и кувшин воды.

Джейн была шокирована перспективой своего уединения, которое оказалось чрезвычайно некомфортабельным — у нее не было даже постели из соломы; она была вынуждена спать на голой земле и сперва была крайне озлоблена, сокрушена нервным срывом и депрессией. Затем в течение нескольких дней она была «спокойна, но скучна»; настолько острой была эта скука, что по прошествии девятнадцати дней Джейн почти отказалась от эксперимента. Впрочем, она выдержала и в течение последних десяти дней своего одиночества почувствовала «отменное спокойствие, глубокую радость, обновление силы и храбрость». По окончании своего уединения Джейн Вулф оставалась в Аббатстве некоторое время, изучая «основы самоконтроля и развитие своих внутренних ресурсов и дополнительной силы» — другими словами, аспекты кроулианской «магики». Наконец, она вернулась к своей актерской карьере.

Тем временем, приблизительно в середине октября, Анне Лиа, ребенок Кроули и Лиа, умерла в госпитале в Палермо. Шесть дней спустя у Лиа случился выкидыш. Даже Кроули потерял свое обычное хорошее расположение духа — не только потому, что был опечален смертью дочери, но и потому, что ужасно страдал от фурункулов. Лиа стала истеричной; все их проблемы, как утверждала она, были вызваны Нинетт, колдовавшей против них. Кроули, после прочтения «магического дневника» Нинетт, похоже, согласился с ней, проведя церемонию экзорцизма и выдав Нинетт примечательное уведомление:

НИНЕТТ ФРО (Фро была девичьей фамилией Нинетт Шумвэй). Твори, что ты желаешь, да будет то законом. Инициация оправдана. Налицо выделение зловония и эпидемии. В твоем случае двое уже погибли, и остальные сделались больными. Есть признаки того, что процесс может привести к очищению, и ситуация сделается безопасной в течение короткого времени. Но мы не можем рисковать под угрозой дальнейшего ущерба; если твоя ненависть все еще жива, будет лучше прикончить ее в зародыше. Продолжай тщательно вести свой дневник. Отправляйся и живи в Чефалу одна; отправляйся одна в госпиталь;[108] в день, перед тем, как выписаться из больницы, пришли свой дневник, и я обдумаю положение заново. Я должен надеяться на то, что увижу, как язвы заживут и будут исцелены. Не отвечай на это; просто делай так, как я говорю. Любовь — закон, любовь подчиняется воле.

Вот так печально Нинетт покинула Аббатство и мужчину, которого она любила.

Ближе к концу ноября в Аббатстве появился новый гость, молодой человек по имени Сесил Фредерик Расселл, впервые встретившийся с Кроули в июне 1918 года. «Я увиделся с ним, — писал Расселл в своей эксцентрично озаглавленной автобиографии „Znuz is Znees“, — в его апартаментах, когда он проживал на Западной 9‑ой улице в Нью‑Йорк Сити. Он ответил на мой стук странным приветствием и гипнотическим взглядом и сделал распоряжения насчет ланча. Я оставался там большую часть дня; мы предприняли вместе астральное путешествие…» Расселл ранее служил в американском военно‑морском флоте, но был списан на берег по решению медицинской комиссии после того, как, согласно Кроули, вколол себе 40 гран кокаина — дозу, во много раз превышавшую смертельную, и попытался подвергнуть кусок стекла возгоранию с помощью силы воли.

Кроули решил, что Расселл («Брат Генестаи») будет подходящим партнером в сексуальной магии. «Магический дневник» Кроули описывает то, что произошло: «После обеда мы послали за Генестаи. Приблизительно в 11 вечера Opus V. Генестаи in ano meo.[109] Алостраэль (магическое имя Лиа) должна была мастурбировать Генестаи до должной эрекции, и ее рука направила его пенис в мой анус. Оргазм очень сильный и дикий. Эликсир почти весь впитался; Алостраэль, которой я предложил его, смогла получить только несколько капель».

В своей автобиографии Расселл дает совершенно другой, и довольно забавный отчет о том, что произошло: «А случилось на самом деле вот что, мой дорогой Мастер Терион, в данном случае, из‑за вашего цирцейского очарования у меня совершенно не встал. К тому же, надо заметить, что этиловый эфир никакой не афродизиак — вы находились в постели между мной и Девственной (sic) Хранительницей Санграаля (Лиа), которой пришлось лечь на вас, чтобы сделать то, что она сделала, и вы описали все в вашем Дневнике — фактически, гораздо больше, чем просто потрясти рукой незнакомцу faire gonfler son andouille (чтобы заставить его пенис встать)». Даже сексуальная магия тогда не всегда могла удовлетворить ожидания ее практиков.

Кроули провел февраль и март 1921 года в Париже, оставив Лиа и Нинетт, заново допущенную в общину, во главе Аббатства. В Париже он встретил многих людей, некоторые из которых изъявляли желание побывать в Аббатстве, но ему не удалось поднять каких‑либо новых денежных средств — к тому времени он отчаянно нуждался в деньгах. 6 апреля он вернулся в Чефалу. Десять недель спустя Мэри Баттс и Сесил Мэйтлэнд, два писателя, встреченные им в Париже, прибыли туда остаться на некоторое время. Они были быстро введены в курс магическо‑религиозной жизни общины — разумеется, Сесилу Мэйтлэнду была отведена ключевая функция в подготовке Лепешек Света. Сама рассматриваемая церемония была описана в «магическом дневнике» Кроули:

«2 часа пополудни. Церемония приготовления Лепешек Света. Молодой петух будет крещен в католичество именами Петра и Павла С.Дж. А Мэйтлэндом, сыном римского священника‑отступника, а значит, идеальным „Черным“ Иерофантом. Мэри Баттс и я будем его крестными родителями. Петр и Павел были основателями христианской церкви, и нам нужна ее кровь, чтобы основать свою.

Алостраэль затем станцует, против воли Мэри, за мою клятву дать ей половину моего царства. Она потребует головы Петра и Павла на Дискосе.

Я обезглавливаю его, кровь стекает на серебряное „блюдо“ Дискоса. В этом блюде лежит мука и прочее для Лепешек Света, готовая ее принять.

Я заклинаю дух Петра и Павла дать этим Лепешкам силу, чтобы помочь нам основать нашу Церковь, используя их.

Петух убит в честь Ра‑Гор‑Хуита, которого призывают перед жертвоприношением».

Ра‑Гор‑Хуит, одна из ключевых фигур «Книги Закона», воинственный аспект бога Гора. Ритуал, который, похоже, был вольно основан на пьесе Оскара Уайльда «Саломея», продолжался в течение двух часов, и за ним с серьезным видом наблюдали некоторые из местных жителей.

Другая магическая церемония, свидетелями которой стали Сесил Мэйтлэнд и Мэри Баттс, была еще более захватывающей. Планировалось, что обнаженная Лиа должна совокупиться с молодым козлом, который будет принесен в жертву путем перерезания его горла Кроули в самый момент оргазма. К сожалению, козел отказался принимать участие в совокуплении. Тем не менее, он все равно был принесен в жертву, кровь брызнула на белую спину Лиа. Лиа была отведена поодаль, чтобы ритуал последовал своим запланированным курсом. Лиа, покрытая кровью, капающей с ее тела, повернулась к Мэри Баттс и спросила, что она должна сейчас делать. «Если бы я была на твоем месте, я бы приняла ванную», — ответила Мэри. Сесил Мэйтлэнд и Мэри Баттс покинули Аббатство 16 сентября. Они верили, что пребывание там надолго испортило их здоровье; разумеется, оба пристрастились там к героину.

С точки зрения Кроули, высшей оккультной точкой 1921 года было его достижение магической степени Ипсиссимуса. Это сделало его равным Богу — в некотором смысле он и стал Богом — и это достижение торжественно описано в его Магическом Дневнике:

Я по способности проникновения в суть и по посвящению Ипсиссимус; я встречусь лицом к лицу с фантомом самого себя, и скажу это, чтобы его проняло до основания. Я буду призывать само Безумие; но, думая об Истине, я не уклонюсь от облечения этого в слове и деле, что бы из этого не вышло.

9.34 вечера. Как поступает Бог, поступаю я.

10.05 вечера. Я вернулся назад к моему столу, осуществив делание перед Багряной Женой как моим свидетелем. Я клянусь хранить молчание так долго, как я живу, относительно факта моего достижения (Багряная Жена, разумеется, не связана этой клятвой).

Первые несколько месяцев 1922 года Кроули провел во Франции, пытаясь лишь с частичным успехом излечить себя от героиновой зависимости. В мае он, с напудренным и напомаженным лицом, одетый в полный костюм шотландского горца, вместе с Лиа отправился в Лондон.

13

КОНЕЦ АББАТСТВА

По возвращению в Англию Кроули и Лиа чрезвычайно нуждались в деньгах, в общей сложности на двоих у них было всего 10 фунтов. Единственным способом, благодаря которому Кроули мог заработать деньги, было писательство, так что он обратился к своему старому другу Остину Харрисону, редактору «English Review». Харрисон купил у него несколько статей и в июне опубликовал статью Кроули «Великое Наркотическое Заблуждение», которая якобы была написана «Нью‑Йоркским Специалистом». В последующий месяц были опубликованы еще три статьи. «Шелли», подписанная «Прометеем», «Заново Сформулированная Еврейская Проблема», подписанная «Гоем», и «Наркотическая Паника», подписанная «Лондонским Терапевтом». В августе была опубликована другая статья Кроули, «Кризис в франкмасонстве», подписанная «Былым Великим Магистром». Впрочем, к тому времени, как появилась эта последняя статья, Кроули и Харрисон поссорились из‑за денег. Если Кроули хотел выжить, ему надо было быстро находить еще больше работы.

К тому времени он стал чрезвычайно одержим темой наркотиков и приемом веществ, о которых очень много знал благодаря личному опыту, и Кроули обратился к издателю Гранту Ричардсу с предложением заключить контракт на написание романа о направлениях в употреблении наркотиков. Ричардс отклонил предложенную работу, но, на основании краткого синопсиса, предоставленного Кроули, предложил, что тот должен попытать счастья либо у Хатчинсона, либо у Уильяма Коллинза. Советник Коллинза, Дж. Д.Бересфорд, поверхностно знавший Кроули, принял книгу, заплатив ее автору аванс в 60 фунтов — щедрая сумма по тому времени.

Какими бы ни были другие ошибки Кроули, он никогда не боялся тяжелой работы; он начал диктовать свой роман, который решил назвать «Дневник Наркомана», 4 июня; к 1 июля диктовка была завершена. В этот день он доставил законченный манускрипт, а также обеспечил Коллинза синопсисом своей предполагаемой автобиографии. Этот синопсис был благосклонно принят и подписан контракт, Кроули получил аванс в 120 фунтов. В ноябре роман Кроули был опубликован. Рецензии имели тенденцию быть ни враждебными, ни в общем и целом восхищенными. Газета «Times Literary Supplement», например, отметила, что «книга изобилует как потрясающим изобилием инцидентов и идей; так и волнующе богатым урожаем реторики… экстазов, отчаяния и, поверх всего, многословия».

Кроули испытал неприятности из‑за того, что вставил примечание, рекламирующую его Аббатство в конце книги: «Аббатство Телема в „Телепиле“ — реально существующее место. Оно, его обычаи и члены, а также окружающий пейзаж описаны в полном соответствии с действительностью. Методы, используемые в нем, подходят для всех видов духовных кризисов и служат для открытия и развития „Истинной Воли“ любой личности. Тех, кто заинтересуется этой темой, приглашаем связаться с автором этой книги». Некоторые невротики и психи воспользовались преимуществом этого открытого приглашения.

«…У меня есть одна одержимость. Я обладаю позитивной манией быть рабыней практически любых привлекательных молодых людей, которые попадаются мне на пути… У меня… нет желания для сексуальных отношений какого‑либо рода, хотя я с несомненной уверенностью чувствую, что если любой мужчина (к которому у меня есть какая‑то привязанность) захочет обесчестить меня, я не должна отказываться от его предложения. Доминирующее желание просто служить, с болезненным, психически нездоровым желанием быть высеченной любым юнцом, увлекающим мое воображение. Эта мания остается со мной уже двадцать лет, но я потакала ей в двух совершенно отличных друг от друга случаях… Я чувствую, что нахожусь явно не на своем месте в скважине жизни — единственное доминирующее желание, которым я обладаю, это воля служить другим. Веря, что ваши Указания могут оказаться единственно способными помочь мне найти мою „Волю“, я остаюсь…»[110]

Кроули написал весьма полезный ответ. «Приди ко мне, — написал он, — дабы я смог растоптать тебя и выжать вино для Бога Диониса».

Один человек, прочитавший «Дневник Наркомана», но без того, чтобы вдохновиться посетить Аббатство Кроули, или чтобы обратиться к тому помочь ему найти его «Истинную Волю», был Джеймс Дуглас, литературный редактор «Sunday Express», 19 ноября начаший ожесточенную атаку на книгу в своей широко читаемой колонке, опубликовав рецензию на нее под заголовком «Книга для Сожжения»: «Некоторое время назад, когда наши интеллектуалы или же, как они получают удовольствие от называния самих себя, наша интеллигенция, все как один восхваляли „Улисс“ Джеймса Джойса, я отважился пригвоздить его к позорному столбу как апофеоз и вершину безнравственности и непристойности. Но похвала наших интеллектуалов делает возможным для респектабельного издателя забросить в наш Британский дом роман, сконструированный по образцу этого скандального бесчинства».

«Я вследствие этого решаю… сделать все от меня зависящее, чтобы добиться немедленного уничтожения „Дневника Наркомана“… Это роман, описывающий оргии порока, практикуемые группой моральных дегенератов, стимулирующих их распущенную похоть дозами кокаина и героина. Хотя там есть попытка претендовать, что книга является просто изучением морального разложения и вырождения, вызванного кокаином, в реальности это экстатический панегирик наркотику и его воздействию на тело и сознание. Торговец кокаином будет приветствовать это произведение как агента по набору рекрутов, приводящему ему тысячи новых жертв…».

В последующее воскресенье, 26 ноября 1922 года, в «Sunday Express» последовала еще одна рецензия на роман с историей на первой странице, озаглавленная «ПОЛНОЕ РАЗОБЛАЧЕНИЕ „НАРКОМАНА“ АВТОРА». «Черная биография Алистера Кроули. Пагубное влияние на Униженных. Его Аббатство. Разврат и порок в Сицилии». К тому времени Кроули вернулся в свое Аббатство. Он прочитал эти статьи с волнением и тревогой и написал письмо Лорду Бивербруку, владельцу «Sunday Express», попросив того «справедливой игры и независимого беспристрастного обсуждения». Но затем последовали еще худшие нападки; они явились результатом смерти Рауля Лавдея, молодого мага, бывшего любимым учеником Кроули.

Лавдей был студентом Оксфордского университета и только что получил свою первую ученую степень. Он впервые встретил Кроули летом 1922 года. Он уже изучал «Равноденствие» и другие магические сочинения в течение приблизительно двух лет, и как только встретился с Кроули, двое мужчин испытали, с помощью эфира, сильное переживание и отправились в совместное астральное путешествие. Бетти Мэй, модель, вышедшая замуж за Лавдея, пока тот все еще был студентом, резко противилась влиянию Кроули на своего мужа и безуспешно пыталась отучить его от страстного увлечения магией. 26 ноября 1922 года Лавдей и его жена приехали в Аббатство Кроули. Бетти Мэй не впечатлилась им; она жаловалась на еду, на грязь и на дурное обращение с ней Кроули. Ее муж, с другой стороны, нашел все к своему полному удовлетворению, начиная с того момента, когда он впервые увидел слова «Твори, что ты желаешь, да будет то Законом», выкрашенные на двери Аббатства:

Дверь (писал он) ведет в «Храм», огромную квадратную комнату, из которой открываются входы в остальные пять комнат. Мы тут же заметили Помпейскую курильницу из бронзы и шестисторонний алтарь, находящийся в центре круга магики, нарисованного на выложенным плитками полу. Очень усталые после путешествия, мы почти тут же отправились в постель, и были пробуждены на заре ударами тамтама и монотонного распевания призыва Аббатства. Вскоре мы присоединились к остальным на улице на покрытом оливками зеленом холме, где все протянули руки к солнцу… Я просто не могу выразить свое чувство экзальтации, как я стоял там, вдыхая сладкий утренний воздух сквозь который песня поднималась к солнцу, золотому, сиящему…

Оставшуюся часть утра, подобно остальным, мы провели в закупках продуктов, готовке, и женщины принялись печатать, в основном, сочинения двух мужей (Кроули и Лавдея).

Едкий воздух заставил меня чудовищно проголодаться и в середине дня я отведал блюдо из мяса и фруктов, к которому полагалось острое Сицилийское вино… Мы провел наш первый полдень тем образом, который я могу рекомендовать всем тем, кто думает, что обитатели Аббатства Телема проводят свое время в бездельных и нездоровых увеселениях; он был проведен в восхождении на великую Скалу (над Чефалу)… Плотный ужин с чаем последовал по нашему возвращению, так как мы изрядно проголодались; затем пришло время ритуала Пентаграммы.

Он состоял из произнесения нараспев с вибрирующей интенсивностью четырех важнейших указаний на традиционно священные имена Бога и его архангелов… Этот ритуал сопровождался чтением (предпринятым по очереди) «Гностических кратких молитв». Они являются заклинаниями Высшего. Идея заключается в возвышении и стимулировании сознания поэтическим обращением к Силам Природы; например, к Луне, и гимн произносился следующими словами: «Госпожа Ночи, кто оборачивается всегда вокруг нас искусством теперь видимым и невидимым в Твое время, да будь ты благосклонна к охотникам и любовникам, и ко всем людям, что тяжко трудятся на земле, и всем морякам на море».

Последовали разговор и игра в шахматы, и небрежное бренчание на мандолине, и около девяти часов мы все отправились в постель, чтобы читать или спать по выбору…

Оставшаяся часть недели прошла в схожей манере. Абсолютная физическая полезность для здоровья и удовольствие от всего этого, что потрясло нас больше всего. Это так отличалось от того, о чем друзья с учащенным дыханием рассказывали нам, дескать, чего там ожидать, перед тем, как мы покинули Лондон. И теперь Англия кажется такой совершенно далекой для нас, чтобы можно пожать плечами при одной мысли о том, чтобы туда когда‑нибудь вернуться. Мы нашли мудрость.[111]

В Аббатстве Лавдей занял пост «Высшего Жреца» или «Главного Мага», должность ранее занимаемую Расселлом, который поссорился с Кроули и уехал обратно в США через Австралию. Некоторые ритуалы, одно из них включало в себя жертвоприношение кошки, было описано Бетти Мэй в «Тигрице», ее автобиографии:

Церемония открылась торжественным выходом Мистика (Кроули), облаченного в пышное одеяние Великого Мастера ордена Франкмасонов. После этого он воссел на трон перед жаровней с пылающим древесным углем, вокруг которой развесил жертвенные ножи и мечи. Другие члены культа заняли свои места на треугольных табуретах в углах звезды. Они были одеты, как и положено, в рясы, навроде той, в которой я впервые увидела Лиа, с капюшонами, накинутыми поверх их лиц, и только их глаза были различимы через узкие смотровые щели. Облака ладана нависали всюду, заполонив собой комнату. Когда все собрались, Мистик поднялся со своего места, взял один из мечей со стороны жаровни, держа его указывающим по направлению к алтарю, пока нараспев произносил заклинание на языке, с которым я была незнакома. Тем не менее, поскольку слышишь его каждый день, звуки эти остались отпечатанными в моей памяти.

— Артой Ай воз Малькут — Вегабуляр,

Вегадура, ии‑ар‑ла — ах мун.[112]

Последнее произносилось на пронзительной ноте в контрасте с остальным песнопением.

Вслед за этим он подошел к Раулю, коснувшись острием меча его лба, и издал дальнейшую тарабарщину, закончив ее громким пронзительным криком «Адонис», именем, под которым мой муж был известен в Аббатстве. Затем он осуществил идентичное представление против Лиа, за исключением того, что перед тем как начать, он стоял молчаливо напротив нее целую минуту, глубоко дыша — дыша в душу своей жрицы, как Рауль объяснил мне позднее.

По произнесении этих предварительных заклинаний, Мистик продолжил ритуал исполнением различных экстатических танцев. Это было одновременно впечатляюще и нелепо. Он возбудил себя до абсолютного исступления, размахивая мечом, и танцуя и прыгая в магическом круге. Его глаза просто лихорадочно блестели. Слова, которые он напевал, обладали неотразимым монотонным и экзотическим ритмом, и его глаза были охвачены пламенем фанатичного энтузиазма. Каждый вечер пятницы был специальным призывом Пана…

Бетти Мэй дала хорошее описание ритуала, на котором была принесена в жертву кошка:

…все заняли свои привычные места, за исключением Рауля, так как он должен был осуществлять функции палача, и поменялся местами с Мистиком. Кошка была принесена и помещена, все еще находясь в мешке, на алтарь. Открытие ритуала было таким же как и Пентаграммы… воздух отяжелел от ладана. Рауль повторял вслух по памяти заклинание и подошел с поднятым вверх мечом к Лиа и остальным и коснулся его острием их лбов, пока произносил обычную формулу. Я сидела снаружи магического круга и наблюдала за этим отвратительным представлением.

Некоторое время спустя, когда большая часть церемонии прошла, я увидела, как Рауль берет кривой индийский нож со своего места у жаровни, и подходит к алтарю, на котором находился извивающийся мешок. Он развязал его, вытащил наружу за загривок сопротивляющуюся и напуганную Мишетт и держал ее на длине вытянутой левой руки над своей головой. В правой он держал кривой нож с острием, направленным к жаровне. Мистик обездвижил сопротивляющуюся Мишетт прикосновением платка, пропитанного эфиром, к ее носу. Все теперь было готово для жертвенного заклинания, написанного Раулем специально для этого случая, и которое он теперь должен был произнести вслух в утомительной позе, мною описанной…

Когда он приблизился к той точке, где должно было произойти убийство, Лиа сошла со своего треугольного табурета и взяла чашу с алтаря, держа ее под Мишетт, чтобы наполнить кровью, ни одна капля которой не должна быть потерянной. В конце концов наступила развязка. Я увидела, как он заносит кривой нож над кошкой, затем зажмурила глаза, пока это не закончилось… он возложил трупик на алтарь. После того, как он это сделал, его силы иссякли, и Мистик должен был взять на себя руководство церемонией.

Завершая заклинание, он взял чашу, содержащую кровь, произнес какую‑то священную формулу над ней и протянул ее Лиа, стоявшей рядом. Вместе они приблизились к Раулю. Мистик затем резким движением скинул капюшон с лица Рауля и, промакнув палец в крови, начертил знак Пентаграммы на его белом блестящем челе, и также поступил в отношении всех остальных, закончив собой…

Мистик взял небольшую серебряную чашку, в которую он слил из чаши немного крови и протянул ее моему мужу, осушившему ее досуха.

Вскоре после этой церемонии Кроули и Лавдей заболели. Кроули, воображавший себя врачом‑любителем, предположил, что они страдают от болезни, называемой средиземноморской лихорадкой, местный же врач диагностировал инфекционное воспаление печени и селезенки, тогда как Бэтти Мэй думала, что ее муж — которому было гораздо хуже, чем Кроули — был отравлен смесью кошачьей крови, которую он выпил, и многих наркотиков, предоставляемых ему Кроули.

13 февраля 1923 года Кроули записал в своем «магическом дневнике», что он почувствовал поток магической силы, «иссиня черный и молчаливый», угрожающий Аббатству. На следующий день Лавдею стало еще хуже. Доктор Мадджио, местный врач, диагностировал острую кишечную инфекцию. Двумя днями позже Лавдей умер, непосредственной причиной смерти стал паралич сердца. На следующий день его тело было подвергнуто оккультному погребению под неодобрительными взглядами трех местных монахов. Кроули был облачен в магическое одеяние, драпированное оккультной символикой; вокруг головы он обвязал золотую ленту, на которой было начертано имя архангела Уриэля, на его груди был алый крест с темно‑желтым, как у топаза, центром, а на пальцах были странные кольца. Над гробом Кроули читал из «Книги Закона» и из своей мистической пьесы «Корабль», опубликованной в десятом номере «Равноденствия». Именно такие похороны сам Лавдей, забросивший свою многообещающую карьеру ради магики Кроули, желал бы иметь. По окончании церемонии, Кроули вернулся в Аббатство и отключился на своей постели. Его температура поднялась до 102 градусов, и оставалась на этой кризисной отметке в течение трех недель. Затем она поднялась до 104‑х, у него началось обильное жестокое потоотделение, а затем температура вернулась на нормальный уровень. Через месяц после похорон он впервые поднялся с постели.

В то же самое время Бэтти Мэй добилась билета в один конец в Англию от британского консула в Палермо, вернулась в Лондон и позвонила в «Sunday Express». То, что она рассказала журналисту, бравшему у нее интервью, сделалось ясным из заголовков, появившихся 25 февраля: «Новые Зловещие Откровения об Алистере Кроули. Смерть юноши‑студента. Соблазненный „Аббатством“. Ужасающее суровое испытание Молодой Жены. Планы Кроули». Эта история продолжилась на следующей неделе выпуском: «История Аббатства Кроули устами Молодой Жены. Кошмарные сцены. Наркотики, Магия и Отвратительные Занятия». Желтый еженедельный журнал «Джон Булль» присоединился к оскорбительной атаке, на самом деле зайдя так далеко, чтобы обвинить Кроули в практиковании каннибализма во время пребывания того в Кашмире: «Местные жители этих областей…утверждают, что он действительно обладал силой устрашать и убивать диких зверей какими‑то магическими способами. В одной альпинистской экспедиции, как подтверждается на самом деле, когда кончилась провизия, он убил двоих из своих носильщиков‑туземцев и разделал их тела для еды! Этот невероятный образец каннибализма цинично подтвержден самим „Зверем“…».

К тому времени присутствие Кроули и его Аббатства на итальянской территории и последующее плохое паблисити, начало раздражать Муссолини и его фашистское правительство. Ближе к концу апреля Кроули вызвали в местный полицейский участок и заявили, что согласно приказу об изгнании, изданному министром внутренних дел, он и его последователи должны покинуть Италию.

— Все мы? — спросил Кроули.

— Да.

— Могу ли я взглянуть на этот приказ?

Приказ был предоставлен ему, и он указал на то, что текст относился только к нему самому. С неохотой местный чиновник согласился, что Кроули был прав. 1 мая 1923 года Кроули покинул свое Аббатство в последний раз, проследовав через Палермо в Тунис. В течение некоторого времени кое‑кто из его последователей оставались в Чефалу. Наконец, они все тоже покинули это место. Короткое, но насыщенное событиями существование Аббатства Телема подошло к концу.

14

CКИТАНИЯ МАГА

После своего изгнания из Сицилии Кроули в течение многих месяцев находился в Тунисе, пребывая в дешевом отеле, проводя большую часть времени в одурманенном состоянии, болтая, играя в шахматы и, как правило, слоняясь без дела, став еще более психологически и физически подсевшим на наркотики, чем когда это уже раз имело место. Он сам был неспособен решить точно, почему принимает так много наркотических доз; и был особенно озадачен своей склонностью к кокаину, который является наркотиком, обладающим больше психологическим, нежели физическим привыканием. Он написал в своем «магическом дневнике»:

Почему так бывает, что человек прожорливо принимает кокаин (но никакой больше другой наркотик), дозу за дозой, ни чувствуя потребности в этом, ни надеясь извлечь из этого что‑нибудь хорошее? Я обнаруживал это каждый раз. Три дозы, аккуратно принятые, обеспечивают все, что человек может пожелать. Но покамест, если порошок все еще под рукой, почти невозможно не продолжить его употребление. Человек удачно сопротивляется, возможно, в течение нескольких ночей, затем соскользывает незаметно для себя в «продолжай, как будет угодно» наркотическую гонку без какой‑либо гармонии или совершенно без причины. Человек поступает так даже, если на самом деле проклинает себя за свой глупый поступок и безрассудность. (Одна световая точка, которая бывает настолько неожиданным и полным подавлением, и возникает так просто, будто кокаин это капуста!) Глупость! Возникает не только страх, но и лошадиное ощущение неизбежной потери заветного и, возможно, незаменимого запаса. Почему бы не принять тридцать доз (или это шестьдесят? У меня нет ни малейшего намека на догадку), чтобы погрузиться в состояние ни доставляющее удовольствие, ни каким‑либо другим образом желанное, но преисполненное неловкости, презрения к себе, тревоги, дискомфорта и раздражительности по поводу всегда присутствующей мысли: «Черт! Теперь мне придется терпеть эту реакцию», тогда как прекрасно осознаешь, что с тремя мог получить все, что хотел, без единого препятствия.

В течение этого и последующего периода Кроули поручил задачу улучшения своей репутации одному из своих учеников, Норману Мадду, бывшему профессору математики — Кроули верил, что тот сможет оказаться способным сделать математическое выражение доктрин «Книги Закона» — бросившему свое университетское кресло, чтобы следовать за Кроули. Мадд усердно работал над этим заданием, написав Кроули апологию под названием «Открытое письмо лорду Бивербруку», и разослав про‑Кроулианские письма во все периодические издания, которые, как он думал, могут опубликовать их. Одно такое письмо было опубликовано в Оксофордском журнале Isis («Айсис») 14 ноября 1923 года:

«…Я знаю Алистера Кроули в течение более тринадцати лет. Он по общему признанию один из самых замечательных поэтов и писателей настоящего времени.

Я изучал его научные труды с великим тщанием, и я уверен, что они могут привести к открытиям, которые предоставят человечеству новый инструмент знания и новый метод исследования.

Я исследовал обвинения, сделанные против него отдельными газетами, представляющими определенные классы, и нашел их все без исключения безосновательной ложью. Я знаю, что его идеалы благородны, его честь безупречна и незапятнана, и его жизнь полностью посвящена служению человечеству. Отдав все свое состояние без остатка для этой работы, он оказался не в состоянии опровергнуть публично клеветнические измышления своих противников. Он не нашел ни одного человека, среди тех, кто знает его, достаточно известного, могущественного и бесстрашного, дабы выступить вперед и оправдать его перед миром.

Честь Англии заинтересована, чтобы ее величайший поэт не погиб перед злобой или пренебрежением его соотечественников…»[113]

Сам Кроули не был столь впечатлен своим собственным благородством, безупречной честью и посвящению себя служению человечества, как Мадд; «Я, возможно, Черный Маг, — писал он в своем дневнике, — но тогда уж великий, черт возьми».

В октябре 1923 года Кроули решил отложить в долгий ящик некоторые из своих эксцентричных планов, намеченных им во время пребывания в Тунисе — такие как прогулка в Каир с Дж. Ф.К.Фуллером с целью украсть что‑нибудь из Каирского Музея, или написать Льву Троцкому, чтобы предложить тому встать во главе движения материалистов, которому будет поставлена задача уничтожения Христианства. Вместо этого он принялся восстанавливать свое здоровье и энергию, собравшись в магическое уединение.

Он, Лиа и черный подросток, ставший его слугой и партнером по занятиям сексуальной магией, отправились на машине в Нефту, где наняли верблюдов и отправились в пустыню. Кроули провел акты сексуальной магии со своим слугой и курил то, на что иногда ссылался как на «траву Арабов» — гашиш. Они намеревались оставаться в пустыне в течение полного месяца, но Лиа заболела и всего через три дня они вернулись в оазис в Нефту. Там, в ночь на 1 ноября, Кроули испытал сверхнормальное переживание, в величайшей степени заинтриговавшее его. Он только что завершил акт сексуальной магии со своим слугой и потянулся за своей алой мантией, когда заметил красное зарево, видимое только ему самому, напоминающее «свежую кровь на плече быка при ярком солнечном свете». Было ли это, удивлялся Кроули, проявлением элементаля, созданного актом сексуальной магии? Или, при более восхитительной перспективе, было ли это «намеренным символом присутствия одного из Тайных Глав».

Через несколько дней в Нефте Кроули почувствовал недомогание и стал настолько слаб, что не смог продолжать свои занятия по сексуальной магии. Какое‑то время Лиа подменяла его, но, через некоторое время, слуга заболел по какой‑то (согласно Кроули) оккультной причине: «15 ноября, в час дня Мохаммед бен Брахим довольно серьезно заболел: а если конкретно, он оглох на одно ухо. Его предупреждали не касаться моего Магического Колокольчика; он поступил так (разумеется) и соответственно повесил его на шею».

Лиа и Кроули, теперь почти постоянно ссорившиеся, возвратились в Тунис. К концу года он уехал оттуда, имея деньги лишь на то, чтобы добраться без проблем до Ниццы, где договорился встретиться со своим старым другом Фрэнком Харрисом, журналистом и автором порнографической автобиографии «Моя жизнь и любви». У Харриса был план: он, находившийся почти без гроша, и Кроули, у которого совершенно не было денег, должны были тем или иным образом найти финансовое обеспечение, чтобы купить базирующуюся в Париже «Evening Telegram», газету, которая, как он верил, может делать доход в 120,000 франков в год. Кроули согласился, что это определенно может решить все их проблемы и, после того как занял 500 франков у Харриса, направился в Париж, где остановился в отеле на Рю де Вавин, чьему владельцу он уже задолжал 2000 франков.

Как Харрис, так и Кроули, казалось, обладали трогательной верой в способности друг друга поднять средства, необходимые для покупки «Evening Telegram». «Мой дорогой Кроули, — писал Харрис, — …. дела движутся потихоньку, словно чайник на медленном огне, как я говорил тебе… Достань, что ты можешь со своей стороны и мы все сложим вместе. Если ты сможешь достать, скажем, 300,000 франков и я достану сходную сумму, мы сможем сделать капитал на газете в пару миллионов франков, и тогда посмотрим, сколь долго мы захотим продолжать год за годом. В пять лет мы обязаны оказаться в состоянии удвоить деньги, которые вложим…» Кроули ответил бесполезной рекламой «Книги Закона», хорошо иллюстрирующую магическо‑религиозную точку зрения, к которой он теперь пришел:

«Испорченный, какой я есть в тысячи образов, я был избран „Богами“ — „Мастером“ — „Тайными Главами“ — „Хранителями Человечества“ — как ты пожелаешь, идея та же самая — принести на Землю формулу Нового Эона, основополагающее Слово, с которым Человечество будет работать в течение двух тысяч лет или около того — выражение „Твори, что ты желаешь“ со всеми подтекстами, данными в „Книге Закона“ (продиктованной мне невидимой личностью в Каире двадцать лет назад).

Я был лишен веры многими путями: в особенности я пытался сочетать мою миссию с ведением размеренного образа жизни Английского Джентльмена. И боги не позволили этого. Они сделали мат моим планам с все возрастающей суровостью, пока я не был избит дубинкой, исколот, умирал с голода, и алкал в совершении их работы, всем сердцем отдаваясь тому избранному ими пути, чтобы это было сделано…

Ты должен принять мою Миссию серьезно, и приложить всю свою энергию и все свои ресурсы — которые будут затем обновлены, как оперение орла — чтобы установить закон Телемы.

Чтобы вывести это довольно грубо, Индустриальный Капитализм движется к своей финальной катаракте. Единственная существующая альтернатива, покамест, это Большевизм, который не сработает по‑любому.

Сейчас, Закон Телемы предлагает третий путь. Эти последние годы я обучал разных людей, чтобы действовать в качестве Мозга для человеческой расы. У меня есть ряд людей некоторой важности, заинтересованных уже в этом, и идея моего судебного процесса (против прессы Бивербрука) состоит в том, чтобы дать мне возможность провозгласить этот Закон в такой форме, что он привлечет всех тех, кто готовы стать автономными, и вырваться из бредового стада, и принять Царственность, чтобы править дезорганизованной и сбитой с толку толпой.

Я уверяю тебя, что мир готов к этому шагу. Даже „удачливые“ больны по сути лживостью и неискренностью всего. Мой судебный процесс обеспечит необходимое паблисити; мои открытые и закрытые речи будут пророческими, Привнесенный из Вне Голос Слова Господа…»

Но ни тогда, ни в будущем Кроули не сумел достать средства, необходимые для того, чтобы запустить судебный процесс против «Sunday Express».

Целая эпоха в жизни Кроули подошла к концу и с ней, как было неизбежно, для него угасла привлекательность Лиа. В сентябре 1924 года он отстранил ее от роли Багряной Блудницы и утвердил в ней новую — американку по имени Дороти Ольсен. Когда наступила зима, парочка отправилась на праздники в Северную Африку. Из Туниса они поехали в Сфакс, а оттуда в Нефту, то место, где Кроули видел свой элементаль — или Тайного Главу — после акта сексуальной магии. В Нефте они наняли верблюдов и отправились через часть Сахары, известной как Великая Восточная Пустыня. Здесь они столкнулись как с «магическим нападением мух», так и с Арабским вождем, осознавшим, что Кроули был одним из Тайных Глав, и устроившим грандиозный пир в его честь. В конце концов они достигли Туггурта и оттуда сели на поезд до Бискры.

Пока Кроули находился в Северной Африке, в Германии произошли различные события, которые стали для него важными. В 1922 году Теодор Ройсс — Брат Мерлин — перенес удар и подал в отставку со своего поста, как главы О.Т.О. Именно он, как следует вспомнить, первым ввел Кроули в орден и назначил его, как «Бафомета», главой Британского отделения, и Кроули стал его избранным преемником как «OHO» — «Внешней Главой Ордена» — Внутренним Главой Ордена был, как можно предположить, какой‑то неинкарнированный Тайный Глава. Большинство посвященных немецкого О.Т.О., тем не менее, сомневались в том, чтобы иметь англичанина в качестве своего вождя, и некоторое время немецкий оккультист по фамилии Транкер («Брат Рекнартус») действовал во главе организации. Транкер был также главой небольшого объединения оккультных ответвлений под названием Пансофия; ему принадлежало одноименное издательство. Неожиданно, и без всякой очевидной причины, Транкер испытал видение; он узрел Кроули, как лидера группы Тайных Глав — это могло означать только одно, что Кроули должен стать полноправным главой О.Т.О. Он пригласил Кроули на конференцию, которая должна была состояться в Германии летом 1925 года. Его проезд оплачивался Карлом Гермером (Братом Сатурном), сравнительно обеспеченным и преуспевающим членом Пансофии.

Между тем, весной 1925 года Кроули и Дороти Ольсен снова находились в Тунисе. Последняя страдала от какого‑то ментального потрясения, которое, казалось, было производственной болезнью Багряной Блудницы. «Единственного глотка рома, — говорилось в „магическом дневнике“ Кроули 24 апреля 1925 года, — было достаточно, чтобы спровоцировать у Дороти Ольсен приступ острой мании. Лежа в постели, крепко обнявшись… с внезапной вспышкой непристойностей, бессвязных оскорблений меня и всех, кто связан со мной. В течение дня и вечера было слишком много гнева и раздражения, и разговора на повышенных тонах, с одним или двумя началами обычных бредовых речей; но никто не обратил на это никакого внимания, и они затихли».

Перед тем, как Кроули отправился на конференцию в Германию тем летом, он послал впереди себя экземпляр «Книги Закона». Она была переведена в спешке и небрежно; немецкие посвященные О.Т.О. совершенно не впечатлились. Некоторые из них были безусловно шокированы. Таким образом один из них, некто Герр Грау, написал:

К несчастью, я слишком поздно ознакомился с содержанием Liber Legis («Книгой Закона»), книгой, отмеченной тройным символом KEOU. Я, соответственно, к моему ужасу получил реальный проблеск будущей реконструкции, планируемой А.А., как примитивного мирового ордена, предполагающего те самые чернейшие дни Атлантиды. Если бы эти идеи были прояснены в моем понимании вовремя, Сэр Кроули мог не волноваться, заверенный, что я не буду с такой уверенностью склоняться перед колесницей А.А., и не приглашал бы «новичков» для служб, исполняемых в доброй вере…

Даже Герр Транкер был вначале шокирован «Книгой Закона», осудив ее как работу зловещей, демонической одержимости. Впрочем, вскоре после этого у него было другое визионерское откровение, позволившее ему высоко оценить и разобраться в достоинствах даже наиболее неприятно изложенных разделов этой работы, чтобы назвать ее «выдающимся проявлением оккультной манифестации» и сказать, что ее послание должно быть суммировано в одном слове — цивилизация. Несмотря на все сказанное Транкер не желал отказаться от главенства в Пансофии в пользу Кроули. Последний сделал великое исключение, выразив свою антипатию к Транкеру в резком осуждении, сказав, что «любое действие Транкера становится вразумительным только по предположению, что он довольно неразборчив в средствах и беспринципен, как пронырливый сообразительный крестьянин, эксплуатирующий обрывки недоступного традиционному пониманию знания с намерением морочить всем голову». Неизбежно конференция завершилась полной неразберихой и скандалом, и лишь несколько недель спустя Транкер обратился с заявлением к судебным властям, чтобы Кроули выслали за Германии.[114]

Вслед за этим так называемое «Немецкое Розенкрейцерское Движение» — это Пансофия и О.Т.О. — разделилось на три группы, дистанцируясь друг от друга в зависимости от отношения к Кроули. Первая, и это кажется была наименьшая из этих групп, отвергала любую попытку работать с Кроули и его учениками и канула в мрак оккультной безвестности. Вторая группа сформировала Fraternitas Saturni («Братство Сатурна») под главенством Югена Гроше, человека, известного своим последователям как Мастер Грегориус. Эта группа отказалась признать Кроули как Тайного Главу, для которого было должным абсолютное повиновение, но расценивала его как важного учителя. Братство Сатурна оставалось в контакте с Кроули и развивало его сексуальную магию в эксцентричных направлениях. Они верили, например, что посвященные должны варьировать свои коитальные позиции в соответствии с зодиакальными расположениями планет и продвинули эту доктрину вплоть до внутреннего документа, озаглавленного «Секретно! Секретно! Астрологические аспекты как Тайный Символизм для Коитальных Позиций»:

Древние мистические школы (гласил документ) часто использовали как часть обрядов посвящения своих учеников религиозные практики и церемонии, которые, более или менее открыто, прославляли сексуальные отношения между мужчинами и женщинами и использовали это как основу для своих культов.

Этот тайный символизм и специализированное знание было, разумеется, сознательно утаено от низших степеней и непосвященных…

Очевидно для каждого, обучавшегося магии, что изначально все магические церемонии имели чисто космическую основу, потому что посвященное жречество использовало в качестве базиса для своих культов планетарные начальные колебания определенных аспектов в своем влиянии на психику и физические органы человечества.

Как сексуальный акт приносит освобождение от напряжения обоюдно негативной и позитивной силы хорошо осведомленных партнеров (помимо всего, если он осуществляется как сознательный магический акт), посвященный индивид будет, естественно, способен создать предпочтительные условия для практического применения учения и таким образом достигнуть полной гармонизации и достичь вершины поляризации чувств.

Оплодотворение женщины не является целью таких сексуальных актов, так как они чистой религиозной природы или используются, чтобы создать так называемые психогоны (флюиды), которые легко возбуждаются такой сексуальной интоксикацией. Таким образом положение тела становится важной частью этой религиозно‑магической практики.

Жесты, движения, ритмы тела и поза… являются… структурно важными факторами во всех магических церемониях… Следовательно, вполне понятно, что определенные позиции во время полового акта являются важной предварительной необходимостью для достижения особенных магических целей.

Согласно учению астрологии… квадраты между теми планетами (то есть, когда одна планета обозревается с земли под углом в 90 градусов по отношению к другой планете) особенно важны в сексуальной сфере (то есть Венера, Марс, Нептун и Луна) и чрезвычайно жизненны и благоприятны. Все эти квадраты обладают чисто демоническим характером и известны как врата в психику рода человеческого; это особенно актуально, если эти квадраты уже представлены в основном гороскопе индивида в данном вопросе. Личный опыт в магии может таким образом с успехом использоваться и без трудности привести к осознанию необходимых аспектов, были ли они сформированы перемещением расположения в натальном гороскопе, относящимся к рождению, или действительно представлены в зодиаке во время совокупления.[115]

…в квадратах Венеры и Марса сексуальное совокупление должно проводиться в положении сидя, точная природа которого должна варьироваться с силой планет в знаке зодиаке, где они расположены. Если Венера сильнее, женский партнер должен быть наверху, если сильнее Марс, наверху должен быть мужчина. В квадрате Луны и Марса, либо женщина (=Луна), либо мужчина (=Марс) могут быть внизу или на верху. Квадрат Луны и Луны утверждается наиболее подходящим для лесбийской сексуальности, квадрат Марса и Марса для мужской гомосексуальности. Там, где Нептун является частью квадрата, рекомендовано употреблять наркотики с целью того, чтобы оба партнера могли достичь одновременного состояния интоксикации. Если есть оппозиция (угол в 180 градусов) между вышеупомянутыми планетами, никакой сексуальный акт не должен проводиться, и только должны быть сделаны предварительные приготовления, то есть стимуляция состояния эротического напряжения. Все соединения должны использоваться сходным образом по отношению к квадратам, потому что соединение означает концентрацию сил…

Осуществленные для чисто магических целей эти акты должны быть проведены только как магическая церемония при строжайшем соблюдении всех магических мер предосторожностей. Должны быть использованы защитные символы вместе с оберегающими ароматами, такими как ладан…[116]

Третья часть, на которые распалось Немецкое Розенкрейцерское Движение, состояла из небольшого числа оккультных групп и индивидов, полностью принявших Кроули и его претензии на магическую верховную власть. Их возглавляла Марта Кюнтцель (Сестра Их Вилл Эс), пожилая теософка, поменявшая свою преданность Мадам Блаватской на адекватное посвящение Мегатериону и Карлу Гермеру, во многих отношениях наиболее интересному из немецких учеников Кроули.

Гермер, родившийся 22 января 1885 года, был никоим образом не неинтеллигентен. Еще молодым человеком он посещал различные немецкие университеты и провел шесть семестров в Сорбонне. В 1914 году он находился с визитом в России, когда разразилась Первая Мировая война. Ему удалось убежать оттуда и вернуться в свою родную страну, где он почти немедленно был призван в армию — подобно многим образованным немцам он был офицером резерва. У него был хороший военный послужной список и он заслужил Железные Кресты первого и второго класса за «особые заслуги», возможно за службу в разведке. В начале двадцатых годов он был назначен на должность управляющего в Barth‑Verlag, Мюнхенском издательском доме, и нес ответственность за публикацию семи коротких работ Кроули (из которых одна, «Der Meister Therion: Eine biographische Nachricht», не была опубликована где‑либо еще) в 1925 году. Между 1925 и 1935 г.г. Гермер работал и жил с Кроули, поддерживал его финансово, но возвращался в Германию, время от времени руководя деятельностью Thelema‑Verlag, маленькой Кроулианской издательской компании, основанной им самим и Мартой Кюнтцель.

Через некоторое время после немецкой конференции Кроули избавился от Дороти Ольсен как от своей Багряной Блудницы; ее неврозы стали слишком сильным перебором для него и в любом случае она, судя по всему, обладала небольшими природными магическими способностями. Вся толпа Багряных Жен появлялась и также быстро исчезала, обычно с проклятием от Кроули. Возьмем, к примеру, Маргарет Бинетти, которую он встретил приблизительно к концу 1926 года, и с которой он и в самом деле был обручен; Кроули избавился от нее 5 февраля 1927 года, «путем сожжения талисмана Юпитера, защищавшего ее. Ее жестокая бессердечность и лицемерное вероломство обрекли ее на ужасный конец».

К 1929 году Кроули был тесно связан с Багряной Блудницей по имени Мария Тереза Феррари де Мирамар, которую он называл «Верховной Жрицей Вуду» из‑за ее значительных и заслуживающих внимания магических сил. Под ее влиянием, писал Кроули, он «оказался способен начать серьезную магику с ритуальными мерами предосторожности. Кульминация первой церемонии была отмечена, как и должно было быть, неожиданным порывом жестокого ветра; и последующие церемонии оказались в равной степени примечательными. Я думаю, что результаты их уже начали проявляться; и даже препятствующие инциденты свидетельствует о том, что нечто важное должно случиться в течение недели». Верховная Жрица Вуду была даже более впечатлена силами Кроули — до степени сумасшествия. Она убеждала его оседлать единорога и тайно отбыть на его спине в Иерихон 20 января 1929 года. 16 Августа 1929 года они поженились перед лицом Британского Консула в Лейпциге.

15

CУМЕРКИ МАСТЕРА