Тёмная сторона Москвы

– Нас не догонишь! Нас не догонишь!

– Включите свет, а? Будьте людьми! – попросила Татьяна.

– Электричества во всей общаге нет! – пояснил Костян, хрумкая последним завалявшимся огурцом. – Мне внизу комендант сказал. Я к вам на пятый пешкодралом добирался.

– Тьфу ты, черт!

– А пошли тогда соседей пугать, а? – это было, разумеется, предложение злобного Макса.

– А торт?

– Вот тортом и напугаем, – хихикнул Серега.

Неизвестно почему, но с приходом Костяна все сразу почувствовали желание размяться. Очень не хотелось есть торт.

– Засиделись. По коридору пройдемся, поглядим – что да как, – заявил Пашка. И большинство присутствовавших потянулись к выходу.

Ёлка с Татьяной решили прибрать мусор со стола. С девочками остался Маракасов и забытый в углу Руслан, который единственный все еще наслаждался своей порцией пива. Свечи уже догорали, и Ёлка полезла в сумку за новой ароматической свечой, раз уж электричество им сегодня не светило.

– Серега, ты не брал мой учебник? «Моделирование контаминационных процессов». Часть 2-я, Шестакова.

Бледный Дюшка возник из темноты так внезапно и так близко от Татьяны, что она от неожиданности вскрикнула и выронила кусок кем-то недоеденной сливы. Слива смачно шмякнулась на пол и расползлась под столом кровавым пятном. Татьяна разозлилась:

– Опять ты?! Что ты все ходишь?

Осерчав, она швырнула в Дюшку тяжелым комом, свалянным ею из газеты, которой застилали стол, – вместе с объедками и мусором. Вот тут-то все и случилось.

По счастью, в этот момент лица всех оставшихся в комнате были обращены в одну сторону. Поэтому никого из четверых не пришлось потом уговаривать, что все было на самом деле: каждый наблюдал в действии.

Тугой мокрый комок пролетел… СКВОЗЬ Дюшку. Ударился о зеркало, рикошетом попал в светильник над кроватью Макса и упал, разорвавшись, на Максову кровать, обильно заляпав все вокруг вывалившимся мусором. Абажур светильника разбился, по казенному покрывалу расплылись безобразные пятна от пива и размокших в нем черных окурков и пепла. Зеркало, висевшее на старенькой перетертой бечевке, покачалось и тоже рухнуло, брызнув осколками.

И только у Дюшки выражение лица не переменилось.

Татьяна замерла посреди комнаты, ни жива ни мертва.

Ёлка, зажав рот кулаками, села и непроизвольно попыталась спрятаться под столом.

Серега Маракасов натужно пучил глаза в сторону Дюшки, который все еще был виден в полумраке комнаты. Дюшка имел непривычно жалобный и излишне бледный для живого существа вид и с каждой секундой бледнел все больше, понемногу растворяясь в темноте. Руслан смотрел на происходящее удивленно, но спокойно – до его сознания просто еще не дошел весь объем информации.

– Призрак, – ясным голосом прозвенела Татьяна.

– Мама родная! Мама родная… – подвывала Ёлка.

– Сколько раз он приходил? – содрогнувшись, спросил Маракасов. Ответа он не ждал. Прикинул в уме: за вечер почти четыре раза… Интересно, если бы не тусклый свет свечей, заметили бы раньше – С КЕМ разговаривают? Или только при свечах ОН и сумел появиться?

Маракасов вытаращенными глазами поочередно оглядел лица живых и вдруг, что-то сообразив, рванулся к двери второй комнаты. Той, где, как предполагалось, занимался Ромка и доделывал свой курсач Дюшка.

Подскочив к закрытой двери, он притормозил и замешкался. Оглянулся на девочек и спокойного Руслана – все трое были бледны. Тогда Маракасов решительно сжал мощной дланью дверную ручку и рванул дверь на себя. Как гранату под танк.

Глянул внутрь и сразу захлопнул.

– Девочки, идите звать коменданта. Руслан, подь сюда.

– Может, «Скорую»?

– Спешить уже некуда, – невнятно пробормотал Серега и потянул к себе Руслана, махая девочкам, чтоб они уходили.

– Что там? – шепотом спросил Руслан, когда девочки вышли.

– Смотри, – так же шепотом ответил Серега и открыл дверь.

Руслан взглянул, и его затрясло от ужаса и жалости. Он понял, что здесь произошло. Его догадку подтвердило вскоре и следствие.

Никакого Ромки в комнате не было: он, очевидно, ушел давно к себе. Несчастный непутевый Дюшка Мирзоев, оказавшись в комнате один, задумал разыграть приятелей: напугать всех, представившись удавленником. В одиночестве хотел отрепетировать каверзу…

Но стул, на котором стоял Дюшка, прилаживая петлю, случайно вывернулся у несчастного из-под ног и опрокинулся, а удавка из ремня затянулась на шее по-настоящему.

Дюшка не смог ни освободиться от петли руками, ни дотянуться ногами до тумбочки у кровати, чтоб опереться. И конечно, не смог никого позвать на помощь. Он висел, хрипя и дергаясь, пока не задохнулся. Шутливая инсценировка «самоповешения» превратилась в трагический фарс нечаянного самоубийства.

Смерть – дама не смешливая. Если и есть у нее чувство юмора, то очень черное.